На четвертом этаже, в семнадцати шагах от лифта его всегда ждут.

Лифт противно пиликнул на четвертом этаже. Ровно семнадцать шагов, четыре раза переставить ноги на коврике, два поворота ключа — Люмьер последним закрывал дверь, сам он закрывает на один оборот — шаг вперёд, щелчок выключателем. Прихожая погрузилась во тьму. — Ой, — он включил свет назад под тихий смешок Люмьера. Гедеон, прикрыв дверь, опустился на колени, чтобы развязать ботинки. Потянуть за шнурок на правом ботинке один раз, потянуть за шнурок на левом. Потянуть за него ещё раз, чтобы узел всё-таки поддался. — Что же ты, — над головой несколько раз что-то щелкнуло — Люмьер запер дверь на оба замка, — Думаешь, тебя дома не ждут? — было не совсем понятно, больше в его голосе насмешки или всё-таки любви. Гедеона устраивал любой расклад. И он прекрасно знал, что его ждут: они с Люмьером пересеклись взглядами ещё через окно. — Лоу невыносим, — пожаловался Гедеон, поднимаясь с колен, и повесил ветровку на крючок. Теперь он прекрасно видел, что как минимум во взгляде Люмьера сейчас намного больше любви, чем чего-либо другого. Надо бы извиниться. Его тут ждут, ценят и любят. Легкий поцелуй, скорее даже просто прикосновение губами к чужой мягкой улыбке по пути в ванную сойдёт за извинения. — Да ну? — делано удивленно спросил Люмьер и, щелкнув выключателем света, перекочевал от стены в прихожей к дверному косяку в ванной. — А я думал, он божий одуванчик и вы с ним просто по-дружески проводите столько времени, — нет, Гедеона тут явно не любят. Любят его здесь только стебать. — Только попробуй упомянуть гены, — открыть тыльной стороной ладони кран, намочить руки, выдавить мыло. Памятки по мытью рук в пандемию он, наверное, забудет не скоро, а, когда забудет, тщательное мытье рук войдет в привычку. Последние мыльные пузырьки утекли в слив, и он наклонился, зачерпнув воды в ладони, чтобы умыться. Распущенные кудри бережно подхватили сзади, Гедеон совсем забыл собрать волосы. — Спасибо. — Не за что, принцесса, — прошептал Люмьер, уткнувшись носом в его макушку. Гедеон развернулся и коротко поцеловал его в губы, тут же отстранившись, чтобы взять полотенце. Люмьер чмокнул его то ли в нос, то ли в переносицу и вышел из комнаты. — Я приготовил рис с курицей. Будешь? — крикнул он с кухни, уже накладывая еду из сковородки. Он не уверен, успела ли она остыть, поэтому на всякий случай отправил тарелку на полминуты в микроволновку. — Не кричи, голова болит, — буркнул Гедеон из спальни. — Знаешь, сколько секунд у тебя занимает дорога от дальней лавочки до двери? — спросил Люмьер, выдавливая таблетку на блюдце, и решил ради приличия дождаться вопросительного мычания из комнаты. — От семидесяти до девяноста пяти секунд, — одна тарелка отправилась на стол, а другая — в микроволновку. — Девяносто пять, если жду лифт? — Гедеон прошел в кухню, и у его глаз собрались морщинки из-за улыбки, когда он увидел стакан с водой и таблетку на столе. Люмьер кивнул в согласии, доставая свою порцию. — Ты ещё не поел? — Как видишь, — улыбнулся Люмьер, и они наконец сели ужинать. — Знаешь, — прервал уютную тишину Гедеон, — Иногда я правда не понимаю, Лоу притворяется или на самом деле туповат. До него так долго всё доходит, — вилка выпала из его руки, пока он устало, но все еще агрессивно жестикулировал, — А как надо что-то запомнить или повторить, так на это уйдет ещё в два раза больше времени. — Ну, запомнить и ты многое не можешь, — взгляд Гедеона с просто недовольного сменился на оскорбленный, — Не дуйся, но то, что я не люблю ужинать без тебя, ты не можешь запомнить эээ… год? Или сколько мы вместе живем. — Вот это ты сравнил, конечно. — Спасибо, польщен вашей похвалой, — улыбнулся Люмьер и передал Гедеону вилку. — Ты не думал, что Скэриэл просто хочет проводить с тобой в два раза больше времени? — из его голоса пропала какая-либо насмешка. — У него все семнадцать лет жизни не было никого, а тут вдруг брат появился. Кстати, о братьях, — сказал он, накалывая особенно большой кусок курицы. Надо было разрезать его напополам. — Готье спрашивал про тебя. Он уверен, что я тебе ничего не рассказываю, поэтому напиши ему через недельку, — Гедеон бросил на него вопросительный взгляд, — Погуляете или просто встретитесь. Чем ещё обычно братья вместе занимаются?

***

— Голова сильно грязная? — спросил Гедеон, распустив пучок, после того как вымыл посуду. Его волосы уже отросли ниже лопаток. Теперь не называть Гедеона принцессой было бы преступлением, а Люмьер выучил столько законов и столько видов наказания за их несоблюдения в прошлом вузе, что нарушать ничего точно не планировал. — Нет, — сказал он, выныривая из своих размышлений. И правильно сделал, потому что перед ним была картина намного лучше, чем в фантазиях. Слишком уж нравился ему домашний Гедеон. Спокойный, спрятавший коготки и опустивший иголки. Люмьер ещё не понял, кого он ему больше напоминает: кота или ежа. Или это дикобразы складывают иголки? Не важно. Важно, что сейчас рядом стоит сонный и такой нежный Гедеон. — Спать? — предложил Люмьер, бросив взгляд на часы, встроенные в духовку. Он умел читать время по обычным настенным часам — на которые, к слову, и взглянул сейчас Гедеон — просто не любил. — А арабский? — Никуда твой арабский до понедельника не денется. — Увы, — печально заключил Гедеон и ойкнул, когда его подхватили на руки. У Люмьера точно был фетиш на то, чтобы таскать его на руках. У Гедеона же был фетиш на его руки. Наверное, они квиты. Или идеально друг другу подходят. А может и всё вместе. — Мы идем мыться и спать, — Люмьер ответил на все незаданные вопросы разом и с лукавой улыбкой, которую Гедеон скорее почувствовал, чем увидел, дополнил, — Просто спать. — Мыться тоже «просто»? — обжег он своим дыханием ключицу Люмьера, точно скопировав его интонацию. — А ты снова хочешь всё усложнить? — улыбнулся Люмьер, поставив Гедеона на ноги. Тот пошатнулся, и сразу стало понятно: нет, сейчас он точно не хочет ничего усложнять. И им так из-за этого почему-то стало весело, что добрые несколько минут они смеялись друг другу в губы, изредка целуясь. Пусть Лоу выводит Гедеона почаще. Его усталая версия намного мягче и тактильнее. Такие спокойные вечера очень напоминают беззаботные ночевки из детства, поэтому теперь они на вес золота.