Перевёрнутый мир

— Повторяю: его нет уже двенадцать часов, — терпеливо произносит Регина то, что говорила буквально две минуты назад. — Мы ничего не может с этим сделать, нужно дождаться, когда распогодится, — так же терпеливо отвечают по ту сторону рации. — Я это понимаю, но могу ли я покинуть маяк, чтобы хотя бы исследовать лес, хотя бы самую его окраину? Что, если мой муж лежит где-то там с черепно-мозговой травмой? — В таком случае вряд ли ты сможешь ему помочь, — от такого замечания брови Регины сами собой взлетают от удивления: ей и не помогают, и не разрешают ступить в лес, добавляя, что она всё равно ничего не сможет сделать. — А вот кровотечение я остановить смогу. И дотянуть Александра до прибытия помощи тоже, — продолжает стоять на своём, добиваясь разрешения. — Ты можешь пропасть так же, как и твой муж, а нам нужен кто-то, кто сможет оказать помощь прибывающим суднам. — Боже, да никакие судна не приближаются! — с раздражением восклицает она, закатывая глаза, но тут же мысленно ругает себя за такое проявление эмоций. — В ближайшие три дня точно никто здесь не появится, и я могу использовать это время с пользой. Маяк в полном порядке. Уверена, что внезапной поломки не произойдёт. — Всегда, когда так думаешь, оно случается. Регина стискивает зубы, прикусывая язык, чтобы не сострить в ответ: их начальника нельзя назвать глупым человеком, но в суеверия он верит. Она не удивится, если он сейчас предположит, что это кто-то их сглазил. Как вообще таких людей допускают до серьёзных постов? Они бы ещё гадалку посадили связываться с маяком… Хотя от гадалки была бы хотя бы какая-то польза — может и увидела бы в своём магическом шаре, что сейчас происходит с Александром. Или на картах таро погадала бы. Или что они ещё там делают? У Регины образ типичной гадалки размытый, потому что она особо никогда не задумывалась об их деятельности. А зря. Сейчас успокоилась бы. Она улыбается краешком губ: ходить по гадалкам не в её стиле, но её муж вполне мог бы погадать на кофейной гуще — в этом почему-то сомнений нет. Если Регина более приземлённая и отвергающая всё, что не поддаётся объяснениям с точки зрения науки, то он допускает разные возможности. Видимо, это и навело её на сравнение начальника с гадалкой. — Если маяк переломится пополам, то я всё равно ничего с этим не сделаю, — спокойно произносит она, представляя реакцию по ту сторону: наверняка там удивились и поперхнулись воздухом. Или горячим чаем. — Регина! — слышится строгое восклицание, за которым не следует продолжение фразы. — Обещаю, что не буду углубляться в лес. Просто проверю самую его окраину. Это всё же лучше, чем сидеть в неведении: так буду спокойна хотя бы за то, что не потратила время впустую. Его ведь действительно мог кто-то оглушить или ранить и бросить валяться среди деревьев. Да и к тому же, разве вы не несёте ответственности в случае гибели своего работника? — с тонким намёком уточняет она. — Ладно, можешь проверить лес, — делает он одолжение. — Но не углубляйся больше, чем на десять метров, поняла меня? — Поняла. Конец связи. Вопреки своим же ожиданиям, Регина не спускается сиюминутно с маяка и не бежит в лес, позабыв обо всём на свете. Вместо этого замирает, ещё раз обдумывая эту затею: проверка окраины займёт не так уж и много времени, примерно час или два, тогда что с собой следует взять? Углубляться она не планирует, но нельзя исключать вероятности, что звери могут выйти к ней сами. Да и вдруг там и правда орудует маньяк, который бог знает что сделал с её мужем? Револьвер взять с собой стоит. И фонарик, разумеется. Особой радости она не испытывает. Как будто уже прошло время, за которое можно было вдоволь наволноваться и позлиться на начальство, которое сказало сидеть на месте и не соваться в эту глушь. А если нет тревоги и раздражения, то и другие эмоции не так сильны: вот и сейчас Регина спускается по лестнице с абсолютно спокойным чувством на душе. Как будто идёт на обычную прогулку, а не искать пропавшего мужа. Что, если он и вовсе не пропадал? Ушёл? Вдруг всё это время он думал, что профессия смотрителя маяка ему совсем не подходит и что можно найти занятие, которое будет по душе? Это на него не похоже, хотя его интересы время от времени и меняются — что, если в этот раз захотел сменить род деятельности? Просто так, от скуки? С другой стороны, здесь ему нравится, он ни разу не высказывался негативно о жизни на маяке, в отличие от Регины. Да и наверняка он бы предупредил её об уходе. И вообще не стал бы так внезапно исчезать. Здесь какая-то другая причина. Выйдя на улицу, Регина медлит, смотря на воду: ветер повернул своё направление, и теперь идёт моря, принося с собой холод — температура воздуха завтра будет ещё ниже, в этом можно не сомневаться. Скорее всего, и осадки появятся, но уже ближе к часам двум дня. Ну и порывы ветра наверняка станут сильнее. Учитывая, как медленно сгущаются облака и изменяется погода, надвигающаяся метель за пару часов не пройдёт. Нужно морально к ней готовиться. Волны тревожно ударяются друг о друга, но высоко не поднимаются. Просто беспокойное море. Вернее, не совсем спокойное — пока что до крайности не доходит. Регина быстро заходит в дом, чтобы взять с собой револьвер. Проверяет патроны и мысленно надеется, что ей не придётся этим пользоваться: хочется, чтобы всё прошло гладко, тихо, без опасностей и погонь. В памяти всплывают недавно увиденные следы неизвестного происхождения. Когда она решила очередное судоку после обеда, то всё-таки решила спуститься осмотреть хотя бы то место, где, как ей показалось, кто-то был. Заходить далеко она не планировала — просто глянуть вокруг крайних деревьев. И когда она там очутилась, то увидела несколько человеческих следов, ведущих в никуда: их перебивали широкие полосы, как если бы что-то не очень тяжёлое тащили по снегу. В некоторых местах через них всё ещё был виден отпечаток подошвы обуви, но иногда эти линии полностью перекрывали всё под собой. Именно это и вызвало появление одной беспокойной мысли: Александра могли оглушить и затащить в глубь леса. С другой стороны, эти полосы то прерываются, то поворачивают каждые полметра: не похоже, что кого-то тянули по снегу. Да и следы были бы глубже, а тут как будто пытались замести всё веником. Что-то неладное здесь приключилось — это Регина чувствует сердцем и подтверждает разумом. На всякий случай проверяет ещё и фонарик: включает, светит им в тёмный угол и выключает. Можно идти, но отчего-то она ещё несколько секунд медлит. Перебирает в голове все варианты, чтобы быть готовой к абсолютно любой ситуации. Этот небольшой ритуал всегда её успокаивает, хотя частью мозга и понимает, что ко всему нельзя подготовиться только лишь об этом подумав. Наконец выходит из дома и направляется в восточную часть, оставляя все постройки за собой. Александр так и проверяет лес: начинает с восточной части, потом движется вдоль деревьев к южной и заканчивает в западной, где потом и входит к маяку. С севера есть только море, проверять там нечего — о приближающихся суднах, как правило, становится известно заранее, но даже если и нет, то лучше всего их выискивать, находясь на смотровой площадке. Сама Регина никогда не занималась осмотром территории, хотя и подмечала малейшие детали, да и в целом считала себя достаточно внимательным человеком. Однако её муж был ничем не хуже в этом плане, а только лучше, потому что человечности в нём всё-таки больше. Нельзя сказать, что у неё каменное сердце: просто в выборе, где человек выберет сердце, она предпочитает подумать ещё раз и поступить так, как правильно по протоколу, а не по справедливости. Даже сейчас ей не хочется оставлять маяк без присмотра и на минуту, но делать это всё-таки приходится, потому что с мужем они уже давно вместе и не пойти его искать будет сродни предательству. И всё равно она невольно поглядывает в сторону маяка, словно в её отсутствие там кто-то появится. Проблема в том, что отсюда она не увидит там человека, но от этого желание контролировать и лес, и место работы не уходит, а лишь становится сильнее. Возможно, нужно было взять с собой бинокль, чтобы время от времени просматривать окна. На миг она зажмуривается, отгоняя эти мысли: нужно сосредоточиться на чём-то одном, а не распаляться на несколько фронтов. Если пытаться быть везде, то нигде не преуспеешь. Такими темпами она не мужа найдёт, а сама куда-то исчезнет, чего точно нельзя допускать. Это не та работа, где можно с лёгкостью пропустить день и полежать дома в тёплой постели. Брождение по восточной части особых результатов не даёт: здесь видно следы, которые с большой долей вероятности принадлежат Александру. Только они. Рядом никого не было. Ветер пока их не смёл, но они уже не настолько явные. На всякий случай Регина отдаляется на несколько метров, уходя в глубь леса, и внимательно осматривает пространство между деревьями; не землю, а именно ту линию, где можно увидеть лицо человека, если тот будет стоять и смотреть в упор. Никого. Кроме редко мелькающих маленьких зверьков (обычно они предпочитают не приближаются) и Регины, в этой части нет ни единой души. В юго-восточной стороне следов становится больше, но по-прежнему они все принадлежат одному человеку. Немного спутаны, как если бы ходили по кругу, и это невольно вызывает мысли о том, что Александр мог что-то или кого-то заметить и попытаться пойти к этому. И всё же потом они выстраиваются в одну линию. Южная часть. Самая интересная, потому что именно здесь мелькнуло что-то ещё тогда, с утра. И тут же были обнаружены следы странного происхождения. Регина осторожничает. Скорость шага сбавляет до того, что продвигается совсем медленно, словно крадётся. Внимательно осматривает каждый куст и каждую ветвь дерева. Не упускает ни единого сантиметра снега под ногами. Идёт левее шагов её мужа, так что оказывается между ними и лесом. Здесь странных полос не видно, но она ещё не поравнялась с домом. Вдруг что-то слева от неё мелькает, заставляя остановиться и прислушаться к окружающим звукам. Голову в ту сторону не поворачивает, лишь отводит туда взгляд — боковым зрением что-то точно да уловит. Тишина. Вернее, звуки есть, например, слабый шелест верхушек деревьев из-за пока несильного ветра, но ничего такого, что издавало бы животное или человек, не слышно. И это странно, потому что Регина точно кого-то видела сбоку. Ей не мерещится. Наконец осторожно поворачивается и светит фонариком туда, где кто-то мелькнул. Ничего, кроме деревьев и кустов, нет. Даже маленьких зверьков. Отсутствие соответствующего звука лишь подталкивает к мысли о том, что это всё-таки игра воображения: даже если идти медленно, то будет слышно, так как же кому-то удалось абсолютно бесшумно пройти мимо? Разве такое возможно? Ведёт светом фонарика дальше, в глубь леса, и по-прежнему сталкивается только с заснеженными растениями. Стволы деревьев здесь разные: есть тонкие, есть и потолще, за которым вполне можно спрятаться. Но следы будут. Регина, хитро прищурившись, подходит чуть ближе и рассматривает снег, ставя на то, что именно он и выдаст бесшумную невидимку. Вот уже доходит до того места, где кто-то мелькнул и… ничего не обнаруживает. Получается, и правда показалось? Неужели её мозг насмехается над ней? Она ждёт, что кого-то непременно увидит, углубляется в лес, где исчез её муж, вот воображение и подключилось. Это не к добру, потому что сейчас нужно сохранять ясность рассудка, а не идти на поводу у иллюзий. — Эй! — восклицает Регина, замирая. — Я тебя видела, хватит прятаться! — уверенно заявляет, прекрасно зная, что может выдавать любую неправду с таким видом, что ей поверят даже самые отъявленные лжецы. — Выходи, нам нужно поговорить! — ещё громче выкрикивает, надеясь, что это привлечёт к ней лишь какого-нибудь человека, а не крупного животного. С видом, полным претензий, ожидает чьего-то выхода. Чуть опускает голову, втаптывая ботинок в снег и тем самым показывая, что ей уже наскучили прятки: если она посмотрит не в ту сторону, где прячется некто, то тот сможет с лёгкостью раскусить её маленькую игру. Звуков по-прежнему не раздаётся, и на контакт с ней никто не выходит. — Хорошо, трусишка, оставайся здесь, — уже тише произносит она с язвительной улыбкой на лице и разворачивается, чтобы вернуться к следам мужа и продвинуться дальше. Со спины тоже никто не нападает, хотя она к этому готова. Очень странно. Тут два варианта: либо этот некто очень искусно прячется и не выдаёт себя ни под каким предлогом, либо Регина здесь действительно единственный человек. И если это всё же первый вариант, то зачем вообще кому-то за ней наблюдать и не выходить на контакт? Чтобы кому-то доложить о каждом её шаге? Но кому она сдалась? Насколько она помнит, никому вреда не причиняла, стало быть, и мстить ей не за что — это причина, почему за ней могут следить, отпадает. Никаких психически неуравновешенных бывших, которые не хотели бы её отпускать после расставания, у неё нет, ровно как и тайных поклонников — о последних ей точно было бы известно. Значит, это какой-то маньяк, подыскивающий себе жертву? Либо и в самом деле пустота. Идёт дальше по следам. Теперь её не покидает ощущение, будто за ней наблюдают, хотя при этом боковым зрением ничего и никого подозрительного не замечает. Просто тихая слежка. Или разыгравшаяся паранойя, хотя Регина не склонна надумывать то, чего на самом деле нет. Но ей же не могло показаться вот уже два раза? Равняется с домом и останавливается, вовсе поворачиваясь к лесу спиной. Её поражает, насколько хорошо открывается вид на их окна, если стоять буквально в нескольких метрах от него: даже ветви деревьев, тянущиеся друг к другу, не загораживают обзор. Если отойти подальше и достать бинокль, то и вовсе можно незаметно наблюдать, кто чем там занимается. А ведь они не всегда зашторивают окна. Она никогда особо не задумывалась о том, что за ними могут наблюдать, потому что кому это вообще нужно? Опять же, озлобленных любовников или сумасшедших фанатов у неё нет, ровно как и у Александра — тот вообще первому встречному поможет, отдав последние вещи; его альтруизму поразится любой. Насчёт наличия извращенцев в этом лесу Регина очень сомневается: всё-таки они находятся на севере, тем более сейчас зима, период полярной ночи. Заниматься непотребствами не взбредёт в голову даже самому отбитому. Если короче: причин для слежки нет. И тем не менее, кто-то здесь таится, сливаясь с самим лесом. Наверняка это тот же самый человек, который заманил её мужа непонятно куда. И полосы, покрывающие обычные следы, тоже оставил он. И теперь наблюдает за ней, поджидая, когда она оступится и совершит ошибку. Ей очень хочется разгадать эту тайну, чтобы хотя бы быть банально готовой к опасности, что может поджидать возле любого из деревьев. Наличие револьвера не шибко вселяет уверенность в том, что всё закончится благополучно, ведь это всего лишь убегание от проблемы, а не её решение. Тот, кто наблюдает, должен быть пойман. Когда Регина вновь останавливается возле следов, перекрытых странными широкими полосами, в её голове поселяется мысль о том, что этот некто может быть даже не один. Зачем ещё люди устраивают слежку за другими? Чтобы контролировать. В том числе и передвижения. С какой целью? Чтобы знать, когда будет лучший момент для свершения какого-нибудь поганого дела. Например, грабители зачастую планируют своё преступление. Но что можно грабить… здесь? Запасы еды, потому что кто-то заблудился и проголодался? Тогда это уже мало похоже на спланированный грабёж. Скорее безмолвный крик о помощи. Тогда за ней могут наблюдать, чтобы в это время кто-то другой пробрался, к примеру, на маяк. Как раз и это странное мелькание среди деревьев объясняется: нужно же её как можно дольше удержать в лесу. Но зачем кому-то постороннему пробираться на маяк? Чтобы отключить свет и затруднить передвижение судна? Не слишком ли это энергозатратно? К тому же, просто так потушить маяк не получится, потому что, как минимум, есть аварийное включение, с которым разобраться обычный человек вряд ли сможет. Есть, конечно, ещё вариант с призраком предыдущего смотрителя, который считается пропавшим без вести, но это уже какие-то антинаучные бредни сумасшедшего. Вдруг за спиной слышится шелест веток, и Регина резко разворачивается, светя фонариком в сторону источника шума, но никого перед собой не видит, хотя готова поклясться, что здесь точно кто-то есть, просто искусно прячется. Ну уж нет, просто так этого нельзя оставлять. Сделав глубокий вдох, Регина без всякого страха ступает чуть глубже в лес. Уверенно подходит к каждому дереву и светит фонариком прямо на его кору, намереваясь застать наблюдателя врасплох, но из раза в раз сталкивается лишь с воздухом. Чувствует подступающее раздражение оттого, что не может поймать таинственного человека. Он задумал играть с ней в глупые прятки? Внезапно останавливается: что, если он — кто бы это ни был — как раз и добивается того, чтобы она обследовала дерево за деревом, углубляясь в лес? Это уже кажется куда более разумным, чем предположение о призраке предыдущего смотрителя. Нет времени на размышления — Регина быстрым шагом направляется в западную часть, идя прямо по следам своего мужа, и не оборачивается. Ничего подозрительного по пути не обнаруживает, а потому так же стремительно возвращается на маяк, где с облегчением и спокойной душой захлопывает за собой тяжёлую дверь. Выдыхает, переводя дух. Теперь можно подумать над теорией, кричащей о намерении наблюдателя заманить её в лес. Зачем ему это делать? Либо чтобы пробраться на маяк и что-то здесь делать, либо чтобы зарезать её или поиздеваться, а потом зарезать — так ведь делают маньяки? Но сейчас она была совершенно одна, этот некто не мог знать о револьвере, тогда почему он не напал на неё, когда она повернулась спиной к лесу? Просто потому, что это психопат, который жаждет вымотать свою жертву психологически, а потом уже физически? Бред. Слишком мудрено. Тогда первый вариант. Хотя зачем кому-то постороннему пробираться на маяк — та ещё загадка. Возможно, наблюдатель и правда хочет отомстить какому-нибудь судну: вычислил его местонахождение, просчитал, в какие дни оно будет проходить в этом море, и теперь выманивает всех здесь работающих, чтобы учинить поломку. Или это и не месть вовсе, а простое желание ограбить, потому что вполне могут везти какой-нибудь ценный груз. Да, наверное, второе звучит даже более правдоподобно — так хотя бы оправдываются заморочки над планом. А, может, это просто хулиганы, которые хотят поиграться на маяке, наивно полагая, что это — забавная детская площадка? В таком случае Регина, как только поймает тех за уши, отругает их такими эпитетами, что они запомнят это на всю жизнь. И, конечно же, добьётся хотя бы какого-то законного наказания для них. Она прикрывает глаза, опираясь лбом о дверь, и думает, что лучше бы это были хулиганы, потому что сталкиваться с маньяком, тем более в то время, когда Александра нет рядом, совершенно не хочется. Да и не уверена она, сможет ли выстоять в этом противостоянии. С другой стороны, она смотрительница маяка — что, с каким-то уголовником не справится? Смешно! Просто нужно как можно меньше выходить за пределы маяка и не соваться в лес. К тому же, приближается метель, которую лучше переждать дома или на маяке.