Глава первая
31 августа 2025 г., 20:13
Лучи закатного солнца пробиваются сквозь стекло и окрашивают стены класса в тёплые оттенки пурпурного и золотого. Студенты сосредоточенно сидят за партами и старательно выводят что-то в тетрадях, время от времени поглядывая в учебники и не обращая внимание на громкое тиканье часов. Молодой преподаватель, поправляя очки в роговой оправе, размеренно проходит между рядами и вглядывается в некоторые работы. После, вернувшись к своему столу, он опирается бедром на край столешницы и неспешно переводит взгляд то на пишущий класс, то на поблёскивающие на запястье часы.
Студентка, сидящая за партой у окна, уже минут пять мечтательно грызёт кончик ручки и украдкой любуется закатом. Поймав на себе строгий взгляд преподавателя, она ёжится и, вжав голову в плечи, суетливо кидает вещи в рюкзак. Закончив сбор, подрывается с места и спешит к преподавателю.
— Учитель Чхве, я всё… — она протягивает тетрадь и после, получив одобрительный кивок, кланяется и направляется к выходу. — До свидания!
Дверь за студенткой захлопывается, и в классе снова воцаряется тишина. Преподаватель постукивает пальцами по столешнице, отбивая известный только ему ритм, а его взгляд останавливается на парне в мятой рубашке. Тот старательно вытягивает шею, чтобы заглянуть в тетрадь одногруппника из соседнего ряда. Преподаватель берёт в руки кусок мела и со всей силы кидает его прямо в лоб любопытному студенту.
— Ли Квансу! — от резкого, громкого окрика тот дёргается и падает со стула с громким «Ай». Остальные оборачиваются на грохот и смеются. Кто-то достаёт телефон и снимает на камеру неуклюжего товарища, почёсывающего затылок одной рукой, а другой потирающего ушибленную задницу. Преподаватель отталкивается от стола, шагая вперёд и готовясь начать очередную нудную лекцию о том, что даже на хагвоне нужно пользоваться своим умом, ведь только так можно добиться успеха. Внезапно звонок вмешивается в его планы.
— Занятие окончено. Не забудьте сдать эссе, — его голос тонет в радостном гуле студентов, неожиданно бодро запихивающих учебники и прочую мелочь в сумки и рюкзаки. Квансу раздосадованно бьёт кулаком в пол и, поднявшись, хватает с парты помятую местами тетрадь и ручку. Он обгоняет идущую впереди девушку в очках, задевая её плечом, и подходит к преподавательскому столу, чтобы оставить свою работу. Но преподаватель, нахмурившись и слегка скривив рот, качает головой и назидательно поднимает указательный палец.
— Вам бы такое рвение в учёбе… — от его насмешливого тона Квансу краснеет до кончиков ушей. Он крепко сжимает тетрадь в одной руке и, активно жестикулируя другой, начинает оправдываться:
— Учитель Чхве-е… Ну бли-и-ин… — плаксиво тянет он, запуская пятерню во взъерошенные волосы. — Я не специально. Всего одно предложение, ну…
Взглянув ещё раз на невозмутимого преподавателя, Квансу со страдальческим видом покидает класс, забыв про эссе и не попрощавшись. Напоследок пинает дверной проём, не прекращая возмущаться: «Хёну вон тоже списывал, и ему ничего… Конечно, он же любимчик…» — и скрывается из виду. В полупустом коридоре ещё долго слышатся шорканье кроссовок по полу и возмущения, смешивающиеся с болтовнёй проходящих мимо студентов из других групп.
Преподаватель недовольно цокает и складывает руки на груди, попутно кивая студентам, проходящим с громким «До свидания!» и складывающим тетради в стопку на столе. Несколько студентов окружают его, не давая проходу, и заваливают вопросами:
— Учитель Чхве, а вы же проверили наши последние тесты, да?.. — интересуется долговязый парень, поправляя средним пальцем очки, сползающие с носа.
— А какие у нас баллы? А где мы ошиблись?.. — перебивая и толкая друг друга, тараторят близняшки — преподаватель так и не смог запомнить, кто из них Сэтбёль.
— Все вопросы мы разберём на следующем занятии, — он устало потирает переносицу и жестом предлагает студентам покинуть кабинет. — Уже поздно.
Когда в классе никого не остаётся, ещё раз смотрит на часы, шумно выдыхает и подходит к окну, чтобы открыть форточку и впустить немного свежего воздуха. Уже семь вечера… За окном потихоньку смеркается. Преподаватель садится за стол, подтягивая тетради ближе к себе и вооружаясь красной ручкой.
— Ли Джиын… Посмотрим… — бубнит себе под нос, пробегая глазами по первому тексту и делая пометки на полях. — Тема раскрыта слабовато, аргументы «за» недостаточно проработаны, а вот «против»... Та-ак, теперь Хо Усок… Угу…
Полчаса проходят незаметно, стопка непроверенных тетрадей заметно редеет. Закончив с вычиткой последнего эссе, преподаватель поднимается и, погрузившись в мысли, разминает затёкшие мышцы.
Он вздрагивает от неожиданного звонка и, подорвавшись к сумке, долго роется в ней, пока где-то на дне не находит телефон с высветившимся именем Юнхо на экране. Пытается отдышаться, принимая непослушными пальцами вызов, и, оглядываясь по сторонам, прикладывает телефон к уху.
— Алло?
— Чонхо-я, ты чего, марафон бежал? — вместо приветствия на другом конце провода слышится тихий смех. — Не забыл о репетиции? Через час начнём.
— Ждите, скоро буду, — кивает Чонхо сам себе, с серьёзным видом сбрасывая вызов и закидывая телефон в сумку. Подходит к шкафу в дальнем углу, натягивает на себя бежевое пальто и, взяв велосипедный шлем, покидает класс. Свет гаснет, дверь с тихим щелчком запирается на ключ.
━━━━━━━ •♬• ━━━━━━━
— Пять, шесть, семь, восемь… И раз… В большом танцевальном зале на «раз» почти в унисон раздаётся громкий хлопок — несколько человек на долю секунды сбиваются с ритма, — но высокого парня-инструктора в свободном тёмном худи это не смущает. Он стоит спиной к танцующим и, отсчитывая такт и проговаривая названия фигур, наблюдает за каждым движением. Парень в дальней линии путает левую ногу с правой… поэтому семенит и не может нормально попасть в ритм... А девушка впереди выгибает спину слишком сильно… Травмоопасно… — Стоп! — музыка резко останавливается, слышится чьё-то недовольное ворчание. Десятки пар глаз уставляются на инструктора в ожидании объяснений. Тот поворачивается лицом к танцорам и, выдохнув, начинает оживлённо говорить: — Ребят, вы классные, но постоянно забываете об одной важной вещи. — Держать мышцы в тонусе? — уточняет один, на что инструктор, хмурясь, отрицательно мотает головой. — Вести счёт?.. — предполагает другой, и многие соглашаются с ним. Но снова мимо. — Юнхо, ну что не так? Мы же все движения выучили… — Вот именно! — восклицает Юнхо, черты его лица смягчаются, а в глазах появляется блеск. — Ваше тело выучило движения, но оно не понимает их. Почему? — он внимательно смотрит на запыхавшихся танцоров, которые тут же пользуются неожиданной паузой, чтобы глотнуть воды. — Потому что вы в танец не вкладываете душу. Вы не понимаете музыку, под которую танцуете. А ведь танец — это язык, на котором говорит ваше тело. Представьте, что вы выступаете для людей, потерявших слух. Передайте им смысл и ритм песни через ваши движения… Ученики внимательно слушают каждое слово, кто-то открывает рот в удивлении. «Верно!» — то тут, то там звучат растерянные голоса. Юнхо жестом просит одну из девушек выйти вперёд и спрашивает: — Мина, что ты чувствуешь, когда приближается припев? Мина отводит взгляд в сторону и вверх и в сомнении прикусывает нижнюю губу. — Я… — она говорит тихо, поэтому Юнхо наклоняется чуть ближе, чтобы уловить каждое слово. — У меня от хлопка горят руки, но хочется продолж... — А я чувствую такой прилив сил, что, кажется, сверну горы! — перебивая девушку, бодро выкрикивает из толпы парень с родимым пятном у глаза, прикрытым длинной чёлкой. Юнхо приметил его ещё на первом занятии: с виду неприметный, но, как танцор, подаёт большие надежды. — Отлично, Ёсан! — инструктор улыбается и обращается к остальным: — Когда вы чувствуете текст, ваше тело само наполняется нужной вам энергией и ведёт вас к результату. Wonderland — это песня о стремлении к мечтам. Это вызов миру и самим себе. Так покажите мне этот вызов! Почувствуйте его каждой мышцей, каждой клеткой! — Да! — танцоры разбегаются по своим позициям и принимают исходное положение. Все взгляды устремлены на Юнхо, держащего в руках телефон. — Начнём с припева. И не забываем: в танце работают не только ноги, — он проматывает песню немного назад и, поставив её на паузу, возвращается в центр перед первой линией. — Пять, шесть, семь, восемь… И-и… Левая опорная, руки на животе! Правой шаг вперёд — раскрылись! Сгруппировались, руки на колени держим! Молодцы! Подключаем всё тело. Девочки, работаем бёдрами! Так… — подбадривает он, наблюдая в зеркала за тем, как ученики стараются повторить каждое движение. — Раскрываем крылья и ставим точку. Точка. Точка. Закончим припев и попробуем под музыку! Он ещё раз показывает движения, а после подходит к аппаратуре. Одно нажатие кнопки, и на весь зал раздаётся громкое «Идём», после которого звучит мощный хлопок. Юнхо широко улыбается, когда видит, как некоторые пытаются подключить к движениям ещё и мимику. Он поворачивается лицом и продолжает считать и подсказывать, украдкой бросая взгляд на часы. Семь двадцать, пора закругляться… После ещё одного прогона танца и записи видео Юнхо останавливает музыку и просит всех собраться. — Предлагаю на сегодня закончить. Отличная работа! — Юнхо аплодирует и слышит благодарность в ответ. Группа расходится по раздевалкам, а он отключает телефон от колонки, поднимает со скамьи у окна полотенце и вытирает потное лицо. Закончив, выпрямляется и долго смотрит на своё отражение: раскрасневшаяся кожа, растрепавшиеся волосы. Комкает полотенце — один точный бросок, и оно летит прямиком в раскрытую спортивную сумку. — Хён, тебе бы в баскетбол, хехет, — слышится за спиной Юнхо. Он резко разворачивается и почти сталкивается с Ёсаном, натягивающим рюкзак. Тот отступает назад, отчего одна лямка сползает и болтается где-то на предплечье. — Не, мне и так неплохо, — ухмыляется Юнхо и набирает номер. В трубке — долгие гудки и запыхавшийся голос. Ёсан пытается прислушаться и понять, кому звонят, а Юнхо решает воспользоваться моментом и подколоть собеседника: — Чонхо-я, ты чего, марафон бежал? Не забыл о репетиции? Через час начнём. — Ждите, скоро буду, — звучит в ответ, и связь прерывается. Юнхо, пожимая плечами, прячет телефон в карман штанов и подхватывает с пола сумку. — Чонхо в пути, — бормочет себе под нос и, помедлив, добавляет достаточно громко, чтобы Ёсан услышал: — Нам тоже пора. — Отлично! — Ёсан, потирая руки, разворачивается и ускоренным шагом направляется к двери. — Тогда я пойду? — Могу подбросить, — Юнхо, оживившись, указывает на мотоциклетный шлем. — Я сегодня на байке. — Не стоит, — тот останавливается на мгновение, категорично мотая головой. — Нас не должны видеть вместе. Ёсан уходит, хлопнув дверью, а Юнхо гасит свет и запирает зал. На автомате сдаёт ключ охраннику и направляется на подземную парковку, где его ждёт железный «Мустанг». Юнхо надевает шлем, садится на мотоцикл, готовый с громким рёвом отвезти своего владельца хоть на край света, и заводит двигатель.━━━━━━━ •♬• ━━━━━━━
Когда-то Куро-гу считался первым в своём роде промышленным комплексом, сосредоточившим в себе крупные производственные цеха и мануфактуры. Район активно застраивался новыми заводами. Позднее там появились и жилые кварталы. А с приходом цифровизации предприятия стали активно перемещаться, уступая место технологическим компаниям. Теперь эти здания привлекали внимание только любителей заброшек и высоток. Около одного из отдалённых ангаров бывшего текстильного завода припаркованы «Мустанг» и фургон, номера которого заляпаны грязью. Из здания звучит приглушённая музыка, вокруг — ни души. Заметив знакомый мотоцикл, Чонхо ставит рядом свой велосипед и, перехватив сумку, толкает тяжёлую дверь. Глаза быстро привыкают к тусклому свету ангара. Пройдя немного вперёд, он видит, как Юнхо с Ёсаном старательно подключают комбоусилитель, пока остальные занимаются своими делами. — Привет всем! Я сильно опоздал? — спрашивает Чонхо, стягивая на ходу пальто и вытаскивая из сумки сменную одежду. Спешно переодевается в растянутую футболку и мешковатые джинсы и интересуется, оглядываясь по сторонам: — А где Хонджун-хён? — Здесь я. Решили не начинать без тебя, — Хонджун выходит на свет, сжимая в руке листы с нотами и протягивая их Чонхо. — Вот, новая песня. Изучи на досуге. Тот выхватывает стопку листов, исписанных неразборчивым почерком. Усевшись на импровизированный диван — холщовый мешок с хлопком, — пытается вчитаться в текст, но от усталости буквы сливаются. Чонхо трёт кулаком глаза и бормочет слова под нос. Где-то на заднем фоне Уён оживлённо спорит с Саном: — Да нафига нам хоряга?! Мы что, айдолы, что ли? — Прикинь, как будет круто! — возражает Сан, дуя губы и проверяя, насколько прочно закреплён микрофон на стойке. Он мычит несколько нот и, подмигивая Уёну, пропевает: — Все-все девчо-о-онки будут, ха, тво-и-ми! — Да сдались они мне! — Уён, огрызаясь, бьёт со всей силы по малым барабанам и вскрикивает, почувствовав подзатыльник. Он крутит головой по сторонам и, заметив Сонхва, проходящего с тарелкой, закатывает глаза и наигранно почёсывает палочкой затылок. — Ай! Хён, за что? — Будешь знать, как с инструментами обращаться, — невозмутимо парирует тот, обходя Чонхо и всучивая ему тарелку в свободную руку. — Прости, с пепперони не было. Взяли, что есть, — добавляет со вздохом Сонхва, увидев, как кривится Чонхо, заметивший на куске остывшей пиццы дольки ананаса. — Мефду профим, Фонхва-хён, ф ананафами фамый топ! — пережёвывая свой кусок пиццы, Минги показывает Сонхва большой палец и плюхается рядом с Чонхо. Тот пытается отсесть от неожиданного соседа, но его по-дружески приобнимают, закинув руку на плечо и чавкая прямо в ухо. — Да пошёл ты! — Чонхо спихивает Минги с мешка и, выронив текст, потирает пальцами виски в попытке унять пульсирующую боль. Хонджун хлопает в ладоши, и все оборачиваются на него. — Хорош рассиживаться, начнём через пять минут! — он сосредоточенно обводит уставшим взглядом каждого участника и, зажимая медиатор, не обращая внимание на тихий ропот, играет первые аккорды. Прислушиваясь к звуку, Хонджун щёлкает пальцем и обращается к Ёсану, запутавшемуся в ремне клавитары: — Дай-ка мне «ля»… Тот суетится, избегая взгляда хёна, и нажимает на клавишу: звучит протяжная «соль»… Шумно втягивая ртом воздух и хлопая длинными ресницами, он исправляется под одобрительную улыбку Юнхо. Хонджун, подкрутив струну, снова проверяет её звучание и переходит к следующей. Следуя его примеру, свою гитару настраивает и Сонхва. Сан ставит микрофонную стойку перед барабанами и начинает распеваться. Ему вторит Чонхо, берущий на октаву выше. Минги проверяет громкость своего микрофона, постукивая по нему подушечками пальцев: — Раз, два… Раз, два, три! Fix on! Чтобы разогреться, группа начинает репетицию с нескольких старых песен. Уён пробует импровизировать и вносит в игру немного фристайла, в то время как Сан, подмигнув Чонхо, пританцовывает на месте. Тот не сдерживается и хихикает перед своей партией, и это не остаётся незамеченным. — Хватит! — недовольно рявкает Хонджун, готовый испепелить всех взглядом. На шее вздувается вена, пальцы крепче сжимают медиатор. Он делает глубокий вдох и спокойно продолжает: — Заново с бриджа… Виновато кивнув, участники без проблем заканчивают песню. После долгих размышлений Хонджун достаёт телефон и решается показать новую композицию, из-за которой не спал несколько ночей. Все вслушиваются в музыку, вглядываясь в ноты, любезно выданные каждому заранее. — Круть! — восхищённо ахает Сан, показывая палец вверх, — за что легонько получает по плечу от Уёна, но не обращает на это внимания. — Попробуем? Остальные охотно соглашаются, только Минги бурчит под нос что-то про тренировки и позднее время. Юнхо перенастраивает синтезатор и, поставив ноты на пюпитр, наигрывает мелодию. Хонджун, смеясь и хитро ухмыляясь, непринужденно зачитывает рэп и передаёт эстафету Уёну. Тот с лёгкостью подхватывает фразу. Очередь доходит до Сана, и едва он успевает открыть рот и спеть первое «бум-бум-пау», как слышится громкий хлопок. В ангаре разом пропадают и звук, и свет. — Ребят… — прищуриваясь, тянет носом Сонхва. — Чёт горелым несёт. Уён не теряется: снимает со штатива телефон и, включив фонарик, бежит к генератору. Крутит тумблер, жмёт на кнопки, но свет так и не включается. — Смотрите! — вскрикивает Ёсан и, подсвечивая себе зажигалкой, тычет пальцем в сторону комбоусилителя: оттуда тянется тонкая струйка дыма и резко несёт горелой резиной. — Пизда кабелю… — сплёвывает Юнхо и, подойдя к усилителю, с трудом выдёргивает из него оплавленный кабель. Подоспевший следом Хонджун, присев на корточки и внимательно осмотрев оборудование, со вздохом озвучивает вердикт: — Пизда усилителю. И генератору, по ходу, тоже…
