Одиссея к концу радуги

Деньги не падают с небес. Тео убедился в этом будучи ещё совсем ребёнком, когда под покровом ночи, в одной лишь пижаме и без обуви, нашел своего отца у входной двери, полностью одетого и с заполненной вещами сумкой на плечах. Пол был холодный – стояла глубокая осень, и холодные ветра продували полупустые комнаты небольшого домишки на окраине города – и Тео поежился, но не ушёл, словно чего-то ждал. На что-то надеялся. Ноги неприятно саднило, и мальчик то и дело переступал с ноги на ногу, пытаясь хоть немного их согреть. Он бы обул тапочки, знай он, что задержится в коридоре настолько долго. Отец заметил, почувствовал его сразу, как только Тео показался в темном коридоре, но совсем не спешил поворачиваться. Напротив, оттягивал момент, не желая сталкиваться лицом к лицу со своим взрослым не по годам сынишкой. Словно боялся его. Боялся его осуждения. Тео помнил, как позвал его. Как мужчина всё же обернулся и, несмотря на полные грусти глубокие серые глаза – совсем такие же, как у мамы и у Тары, совсем непохожие на его собственные, ярко-зеленые, – тепло улыбнулся ему и подозвал к себе. Помнил, как тёплая отцовская рука потрепала и без того взлохмаченные сном волосы, а затем – поцелуй, нежный, прощальный. На лбу ещё долго теплилось воспоминание о нём. Еще долго после того, как дверь тихонько отворилась и мужчина скрылся за ней, оставляя Тео одного на холодном полу, но пообещав вернуться. Всё исправить и вернуться. Чтобы Тео ждал его и защищал Тару и маму. Папа вернется. Папа всё исправит. Он лишь должен защитить маму и Тару. Он уже большой мальчик. Он справится. Как позже выяснилось, мужчины в семье Рэйкен оказались редкостными лгунами. Взглянув на часы, Тео устало вздохнул, разминая затекшие мышцы. В нос резко ударил запах свежесваренного кофе, отчего парень тут же поморщился. Затем, к запаху присоединились и голоса, доносящиеся из основного помещения, занимаемого небольшой кофейней. О чем именно говорили эти голоса разобрать было трудно, но Тео это мало волновало. Всё, что ему нужно было знать, говорило одно их наличие – его смена подошла к концу. Как по часам, ни секундой позже, ни секундой раньше, дверь в небольшой кабинет с грохотом открылась, впуская внутрь рыжеволосого мужчину, в такой же синей форме, что была и на Тео, и старой, потертой джинсовой кепке, которую парень абсолютно всегда надевал козырьком назад. – Здорова, – бросил парень, тут же швыряя свою сумку на небольшой диванчик в углу. – Как смена? Еще меньше, чем противный запах кофе и сам напиток, Тео любил общаться со своим сменщиком – Джаредом. Джареда было, как бы это сказать, слишком много. Тео до сих пор не понимал, почему в один прекрасный день парень решил, что они лучшие друзья и теперь считал своей непременной обязанностью узнать не только, как у Тео дела, но и как прошёл весь его день, с подробным описанием его рутины, а также меню его завтрака, обеда и ужина. До жути навязчивый, Джаред всюду совал свой любопытный нос и его совершенно не смущало то, с каким презрением Тео смотрел на него каждый раз, как тот появлялся в его поле зрения. Даже сейчас, плюхаясь на диванчик рядом со своей сумкой, Джаред смотрел на Тео с дружеским теплом, в то время как сам Тео не удостоил его даже своего фирменного жуткого оскала, который на полном серьёзе считал аналогом обычной человеческой улыбки. – Как обычно. – Ответ простой, нейтральный, в обычной ситуации люди сразу понимали, что дальше диалог не пойдет. Но ситуация не была обычной. И собеседником был Джаред. – А я слышал, что ты поймал трёх подростков, забравшихся сюда ночью. Кажется, они снимали какой-то видос для своего блога. Какой-то новый челлендж… Забыл название. Как его там- – Они не забрались сюда, Джаред, а вошли через чёрный вход, который, по какой-то причине, был оставлен открытым. В твою смену, между прочим. И нашел я их сразу же после твоего ухода, когда проводил осмотр периметра. Что, впрочем, уже указано в моем отчете начальству. – Теперь, когда лицо Джареда исказила гримаса откровенного страха за свою задницу, на него было куда приятнее смотреть. – Удачной смены, напарник. В самой кофейне запах кофе лишь усилился, отчего живот Тео скрутило, и головная боль вновь дала о себе знать. Возможно, он преувеличивал и это был вовсе не кофе, который он так привык ненавидеть за все шесть лет работы на этом месте, а отсутствие нормального плотного приёма пищи последние пару дней, но это звучало совсем уж нереалистично. Конечно же всему виной был кофе. – Привет, Тео! Неужели он не может просто взять и спокойно уйти с работы без лишних разговоров с утра пораньше? – Привет. – Немного подумав, он все же решил добавить. – Как учеба? Обычно Тео едва ли поддерживал диалог, обходясь грубым “привет”, после которого у его собеседников тут же пропадало какое-либо желание с ним разговаривать. И сейчас, будь его воля, он бы тут же развернулся и ушел. Запрыгнул бы в свой пикап, видавший лучшие дни, и хорошенько поспал следующие часов пять или шесть, или сколько ему там оставалось до его следующей работы. И он бы так и сделал, будь это кто-нибудь другой. Тот же Джаред или Нина, которая вечно доставала его глупыми расспросами и с большим любопытством интересовалась его личной жизнью. Однажды Джаред как-то вскользь упомянул, что Тео на самом деле Нине нравится, в чём и была причина её вечных расспросов. Сказал он это тогда с такой явной неприязнью в голосе, что Тео едва не рассмеялся: рассмеялся бы, если бы он вообще когда-либо это делал на работе. Ревность Джареда показалось ему до смешного нелепой. Ровно как и влюбленность Нины, которой за все шесть лет работы, он едва ли сказал больше десяти слов. Но перед ним стояла Софи – светленькая девчушка лет семнадцати, самая младшая из имеющихся на данный момент сотрудников – и ее компании, в отличие от других работающих в кофейне людей, он был действительно рад. Лицо Софи тут же озарила приветливая улыбка. – На учебе все хорошо, спасибо! Вчера мы писали один очень важный тест – я так переволновалась, что едва не допустила глупейшую ошибку. Представляешь, я расставила все коэффициенты и индексы в уравнении правильно, но когда переписывала его, перепутала их все местами. Как хорошо, что миссис О’Берн вернула мне листок, чтобы я могла это исправить. Тео улыбнулся, всматриваясь в искрящиеся радостью глаза девушки. Именно это и было причиной, по которой он был не против компании девушки – благодаря ей, хоть ненадолго, но ему удавалось прочувствовать то, о чем он когда-то очень сильно мечтал. Учеба в университете. Словно по велению судьбы, Софи занималась именно тем, чем когда-то горел сам Рэйкен – биологией и химией. Иногда, когда Софи закрывала смену, а Тео был на своем посту, они подолгу обсуждали учебу, различные предметы, которые Софи выбирала для себя каждый семестр, её одногруппников, которые порой задирали девушку, но она была слишком доброй и милой, чтобы дать им отпор. Обсуждали и преподавателей, а также разные клубы, как, например, театральный, в котором Софи занимала не последнюю роль. Иногда, она приносила на работу учебники и Тео удавалось не только услышать, но и увидеть то, что при других обстоятельствах он бы изучал сам. Софи было только в радость объяснять Тео различные задачи и уравнения, а парень, в свою очередь, с удовольствием её слушал, находя эти моменты одними из самых счастливых в своей жизни. – Да, тебе с ней очень повезло. Чего не скажешь о твоей внимательности. – Тео! Я же говорю, я просто переволновалась! – Тео лишь кивнул, слегка улыбнувшись, и девушка не смогла сдержать ответной улыбки. – Ладно, не буду тебя задерживать. Знаю, у тебя каждая минута на счету. – Девушка уже хотела было уйти, но тут, словно кое-что вспомнила, вернулась, возвращая обратно и Тео. – Совсем забыла. Роджерс просил передать. И еще просил принять его извинения, что бы это не значило. Тео знал, что это значило. Забрав пакет и поблагодарив девушку, он наконец-то покинул заведение, направляясь прямиком к припаркованному на стоянке пикапу. Уже внутри, расслабляясь в привычной атмосфере своей машины и вдыхая знакомый еловый запах дешевого освежителя, Тео открыл переданный ему пакет. Внутри, как он и думал, лежали две коробки глазированных пончиков. Тео помнил эти пончики – видел их дня четыре назад на прилавке, где до этого они пролежали еще три, пока не были списаны за истекший срок годности. Просто прелесть. Ему снова заплатили пончиками. Причем даже не удосужились передать их лично. Сукин сын. В следующий раз он сам будет жрать эти пончики, пока ими же не подавиться. Помимо пончиков, в пакете оказалась еще одна коробка. От нее вкусно пахло и выглядела она совсем не так, как те, в которые было уложены пончики. Обычным канцелярским скотчем к ней были приклеены пластиковые ложка и вилка, а также небольшой стикер-записка. Тео оторвал его, рассматривая аккуратный, мелкий почерк. “Я случайно заглянула в пакет, извини. Еду готовила Алекс. Обязательно попробуй – она очень вкусно готовит. P. S. Роджерс мудак.” Театральный клуб заполучил поистине талантливую актрису. Спрятав записку в бардачок, Тео аккуратно открыл коробку, тут же вдыхая ароматный запах запеченной курицы и риса. Салат из свежих овощей, отделенный от основного блюда, едва ли не заставил Тео заплакать. Коробки с пончиками тут же отправились в ближайшую мусорку. Посмотрев на часы, – в запасе было еще как минимум три часа до открытия цветочного и как минимум шесть до следующей рабочей смены, – Тео жадно принялся за еду, глотая еще теплое мясо большими порциями. Впервые за несколько дней, Тео уснул с ощущением полного желудка, думая о том, что следовало бы как-нибудь отплатить Софи за ее заботу. Поездка до цветочного магазина заняла всего двадцать минут. Ещё пятнадцать Тео просто просидел в машине, наблюдая за входящими и выходящими из цветочного людьми. «Jenna’s Garden» пользовался большой популярностью как среди жителей города, так и за его пределами. Заказов было достаточно и работа кипела каждый день, поэтому такое количество посетителей вовсе не было удивительным. Когда последний покупатель покинул магазин, из него вышла небольшого роста женщина в зелёном фартуке с эмблемой магазина. Оглядевшись по сторонам, она сменила висевшую на двери табличку и ещё раз осмотревшись, задержалась взглядом на машине Тео, которую он припарковал в паре метров от магазина, и только после этого зашла внутрь, скрываясь в пестрых цветах на витрине. Тео глубоко вздохнул, опустив голову на руль. Пора. Даже смешно, что после стольких лет, это все ещё давалось с таким трудом. Просидев в таком положении ещё минут пять, он все же вышел из пикапа и медленным шагом направился к магазину, стараясь принять как можно более беспечное выражение лица. Звон колокольчиков раздался в воздухе, пропуская Тео внутрь небольшого цветочного рая. Глаза Тео напрасно пытались зацепиться за что-то одно – буйство красок самых разнообразных растений просто не позволяло сосредоточиться только на одном растении. Хотелось всего и сразу, и как можно больше. Приди он сюда без особой цели, точно бы потратил на выбор как минимум несколько часов. – Привет, Тео. Как обычно? – голос у женщины в фартуке был такой же нежный и приятный, как и она сама. Улыбка на ее лице приветственная, теплая. Тео невольно улыбнулся и сам, подходя ближе. Он лишь кивнул на ее вопрос и женщина, без дальнейших расспросов, развернулась к расставленным позади полкам и принялась за заказ. Не нужно было лишних слов – она и так знала о Тео больше, чем кто-либо другой. Знала и все равно относилась к нему хорошо, слишком хорошо, чего, как казалось Тео, он вовсе не заслуживал. И за это он был невероятно благодарен Дженне. Правда. Он бы все отдал, лишь бы у него была возможность отплатить ей тем же. – Как Вы? – вместо это спросил он, внимательно наблюдая за нежными руками женщины, занятыми работой. Две белые лилии аккуратно лежащие в крафтовой бумаге. Его обычный ежегодный заказ в этот день. – Лучше и быть не может, – дежурный ответ, но Тео принял его, не настаивая на большее. Будь он на ее месте, навряд ли ответил бы по-другому. В этом они друг друга стоят. Поэтому уже давно перестали пытаться. – Рад слышать. – Дэвид спрашивал о тебе на днях, – осторожно начала Дженна и Тео уже знал, к чему она клонит. И ему это совершенно не нравилось. – Было бы неплохо, если бы ты заглянул к нам на неделе. Мы давно не ужинали вместе. Если первой причиной, по которой ему понадобилось столько времени, чтобы попросту выйти из машины, было количество посетителей, которых он не хотел делать свидетелями своего ежегодного ритуала, то второй было это. Он любил Дженну, и Дэвида тоже, правда. И очень ценил то, что эта семья сделала для него – они были хорошими, правда хорошими, порой даже слишком хорошими. Но принимать всю эту доброту, зная, что он ничего не может дать взамен было больно. Очень больно. И как бы он ни хотел иметь тех, кто ждёт его, кто готов принять его и любить его, было больно от осознания того, что он этого попросту не заслуживал. А мысль о том, что все, чем он был для этих людей это бременем, вызывала у него отвращение. И в первую очередь, от самого себя. Поэтому Тео изобрел идеальную формулу ответа на подобные предложения – милая улыбка, благодарность за приглашение и, конечно же, обязательное согласием со всем, что предложит Дженна. – Конечно! Для вас с Дэвидом у меня обязательно найдется окошко в рабочем графике. Я и сам уже соскучился по вашей еде, миссис Гейер. – Ох, Тео, знаешь же, что женщине сказать, да? Они оба рассмеялись, после чего, поблагодарив женщину и забрав свой заказ, Тео вышел из магазина, прижимая к груди белые лилии. Только в машине, вдали от магазина Дженны, Тео позволил себе стянуть с лица улыбку, уступая место для своей обычной усталости, пролегающей в синяках под его глазами и в уголках губ, что все чаще и чаще были направлены вниз, не имея сил на что-то большее. Тео надоело лгать, но он продолжал это делать, превращая одну маленькую ложь в другую, накапливая их, собирая в огромный комок большой лжи, который уже едва мог поддерживать. Он бы хотел, чтобы этот комок исчез. Не существовал вовсе, освободив Тео от своего непомерного груза. Еще с утра он думал о том, что сегодняшний день будет лучше. Он редко верил ощущениям, больше полагаясь на реальные факты и здравый смысл, но почему-то именно в это ощущение хотелось верить. И, как бы странно, глупо и нелепо это ни звучало, он действительно ждал. Ждал этого самого нечто, что должно было изменить его жизнь к лучшему. Именно сегодня хотелось верить в чудо. Но вот он снова лжет, увеличивая и без того огромный ком новой ложью. Стало до одури тошно и Тео со всей дури ударил по сигнальной кнопке. Один раз, два, три – словно эта несчастная кнопка была виновата во всех его несчастьях. Громкий, противный, истошный звук эхом прокатился по тихому району, но Тео не обращал на это внимания. Ему было откровенно плевать на остальных – ровно также, как всем когда-то было плевать на него. Он был зол – на своего отца, что бросил их, пообещав золотые горы, на мужчин в костюмах, что приходили к ним каждый месяц, прося заоблачные суммы, на работодателей, которые раз за разом оставляли его ни с чем, и, в первую очередь, Тео был зол на самого себя. Появилось резкое желание позвонить Дженне и извиниться за то, что на этой неделе прийти не получится. Он бы все равно это сделал, как делал каждый раз, но это было бы позже, через пару дней, чтобы все выглядело так, словно у него действительно появились дела. Тео бросил взгляд на телефон, но не взял его, продолжая ехать в сторону леса. Он все равно позвонит или напишет, но позже – действовать на эмоциях было опасно. К тому же, Дженна и так видела достаточно. В попытке успокоиться, Тео начал мысленно набирать номер ее телефона, цифра за цифрой, точно так же, как пытался запомнить его в тот день, когда они впервые встретились. Стоит признать, он действительно выглядел неважно в тот день. Промокший под ливнем, в одной лишь легкой толстовке, он стоял на пороге цветочного словно побитый щенок, стуча зубами от холода и скопившихся в горле комом слез. Осипшим от быстрого бега и холодного дождя голосом, он также, как и сегодня, попросил у Дженны две лилии для своей умершей сестры. В тот день он впервые позволил себе заплакать. Не то, чтобы у него был выбор. Не тогда, когда теплые руки Дженны притянули его к себе, увлекая в объятия. Женщина молчала, поглаживая мокрые от дождя волосы, пока Тео выпускал наружу всё то, что скопилось внутри за последние годы. Глотая слезы, он просил у женщины прощения, но та лишь обнимала его крепче. «Не смей больше извиняться за такое, Тео», – сказала она тогда и Тео очень хорошо запомнил ее слова. Он пообещал, что не будет, но, как водилось в его семье, обещание сдержать не смог. В тот день она дала ему свой номер – он несколько раз произнес его вслух, чтобы запомнить, а после, уже сидя у моста, записал его в свои контакты. С того дня, он так ни разу им не воспользовался. Возможно, Дженна знала, что он никогда не позвонит. Также, как и прекрасно знала, что он снова не придет к ним на ужин. До моста Тео дошел быстрее, чем обычно – это было просто, и Тео был уверен, что он смог бы сделать это и с закрытыми глазами, учитывая все его многочисленные визиты на протяжении шести лет. И тем не менее, ступить на мост оказалось задачей куда труднее. Небольшой ручей, протекающий под мостом и уходящий далеко в глубь заповедника, был на удивление спокоен, отражая от ровной водной поверхности лучи мартовского солнца. Несмотря на его наличие, было слегка прохладно, а трава, все еще влажная от утренней мороси, была опасно скользкой и противно прилипала к белой подошве поношенных кед. Осторожно, чтобы не поскользнуться, Тео взобрался на мост, аккуратно ступая по промокшим деревянным доскам, жалобно поскрипывающим под весом парня. Развернув бумагу, Тео достал одну из вложенных в нее лилий и, бросив ее в воду, внимательно наблюдал за тем, как цветок, вместе с листьями, веточками и другими цветами, мерно покачивался на появившихся из-за легкого ветерка небольших волнах, уносясь вдаль в компании игривых солнечных зайчиков, тут и там, обступающих белоснежный цветок. Невольно, Тео подумал о том, что не прочь и сам, точно так же, пуститься по течению, забыв о проблемах и делах, забыв обо всем, оставив лишь мерное покачивание течения и солнечных зайчиков. Войти в новую жизнь новым человеком. Новым Тео, которому не пришлось бы выживать. Наверное, он бы даже смог научиться жить. – Привет, Тара, – возвращаясь к реальности произнес Тео, все еще наблюдая за лилией, медленно, но верно, плывущей вдаль. – Прекрасно выглядишь сегодня. Говорить с Тарой и приносить ей лилии в день ее смерти стало для Тео особой традицией, которой он, несмотря ни на что, исправно придерживался из года в год. Это отчасти помогало – только здесь, в окружении высоких деревьев и журчащего ручья, Тео мог по-настоящему быть собой, не боясь рассказать слишком много. Не боясь открыться. Поднявшийся ветер с силой ударил в спину, словно обхватывая Тео в холодные объятия. – Я тоже рад тебя видеть, сестрёнка. Готова услышать свежие новости из моей скучной жизни? Лилия, все ещё находящаяся в поле зрения парня, слегка приподнялась, словно кивая на его вопрос. Тео, улыбнувшись, кивнул в ответ. – Из хорошего – мне удалось вкусно поесть. Я знаю, знаю, я должен делать это чаще, но сама понимаешь. Софи – прекрасная девушка. Вы бы точно поладили. – Сердце Тео неприятно сдавило. – Теперь к плохому. Мне заплатили пончиками. Опять. Но не переживай, у меня ещё есть кое-какие сбережения. Точнее, их остатки, после очередного рейда. Очередной сильный поток ветра привел ручей в движение. Самые тонкие и маленькие веточки тут же ушли на дно, не имея сил сопротивляться стихии. – Хей, тише! Я же сказал, что все в порядке. Они приходили и раньше, и ничего, как видишь, я все ещё здесь. Пока что. – Последнее Тео произнес шепотом, но лёгкий ветерок подхватил и его, унося куда-то вдаль, вместе с другими словами, что оставались эхом в зелёной листве многолетних дубов и клёнов. За вторым цветком следует другая новость. – Дженна пригласила меня к ним на ужин. Что думаешь? Согласиться? Вторая лилия тут же оживилась, подпрыгивая на небольших волнах. Тео закатил глаза и оперся на деревянные перила. – Серьезно? Я так и думал. Ты же понимаешь, что это невозможно? Вопрос вообще-то был риторическим. Когда в следующую же секунду в Тео прилетает струя воды, вежливо предоставленная рыбешкой, чудом появившейся в лесном ручье, ответ Тары становится очевидным. – Какого черта, Тара! – вытирая лицо процедил Тео, сплевывая противную воду и случайно, – случайно ли? – попавший в рот листок. – Серьезно? Поверить не могу, что ты старше. Ведешь себя, как ребенок. Вторая, выпущенная той же рыбешкой струя, заставляет Тео проглотить все последующие комментарии и успокоиться. Сила старшей сестры штука, как оказалось, сильная и вечная. – Хорошо, хорошо. Я подумаю. – Во избежание третьего обстрела пришлось вынужденно согласиться. Все равно в планах у Тео было обзавестись “планами” как раз в день визита. С этим Тара уж точно ничего не сделает. Тару ответ удовлетворил – рыбка уплыла в ту же сторону, что и две белые лилии, которые девушка забрала с собой. Тео надеялся, что где бы она сейчас ни была, она была счастлива. – Я очень скучаю, – тихо, едва слышно произнес Тео, рассматривая свое отражение в спокойной воде. Парню показалось, что здесь он выглядел даже чуть лучше, чем в зеркальце своего пикапа. – Я бы хотел, чтобы ты была рядом. Чтобы все наладилось, как он и обещал. Обидно, что деньги все-таки не падают с небес. Сейчас это было бы очень кстати. На небе, как по-волшебству, – действительно по-волшебству, ведь за все это время с неба не упало ни дождинки, – появилась радуга, скрываясь по другую сторону леса. Тео снова закатил глаза. – Вот она, извечная оптимистка. Дальше что, пойдем искать горшок с золотом? Мне было три, Тара. Три! Я был ребенком! Но, стоило признаться – радуга действительно выглядела прекрасно. Тео впервые видел ее такой яркой и, как ему показалось, так близко. Что ж, с самого утра он ожидал чуда, так почему бы, собственно, и нет? – Ладно, уговорила. К тому же, если он действительно там есть, золото мне сейчас совсем не помешает. Каждый из вас, хотя бы однажды в своей жизни, слышал историю о магическом горшочке на конце радуги, полном маленьких золотых монет. Наверняка ваши бабушки, дедушки, может быть мамы с папами, или даже старшие братья или сестры, рассказывали вам смешные истории о маленьких человечках в зеленых костюмах, которые усердно прячут огромные горшки для тех, кто достаточно храбр душой и сердцем, чтобы их отыскать. Глупости, не так ли? Маленькие человечки и большие горшки. Конечно, как бы не так. И конец радуги? Всем, кто хоть немного знаком с таким понятием, как наука, известно, что конца радуги попросту не существует. Радуга, на самом деле – круг. То, что мы видим, лишь ее часть – так называемые «концы радуги» – лишь точки преломления лучей света, которые, отражаясь от капелек дождя, становятся видны человеческому глазу. Дуга нам видна лишь потому, что у земли собирается меньше дождевых капель и преломления не происходит. Отсюда и взялась эта классическая картинка радужной дуги и глупые легенды о спрятанном на ее конце золоте. Тео был знаком с наукой и верил в нее, а не в сказки о маленьких человечках. Ну, разве что в года три, когда его мама впервые рассказала ему о них. Тогда он был уверен, что станет первым, кто найдет это золото. Золото он так и не нашел, а спустя время попросту перестал верить в эти бредни. По крайней мере до сегодняшнего дня. Перед его глазами стоял огромный черный горшок, больше похожий на котелок, в которых в фильмах ведьмы обычно варят свои зельях. И Тео не обратил бы на него внимания. Да, горшок. Да, посреди леса, где ему в принципе быть несвойственно. Да, необычно, но и что с того? Но было одно «но» – этот горшок был полон золотых монет. Горшок с золотом. На конце чертовой радуги. Оглядевшись вокруг на наличие кого-либо, кто мог случайно обронить здесь эту вещицу, и не найдя ни души, Тео в несколько шагов оказался у котелка, рассматривая его содержимое. Монетки блестели на солнце и, взяв одну в руки и рассмотрев ее со всех сторон, Тео пришел к выводу, что действительно держал в руках золото. Он не был знатоком, но даже его знаний было достаточно, чтобы отличить настоящее золото от подделки. К тому же, ему так и не удалось стереть верхний слой, а значит золото точно было настоящим. – Тара, беру все свои слова назад и прошу прощения, что сомневался. Ты лучшая! Звон монет нарушил лесную тишину. Заполнив карманы куртки, Тео принялся заполнять карманы штанов, пожалев, что оставил сумку в машине. Наука наукой, а золото лишним не бывает. Как говорится, дают – бери… Когда вместо заполнения карманов, Тео решает играть по-крупному и использовать свою куртку в качестве сумки, в лесу становится подозрительно тихо, и резкая тишина через минуту сменяется тихой, ненавязчивой мелодией. Затем – громкий крик, после которого мелодия становится только громче. Прислушиваясь, Тео узнает в ней… ирландские мотивы? Определить источник звука трудно – он словно исходит отовсюду, и ниоткуда одновременно. Компания Тео сейчас совсем ни к чему – не хватало еще столкнуться с теми, кому, по всей видимости, и принадлежал этот горшок. Поэтому было предпринято решение бежать, первым делом спасая деньги. Музыка затихает также резко, как и появилась. Осознание того, что он в полной заднице, накрывает Тео с головой. В затихающей ирландской мотиве проскальзывают едва различимые слова: “достаточно”, “останови” и “Кори” и, честно говоря, легче от этого не становится. – Добрый день, уважаемый человек. – Твою мать! Дела плохи. Очень, очень плохи. Его нашли. Его схватят и посадят в тюрьму. Хотя ладно – тюрьма, с трехразовым питанием и постоянным ночлегом не была уж таким плохим вариантом в его ситуации, к тому же…черт, он в полной заднице. Нужно срочно придумать план. Быстро и прямо сейчас. Пока его не упекли за решетку за детскую сказку. Подумать только, быть пойманным, крадущим лепреконское золото! – Послушайте, я- – Мы здесь, дабы передать тебе слово нашего великого и любимого, Его Величества Короля, – продолжил все тот же голос, но теперь Тео мог не только слышать его, но и видеть. Тео был готов ко всему, но явно не к своему одногодке, с сомнительным чувством стиля. Зеленый костюм тройка посреди леса? Фрики уж точно не были в его сегодняшнем расписании встреч. Взгляд парня тоже не внушал доверия – трудно довериться тому, кто смотрит на тебя с отвращением, согласитесь. – Я могу продолжать, или вы так и продолжите таращиться на меня, словно увидели нагую нимфу? – Это явно было бы куда приятнее. – Солидарен. – Так, ладно. Довольно. Кто вы такие и что вам от меня нужно? – это едва можно было назвать диалогом, но и этого было достаточно, чтобы вывести Тео из себя. К тому же, он не располагал свободным временем, чтобы так просто тратить его на сомнительные лесные диалоги с парнями в костюме тройке. – Хорошо, начну сначала. Добрый день, уважаемый человек. Меня зовут Мейсон Хьюитт с Зеленых Долин. От имени Его Величества, я здесь, дабы передать его прямую волю. Его Величество Король Вильгельм Юджин Данбар Второй желает видеть при своем дворе того, кто осмелился украсть его драгоценное золото, для дальнейшего расследования и последующей экзекуции. Мы здесь, дабы отвести вас к Лепреконскому двору как можно скорее и, пока что, по вашей доброй воле. – Ты под кайфом? – Извините? – Мне кажется, он имеет в виду, что ты под пыльцой, – предположение звучит уже другим голосом, но его владелец не показывается, словно боится. Что ж, видимо, шоу только начинается. – Что? Да как он! – парень в костюме тут же бросает на Тео рассерженный взгляд. По глазам видно, что комментарий Рэйкена его не на шутку задел. – Нет, ну если ты ожидал, что он сразу же послушно побежит за тобой, то ты еще глупее, чем я думала. Да сколько их тут, черт возьми! – Я пытаюсь действовать официально! Как мы и должны, если ты вдруг забыла. – Не знала, что выставить себя шутом теперь называется “действовать официально”. – Ох, раз так, иди и разговаривай с ним сама! – Да я лучше сдохну, чем заговорю с человеком. – Тео показалось, что он услышал, как женский голос изобразил рвотный позыв. Вау, это было грубо. – Хэйден! Он же нас слышит! – Как мило, что ты об этом помнишь, – подает голос Тео, и говоривший тут же проявляет себя, испугавшись неожиданного обращения к своей персоне. Он тут же собирается и, улыбаясь, протягивает Тео трясущуюся руку. – Кори Брайент из Деревни Утренней Росы. Прошу простить меня и моих друзей за наше… не очень дружелюбное приветствие. Нам почти не приходилось общаться с вашим видом. – Да, конечно, – Тео кивает, не скрывая своего презрения. – Слушайте, я понятия не имею, что за цирк вы тут устроили, но я занятой человек и у меня есть дела, на которые я сейчас как раз опаздываю. Поэтому, прошу меня простить. – Не так быстро. Теперь, Тео наконец-то видит всех троих: парня в зеленом костюме, что появился самым первым, того, что протянул вперед трясущуюся руку и теперь и девушку, ту самую ненавистницу его рода. Тео наигранно зааплодировал. – Целых три слова и ты все еще жива? Ну прям день чудес какой-то. – Еще одно слово, и я сделаю так, что ты живым точно не будешь. – Ребят, нам приказано привести его живым… – Но о побитом никто ничего не говорил. – Так, послушайте. Мне проблемы ни к чему. Вам нужно золото? Забирайте. Мне не нужно все, я взял достаточно. Разделите между собой и мы разойдемся по-хорошему. – Он что, издевается над нами? – в глазах Хэйден мелькали гневные огоньки. Тео тяжело вздохнул, конкретно подустав от этого мракобесия. С каждой секундой вся эта ситуация все больше и больше напоминала сон в горячку. Точно, сон! Он спит. Да, свалился с ног от усталости, пока шел сюда. Довольно убедительно, учитывая то, что однажды такое уже случалось на работе. – Я понял! – его радостный крик заставил всех троих подскочить на месте. – Вы – моя галлюцинация. Мой сон. Я сплю. Сейчас я закрою глаза, ущипну себя, и когда открою их снова, вы все исчезните. Тео так и сделал. Все трое так и продолжили стоять на том же самом месте. Только вот теперь, на их лицах застыло сомнение в адекватности Тео. – Мне кажется он и сам пыльцой занюхивается. – Да он ее наверняка тоннами жрет. – Хэйден! Последующие попытки проснуться приводят к тому же результату – сколько бы Тео ни щипал себя, лепреконы остаются на месте, а вот адекватность и здравый смысл потихоньку покидают его сознание. – Ладно, хорошо. Смотрите, я взял совсем немного. Передайте вашему Королю, что я действительно раскаиваюсь в содеянном и больше никогда не посмею совершить такой чудовищный поступок. Примите мое честное слово. – Ты можешь взять это свое “честное слово” и засунуть его себе в- — Хэйден! – Что? Он обводит вас вокруг пальца, как последних идиотов, а вы стоите с открытыми ртами, пока он крадет наше золото. – Так, во-первых, он пока ничего не утащил, а во-вторых, перестань марать наше лицо перед человеком! – Оно было измазано в грязи задолго до меня. – Тогда прекрати лепить новую! – Ребят, давайте не будет ссориться. Мы все-таки на миссии. – О, заткнись, Кори. И чего это ты такой добренький по отношению к этому человечишке, а? – И правда! Дорогой, ты на чьей стороне? – На стороне здравого смысла! Вильгельму он нужен живым и именно таким мы и должны его привезти. А Хэйден хочет снова все решить грубой силой! – Вот так? Ну тогда поздравляю – мы это уже никакой силой не решим. – Что? Хэйден, только не говори мне, что нам придется сражаться с тобой. Ты же знаешь, я не смогу причинить тебе вред. – Да потому что он уже давно убежал, идиоты! Три пары глаз устремили свой взор на то место, где еще пару минут назад стоял человек. Теперь там было совершенно пусто. – Что ж, – протянул Мейсон, издав нервный смешок, – мы в полной заднице, товарищи. Тео во многом был похож на своего отца и сам факт этого жутко раздражал. Но в одном он был ему благодарен – сбегать из неприятных ситуаций Тео умел ничуть не хуже. Он доехал до ветеринарной клиники за сорок минут, но даже спустя это время, он все еще не мог прийти в себя. Сердце бешено колотилось в груди, а мозг продолжал прокручивать события сегодняшнего безумного дня. Но радовало одно – тюрьмы, ему все-таки, удалось избежать. – …а затем я убежал оттуда, – закончил свой рассказ Тео и на душе действительно стало легче, хоть и от пересказа, события казались еще более странными. Щенок, выпучив свои большие любопытные глазенки, со всей внимательностью рассматривал Тео, словно все сказанное человеком. Повиляв маленьким хвостом, он издал радостный гав, прежде чем лизнул подставленный Тео палец. – Не та эмоция, глупыш, но в чем-то ты прав – ситуация действительно полное гав. Щенок снова весело загавкал и Тео улыбнулся, почесывая малыша за ухом. Животных запрещалось выпускать из клеток, если это не было для осмотра или мытья, но у этого малыша был вип билет на свободу. – Ну, по крайней мере я забрал пару монет. Как думаешь, Пушок, я смогу закрыть ими хотя-бы один долг? Щенок снова посмотрел на Тео, а затем осторожно облизал монетку в руках парня, тут же сморщив нос. – Нет, глупый. Это не еда. Пожалуй, ты еще слишком мал для таких вещей. – Порывшись в ящике за спиной, Тео выудил из него небольшую песочную косточку. – Хочешь угощение? Вот это слово Пушку уже было знакомо, и он весело запрыгал на месте, пытаясь дотянуться до косточки в руках Тео. Когда ему это все-таки удалось и он жадно принялся за нее, рыча и громко чавкая, Тео подумал о том, что не прочь провести тут хоть целый день, неделю даже, если это означало оставить за порогом то ужасное нечто, что в последнее время он называл своей жизнью. Но хорошему свойственно заканчиваться и, к сожалению, быстрее, чем плохому. – О, Тео, ты уже здесь? Как смена в ветеринарке? – Тео посетило противное чувство дежавю от того же самого вопроса, который Джаред неустанно повторял каждый день. Какого черта он вообще все еще здесь? – Как обычно. – Ну вот, опять один и тот же ответ. Мне же правда интересно, бро. – На слове “бро” Тео не на шутку передернуло. Одного лишь взгляда хватило, чтобы дальнейшие вопросы Джареда прекратились. – Ладно, чувак, не злись. Уже ухожу. К тому же, у меня сегодня намечается свидание. С Ниной, между прочем. – Джаред заулыбался во все тридцать два и Тео хмыкнул, удивляясь тупости этого парня. В сердце появилось искреннее желание увидеть Джареда заплаканным после грубого отказа. Тео был уверен, что второго свидания Нина ему точно не позволит, да и первое было исключительно для того, чтобы вызвать ревность Тео. Видимо это было своего родом роком Тео – быть окруженным клоунами на работе и вне ее. В голове снова всплыли образы трех фриков из леса, но он постарался тут же выбросить их из головы. Его ждала целая ночь в одиночестве – он не мог позволить себе думать о всякой ерунде, иначе с ума он сойдёт куда быстрее, чем это вообще возможно. Время на часах показывало полночь. Еще раз проверив все камеры и проведя доскональный осмотр помещений, Тео разрешил себе немного вздремнуть: впереди было еще шесть часов на посту, и он не мог позволить себе уснуть в самый неподходящий момент. Через полчаса, сквозь сон, Тео услышал странный шорох, а затем, как ему показалось, в темноте послышались тихие голоса. – Меня сейчас стошнит. – Только попробуй, Кори. Я не полезу в телепорт с тобой, если от тебя будет нести этим чудовищным сэндвичем с тунцом. – Да что ты имеешь против тунца? – Заткнулись оба! Вы же его сейчас разбудите своими криками. – Ты сам только что крикнул, умник. – Хэйден, Мейсон, давайте успокоимся. Мы должны выполнить миссию. – Тогда скажи своему любовничку, чтобы не командовал мной. – Но он же главный, Хэйден… – Черта с два! Впервые такое слышу. Тео не мог поверить в то, что лесные фрики не отпускали его даже во сне. Повернувшись на бок, насколько это вообще было возможно сделать в кресле, Тео нахмурился, пытаясь выбросить безумный сон из головы. Голоса замолкли и Тео, вновь расслабившись, крепко уснул. Теперь ему снилось море – он никогда не был на настоящем море и видел его лишь в фильмах и на картинках. Он плыл по волнам, словно корабль, рассекая их, соленые морские брызги орошали его холодное от ветра лицо. Было хорошо и Тео наслаждался чувством свободы, пока вдруг не почувствовал резкий удар и все тело содрогнулось от боли. Корабль налетел на мель. – Черт, ты можешь нести осторожнее – такими темпами мы его живым не дотащим. – Это ты следи, куда идешь! Я спиной ничего не вижу! – Посмотри, у него шишки на голове нет? Я аж отсюда хруст слышал. – Шишки нет. Зато косяк облупился. Этот кабан дверь головой разбил. А я говорила с людьми не связываться, но вы меня не слушали. – Уймись, Хэйден. Ты сама прекрасно знаешь, что он нам нужен. – Вильгельм бы лучше о своем народе думал. О Богиня, давайте быстрее. Если я еще минутой дольше подержу его, стошнит уже меня. – Ты буквально не прикасаешься к нему! А нам, между прочим, достались ноги! – Надо было просто закинуть его в телепорт и все. Подумаешь, сломал бы себе пару костей. У людей их 206, с него не убыло бы. – О Богиня, Хэйден, почему у тебя все сводиться к физическому насилию? – Ребят… – А почему у тебя все решается через сраную дипломатию? Бывают случаи, когда слова бесполезны. – Ребята, мне кажется… – Любую ситуацию можно решить словами, Хэйден. Ты просто никогда не пробовала. – Мейсон… – Да что тебе нужно, Кори?! Ты не видишь, у нас серьезный разговор. – Ну извините, что помешал, – четвертый голос заставил троих лепреконов замереть на месте. Человек проснулся. – Я пытался предупредить, – проборматал Кори, и тут же едва успел увернуться от ноги Тео, которой тот пытался ударить парня. В небольшом рабочем помещении для охранников начался полнейший хаос. Проснувшись окончательно, Тео выбрался из рук лепреконов и попытался сбежать, планируя закрыть безумцев внутри, таким образом собираясь выиграть себе немного времени на новый план. Но Хэйден оказалась проворней: первый же удар пришелся Тео прямо в нос, от чего парень пошатнулся, опираясь о рабочий стол. Из носа хлынула кровь, но разбираться с этим у Тео совершенно не было времени – за первым ударом последовал второй и просто защищаться не получалось. Двое других – Кори и Мейсон, вспомнил Тео, – в бой не вступали, судорожно бегая взад вперед, пытаясь не то успокоить Хэйден, не то избежать огня по своим. Было очевидно, что Хэйден тренировалась драться всю свою жизнь – ее удары были точными и меткими, в то время как удары Тео – несмотря на то, что он все-таки оставил ей пару ссадин, – явно уступали по скорости, да и сам он уже едва стоял на ногах. Было трудно фокусироваться на всем и сразу, поэтому парень не сразу заметил, что один из лепреконов пропал из поля зрения. Увидел, а точнее услышал, он его лишь тогда, когда тот со всей дури прокричал “Хэйден, в сторону”, а затем все было словно в тумане. Последнее, что Тео услышал, сквозь дымку дурмана, был тихий мужской шепот и учащенное женское дыхание. – Нужно было с самого начала использовать пыльцу. Давайте в телепорт его, пока не очухался. Вильгельм уже наверняка заждался. Головная боль отдавалась барабанной дробью в висках, а в животе неприятно крутило. Перед глазами все еще была белая дымка, но, по сравнению с тем, что было на работе, сейчас Тео уже различал едва заметные силуэты. Боль пронизывала все тело – от затылка до кончиков пальцев на ногах и безумно хотелось пить. Где-то вдалеке слышался цокот каблуков. Тео встряхнул головой, пытаясь прийти в себя. – Очухался? А ты сильнее, чем я думала. Мейсон кинул в тебя нехилую порцию. – Эй, я разволновался, ладно! –Конечно-конечно. Это был не сон. Лесные фрики действительно явились к нему на работу и… украли его? Впервые у Тео появилось желание во все горло прокричать “о господи”, что говорило о многом, учитывая его атеистические взгляды. – Мы ведем тебя на аудиенцию с Королем. Тебе нужно постараться выглядеть презентабельно. Голос Кори был полон вины и сочувствия и Тео едва не рассмеялся. Презентабельно, конечно. Может, стоит попросить Хэйден разукрасить его лицо еще немного? Так, для пущей презентабельности. – Приговоренным к казни это ни к чему. – Хэйден, оставь. Он скоро все узнает. – Дай еще немного позлорадствовать. Не каждый день выпадает честь помучить человека. Разговоры прекратились, как только трое лепреконов и заключенный – связанный веревками – человек ступили в тронный зал. В глаза Тео тут же ударил яркий свет и он поморщился – не то от боли в глазах, не то от усилившейся головной боли. Рассмотреть зал получалось плохо – перед глазами все еще была легкая пелена и все вокруг отдавало странным свечением, что делало вещи и фигуры похожими на ангелов божих. Когда перед Тео появилась новая фигура, он подумал, что и правда привел удачное сравнение. Фигура перед ним была действительно похожа на нечто божественное – стройный силуэт возвышался над стоящим на коленях Тео, словно Бог-создатель. В груди приятно потеплело, а сердце сделало опасный кульбит. – Ваше Величество… – О Богиня, что вы с ним сделали? В ту же секунду, как слова эхом пронеслись по залу, пелену как рукой сняло. Теперь, Тео смог отчетливо увидеть ангела перед собой. Его лицо тут же исказила гримаса гнева и ненависти. – Ты!