Hear the ringing siren

      Когда эйфория проходит, взгляды участников задерживаются на Сонхва. Скрещивая руки на груди и наваливаясь на фургон, Минги с усмешкой подмечает:              — Окей, мы согласились. А чё дальше-то? У нас есть план или чёт типа того?              — Я… — нахмурившись, тот почёсывает в задумчивости подбородок. — Можно глянуть, что там по клубам, а там решим.              — Короче, я понял — нет у нас ни хера, — язвит Уён и, встав между Хонджуном и Сонхва, деловито кладёт им руки на плечи. — Ладно… Спасу ваши неорганизованные задницы…              — И как же? Просвети…              — Как два пальца… Пошуршу по клубам — есть на примете парочка мест… Ничего такие, кстати.              — Решено, — бросает Хонджун стряхивая с плеча раздражающую руку. — Уён, берёшь клубы на себя.              — Я тоже поспрашиваю, — выпаливает Чонхо, но тут же тушуется, чувствуя на себе ехидные гримасы Ёсана и Минги. Под их смешки, мол, ходить по клубам непедагогично, садится на диван. Выуживает из куртки телефон и начинает что-то быстро печатать, не обращая внимание на согруппников. Сонхва качает головой и, обменявшись взглядами с Хонджуном, подытоживает:              — Одного человека достаточно. Остальные — не расслабляемся. Ещё нам нужно место для репетиций.              — Рассчитывай на нас, хён, — уверенно произносит Сан, до этого державшийся особняком. Участники одобрительно кивают и расходятся по домам, оставляя Хонджуна одного.       

━━━━━━━ •♬• ━━━━━━━

      Сидя в автобусе, Уён наблюдает в окно за мерцающими неоновыми вывесками Шинчона. На лбу появляется глубокая морщина, нахмуриваются брови, а в голову лезут воспоминания.              Поступив три года назад на журфак, он переехал от родителей. Первые пару месяцев пытался привыкнуть к жизни в общежитии. Но вскоре его достали храпяще-пердящие соседи по комнате, которые часто по-хозяйски пользовались то его полотенцами, то посудой. Ещё они, почему-то, считали, что он готовит на всю комнату, и часто съедали большую часть провианта. Поэтому, как только подвернулась возможность, Уён снял кошивон и съехал из общаги.              За это время он сменил не одну подработку: был и курьером, и бариста, и барменом. Платили мало — иногда с трудом хватало на аренду. Поэтому Уён стал рассматривать дополнительные способы заработка.              Душа тянулась к музыке. Особенно интересовала игра на барабанах. Поначалу он посещал бесплатные мастер-классы и часами смотрел онлайн-курсы. А чтобы оттачивать навыки, с очередной зарплаты купил малый барабан. Потом ещё один, побольше. Постепенно собрал свою первую барабанную установку и попробовал зарабатывать на музыке. Он периодически играл то в метро, то в оживлённых молодёжных районах. Иногда получалось выступать в барах Итэвона на разогреве за небольшие чаевые. Многие смотрели на него, как на неудачника, или называли фриком.              Однажды, когда Уён играл в Хондэ, там по делам находился Хонджун — присматривал кандидатов в трейни. Он обратил внимание на энергичное выступление барабанщика — с лисьим взглядом и родинкой на нижней губе, — и подошёл к нему, протягивая визитку.              — А ты хорош, — подметил Хонджун и поинтересовался: — Никогда не думал заняться музыкой профессионально?              Уён тогда стушевался и, впопыхах собрав инструменты, уехал из Хондэ. Вернувшись в кошивон, растянулся на кровати и из любопытства вынул визитку из кармана. Внимательно вчитываясь в имя и название агентства, поспешил загуглить информацию.              — Фигасе он крут, — присвистнул он, листая ленту соцсетей, где мелькали фото Хонджуна то из студии, то из заграничных поездок. — Надо бы с ним закорешиться…              И написал Хонджуну в тот же вечер. Тот подсобил с занятиями у хорошего педагога, а Уён взамен составлял обзоры на музыкальные новинки агентства и писал статьи о трейни и айдолах в небольшие издания.              Спустя полтора года агентство закрыли: правительство посчитало стиль песен агрессивным, а тексты — радикально-анархическими. Дирекция агентства и продюссерский центр отказались менять свою концепцию, за что поплатились лицензией.       Когда Хонджун фактически оказался без работы, Уён не прервал с ним общение, а, полазив по форумам единомышленников, помог собрать музыкальную группу ATEEZ. Они репетировали, где приходилось, и выступали под покровом ночи внезапными, короткими наскоками: и на заброшенных складах, и в глухих парках, и даже на пустырях у реки Хан. План был один и тот же: заявить о себе по сарафанному радио за пару часов до начала, быстро развернуться на местности, исполнить пять-семь песен, а затем, оперативно свернувшись, скрыться до приезда полиции…              — Остановка «Университет Хонгик», — объявляет приятный женский голос, и успевший задремать Уён, вздрогнув, спешит покинуть автобус. Достав телефон, сверяется с навигатором и плутает по оживлённой улице, пока не сворачивает в один из тёмных переулков. Проходит вдоль нескольких зданий, пока не замечает неприметный вход, над которым моргает почти перегоревшая вывеска: рок-клуб «Фантазия». Натягивает тошнотворно-приветливую улыбку и толкает дверь.              С порога в нос ударяет запах алкоголя, ненадолго ослепляет неоновое освещение. Диджей за пультом крутит My Chemical Romance, гости клуба дёргаются, как эпилептики, на небольшом пятачке. Уён морщится и, пройдя к барной стойке, начинает изучать меню. Ничего примечательного… Такие же коктейли, как смешивал во время подработки. Отбивая пальцами мотив песни, заказывает сомэк.              — С лаймом? — уточняет бармен и, получив кивок, смешивает в стакане пиво и соджу. Уён расплачиватся за напиток и бросает взгляд на сцену, где музыканты подключают инструменты к усилителям. «Надо послушать…» — думает он и, медленно потягивая сомэк из соломинки, приближается к оборудованию.              Гитарист подсоединяет кабель к инструменту и ударяет по струнам. Из колонки раздаётся оглушающий резкий писк. Уён, выронив от неожиданности стакан, зажимает уши ладонями. Ещё шаг к сцене, и присматривается к модели усилителя.              «Чёрт… Не подходит… — рассуждает он про себя. — Вроде, не такой, как у Хонджуна… Звук будет не тот. Да и колонки слабоваты, микрофон не отрегулирован…»              — Молодой человек, — на плечо Уёна ложится тяжёлая рука. Он поворачивает голову, и его взгляд встречается с вышибалой. Тот вглядывается в растерянное лицо и неразборчиво бормочет: — Что-то потеряли?              — А? — Уён пытается переспросить, но не успевает — музыканты начинают выступление. В попытке высвободиться, дёргает плечом, но ему одним движением заламывают руку так, что он орёт: — Какого хуя?!              Вышибала грозиться вызвать полицию и несёт какой-то бред про наркотики. Уён пробует перекричать музыку и объясниться, но не выходит. Через минуту он оказывается на улице, а дверь заведения захлопывается прямо перед носом.              — Чтоб вас всех!.. Суки! — кричит он, потирая травмированную руку и нащупывая на плече нехилую прореху. — Ты хоть знаешь, сколько эта куртка стоит, гандон?!              Дверь открывается. На улице появляется администратор и протягивает какую-то бумажку.              — Это что за нах? — Уён вчитывается в слова, подсвечивая себе телефоном.              — Выплатите компенсацию за разбитую посуду, — ровным голосом отвечает тот. — Пять тысяч вон.              — Пять тысяч?! За сраный стакан?! — от названной суммы глаза Уёна заметно округляются. Подбородок дрожит, голос срывается на крик: — Да ваш ебучий сомэк пятнашку стоил!              — Если не заплатите, мы будем вынуждены вызвать полицию, — от наигранного спокойствия к горлу подкатывает тошнота. Уёну так и хочется вмазать промеж глаз этому щуплому придурку с блестящим бейджем на пиджаке. Но другого выбора нет — он лезет в задний карман штанов и, сплёвывая на асфальт, всучивает несколько бумажек в руки администратора.              — Подавись… — зло бурчит под нос, наблюдая, как тот скрывается в клубе. — Погоди… Я те такой отзыв напишу — с проверками заебёшься.              Уён посещает ещё несколько неприметных мелких клубов округи — результат тот же: в одном — оборудование слабое, в другом — нет сцены, в третий дальше порога не пустили — боятся проблем с легавыми. Измотанный дорогой, он тащится к автобусной остановке, пиная пустую банку из-под энергетика. В руках нерешительно сжимает телефон, размышляя, звонить Хонджуну или нет.              — Уён? — вдруг слышится знакомый голос, окликающий по имени. — Чон Уён, сколько лет!!!              — Ёнджун? — Уён поднимает голову и видит, как навстречу ему бежит худощавый парень в безразмерном чёрном худи. Из-под капюшона торчат красные пряди, а на бледной коже чётко проступают синяки под глазами. Ёнджун тепло обнимает Уёна, а тот интересуется его делами: — Как ты? Всё там же? Давно тебя не видел.              — Ай, — он отмахивается. — Тоже ушёл, почти сразу после тебя. Вот, устроился в клуб диджеем.              — Да ну? — Уён открывает рот в удивлении. — Так хреново всё?              — Угу… — Ёнджун грустно кивает. — Пак же тогда вообще с катушек съехал. Круто ты его тогда своим репортажем разнёс…              Уён заливисто смеётся, вспоминая, как два года назад они вместе подрабатывали у одного зажравшегося ресторатора, и осторожно спрашивает:              — Кстати, а что за клуб-то?              — «Феникс». Слыхал о таком? — Ёнджун открывает галерею и показывает несколько фото. — Недавно открылись.              — И как?              — Всё круто… Есть, правда, траблы кой с чем…              — М-м? — в глазах Уёна загораются искры любопытства. — Нужен копирайтер?              — Не-е… — отмахиваясь, протягивает Ёнджун и объясняет: — Шеф отгрохал в клубе зачётную сцену и закупил всякие крутые примочки. А выступать некому. Ты же вроде на барабанах играл, не?              «Бинго! — щёлкает у Уёна в голове. — Это мой шанс!»              — Слу-ушай… — он приобнимает друга за плечо и, оборачиваясь по сторонам, заговорчески шепчет: — Есть на примете группа — просто пушка. Такой приток клиентуры будет — задолбаешься коктейли смешивать.              — Правда? — радостно спрашивает Ёнджун, выуживая из кармана телефон. — Надо сказать шефу, что я нашёл группу.              — Йо, полегче! Так не пойдёт, мы ещё ни фига не решили. Ты сперва разузнай всё — вдруг музыка ему не зайдёт, — Уён открывает Kakao Talk и пересылает видео. — Покажи им это и напиши мне.              — Эт кто?              — Ты чё, слепой? Это ж я…              — А-а-а… Понял… — Ёнджун бросает взгляд на дорогу и замечает медленно приближающийся автобус. Уён оживляется и подходит к краю тротуара.              — О, мне пора. До связи! — машет на прощание и, оплатив проезд, исчезает в салоне. Довольный вылазкой, он записывает Хонджуну голосовое и, достав из кармана наушники, включает музыку.       

━━━━━━━ •♬• ━━━━━━━

      Следующие несколько дней проходят как в тумане: каждые пять минут Уён проверяет соцсети и вздрагивает от очередного уведомления. На парах он практически не слушает, что говорит лектор — мыслями уже на сцене клуба «Феникс», солирует на барабанах перед появлением группы.              Когда на телефон приходит сообщение от Ёнджуна, он, подорвавшись с места, хватает сумку и пулей вылетает в коридор. Разблокировав экран, на бегу читает несколько слов, от которых сердце начинает бешено колотиться:              «Шеф готов выслушать ваши предложения».              — Йес! — набирает номер Хонджуна и, дождавшись, пока ответят, радостно орёт прямо в трубку: — Хён? Хён! Получилось!              — Что?! — непонимающе переспрашивают на том конце провода. Слышится возня, и спустя несколько секунд на фоне неразборчивого бубнежа звучит взбудораженный голос Сана: — Что получилось?              — Рыбка на крючке, осталось не спугнуть. Лечу к вам.              — Ползи уже, рыбак херов! — встревает Юнхо, и раздаются короткие гудки. Уён запрыгивает в автобус и едет к дому Хонджуна.