Они любили засыпать и просыпаться в обнимку. Фри любила каждую свечку зажжённую им в её душе, а Стефан любил каждый подснежник пробившийся из-за неё в его душе.

После сложной вылазки нормальные протекторы быстро принимают душ и ложатся отсыпаться, а не мнутся на пороге чужих комнат, как школьники. Но Стеф ведь и не был нормальным?

В окне на четвертом этаже горит свет. В окне их общей квартиры. Знакомая фигура наблюдает за ним через стекло, и Гедеон знает, что он улыбается. Он уже выучил эту улыбку, впитал её и глазами, и руками, и губами. Иногда ему кажется, что граница между ним самим и Люмьером давно стерлась.

Коридоры Пажеского корпуса отличались от коридоров Академии. Они были темнее и словно давили, напоминая, что Гедеон находится на «вражеской» территории. Тут в любом случае всё давит и слишком напряженно. Как минимум для него. Он, правда, хотел бы побывать тут в другое время, каким-нибудь более «законным» и безопасным способом, заглянуть в аудитории и прогуляться по корпусам. Но сейчас по этим коридорам он шел, придерживая подол платья и напряженно оглядываясь. Вечер обещал быть незабываемым.

Ебучий четверг. Ебучий дождь. Ебучие ключи от его машины, каким-то образом оказавшиеся во внутреннем кармане ветровки Люмьера. Ебучий Скэриэл Лоу, который полчаса пытался напоить его чаем — точно хотел отравить — и тупил ещё больше обычного. Ебучий наступающий день рождения, который принесет ещё больше проблем завтра.