when the wolves come out

            in the middle of the night,       when the wolves come out,       headed straight for your heart       like a bullet in the dark

***

Первое, что сделал Нил, поднявшись с кровати в своей собственной квартире, — проверил телефон. Конечно: дата на экране сменилась только на один день. Он ложился спать шестого августа, проснулся — седьмого, и плевать, что между ними был целый месяц другой жизни, потрясающий месяц, наполненный эмоциями, запахами и новыми ощущениями. У Нила начало тянуть в груди от мгновенно нарастающего ощущения тоски. Это не могло быть сном, просто не могло: Нил знал, что он ложится спать в футболке, а проснулся уже без неё — значит, она осталась у Эндрю, в том мире. Но значило ли это, что Эндрю остался там один? Что Нил просто пропал посреди ночи, без объяснений и слов, просто оставил Эндрю одного, в лесу, под вой волков, которые провожали его обратно? От этих мыслей Нила передёрнуло. Первым порывом было снова лечь в кровать и попытаться вернуться к Эндрю, но он быстро понял, что это не сработает. Всё случившееся казалось масштабным сбоем в матрице, издевательством со стороны вселенной и судьбы: нельзя было дать человеку так привязаться к кому-то, а потом разлучить. Это было жестоко, но в глубине души Нил знал, что судьбе плевать на чувства простых смертных. Кулона-связника с ним не было тоже, так что Нилу оставалось только надеяться на то, что Эндрю всё-таки был там не один. Ему становилось нехорошо, когда он представлял себе Эндрю, одного в огромном и тёмном доме, Эндрю, который не умел охотиться, Эндрю, которому пришлось вернуться к семье с наступлением холодов, собственными руками превратить свою жизнь в мучения, потому что иначе он бы просто не выжил… Но вдруг Нил застыл: а что, если и Эндрю проснулся у себя дома? Что, если и для него всё это было лишь сном, пролетевшим за одну ночь? Это было безумием, от всех гипотез голова шла кругом, так что Нил попытался вернуться в привычный ритм: принял душ, почистил зубы, протёр лицо тоником, изумляясь, как отвык за это время от всех этих удобств. Вытираясь полотенцем, Нил заметил царапину на бедре. Она появилась за пару дней до болезни, он ходил в лес и зацепился ногой за куст, порвав брюки. Сердце забилось чаще, пока Нил рассматривал царапину и лихорадочно пытался вспомнить, не было ли у него таких царапин до того, как он ложился спать в своём мире. Вспомнить не получилось, но он позволил себе лелеять надежду на то, что это была царапина из мира Эндрю. Что Эндрю всё-таки был реален — как и чувства Нила, которые он уже не пытался отрицать. Наличие разной еды в холодильнике тоже было непривычным — как и кофемашина, как и чистая вода из фильтра. Нил жарил тосты и задумчиво смотрел, как кофе льётся в кружку, пока размышлял о том, как мало, оказывается, человеку нужно, чтобы ощутить безопасность и комфорт. Тепло квартиры, город за окном, хорошее самочувствие… Точно. Самочувствие. Нил вовсе не чувствовал себя больным. Это было очередной странностью, искать объяснения которым Нил откровенно устал, так что он вернулся к завтраку и попытался переключиться на что-то другое. Хотя бы на несколько часов. С этого дня началось его импровизированное расследование. Поначалу Нил чувствовал себя в совершенном тупике, но после всплыли детали, и он зацепился за фамилию семьи, которая жила по соседству. Бесконечные запросы в интернете уже теряли смысл, Нил искал всё, что приходило в голову, но ответы находились лишь на форумах о паранормальном и под вопросами городских сумасшедших. Нил уже практически начал искренне причислять себя к таковым. Поиск информации о семье Дэй тоже особенно не дал результатов: Кейли Дэй, тренер по хоккею, была той женщиной, с которой Нил часто виделся в лифте. Её муж — Мэттью Харрисон, выяснилось, что у них разные фамилии, о чём Нил не знал прежде, но это не особенно помогало. И всё-таки Кейли была единственной возможной зацепкой, так что, спустя неделю тщетных поисков, Нил решил заглянуть к ней в гости и спросить напрямую. Было ли это рискованно? Безусловно. Глупо? Разумеется. Наивно? Ещё как. Но вот Нил уже поднял руку, вот костяшки пальцев мерно постучали в дверь с мягкой обивкой. Путь назад был перекрыт. Дверь ему открыла милая женщина, которая тут же окинула его взглядом с ног до головы, и в её глазах Нил увидел то, что, признаться, ждал увидеть: страх вперемешку с пониманием. — Вы пришли, — она медленно кивнула. — Здравствуйте, — осторожно сказал Нил. — Я даже не знаю, как объяснить, что мне требуется, но, кажется… — Кажется, я знаю, что вам от меня нужно, — перебила она его, и Нил судорожно вздохнул. — Не хотите зайти? В квартире Кейли Дэй было тепло и пахло яблоками с корицей. Десять минут спустя Нил уже сидел на её кухне при жёлтом вечернем свете, перед ним была кружка с горячим кофе, а сама Кейли стояла, прислонившись поясницей к столешнице, и грела руки о большую чашку. На ней был бордовый кардиган, явно большой ей в плечах, и на лице было выражение вселенской усталости. — Ты попал туда по моей вине, — вдруг сказала Кейли, и на Нила будто вылили ведро ледяной воды. — Что? — переспросил он хрипло. Он подумал, ему показалось. Все эти дни он активно убеждал себя в том, что всё случившееся с Эндрю не могло быть правдой, что было глупо так теплить воспоминания и надеяться встретить его снова, но реальность случившегося то и дело напоминала о себе то случайной ноткой запаха Эндрю, то другой деталью, оставшейся у Нила из другого мира. Слышать подтверждение этому теперь было… тревожно. Очень нервно. Но главное — это захватывало дух. — Ты помнишь, что с тобой было? Когда ты проснулся в незнакомом доме? — прямо спросила Кейли, поднимая на него взгляд. — Помню? — Нил задохнулся от удивления. — Ну конечно я помню, господи, это… Там было столько всего, столько… — Мне очень жаль, — тихо сказала Кейли, глядя на него. Нил непонимающе изогнул бровь. — Очень жаль, что всё так оборвалось, что ты даже не успел попрощаться. Это не моя вина, я бы позволила тебе быть там дольше, если бы могла, но мы не можем идти против законов, а я и без того очень сильно его нарушила. — Вы видели всё, что происходило? — спросил Нил, вдруг ощущая возрастающую тревогу. — Не видела, но я знаю обо всём, что происходило, — она неопределённо повела плечом. — И я могу, возможно, немного тебя обнадёжить. — Вы можете сначала объяснить мне, что случилось? — устало попросил Нил, и Кейли медленно кивнула, наконец присаживаясь рядом с ним. — Любой другой человек на моём месте мог бы просто избавиться от тебя, — она вдруг холодно улыбнулась. Нилу стало не по себе. — Сама не знаю, почему я сижу с тобой сейчас вместо того, чтобы поступить так же, но, наверное, я просто знаю, каково это, — взгляд Кейли потеплел. — Имею в виду, так привязаться к кому-то. Нил молчал. Он не был уверен, что от него ждут ответа, и потому лишь следил за каждым движением её губ. — Я не могу рассказать тебе всего, это служебная тайна, но если совсем кратко: я ошиблась, из-за моей ошибки произошёл временный разрыв полотна между двумя мирами. Ты живёшь в соседней квартире, оказался рядом, попал под влияние, ну и… Оказался там. Я не смогла тебя оттуда вывести, потому что каким-то образом ты с первых же часов сильно повлиял на ход событий, — женщина покачала головой. — А это ставит нам запрет, мы не можем вмешиваться в судьбу. В общем, мне пришлось ждать, пока мир выгонит тебя сам, и я с тревогой наблюдала. — Почему я должен вам верить? — Нил спросил едва ли не против своей воли: он очень хотел ей поверить, но это звучало всё так же безумно. Настолько невероятно, что у него кружилась голова. В теле парило физическое ощущение того, что он просто сходит с ума, кончики пальцев покалывало от перевозбуждения. — Резонно, — хмыкнула Кейли, задумавшись. — Закрой глаза, — вдруг попросила она, и Нил послушался. Сначала было тихо и темно, Нил лишь ощутил тепло на веках, но затем вдруг что-то вспыхнуло, и он увидел, словно прямо перед собой, гостиную в том доме. Гостиную, диван, на котором сидел он сам — и Эндрю, в его футболке. Эндрю. Нил жадно схватился за образ, машинально потянувшись, но они были словно за стеклом, а он — простой зритель, так что он прильнул и смотрел во все глаза. Эндрю вдруг опустил голову на плечо Нилу, сидящему рядом с ним, и у второго Нила, другого, слегка обделённого стороннего наблюдателя, внутри всё содрогнулось от желания. Он практически мог почувствовать запах: жасминовый чай, черника, свежесть сада после дождя. Ему захотелось выть. Но вдруг раздался щелчок, Нил распахнул глаза и снова оказался на кухне у Кейли Дэй. Он осоловело моргнул, будто отходя от сна. — Теперь? — Кейли вскинула брови. — Эндрю никогда так не клал голову мне на плечо, — пробормотал Нил, сам не понимая, что хочет этим сказать. — Теперь кладёт, — тихо сказала Кейли Дэй, улыбнувшись, и до Нила не сразу дошёл смысл. Он завис, глядя на женщину. «Теперь» означало, что это происходило прямо сейчас. Сейчас, когда Нил сидел здесь. Но раз Нил сидел здесь, то… — Это не было воспоминанием, — пробормотал он, и Кейли качнула головой. — Я не владею воспоминаниями, — подтвердила она. — Ты просто увидел то, что там происходит. — Сейчас? — тихо спросил Нил, и Кейли кивнула, подтверждая каждую его мысль. — Но я ведь… Как? — Это не значит, что ты можешь быть в двух местах одновременно, — она снисходительно улыбнулась. — Что ты слышал о теории… Как вы её там называете? Теория мультивселенных? — Каждое наше действие порождает бесконечное множество возможных исходов, — проговорил Нил. — А каждый из них, в свою очередь, развивается в альтернативной вселенной, которых тоже бесконечное множество. Дело в этом? В какой-то вселенной я — с ним? — Грубо говоря, да. Всё гораздо сложнее, но это неплохая аналогия, — она говорила уклончиво, но в её глазах был свет. Радость. Нил не мог нарадоваться и сам. — А какое отношение к этому имеете вы? — Нил всё никак не мог понять. Кейли фыркнула. — Этого сказать не могу. Точнее, не могу рассказать всё, но вообще я отчасти управляю вашими судьбами, — она гордо вскинула подбородок. — Ты сам был там, услышал всё от него, так что можешь понять, насколько их мир ужасен. Так вышло, что именно там я нашла свою семью. Всё не так просто, и ты сам можешь предположить, что, раз они есть там, то должны быть и здесь… — она отвела взгляд. Впервые за время их разговора Нил видел её такой смущённой. — И это правда так. Но здесь у них была бы совсем иная судьба, если бы мы познакомились с Дэвидом… — Кейли прикусила губу. — Всё связано. Теснее, чем ты можешь себе представить. Мне хотелось, чтобы здесь они тоже были счастливы, поэтому я приняла решение отпустить. Довольствовалась тем, что могла быть рядом с ними, с мужем и моим сыном, в одной из бесконечного множества вселенных, как ты говоришь. Но потом жизнь там стала слишком опасной для Кевина, — она нахмурилась, а Нил не сдержался и перебил: — Кевин — ваш сын? Возможно, в его голосе звучало что-то вроде ужаса. Он и сам не до конца понял. — Ну, — протянула она, — можно и так сказать. Не тот Кевин, которого знаешь ты, — тут же заметила она, — хотя именно его ты никогда не смог бы узнать, если бы я всё же выбрала встретиться с Дэвидом в обеих вселенных. Нил ошарашенно замолк. Всего было чересчур много, не укладывалось в голове, что все события последних недель переплетены между собой столь тесно. Он попытался пока не думать обо всём сразу, но получалось из рук вон плохо. Мысли наскакивали одна на другую, перебивая и перекрикивая. — Единственным способом предоставить им безопасность было перенести их сюда, — Кейли вздохнула, вырывая Нила из скачущих мыслей. — Это, конечно, грубое нарушение, но я… Могу себе позволить, — она самодовольно хмыкнула. Было в ней что-то такое, что притягивало, непривычная харизма, бескомпромиссная уверенность в себе. — А вот подвергать опасности тебя я уже не имею права. Так что я рада, что ты выбрался, — Кейли виновато на него посмотрела. Нил был благодарен ей за это, пусть и объяснений ему было катастрофически мало, — но всё-таки была вещь, которая волновала его сильнее. И он не знал, как спросить о ней, чтобы не заставить Кейли засомневаться в своём решении не избавляться от него. Он чертыхнулся вслух. Кейли изогнула бровь в немом вопросе. — Вы сказали… — заговорил Нил хрипло, потом облизал губы. Блять. — Раз я есть там, и я могу быть с ним, значит, он там не один, верно? — Ты правда так за него беспокоишься? Нилу хотелось бы ответить «нет», но это было бы вопиющей ложью. Ему хотелось бы сказать, что ему плевать, но если он привязывался, то привязывался до рвущей боли. — Да. Он не справится один, — Нил покачал головой. — И я не только про жизнь в одиночестве. Если ему придётся вернуться обратно… — Не придётся. Всё будет хорошо, — Кейли прервала его. С плеч Нила будто гора свалилась. Он выдохнул, но тяжесть в груди не давала сделать вдох снова. Как бы он ни беспокоился за Эндрю, было и другое. И мысль об этом набатом звенела в его голове с тех пор, как Кейли сказала о мультивселенных. — А я… Если он там не один, если у него есть свой Нил, — он неловко отвёл взгляд. Сердце бешено стучало в груди, казалось — вот-вот проломит рёбра. Какое он вообще имел право спрашивать о чём-то таком? И всё-таки он спросил. — Что насчет… меня? И этого мира? И… моего Эндрю, как бы глупо это ни звучало? Ему было ужасно стыдно спрашивать об этом, и он бы точно не пережил, если Кейли стала бы уточнять, но она поняла всё с первого раза. И на её губах появилась короткая улыбка. — Ничего не могу обещать, но я попробую. В качестве извинения за то, что случилось, — загадочно ответила сказала она, и в груди Нила снова зажёгся уже погасший было огонёк надежды. Правда, Нил всё ещё слабо верил в то, что ему повезёт, так что этой искорке вряд ли было суждено стать костром.

***

— Какие ожидания на второй семестр? — Кевин зевнул, делая глоток кофе из бумажного стаканчика. Они только зашли в университет, это был первый учебный день после зимних экзаменов, и этот первый день совсем не радовал: в расписании стояли ужасные предметы, февраль распростёр снежные объятия, кутая ледяным ветром, как только они выходили на улицу. Нилу уже хотелось обратно домой, в свою квартирку, а ещё даже не началась первая пара. — Если честно, никаких, — он пожал плечами. — Хочу устроиться на работу. Элисон сказала, в деканате нужны сотрудники, а мне, вот так совпадение, нужны деньги, — Нил закатил глаза. И без того ужасное начало календарного года сулило даже худшее продолжение. Нил думал, что он, наверное, выиграл в лотерею грёбанного невезения. Он не помнил, когда ещё в его жизни всё складывалось настолько неудачно, события собирались в снежный ком, одно за другим. — В деканате? — Кевин фыркнул. — Вот уж точно для тебя работка. Думаешь, это тебе поможет не вылететь на пересдачу? — Я вообще ничего не думаю, придурок, — Нил вздохнул. — Но от меня ушли почти все ученики, а идти в общепит я не собираюсь. Или ещё куда похуже. — Да, я бы тоже не советовал, — Кевин хмыкнул. — Ну, ладно, а что там с деканатом? «А что там с деканатом» Нил узнал тем же днём — парой часов позднее. Им правда не хватало сотрудников, особенно — для бумажной работы, а Нил, будучи на последнем курсе, прекрасно подходил на эту должность. Его назначили куратором для первого курса, выделили рабочие часы в свободные от пар дни, и теперь он проводил в универе ещё больше времени, чем обычно, допоздна заполняя бумажки и заваривая кофе в большой кружке. Февраль тянулся так медленно, что лучше бы его не было вовсе. Шёл понедельник: пары у Нила отменили, так что он сидел за компьютером в деканате, сверяя списки, когда в офис вдруг постучались. Подняв голову, Нил едва не вскрикнул. Чудом ему удалось сдержать возглас — но, возможно, его просто парализовало от шока. Пальцы сжались на компьютерной мышке, волосы на руках и затылке вмиг встали дыбом, и он горячо выдохнул, всё так же не в силах сдвинуться с места. На пороге деканата стоял Эндрю. Точнее, Нил думал, что у него галлюцинация и ему просто нужно больше спать, но он видел Эндрю, а Эндрю смотрел на него хмуро и неприветливо — и явно чего-то хотел. Он был совсем другим, но Нил не мог его не узнать, он узнал бы его любым, в любой вселенной, в любой одежде, с любой прической. Правда, что-то неуловимо отличалось, словно изменились не только эти детали, но и сама суть, так что Нил осязаемо напрягся, хотя всё его тело и без того била дрожь. Очевидно, Эндрю его не узнал. В его взгляде не было ничего, кроме настороженности и недовольства, и от этого осознания сердце Нила ощутимо пропустило удар, болезненно сжимаясь следом, но он не позволил себе этого показать. Это было ожидаемо. Кейли ведь говорила… Так это была Кейли? Как ей это удалось, чёрт побери? — Добрый день, — Нил прочистил горло, но голос всё равно прозвучал хрипло. Парень кивнул и наконец зашёл, закрывая за собой дверь. — Эндрю? — наконец осторожно сказал Нил, пробуя пробудить в нём что-то вроде воспоминания: может, его голос показался бы знакомым… К его удивлению, Эндрю вдруг закатил глаза. — Господи, мы же только переехали, когда он уже успел найти себе кого-то здесь? — мученически пробормотал он, а потом сложил руки на груди, глядя на Нила в упор. — Не Эндрю. Аарон. Эндрю на парах. Сначала Нил откровенно ничего не понял. Ещё с полминуты он сидел с приоткрытым ртом, и его лицо явно имело очень глупый вид, потому что парень, назвавшийся Аароном, но точь-в-точь похожий на Эндрю, наконец услужливо спросил: — Вам плохо? Или у меня рога выросли? — Нет, я… Прости, — Нил часто заморгал, начиная суетиться. — Ты… Тебе что-то нужно? Какой-то вопрос? — Да, — Аарон хмыкнул. — Мы с братом только к вам перевелись из-за переезда. Надо восстановить все оценки и перезачесть предметы. Первый курс. Нил не сдержал облегчённый смешок, а после ему пришлось закрыть лицо ладонью, чтобы не начать хохотать. Какой же он идиот. Брат. Эндрю говорил, у него есть брат-близнец. Господи, Эндрю говорил, Эндрю… Нил не помнил, как он отвечал на вопросы Аарона и как помог ему разобраться с документами, не помнил, как попросил их подойти вдвоём, чтобы решить всё окончательно. Не помнил, как выключил компьютер и пошёл на обед, хотя внутри всё дрожало от предвкушения и нетерпеливого ожидания, от неверия, он не был готов поверить, пока не убедится сам. Не увидит собственными глазами. Он планировал дождаться, когда Эндрю и Аарон подойдут в деканат вдвоём, но знал, что он может и упустить этот момент — в конце концов, он и сам был студентом, и его рабочие дни ограничивались лишь его собственными выходными. А терять не хотелось ни минуты, казалось, что вот-вот случится что-то катастрофически важное, масштабное, то, что перевернёт его жизнь с ног на голову в лучшем из смыслов, — так что Нил, пользуясь привилегиями сотрудника деканата, проверил расписание Эндрю и отправился к нужному кабинету. У него вспотели ладони, а мысли в голове путались, как наушники в кармане — так, что и не развязать. Он уже не пытался. Во рту было сухо, в висках — стучало, когда он сел на диванчик в холле и стал ждать. Это было глупо, по канонам всех клише, но Нил почувствовал его приближение кожей, всем своим существом: поднял голову, когда Эндрю (на этот раз — точно Эндрю, Нил не сомневался ни на мгновение) вышел с лестницы в коридор и направился к подоконнику, чтобы поставить сумку и начать что-то в ней искать. Нил, кажется, перестал чувствовать ноги. Он был таким же красивым — и так же издевательски притягивал к себе. Профиль его лица был привычно очерченным, словно нарисован грифелем, и у него была немного другая причёска, но Нилу так хотелось коснуться коротких светлых волос на затылке. Господи, он чувствовал себя помешанным. Каждую секунду приходилось тормозить себя, напоминать: вероятно, ему придётся строить всё заново, по кирпичикам собирать с самого фундамента. Он был на это готов. На всё, что угодно, лишь бы — с Эндрю. Так что, когда он встал и на негнущихся ногах направился к нему, у него было уже вполне ясное представление происходящего. Правда, его сознание было ни черта не ясным, мысли уже не просто путались — ощущались как перемешанные кусочки пазла на тысячу мелких деталей, — но он прекрасно осознавал, что делает. — Привет, — начал он осторожно, взмахнув пальцами, когда остановился возле Эндрю и прислонился плечом к стене. Голос прозвучал хрипло, но не сорвался. Какая-то его часть всё ещё надеялась, что случится чудо, и Эндрю его узнает. Конечно, этого не случилось, и сердце Нила рухнуло в воздушную яму на короткую долю секунды, прежде чем забиться быстрее, потому что, господи, он снова смотрел в эти глаза, он снова видел в них весь мир, и ему не верилось, что всё получилось. Что у них правда получилось. Эндрю окинул его взглядом: настороженным, оценивающим. Но в этом взгляде было что-то ещё. Нет, не узнавание — но что-то отдаленно напоминающее, словно в глубине души он его всё-таки узнал, но пока сам не мог этого понять. Нил надеялся, что Эндрю будет ощущать хотя бы какое-то внутреннее необъяснимое влечение к нему, и потому не откажет, но всё равно до дрожи боялся заводить разговор. Но он уже стоял перед Эндрю, и отступать назад было поздно. Стало поздно отступать ещё в тот момент, когда Эндрю, тот Эндрю, впервые поцеловал его, жадно и отчаянно пытаясь вобрать в себя всё, а Нил на его поцелуй ответил. — Мы знакомы? — хмуро спросил Эндрю. Нила пробило разрядом тока от его голоса — низкого, бархатистого, ровно такого, каким он его помнил. Как же давно он его не слышал — и как же давно перестал надеяться, что услышит вновь. — Нет, — Нил подобрался. — Но это легко исправить. Я Нил, — он протянул ему ладонь, изо всех сил стараясь скрыть дрожь. — И я хочу пригласить тебя на свидание. Эндрю удивлённо хмыкнул. Чуть поколебавшись, он пожал Нилу руку, задержав пальцы дольше, чем следовало бы. — Смело, Нил, — сказал он, с нажимом произнося его имя, и Нилу показалось, что никогда ещё оно не звучало так красиво. — Я Эндрю. И я согласен.