Зелёнку не испортишь каплей крови

Неделю назад они ещё были у Чена в логове. Ллойд между боями и тренировками у себя в комнате (частыми, так что бродил по «дворцу» он редко) прогуливался, желая побыть один… Подумать над всей игрой нового злодея, понять, куда же дели, в конце концов, Зейна и прочих, вернут ли их и к чему это приведёт, почему именно на их век выпало так много опасностей, почему отец о чём-то молчит и не хочет ему рассказывать, почему… У него было много мыслей, слишком много для одной головы. Ноги сами вели к чему-то, быстро и уверенно, хоть и порой он запинался на месте, резко замирая и внимательно вслушиваясь. Вдруг кто-то следит? Гармадон говорил, что тут все их враги. И Ллойд ему охотно верил… Поводов думать иначе не было. Косые взгляды, перешёптывания, стоило мимо пройти, его кимоно привлекало людей, а миловидное лицо заставляло девушек хихикать и странно улыбаться. Он старался не обращать внимания и не смущаться. А в музей редко кто заходил после нескольких прошедших дней: кому вообще могут быть интересны побрякушки, которые даже украсть нельзя? Везде стоят камеры, охранники… Хранилище оказалось намного больше, чем Ллойд представлял, но изучить его было обязательно. Если что, они должны знать план побега, и пока что несколько окон в музее оказались самыми благоприятными для данного дела, сложного, но выполнимого. Он изучал взглядом не только окна, люки, двери, ведущие куда-то, куда забраться сейчас было нельзя, но и пол, и стены… и артефакты, висящие ровно, отсортированные, вычищенные, блестящие и острые мечи, клинки, шлема, кольчуги, старые потрёпанные кимоно, притягивающие и отталкивающие одновременно старые зеркала, отражающие то криво, то наоборот, то вообще не отражающие… Ллойд не любил зеркала. Длинный ковёр с узорами и какими-то отделками по краям делал шаги, и без того тихие, как у кошки, абсолютно бесшумными. Взор упал на не особо выделяющуюся, белую, без лишних раздражающих линий или узоров… маску? Похожая на карнавальную, она не была за стеклом, просто висела на стене на деревянной подставке, простая, как будто женская или же не на взрослого человека. Впадины глаз на фоне тёмного дерева казались почти чёрными или темно-красными; они приковали взгляд, два тёмных круга на белом. Ллойд завёл руки за спину — он неосознанно скопировал эту привычку отца — и с любопытством стал вглядываться в белизну после того, как насмотрелся на глаза. Едва заметные трещины на белом никак не портили красоту этого артефакта, названия которого он не знал… Судя по тому, что он нашёл её, маску, не в отделе оружия или брони, это был именно артефакт. Правда, какой? С чем он связан? Задумавшись, он только на мгновение потерял бдительность, да и шаги были такие тихие, по пушистому ковру абсолютно невозможно было пройти шумно. Ллойд обернулся слишком поздно. — Заинтересовало? — раздался елейный голос сбоку. — Достаточно древняя маска, — Чен хитро улыбнулся. Ллойд чуть было не отпрыгнул от неожиданности в сторону. Его раскрыли?! Нужно срочно уходить к себе, туда, где есть люди, наедине с врагом оставаться нельзя! Но, если он просто убежит, его будут считать трусом, а он не боится этого… Продолжая улыбаться, Чен прищурился. — Что же делает в такое время зелёный ниндзя здесь, совсем один? — В «такое» время? — только и смог переспросить Ллойд, беспрерывно смотря на Чена. Парень прищурился. — А вы что тут делаете? — Ну-ну, это мой музей, не так ли? — лапшичник развернулся, теперь смотря на не Ллойда, а на маску. — Мне дозволено ходить везде, где захочу, я же тут главный. А вот ты — нет, — он снова улыбнулся, и Ллойду захотелось заткнуть его рот. Навсегда. — Охранники меня пропустили сюда без каких-либо проблем, — как можно безразличнее сказал Монтгомери, тоже отводя взгляд на маску. Стало неловко… — В самом деле? Пару секунд Чен, выжидая ответ, ждал. Ллойд сохранил молчание. — В таком случае, — чуть ли не оскорбившись такой реакции, продолжил мужчина, постукивая посохом по полу (Ллойд мельком взглянул на палку с набалдашником), — не хотел бы узнать, что это такое? — Нет, — ровно солгал блондин. Любопытство, конечно, взбунтовалось, но, с другой стороны, лучше уж у отца спросить, чем у этого. Наверняка же соврёт. — Всё воришки так говорят, — хмыкнул Чен, снова недобро улыбаясь. — А потом понимают, что лгать надо было раньше. — Я не вор! Я ниндзя, — не выдержав, возмущённо сказал зелёный. — Даже если бы мне была интересна эта маска, я бы не стал её воровать. Какой смысл мне это делать? Она же на девчонку… — На твоё личико тоже бы налезла, знаешь, ты и сам на девчушку похож, небольшой, не мускулистый, издалека легко за девушку принять, — усмехнулся Чен, перебивая. Ллойд посмотрел на него, сжав кулаки. — Могу даже дать померить её. Тебе бы пошла: тон кожи подходящий, бледный… Чен продолжал что-то говорить, но юноша уже не слушал. Он глубоко дышал, одновременно хрустя пальцами рук, думая о другом, чтобы не начинать кипятиться, серьёзно, ему стоит успокоиться… Тем временем злодей как ни в чём не бывало позвал стражника, приказал ему держать его посох, потом отцепил маску от держателей, аккуратно взяв её за края руками. Его толстые, но длинные пальцы удивительно бережно держали артефакт, казалось, он сам загляделся на него пару секунд, а потом протянул Ллойду. Парень молча смотрел большими глазами. Брать что-то неизвестное из рук врага нельзя… Глаза цвета яркого изумруда столкнулись с чёрными впадинами маски. Он замер, чувствуя, как сознанием падает в бездну этой густой тьмы… — Нет. — ниндзя покачал головой, замороженно смотря на маску, делая шаг назад. — Уберите. — Что, кажется тебе знакомой? — Чен сделал шаг навстречу, сократив дистанцию, он продолжал улыбаться, только теперь откровенно злобно. — Так и манит, правда? Хочешь взять? Одеть? — он приподнял маску, туда, где в жесте, похожим на испуганный, были руки Монтгомери. Ллойд смотрел в бездну, и на миг ему показалось, что она начинает смотреть на него в ответ двумя впадинами белой, словно фарфоровой, маски. Одна рука, неосознанно, будто он во сне, спит, и видит этот сон, пугающий и завораживающий, тихо потянулась к артефакту… ему осталось ещё пара секунд, чтобы взять её… — Ллойд! — раздался настороженный вскрик прямо около уха, выталкивающий из странного ощущения. Паренька как током пробрало, он вколыхнулся, тут же отдергивая руку, отшатываясь с ужасом назад. Чуть не взял! О Первый Мастер… — Что ты тут вытворяешь с моим сыном?! — Гармадон почти рычал, за плечо оттащив Ллойда в сторону, сверля тёмными глазами своего бывшего мастера. — Ты!.. — обернулся на сына, так же яростно смотря на него. Хотя то была ярость лишь с первого взгляда… за нею скрылось беспокойство за своего единственного ребёнка. Ллойд не успел даже ничего сказать, его перебили, стоило открыть рот. — Ой, да ничего криминального, как говорится, зеленку не испортишь каплей крови. — Чен рассмеялся над своей же шуткой. Гармадона пробрало до костей. Он сжал плечо сына, переводя взгляд с него на Чена. — Отец… все нормально. — поспешил успокоить родителя парень, он повернулся к нему, давая осмотреть. С ним правда все… было в порядке. Только немного кружилась голова. Даже если Чен и хотел причинить ему вред, то не успел. Гармадон будто и не услышал его. Он оскалился на краткое мгновение, а потом сделал шаг вперед, выпрямив спину, становясь выше от этого простого действия, выше, чем Чен. — Если я увижу ещё раз, как ты что-то предлагаешь моему ребёнку. Я тебе оторву сначала язык, а потом вырву руки, чтобы ты ими не размахивал. Ллойд вздрогнул, если честно, уже сожалея, что пришёл сюда… надо было у себя в комнате сидеть, да. — Ну, удачи, бывший ученик. — прищурился Чен, однако смотрел он снизу вверх, несмотря на все высокомерие в голосе. Чувствуя себя даже виноватым за то, что породил конфликт, Ллойд молчал, смотря на отца. Когда тот развернулся, сделал вид, что не заметил, как злодей по-заговорщицки ему подмигнул (захотелось плюнуть ему в лицо, как Коул учил). Внутри все сжалось, когда зеленый снова глянул на маску. Все же, стойкое ощущение того, что она ему уже была знакома, не покидало… Уходя вместе с сенсеем Гармадоном, Ллойд обернулся лишь раз, и, увидев, как Чен все ещё смотрит на них, внезапно хмыкнул, и прищурился, не хитро, но будто хотел разглядеть его получше. Парень оскалился, длинные клыки показались изо рта, и зрачки сузились по мере отдаления от света, а потом отвернулся, встретив не особо одобрительный, но не осуждающий взгляд отца. — Что он тебе сказал? — стоило им прийти в комнату Ллойда, начал допрос Гармадон, смотря внимательно, словно не на парня, но сквозь него. — Да в целом, ничего… Ллойд покрутил запястьями, этим движением создавая хруст, тихий, но недостаточно, чтобы его не услышал собеседник. — Он… сказал про маску. Мол, что можешь надеть, ну а я отказался… — парень развёл руками. — Как-то так. Гармадон с глухим стоном ударил себя по лбу. — Ты тянул к ней руку. — Да? — юноша замялся, отвел глаза, созерцая погоду за окном. — Ну… — Ты забыл все, что я тебе говорил? — Гармадон сел на кровать, с тяжелым выдохом опустил голову на пару мгновений, он хмурился и выглядел немного уставшим. Может, даже не немного… — Сынок, я не всегда буду рядом. И не всегда смогу тебя защитить от глупостей… о Óни и Драконы, неужели тебе сложно это просто понять? Ллойд бесшумно сел рядом, и тоже опустил голову. — Мне кажется, та маска… она была знакомой? Что-то такое, я сам не понял, когда он начал мне её… всучивать, — Монтгомери помолчал, думая, то ли слово использовал, продолжил после «Ну?» от отца. — Я очнулся только когда ты позвал… мне… оно затягивало. — ломано объяснил паренек, сам начиная уже путаться. — Воздействие на разум. Так и знал. — Гармадон прислонил ладонь ко лбу, потер переносицу. — Представь, что было бы, если бы я не поспел вовремя… Ллойд подтянул к себе ноги, после замолчал. Лорд потрепал его по волосам с тяжелым выдохом. — С помощью таких штук людей контролировали когда-то. Хотя обычно они больше… чтобы закрыть все лицо. — Носитель этой маски был не взрослым. — Угу… и что с того? Смысл в них один. — увидев, как Ллойд закатил глаза, бывший сенсей сдержал смешок. — Сразу уходи, если такое когда-нибудь повторится. — Хорошо. — ровно ответил юноша. Мысли его будто уже не здесь… — Я пошёл туда, чтобы узнать… — Тш. — лорд цыкнул. — Стены имеют что? — Уши и глаза, да… потом расскажу. На том и договорились. Ллойд заснул через пару часов после разговора с отцом. Обычно спать в комнате сына он отказывался, наверное, чтобы не доставлять неудобств, да и неприятностей… сколько парень не спрашивал, где же тогда спит отец, тот уклонялся от ответа, и в любом случае уходил на ночь, а сегодня решил, на всякий случай, просторожить сына. Мало ли что…

_______

Было больно. Снова.

Это не могло быть правдой. Он не мог так поступить. Не имел права! — Ты не можешь просто снова бросить нас! — он втянул в себя воздух, чувствуя, как к глазам подступают слезы, Монтгомери, держи себя в руках! — Ты не можешь бросить меня! — ядовитые слова пронзали воздух, и Монтгомери прижал к себе проклятую книгу, которую уже возненавидел, посмотрел взглядом, полным ярости на Пайтора, что-то там говорившего мастеру Ву. Сейчас он ненавидел и его. И подошедшую сбоку мать. А отца… — Ллойд, такова моя судьба… «Такова» это значит «вечно сбегать»? Сам же учил его быть храбрым, справляться с трудностями! Или тренера не играют? — Твоя судьба? Это?! Да ты просто хочешь снова исчезнуть… — прошипел, не хуже любой змеи, Ллойд, а после сделал ещё шаг назад, отбив руку матери, он повернулся к ней лицом.— А ты…ещё до этого строила дяде глазки, а теперь?! Готова на все, лишь бы остаться с ним вдвоём?! Ты никогда его не любила! Ты… — Ллойд, я правда никогда не любила его, но, пожалуйста, успокойся… — пыталась сделать хоть что-то женщина, смотря на сына. Он слышал другое в её словах. — Не теперь. — подросток оскалился, отступая. Ву и Мисако последовали за ним, медленно подходя… Ллойд сжал переплёт в руках, ногти скользнули, покорябав его. — Держите его! Он утащит книгу! — противно запищал Пайтор, быстро падая с борта и подползая к ним. Только Гармадон стоял на месте, смотря с болью на сына. Ллойд не мог заставить себя посмотреть в ответ даже на миг… — Не приближайтесь. Ко. Мне. — с этими словами он спрыгнул вниз, так же крепко сжимая в руках книгу. Воздух бил в лицо, парень не думал сделать вздох. Зелёный ниндзя был в ярости. Настолько сильной, что, казалось, ещё миг, и его разорвёт от неё. Ллойд не мог слышать крики, он в полете сбил какого-то змея, рукой обхватил его за горло, и, оскалившись, сжал в руке. До хруста. Тело стремительно упало вниз, стоило разжать руку, а Ллойд взлетел на похожем на ската устройстве, вверх, оттуда смотря на бой. Серпентины побеждали. Ниндзя давно уже были оттеснены, зажаты, взяты в почти что кольцо… Глаза юноши лихорадочно загорелись, он, не смотря, полетел выше, выше, прочь от людей, от взглядов… Он всегда был слишком привязан к одному единственному человеку — лорду Гармадону. Друг, противник, сенсей, наставник. Отец. Папа… неужели он снова его покинет? Неужели он совсем не понимает, что если уйдёт… может быть, мир будет спасён, но внутри у Ллойда все пойдёт прахом. Он разрушится… разрушит сам себя, лишь бы не чувствовать этой ужасной, терзающей, словно огромная змея с острыми зубами, боли. Словно назло, специально, чтобы выбесить его самого, в голову полезли воспоминания… Со скоростью калейдоскопа на трясущемся в разные стороны корабле, они менялись, одно за одним. Яркие и тёплые, как долгожданное тепло костра после долгого пути… А если отец хочет уйти, потому что его стыд больше любви к Ллойду?.. он же сказал… что не сожалеет о прошлом, потому что оно дало ему сына… он тогда солгал? Реальность показалась на миг темной, мрачной, непонятной, а парень все взлетал и взлетал выше и выше, чувствуя, как внутри каждая клеточка кипит и покрывается волдырями от прошедшего тепла воспоминаний. Светловолосый сжал книгу в руках, а потом его осенило. Книгу. У него в руках была книга. Заклинаний. Настолько мощных и опасных, что они могли бы… Кусок дерьма, Пайтор, он хочет чтобы они использовали заклинание, что сделает его большим! Ведь тут много других, не так ли? А если есть то, что поможет, но не только Пайтору? Мысля быстрым потоком, парень не заметил, как корабль с Ву, Мисако, отцом и мелким гадким змеем приблизился… По голове ударили чем-то тяжелым, и, от неожиданности выронив книгу, Ллойд вскрикнул, отшатываясь в сторону, оглядываясь, и, заметив, что книга упала, протянул руку за ней, и, потеряв равновесие, полетел следом, зажмурившись, а потом поднимая руку, чтобы схватить её и, чувствуя прилив почти чистой ярости, Ллойд сумел создать энергодракона в воздухе (схватил!), и, уже на нем, начал жечь, жечь всех тех, кто внизу. Лучи зелёной энергии оставляли глубокие впадины в земле, кого-то резало на части, кровь лилась, лилась, окропляя Галерею Старшин. Он лихорадочно листал страницы… Перевоплощение тела… не то… Заговор куклы… снова не то. Подушечки кое-где порезались от резких движений, кровь упала алым пятном на страницу. Книга впитала кровь, будто губка — воду… Изгнание… не то, не то, не то! Ллойд пустил зеленое пламя вниз, поджигая серпентинов, с искаженным от боли лицом он смотрел, как они вопят, и, даже сгорая, продолжают пробираться вперёд. Ему больнее, чем им сейчас… были ли они хоть когда-то людьми? Для его страданий конца, видимо, нет. Были ли эти «серпентины» настоящими людьми, со своими желаниями и личностями? Или так… расходный материал для Чена? Когда в воздух поднялось ещё с десяток, Ллойд стал пускать лучи концентрированной энергии и в них, смотря возбужденным, больным взглядом. В грудной клетке стало тесно. Он почти не дышал, так, глотал воздух ртом, бегающие глаза видели, как приближается корабль… В книге заклинаний не могло не быть какого-нибудь проклятия массового уничтожения! Нужно просто поискать ещё… ещё совсем немного… Сквозь ветер он слышал крики, ему что-то говорили, но слушать даже не хотелось. Не их. Из головы не выходил взгляд отца, отчаянный, полный терпкой боли, взгляд… о, как же Ллойд ненавидел Чена. За всю его ложь, за все, что он натворил… а их голоса были все ближе, даже ветер не скрывал этого, и, когда корабль поровнялся с драконом, младший сын Первого Мастера Кружитцу с ловкостью перескочил на него, заставляя Ллойда подняться на ноги. — Племянник… — он поправил шляпу, а потом встал в боевую стойку. Ллойд лишь покачал головой, отступая ещё дальше, к голове дракона, что начинал мерцать…

«Концентрация… сконцентрируйся, Ллойд!»

Раздался в голове знакомый голос. Он помнил уроки отца. Парень в мгновение ока увернулся от летящей палки сенсея, быстро отскакивая на крыло, а потом и на корабль, чтобы избежать удара… Он незаметно вырвал из книги одну страницу, и сжал её в кулаке, после пряча за кимоно. Мастер запрыгнул обратно с исчезающего дракона, но, почему-то, продолжать бой не стал. До того, как юноша понял, в чем подвох… Со спины раздался тяжёлый вздох, а потом Монтгомери почувствовал целую череду коротких ударов по спине, рукам и ногам. Чётко бьющие по точкам сосредочений энергии жизни… Как будто кукла, что сломалась, Ллойд упал на землю, перестав шевелиться. Бессмысленно пытаясь хотя бы перевернуться, он увидел, как руки, давно уже покрывшиеся фиолетовой чешуей, забрали книгу, а потом и листок, спрятанный в кимоно. — Сын… — бывший злодей тяжело вздохнул, раскрывая книгу. — Прости, но так надо. Ллойд поджал губы, смотря на Гармадона… — Кому… — прошипел он, оскалившись, чувствуя, как комок в горле становится более объёмным. — Ты… ты лжец и трус. Иначе бы не стал бы идти на такое… — произнес юноща с болью, безуспешно стараясь подняться. Никто уже не обращал внимания.

Прямо как в детстве.

Гармадон в молчании передал книгу брату, и, перед тем, как отойти, дабы никого ненароком не задело от заклинания, поднял Ллойда, все ещё дергающегося, и, словно не обращая внимания на все его слова, медленно переходящие в оскорбления, понёс, скользя по гладким доскам быстро и бесшумно, как настоящая змея… ему шёл фиолетовый. Они достигли комнаты Ллойда, и там лорд положил его на кровать, аккуратно, будто драгоценность, а потом взял за руку. — Я всегда буду с тобой, моё дитя. — Но в итоге исчезнешь навсегда. — прошипел парень, уже даже сам понимая, что выглядит жалко. Обездвиженный, озлобленный, маленький беспомощный мальчик…

Неужели ты так слаб, что даже своего отца рядом не можешь удержать? Слабак.

— Ллойд… солнце… — Гармадон обнял его. В последний раз. — Прости… ничто не длится вечность. Помни, что я тобой горжусь, но мой долг — защитить свой мир… — Ненавижу… — прошептал парень, привычным старым жестом кое-как утыкаясь в шею отца. Он закрыл глаза, зажмурившись. — Трус… Кому этот «долг» нужен? Было больно.

Ты заслужил эту боль.

Невыносимо. И когда Гармадон, невесомо, словно уже став призраком прошлого, поцеловал его в лоб, как делал всегда раньше, в старое время, Ллойд понял, что если эта боль останется внутри, она станет больше, чем он сам. И что будет тогда?

Ты умрешь, потому что был слишком слаб, чтобы выжить.

— Не позволю…не смей… Всхлип. И Ллойд снова попытался подняться, хотя бы на локтях… В голове сплошь гул. Когда человеку больно, он идёт на безумство, чтобы спастись от боли, точнее говоря, убежать. Он травит себя алкоголем, дешёвыми сигаретами, дорогой травой, забывается в похоти, гневе, чревоугодии, чтобы избавиться от этого, от режущей внутри все живое пилы. Попав в капкан, животное порой хочет отгрызть себе ногу, чтобы вырваться оттуда, откуда, кажется, нету спасения… ярость и боль связаны, и идут вместе. Ллойд чувствовал свое сердцебиение. Слабость по всем телу. Желание изменить судьбу. Страх оставаться одному…

Если хочешь что-то изменить — начни с себя.

Больно. Слова и мысли сливались в одну липкую массу, похожую на болото, топи, на которых даже шест не поможет. Он метался в кровати, слыша снаружи странные звуки, похожие на именно те, которые появляются при сотворении заклинания… нет, нет, нет… Нет. Не сегодня. Не может позволить ему уйти, не может позволить себя бросить! Перед глазами зарябило. Два чёрных омута, маска, так тянувшая его внимание к себе… она была тут. У него в комнате. Он украл её с острова Чена, украл быстро и без сожаления, доверившись голосу интуиции, украл её… пара капель крови зеленку не испортит. И сейчас снова чувствовал, почти кожей, как она зовет. Может это шанс? Последний… С трудом поднявшись на четвереньки, он пополз, шумно свалилшись с кровати, к столу, а оттуда, из нижнего ящика, где лежала всякая всячина, почти что как коллекция безделушек, достал белый фарфор, смотря в два омута. Ему было очень страшно.

Ты всегда будешь один.

Нет. Не будет.