"Welcome Back, Honey"

Уютная,но просторная гостиная в современной квартире участниц HUNTR/X. На огромном диване, утонувшем в декоративных подушках, расположились три самые популярные айдолы страны. На низком столе перед ними — настоящее пиршество: несколько контейнеров с суши и роллами, ароматные чашки рамена, а также ассортимент сладостей — пирожные моти и пончики. В руках у каждой — фирменный напиток их группы, яркий энергетик «HUNTR/X Boost», банки которого украшены логотипом в виде стилизованного креста. Руми сидела, поджав под себя ноги, и с любовью смотрела на подруг. В ее руке была банка с напитком, но она почти не прикасалась к еде. Вместо этого она листала планшет, изучая график будущих выступлений и тренировок. На ее лице была мягкая, но немного отстраненная улычка — та самая, что она использовала на сцене. Взгляд ее время от времени тревожно скользил по собственным запястьям, скрытым под модными напульсниками, будто она проверяла, не выглянул ли наружу предательский узор. Она была в центре дивана, в центре их маленького мира, но мысли ее витали где-то далеко, у Золотых Врат, которые ей предстояло закрыть. Зои, напротив, целиком и полностью отдалась удовольствию. Она с радостным возгласом уплетала за обе щеки ролл «Калифорния», а потом, облизнув пальцы, потянулась за ярко-розовым пончиком с посыпкой. Она болтала без остановки, делясь самыми смешными историями с последнего фан-сайна, и время от времени тыкала телефоном в сторону Миры, показывая ей милые мемы с их обожаемыми фанатами. Ее ноги раскачивались в такт музыке, тихо играющей из колонки, а банка с «Бустом» была уже почти пуста. Мира развалилась в углу дивана с видом королевы, наблюдающей за своими подданными. Она с изящным сарказмом комментировала выбор еды Зои («Ты точно собираешься съесть этот пончик после трех кусков чизкейка? Ладно, не отвечай с полным ртом») и время от времени бросала внимательный, пронзительный взгляд на Руми. Она заметила, что та снова не ест, и ее собственный аппетит немного поугас. Вместо этого она отхлебывала свой напиток, ее взгляд был сосредоточенным и аналитическим. Она видела маску лидера на лице Руми и молча, как всегда, решала, стоит ли снова пытаться ее сорвать или дать подруге еще немного времени. Воздух был наполнен смехом Зои, тихой музыкой и ароматом лапши. Это была картина идеального отдыха, но под ее поверхностью, как всегда, текли три совершенно разные реки: беззаботная радость, тяжелая ноша и бдительная, колкая забота. Вечер разливал по столику акварельные краски заката, окрашивая стены их просторной гостиной в теплые, уютные тона. На низком столе, словно памятник заслуженному отдыху после бесконечных репетиций, стояли остатки пиршества: пустые контейнеры от суши, чашки с доеденным раменом и пестрое ассорти из сладостей. В воздухе витал сладковатый запах соевого соуса, васаби и дорогого парфюма. Зои, свернувшись калачиком на мягком ковре подобно котенку, с азартом листала ленту в телефоне. Ее пальцы, украшенные серебристыми кольцами, быстрыми движениями листали экран. —Смотрите-смотрите! — воскликнула она, залившись счастливым смехом. — Нас прозвали «спасительницами в мини-юбках» после вчерашнего инцидента на шоу! Фанаты смонтировали видео, где мы поем, а потом… потом… — она снова захихикала, — потом моя нога в кадре отправляет того летающего крападура прямиком в декорации! Это уже мем! Она судорожно потянулась за банкой с «HUNTR/X Boost», сделала большой глоток и снова погрузилась в виртуальный мир, смакуя пирожное моти. Мира, полулежа на диване с грацией уставшей пантеры, лишь изредка бросала ленивые взгляды на экран телефона Зои. В ее длинных пальцах она ловко вращала палочку для еды, словно это было холодное оружие. —«Спасительницы в мини-юбках»? — ее голос прозвучал сухо и язвительно, но беззлобно. — Надо же, а я думала, мы просто предотвратили массовую резню. Как мило, что они оценили наш дресс-код. Надеюсь, в следующий раз они обратят внимание и на хореографию в момент уклонения от когтей. Она была, на мой профессиональный взгляд, безупречна. Она ткнула палочкой в сторону почти нетронутой тарелки Руми. —Кстати, о подкреплении сил. Твое моти уже пятый минуты смотрит на тебя с немым укором. Или у него тоже «ослабление голоса», как у тебя на Церемонии? Руми, сидевшая с планшетом на коленях, вздрогнула и оторвала взгляд от графика. Ее пальцы инстинктивно потянулись к напульсникам на запястьях, поправляя их. —Я не голодна, — ее голос прозвучал мягко, но с привычной, лидерской уверенностью, которая не допускала дальнейших расспросов. — И на Церемонии всё было в порядке. Просто… небольшое перенапряжение. Спасибо, что беспокоишься, Мира. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, слишком сценической. Чтобы сменить тему, она потянулась за своей банкой энергетика. —А мем и правда смешной, — добавила она, глядя на Зои. — Надо отдать фанатам должное — они всегда находят ракурс, который мы сами не заметили. Мира не отвечала. Она лишь приподняла eyebrow, ее темные глаза застыли на лице Руми, читая недосказанность как открытую книгу. Она видела тень усталости в глазах подруги, ту самую, что заставляет голос срываться на высоких нотах, а тело — становиться слишком хрупким. — Перенапряжение, — наконец повторила Мира, отставляя свою банку в сторону со звонким стуком. — Знаешь, от него тоже есть тоник. Называется «восьмичасовой сон» и «нормальная еда». Попробуй как-нибудь. Рекомендую. Зои, почувствовав легкое напряжение, тут же вскочила на ноги. —Ой, а давайте включим тот клип, где я забыла текст на премьере! — предложила она, пытаясь разрядить обстановку. — Это же был эпик фейл! Руми-онни, ты тогда меня так классно подстраховала! Руми кивнула, и на этот раз ее улыбка стала чуть более искренней, теплой. —Давай, — тихо согласилась она, позволяя на мгновение шумной радости Зои отогнать прочь тени, прятавшиеся в углах комнаты. Дверь в ванную комнату закрылась с тихим щелчком, отсекая яркий свет гостиной и веселые голоса подруг. Здесь царила иная атмосфера — стерильная, прохладная, отчужденная. Руми прислонилась спиной к твердой поверхности двери, закрыла глаза и выдохнула, наконец-то позволив усталости и напряжению проступить сквозь тонкий слой ее сценического имиджа. Тихо щелкнул замок. Инстинктивно. Ненужная предосторожность, которая вошла в привычку. Она медленно двинулась к большой зеркальной стене над раковиной. Ее отражение было бледным, глаза — слишком большими и чуть затуманенными. Пальцы потянулись к застежке на блузке. Движения были механическими, лишенными той грации, что была на сцене. Легкая ткань соскользнула с плеч и упала на кафельный пол бесформенной грудой. Затем — юбка, пояс, колготки. Каждый предмет одежды, часть тщательно сконструированного образа «Руми», айдола, откладывался в сторону, обнажая реальную девушку под ним. И вот она осталась стоять перед зеркалом только в нижнем белье. Ее взгляд упал на запястья, и она медленно, будто нехотя, сняла широкие напульсники. Потом пальцы потянулись к застежке бюстгальтера. Она не смотрела на свое отражение, пока не сняла последнюю преграду. Воздух коснулся кожи, и она замерла. В зеркале на нее смотрела не Руми, айдол. Смотрящая была другой. Ее кожа, обычно скрытая под слоями ткани и грима, была испещрена причудливыми, темными узорами. Они расходились от линии позвоночника, словно трещины, оплетали ребра, извивались по рукам, скрываясь под локтями. Это были не татуировки — они казались живыми, глубинными, частью ее самой. Той частью, которую она ненавидела и боялась больше всего на свете. Она провела пальцами по одному из узоров на предплечье. Кожа в этом месте казалась чуть более плотной, чуть более чужой. Ее демоническое наследие. Проклятие, которое она должна была искупить, закрыв Врата. Тайна, которая заставляла ее отдаляться от тех, кого она любила больше жизни. Из-за двери донесся приглушенный смех Зои. Звук был таким беззаботным, таким человеческим. Он врезался в тишину ванной комнаты болезненным контрастом. Руми сжала кулаки, ее отражение в зеркале поморщилось от боли — не физической, а той, что сидела глубоко внутри. Она резко отвернулась, больше не в силах выносить собственный вид. Она потянулась к ручке душа, чтобы смыть с себя не только пот прошедшего дня, но и тяжесть этой тайны. Хотя бы на время.