Hear the ringing siren

      В просторной гостиной Уёна встречают Хонджун, Сан и Юнхо. Окружив его, они наперебой атакуют вопросами о клубе:              — Что там есть?.. Какая техника?..              — А площадка какая?..              — А вайб какой?..              — В душе не ебу, — глядя на нетерпеливых согруппников, Уён раздражённо проводит ладонью по лицу, будто хочет смахнуть проступивший пот. — Сходите и сами узнаете…              — Что за шум, а драки нет? — из кухни выглядывает Сонхва, держа в руке большую миску. — О, Уён-а! Как раз вовремя. Помоги-ка с соусом к пулькоги.              «Я спасён! Аллилуйя!» — шумно выдыхает тот и скрывается за дверью.              Через полтора часа группа снова собирается в гостиной, но в полном составе. Ёсан помогает Чонхо перенести обеденный стол из кухни, пока Сонхва и Минги сервируют блюда, а остальные рубятся в видеоигры.              — Фига банкет! — восхищённо вздыхает Сан, отправляя в рот кусочек кимчи, втихую украденный из тарелки. — Почаще бы так…              — За твой счёт — хоть каждый день, — парирует Ёсан, и все задорно смеются. Хонджун наблюдает за тем, как группа рассаживается за столом. За едой каждый рассказывает о том, как прошёл день. И в этот момент Хонджун чувствует: они — больше чем группа. Они — его семья.              — Итак, — поднявшись со стула, он привлекает к себе внимание. — Уён нашёл место для выступления, но нужно обсудить все детали и условия с владельцем. Нам нужен переговорщик.              — А пусть Сан пойдёт! — предлагает Чонхо, и тот буравит его недовольным взглядом, будто готов прожечь насквозь. — А что? Был помощником директора — стал менеджером.              — Хуенеджером, ага… — огрызается Сан. — А ты сам-то чего не вызвался?              — Лучше пойду я, — тихо молвит Сонхва и добавляет: — Речь идёт не только о выступлении, но и о деньгах…              — Поддерживаю! — в унисон кричат Ёсан и Юнхо. Они оба краснеют до кончиков ушей, так что Минги отпускает очередную колкость про миндальную связь.              За ужином Хонджун предлагает несколько вариантов организации репетиций. После долгих и громких споров решают, что бывший склад будет очень даже кстати — туда удобнее загонять фургон. Это сэкономит время на перенос громоздкого оборудования. Также составляют сет-лист: пара инструментальных соло — обязательно, один-два кавера, Guerilla, короткая подборка из старых треков и под финал — новая песня.              Все одобрительно кивают и, закончив с едой, спускаются в гараж, чтобы прогнать всю программу.       

━━━━━━━ •♬• ━━━━━━━

      Накануне переговоров Хонджуну не спится. Он хаотично бродит по спальне, перебирая в голове все возможные сценарии развития событий. В какой-то момент ему начинает казаться, что эти мысли сейчас разорвут его на части. Поэтому, падая в постель, он хватает с тумбочки телефон и пишет сообщение Сонхва.              Через несколько минут приходит голосовое сообщение, где монотонным, почти медитативным голосом объяснены все вероятные риски. От нескончаемых чисел веки тяжелеют, и Хонджун засыпает.              На следующий день групповой чат замирает в ожидании новостей. Обычно он уже с утра разрывается то от жалоб Сана на то, что его начальник снова загрузил работой под самый потолок, то от непонятных мемов и фото Ёсана с разных ракурсов.              Ожидание выматывает так, что хочется лезть на стену. Но никто не решается написать Сонхва ни в личку, ни в группу — боятся спугнуть момент.              Ближе к обеду на телефон приходит уведомление: новое сообщение в общем чате. Ни слова, ни эмодзи, ни стикера. Только прикреплённое фото документа, на котором значится…              — Контракт?! — восклицает Хонджун, не веря прочитанному. Его тело обмякает, ноги подкашиваются, а в уголках глаз блестят слёзы счастья.              Получилось… У него получилось!              Kakao talk буквально взрывается: голосовые с требованиями подробностей, гифки с танцующими котами, рыдающие эмодзи. И среди них теряется сообщение от Сонхва, мол, всё позже, на репетиции.              На старом складе переговорщика окружают остальные участники, трясущиеся от нетерпения. Сонхва устало улыбается, подкручивая колки на гитаре и перебирая струны, чтобы проверить строй.              — Было трудно, — признаётся он. — Этот владелец, похоже, не особо шарит в финансах. Я ему объяснял, что если мы с ним поделим собранные деньги в соотношении шестьдесят на сорок, то он останется в плюсе даже если он заберёт меньше половины.              — Почему не фифти-фифти? — встревает Ёсан, почёсывая затылок.              — Я в расчёт заложил ещё аренду инструментов и оборудования… — отвечает Сонхва. — Только товарищ жадным оказался.              — И как вы договорились? — интересуется Хонджун, сжимая гриф гитары.              — Выторговал сорок процентов от чаевых музыкантам.              — Ошалеть… — вскрикивает Минги. — Выручку бара и половину чаевых себе, а нам — сорок процентов?!              — Не бузи! — Юнхо легонько пихает его в бок. — При хорошем сценарии можно выйти в плюс даже с такой процентовкой. Лишь бы люди пришли.              Сонхва открывает рот, чтобы объяснить, как это работает, но Хонджун жестом останавливает его и начинает репетицию. Во избежание дополнительных поломок решают не подключать инструменты к оставшимся усилителям. Распевка, прогон соло… Ёсан входит во вкус и даже предлагает внести элементы хореографии, на что Уён, цокая языком, закатывает глаза, а Сан нервно хихикает, памятуя о том самом споре в ангаре.              — Тогда у нас в сет-листе не было соло! — настойчиво гнёт свою линию Ёсан. — Юнхо-хён, ну скажи им, а?              Юнхо, настраивающий синтезатор на следующую песню, оборачивается на голос.              — Ёсан… прав, — выдавливает он, теребя пуговицу на манжете старой рубашки.              — Стра-анно… — с издёвкой тянет Уён, переводя прищуренные глаза с него на Ёсана. — Мне кажется, вы оба что-то скрываете…              — В-вовсе н-нет, — заикаясь и махая руками, лепечет Ёсан при этом густо краснея. — Мы же х-хотим как лучше…              — Вот вы и попались, голубки! — победно орёт Минги и, отойдя в сторону, делает сердечко руками. — Когда свадьба? Меня позовите!              — Ага, ща… — язвит Юнхо, показывая тому средний палец. — Ты ж там всех обожрёшь…              — Да пошёл ты… — насупившись, Минги отставляет гитару и бредёт к фургону под громкий смех и предательское бурчание в животе. Сонхва объявляет небольшую передышку и приглашает всех угоститься жареной курочкой. Остальные тут же поддерживают идею, жадно принимаясь за еду.              В этот раз они остаются до глубокой ночи, оттачивая каждую ноту, каждый аккорд, пока Хонджун не остаётся доволен результатом.       

━━━━━━━ •♬• ━━━━━━━

      Накануне концерта никто не спит. Группа снова собирается в гараже Хонджуна, чтобы ещё раз обсудить все нюансы и закончить с приготовлениями. Сан притаскивает с собой коробку с листовками.              — Ого, отличная работа! — хвалит Хонджун, выкладывая несколько штук на стол. Бережно проводит по контуру большой буквы «А», обведенной в круг. — Твоя идея?              — Минги набросал несколько вариантов… Я и закинул их все в типографию… вместе с заявкой шефа. — Сан чешет голову и улыбается, поймав на себе ошарашенные взгляды. — Ну а что? Зарплату не поднял, так хоть оплатил действительно нужную вещь. Не то что эти дурацкие флаеры с его рожей на полстраницы…              — Это Минги придумал?! — удивлённо переспрашивает Чонхо, выхватывая наклейку с QR-кодом по центру, заключённым в такую же букву «А», как на листовке. Отсканировав его телефоном, попадает на единственный веб-сайт с видеообращением Хонджуна и зашифрованными временем и местом выступления. После пихает Минги локтем в бок и обращается к нему: — Слушай, Ги… Может, у тебя рекламу нашего хагвона заказать, а? По старой дружбе…              — Ха! — тот гордо выпячивает грудь и, задрав голову, протягивает руку в манящем жесте. — Деньги вперёд…              — Жмот!              Ёсан вызывается расклеивать листовки по городу. Юнхо соглашается помочь — вдвоём они справятся быстрее. Оседлав верного «Мустанга», выезжают на рассвете, пока город ещё спит. Находя в очередном оживлённом месте правительственное объявление о вознаграждении за информацию о любой радикальной активности, они прикладывают поверх него листовку и закрепляют наклейкой. И отправляются дальше. Работая быстро и слаженно, возвращаются домой уже к полудню.              Группа прибывает в клуб за два часа до выступления. Хонджун и Сонхва долго беседуют с владельцем, ещё раз обговаривая все условия контракта. Чонхо и Сан осматривают оборудование и опробывают инструменты на сцене. Уён находит Ёнджуна и навязывается на небольшую экскурсию по заведению. Тот охотно соглашается.              Зал постепенно заполняется людьми. Пришедшие впервые с восторгом разглядывают оформление: неоновые таблички, пластинки разных жанров, граффити и плакаты на стене. Кто-то заказывает напитки и лёгкие закуски, а кто-то уже отрывается на танцполе, пока группа готовится к выходу на сцену. Ближе к началу администратор представляет выступающих, и заполненный зал погружается в полумрак. Единственным источником света остаются софиты.              Первым на сцене появляется Хонджун. Он молча смотрит на посетителей, ожидающих зрелищное шоу, и, сжимая крепче медиатор, целует его — на удачу. Взмах руки, и дичайший рёв гитары будоражит публику. Кто-то даже отвлекается от разговора у барной стойки и подбирается ближе к сцене, чтобы внимательнее рассмотреть гитариста с какой-то повязкой на рукаве пиджака.              Погружённый в музыку, Хонджун играет так самозабвенно, будто от его исполнения зависит жизнь всех присутствующих. Под последние аккорды к нему присоединяются остальные, и Юнхо задаёт мелодию под энергичное «I got it back!»              Толпа ревёт, подхватывает слова и скандирует «Break the wall». Когда музыка затихает, а заведённые посетители немного успокаиваются, Хонджун представляет участников и объявляет о сюрпризе, который будет под конец перформанса. Затем он отходит назад и просит, чтобы дали больше света на барабанную установку.              — Дай жару, Уён-а! А если хотите поддержать наше творчество — чаевые можно оставлять в ящике у барной стойки.              Уён, перебирая в руках палочки, усмехается и, нажимая на педаль, отбивает ритм. Взмах руками, и инструмент оказывается полностью в его власти. Энергичная мелодия сама льётся из барабанов, и некоторые гости начинают пританцовывать на месте. Юнхо и Ёсан становятся по обе стороны от Уёна и, выступая немного вперёд, начинают двигаться в ритм музыки. Их танец, каждый элемент которого рассказывает, через что они все проходят, — это вызов действующей системе. Толпа взрывается овациями, а группа продолжает выступление с попурри.              Ближе к концу вечера Хонджун снова берёт в руки микрофон:              — Как вам вечер? — в ответ звучит одобрительный гул. — Рад, что вам нравится. Мы все прошли через многое. Нас пытаются задавить и лишить голоса только за то, что наши песни не нравятся кому-то сверху.              — Точно!.. К чёрту их! — кто-то выкрикивает из задних рядов, а владелец клуба, до этого наблюдавший за всем у входа, бледнеет и, поглядывая в окно, утирает пот со лба. Хонджун, замечая, что настроение толпы начинает меняться, поднимает руку и жестом просит успокоиться. Когда ропот утихает, он продолжает речь:              — Мы никого не призываем ненавидеть существующие порядки. Музыка у нас в крови, а ваша поддержка — наш воздух. Ровно как и новая песня, — выдерживает паузу и с гордостью объявляет: — Встречайте на сцене клуба «Феникс» — ATEEZ с песней Siren!              Юнхо нажимает на клавиши, и зал наполняют звуки скрипки, перебиваемые смешками и задорным флоу Хонджуна. Посетители вслушиваются в текст, начинают кивать в такт музыке. Ёнджун, стоящий за диджейским пультом, поражается тому, с какой страстью группа поёт о свободе самовыражения, — он и сам чувствует, как у него учащается пульс и пробуждается решимость. Вздрагивает, когда слышит опасно низкие ноты Ёсана и Сонхва в припеве, от которых девушки восторженно визжат, и удивляется тому, как толпа синхронно лает, когда Минги зачитывает рэп. Они лают? Серьёзно?!              Позади бридж. Чтобы слышать себя, Чонхо снимает с одного уха монитор и покоряет публику невероятно высокими нотами. Но вдруг его что-то настораживает: ему кажется, что вдалеке звучит сирена… «Может, это Хонджун свёл новую аранжировку для усиления эффекта?» — думает он, прислушиваясь к музыке и чуть не пропуская ещё одну высокую партию в аутро. Но его догадка не подтверждается: в окне виднеется свет от проблесковых маячков.              Выходит, не кажется…              Чонхо жестами сигнализирует Хонджуну, мол, сними ушной монитор и прислушайся. Тот не понимает, но замечает суету в задних рядах: кто-то из посетителей ломится к выходу, но дверь заперта.              — Проклятье… — отрывисто рычит Хонджун, выискивая в толпе владельца клуба — тот довольно потирает руки в предвкушении скорого вознаграждения. Он хватает микрофон, торопливо благодарит публику за внимание и добавляет: — Хотелось бы побывать с вами подольше, но нам пора!              — В смысле, пора?! — под недовольный ропот толпы Минги громко возмущается, сдирая с себя наушник. — А как же деньги?              — Сюда едут копы… — отвечает Чонхо, не давая вставить ни слова. — Нас кинули.              Сан хватает Минги за руку, но тот сопротивляется и пытается вырваться.              — Не уйду! — орёт он, бешено сверкая глазами и тыча пальцем в сторону барной стойки. — Ты же знаешь, что в жизни мы такие бабки хуй заработаем!              Пока Сан и Хонджун спорят с упёршимся Минги, Ёнджун выскакивает из-за диджейского пульта, бежит за кулисы и открывает дверь, ведущую к пустому и тёмному коридору.              — Парни, сюда! — зовёт он. — Я вас выведу через служебный…              У входа слышно, как дверь слетает с петель, и полицейские с криками: «Всем оставаться на местах!» — появляются в проходе. Часть посетителей, толкаясь, успешно покидает клуб. Кто-то в толпе вопит: «Не пустим!» — и тотчас все сплачиваются в живой щит.              Сонхва и другие участники спешат уйти за Ёнджуном. Оттолкнув Сана так, что тот задевает спиной микшер, Минги поворачивается лицом к Хонджуну, тяжело дыша и сжимая руки в кулаки.              — Ты как хочешь, а деньги я заберу. Даже если схватят, мне терять нечего…              Хлоп!              Разъярённый Хонджун отпускает Минги звонкую пощёчину и, схватив его за шиворот, толкает к проходу за сценой. Сан бежит последним и, заперев дверь изнутри, покидает клуб с остальными. У служебного входа уже слышится рёв двигателя — за рулём Чонхо. Юнхо и Сонхва помогают забраться в фургон, Хонджун мельком прощается с Ёнджуном. Группа покидает район окольными путями, чтобы не нарваться на план «Перехват».              — Хён… — нарушает тишину Минги, потирая покрасневшую щёку и обращаясь к уставившемуся в одну точку Хонджуну. — Прости, я вёл себя как…              — Придурок… — цедит тот сквозь зубы и запускает пятерню в волосы. — Я не смог всё рассчитать и подвёл вас.              — Брось… — тихо шепчет Сонхва. — Идея-то была моя.              — Да ладно, все мы проебались, — подытоживает Ёсан, пожимая плечами и украдкой бросая взгляд на Юнхо. — Зато вместе. Жаль, так и не заработали…              — Да… — с грустью соглашается Хонджун. — Но знаете. Хрен с ними, с этими деньгами… Я готов пожертвовать чем угодно, но не вами.              Участники, погружённые в свои мысли, замолкают. Фургон, плавно маневрируя по переулкам, через некоторое время благополучно останавливается у гаража. Всё ещё пребывая в напряжении от внезапного предательства и вынужденного побега, группа расходится по домам. Хонджун лениво поднимается по лестнице, скидывая по пути ботинки, и ничком падает на диван в гостиной.              «Слава богу, все выбрались... Кстати, надо бы Ёнджуну спасибо сказать», — думает он, закрывая глаза, и впервые за долгое время чувствует, как исчезают тревоги и сомнения.