Перевёрнутый мир

Ветер значительно усилился по сравнению с обеденным временем, а значит, он скоро принесёт с собой нежелательные, но неизбежные осадки. Александра по-прежнему нет, и Регина уже начинает свыкаться с давящим тревожным чувством настолько, что теперь может мысленно отстраняться от возможных проблем. Только вот радио, вновь вышедшее из строя, её совершенно не радует. Вряд ли оно заработает, пока не пройдёт циклон, поэтому девушка смиряется с неизбежным: ей придётся пробыть сколько-то без связи и поддержки в виде мужа. Во время метели. С учётом, что из леса кто-то следит. И десятилетняя девочка время от времени показывается — она видела её со смотровой площадки ещё раз, примерно через час после того, как вернулась из дома. На маяке по-прежнему включен аварийный свет. Это немного успокаивает, потому что создаёт хотя бы какую-то иллюзию стабильности. С тех пор, как появилась девочка, никто записки больше ей не подбрасывал. Во всяком случае, смотрительница маяка о них не знает. Поэтому сейчас она поднимается на смотровую площадку, чтобы попытаться рассмотреть хотя бы что-нибудь. — Сначала дом, — бормочет она себе под нос, беря в руки бинокль. — Посмотрим… Там темно — никто не включал свет. Отсюда вытекает два варианта: либо там никого и не было, либо всё же кто-то пробрался, но решил не выдавать себя. Регина пытается разглядеть какие-нибудь предметы внутри, но без всякого освещения это невозможно. Тогда она выпрямляется, убирая бинокль, и недовольно качает головой — возможно, лампочку в гостиной стоило оставить включённой. Какой смысл раздвинутых штор, если всё равно ничего нельзя рассмотреть? А в полярную ночь внезапно не посветлеет! — Не продумала, каюсь, — извиняется перед самой же собой и вновь принимается рассматривать округу через бинокль. Северная часть леса оказывается безлюдна, ровно как и южная, что не может не радовать: никаких испуганных девочек, теней с ружьями или странных следов не обнаруживается. Одним словом, тишина и относительная пустота. После случившихся событий это совсем не радует Регину: как будто затишье перед бурей. А ведь буря будет. В буквальном смысле так уж точно. Насчёт переносного можно пока посомневаться. Девушка спускается в комнату для связи и вновь проверяет радио. Помехи. Ничего не меняется. В этот раз, скорее всего, неполадки начинаются с её стороны, потому что на город циклон влияет не так сильно, как на побережье. Главное, чтобы ничего не повредилось — это находится под её строгим контролем. Циклон пережить можно, если грамотно распоряжаться ресурсами и не паниковать. Словно по закону подлости, в этот момент раздаётся выстрел, и Регина резко выпрямляется, поворачивая голову к окошку. Быстро берёт бинокль и подходит ближе, чтобы рассмотреть кромку леса: если отсюда было отчётливо слышно выстрел, значит, стреляющий находится поблизости. Обычно на маяке, в самих комнатах, мало что слышно с улицы. — Тишина и спокойствие, — иронично протягивает она, убирая бинокль: никого. — Вы точно хотите меня прогнать, да? Приходится ещё раз подняться на смотровую площадку — оттуда обзор лучше. Снова никого. Кто-то наверняка умело прячется среди деревьев. — А я записываю за вами каждое движение, — хмыкает Регина и возвращается в комнату для связи. Поскольку здесь она проводит большую часть дня, то и перенесла всякие журналы для записи и дневники сюда же. Открывает один из них и, посмотрев на время, записывает: «17:12 — раздался выстрел, было слышно из комнаты для связи. Никого не видно» и откладывает ручку. Откидывается на спинку стула и придирчиво рассматривает эти два предложения, задумываясь. И что это было? Охотник, решивший пострелять животных в преддверии метели, или всё же тот самый таинственный наблюдатель, не желающий высовываться из леса? Вряд ли стреляла десятилетняя девочка. Хотя, конечно, с учётом всех обстоятельств, на этой территории может произойти чёрт-те что. И даже город не поможет, потому что теперь связи нет и не будет в ближайшие несколько часов. Возможно, целые сутки. Или даже больше. — Сидеть на маяке и не высовываться, — повторяет тихо Регина указания начальства. — Даже если возле маяка кто-то стреляет, а из леса изредка высовывается десятилетняя девочка… Могла ли девушка представить такое хотя бы месяц назад? Нет. Предполагала ли она, что вообще когда-нибудь столкнётся с чем-то неизведанным в одиночку, без мужа? Тоже нет. Уверена ли она в том, что будет выполнять приказ ни в коем случае не покидать маяк? Теперь уже не знает. Смотря что произойдёт. Если девочка закричит, а её будет кто-то пытаться утащить в лес, то смотрительнице ничего не останется, кроме как пойти и избавиться от негодяя законными способами. Регине не нравится, что всё, что она может сделать в сложившейся ситуации, — думать и ждать. Первое ей, безусловно, не в тягость: она и судоку решает в качестве развлечения, и кроссворды, но заниматься этим впустую совершенно нет никакого смысла, а ждать неизвестного хочется ещё меньше. Но делать нечего. Возможно, все эти странности с выстрелами возле маяка и десятилетними девочками происходят специально для того, чтобы ей не было скучно? На такую мысль девушка раздражённо фыркает, мотая головой: теперь думает о ерунде. Докатилась. — Нет, я не трачу здесь время впустую, — начинает убеждать себя вслух, чтобы заполнить тишину. — Во-первых, я записываю все странности в ежедневник, чтобы в случае чего его нашли и что-нибудь предприняли. Во-вторых, слежу за обстановкой вокруг, если вдруг вернётся Саша или на мою территорию выйдет какая-нибудь потеряшка. В-третьих, фиксирую погодные условия, чтобы судна знали обстановку. Я не бесполезная, — уверенно кивает, веря во всё ею сказанное. — И ещё я разговариваю сама с собой, чтобы создать видимость компании. Это я тренируюсь, чтобы не разучиться разговаривать, пока связь недоступна, — придумывает первое пришедшее ей в голову оправдание. — Так что всё нормально! Бодренько улыбается и закрывает ежедневник, после чего откладывает его и ручку на стол. Подходит к окну — никого на улице нет. Тогда спускается ровно на один пролёт и оказывается в небольшой спальне. Здесь не совсем уютно, но зато есть всё, что нужно для сна: кровать, одеяло и подушка. Даже две. И плед сверху. Небольшой шкаф тоже имеется, весьма скромный, но смотрителю маяка не нужно много вещей — только самое необходимое. Зеркала нет, оно висит в ванной комнате, находящейся на самом нижнем этаже. От уюта спальню отделяет лишь маленькое окошко, выглядящее слишком уж угрюмо. Без занавесок, даже без рамы — просто застеклённая дырка в стене. Небольшая. Без света, потому что сейчас стоит полярная ночь. Зато ничего не мешает погрузиться в сон. В полярный день здесь наверняка сложно уснуть. Регина не раз задумывалась, как здесь жили предыдущие смотрители маяка, когда ещё не было дома. Наверняка отсутствие хорошего сна в полярный день было одной из причин, почему никто не задерживался здесь больше, чем на год. Кроме одного. Причина, по которой то самый смотритель маяка задержался тут на целых четыре года, в то время как другие не выдерживали и два сезона, остаётся для девушки загадкой. Если рассматривать его отдельно от всех имеющихся фактов, то ничего удивительного вроде бы и нет: человек любит свою работу и, должно быть, одиночество. Регина с Александром сами кочуют по маякам не первый год, и их всё устраивает. Но они, во-первых, вдвоём, а во-вторых, не задерживаются на одном месте дольше двух лет. Роман же — ей кажется, что именно это имя ей называли, когда рассказывали о нём, — оставался здесь в полном одиночестве, но особой сути это не меняло. Просто нелюдимый, разве это можно считать странным? Нет, но если узнаёшь дальнейшую историю, то вполне: в какой-то день он исчез. Не написал прощальную записку, не связался с начальством. До сих пор его считают пропавшим без вести, потому что в квартиру, в которой прописан, он так и не вернулся, а большинство его вещей на маяке остались нетронутыми. Что, если с Александром повторяется та же история? В один день он тоже, по сути, исчез. Ушёл в лес и не вернулся. Вещи остались здесь, в городе он также не объявлялся, иначе бы Регине уже об этом доложили. И причины его исчезновения тоже остаются скрытыми. Возможно, ни он, ни тот смотритель маяка не пропадали — их вполне могли заманить в лес и там уже сделать всё, что придёт в голову. Убить. Обратить в секту. Закопать заживо. Привлечь к каким-нибудь принудительным работам. Девушке лезут в голову только плохие сценарии, потому что хорошие (к примеру, предложили отдохнуть на курорте и не заплатить за это ни рубля) кажутся бесплатным сыром, какой бывает только в мышеловках — опять же, ничего приятного. А если в лесу действительно есть какая-то секта, где могут сейчас находиться и тот смотритель маяка, и Александр? Мало ли, что здесь может таиться: площадь большая, к тому же, много туристов пропадает. Да и десятилетняя девочка просто так стоять у кромки леса не стала бы. И никто не фотографировал бы девушку, не следил бы за ней. Тут точно водится что-то нехорошее. Вернее, кто-то нехороший. Регина зажмуривается, выгоняя все эти мысли, и берёт ружьё, судоку и карандаш. Покидать маяк ей запрещено, но вот сидеть прямо возле двери можно. Во всяком случае, так считает она, поэтому выходит с этим набором на улицу. И не отдаляется от маяка ни на шаг, сразу же присаживаясь на складной стул, который вынесла заранее. — Отсюда и обзор недурный, — бормочет себе под нос, вешая на себя ружьё и принимая такую позу, чтобы оно не мешалось, — и спрятаться быстро можно, — глядит на дверь, находящуюся прямо за её спиной. — Откидываю стул ногой и забегаю внутрь — делов-то! — приободряет себя и раскрывает сборник судоку. Начинает со среднего уровня сложности, чтобы погрузиться в это занятие. Если кто-то будет к ней подходить, она непременно это услышит и даже сможет разглядеть таинственного наблюдателя. Правда, здесь она как на ладони, так что пристрелить её не составит труда. С другой стороны, если у этого человека снайперская винтовка, он может её убить и на смотровой площадке. Безрадостные мысли, но зато хотя бы не панические. От судьбы не убежишь, пусть Регина и не особо верит в то, что за людей уже всё решено — все люди творят собственные истории. Ровно через три судоку девушка слышит отдалённый смех. Похож на женский. Она осторожно поднимает взгляд от сборника и ведёт им по кромке леса, в конце концов останавливаясь на месте, недалёком от маяка: опять та самая девочка, с которой девушка столкнулась в лесу, когда подобрала красную нить. — Эй, ты заблудилась? — кричит Регина, не заботясь о том, что её вопрос может прозвучать как раздражение. — Иди сюда! Она отбрасывает сборник судоку и карандаш прямо на землю и машет левой рукой в свою сторону, правую держа поближе к ружью. Нужно быть предельно осторожной и при том не спугнуть девочку, которая, кажется, и смеялась. Только вот над чем? Над неспособностью смотрительницы маяка понять, в чём дело? — Если ты так и будешь там стоять, то я не помогу тебе, — бескомпромиссно произносит девушка, поднимаясь на ноги. — Не хочешь — твоё дело, — уже тише добавляет она и заходит внутрь. Тут же запирает дверь на ключ, побоявшись, что та девочка может резко сорваться с места и попытаться проникнуть на маяк. Регина даже судоку не подняла с земли — настолько сосредоточилась на этой внезапной встрече. — Смеющаяся девочка стоит и смотрит на маяк, но подойти не решается, — подытоживает, качая головой. — Одной из нас явно нужно в дурдом. Быстро поднимается на смотровую площадку в надежде не увидеть оттуда девочку. Однако даже без бинокля замечает одинокую фигурку у кромки леса, которая подняла голову и теперь смотрит прямо на девушку. — Какие всё-таки неугомонные дети! — раздражённо восклицает Регина. — Хорошо, сыграем по твоим правилам, деточка. Вновь спускается. Выходит на улицу, дверь всё же запирает, хотя это и может затруднить её возвращение в случае неминуемой опасности. Уверенной походкой направляется прямо к девочке, однако останавливается в паре шагов от неё и, крепко сжав ружьё, чтобы в случае чего можно было выстрелить (хотя, конечно, стрелять в ребёнка ей не хочется), спрашивает: — Как тебя зовут? Хотя бы имя узнать нужно. На будущее. Когда связь с городом восстановится, а к ней пришлют помощь — чем больше информации о происходящей вокруг чертовщине она сможет дать, тем лучше. — Леля, — спустя пару минут молчания отвечает девочка, мило улыбаясь. Прямо по-детски. В такое невинное личико легко поверить, пойдя на поводу у чувств. — А тебя как? — Я смотрительница здешнего маяка, — решает не называть своё имя. Хотя это и неправильно, ведь если заблудившийся знает имя спасителя, то это автоматически помогает завоевать его доверие, но в этот раз можно и пренебречь установленными правилами. — Ты заблудилась? Где твои родители? — В лесу, — односложно отвечает девочка и поджимает губы. — А почему ты здесь? Леля снова отвечает не сразу. Поначалу смотрит на Регину всё тем же по-детски чистым взглядом, затем запускает руки в карманы куртки и продолжает стоять, немного поворачивая туловище то направо, то налево, как если бы ей было скучно. — Они меня бросили, — в этот раз в глазах девочки мелькает грустинка, но она прячет её за кривой улыбкой. — Оставили здесь. Регина совсем не ожидает такого поворота событий, поэтому на несколько секунд теряется. Что, если она говорит правду? Сколько тогда она провела здесь времени? Одна? — Почему тогда ты не подходишь к маяку? Или дому? — задаёт вполне разумный вопрос, но в ответ замечает лишь, как у девочки взгляд меняется на испуганный. — Ты… боишься? — та кивает. — Тебе не стоит бояться, здесь ты в безопасности. — Тут стреляют, — выдаёт она, не сводя глаз со смотрительницы маяка. — Ты знаешь, где стреляли? — Леля показывает пальцем на запад. — Кого-то видела? — Кто-то высокий и в чёрной одежде. Замечательно. Кто-то высокий и в чёрной одежде — лучше, чем ничего, но всё равно маловато для описания таинственного наблюдателя. Однако если девочка делится этой информацией, то значит, она и правда тут ни при чём? В таком случае девушка выставляет себя монстром, заставляя ребёнка мёрзнуть на улице. — Пойдём в дом, — Регина кивает в сторону названного места. На маяк не приглашает, потому что там много важных вещей, к которым нельзя подпускать незнакомцев. — Там тепло, есть еда, душ и кровать. Она делает шаг ей навстречу, но девочка резко качает головой, словно отказывается от предложенной помощи. Во взгляде всё ещё плещется испуг, но теперь он выглядит наигранным, потому что само лицо расслабленно. Это запутывает смотрительницу маяка ещё больше, но разбираться в этом она не намерена. — У нас есть два варианта, — холодно чеканит девушка. — Либо ты идёшь со мной в дом, где я предоставлю тебе все удобства, а потом свяжусь с городом, чтобы разобраться во всей ситуации, либо остаёшься здесь, и от человека в чёрной одежде, который стреляет, я тебя не защищаю. Какой выбираешь? Повисает тишина. На мгновение во взгляде Лели мелькает обида, однако та тут же сменяется на испуг. Девочка перестаёт покачиваться и поджимает губы, опуская взгляд на землю. Задумчиво водит носком сапога по снегу, выкапывая небольшую ямку. Регина всё это время напряжённо за ней наблюдает, тайно надеясь, что та выберет второй вариант — пускать её в дом не хочется, потому что с ней явно что-то не так. В версию с бросившими её родителями не верит ни капли, ведь иначе девочка вела себя бы по-другому. Хотя бы не стала мельтешить у кромки леса столько часов. — Я хочу найти своих родителей, — тихо произносит Леля спустя какое-то время. — Ты мне поможешь? — Помогу. Тем, что приведу тебя в безопасное место. — Нет! — восклицает, поднимая голову. — Нужно найти моих родителей. Пожалуйста, Регина! Девушка замирает. Эта девочка всё-таки знает её имя. И хочет заманить в лес, поэтому отказывается от пребывания в доме. При этом вроде как идёт навстречу, рассказывая о странностях в лесу. — Я не называла тебе своего имени. — Называла, — уверенно заявляет Леля. — Нет, — стоит на своём Регина. — Ты спросила его, но я ответила, что являюсь смотрительницей здешнего маяка, — приподнимает ружьё. — Либо говори, что за игру ведёшь, либо уходи обратно в лес. Девочка склоняет голову набок и сдвигает брови друг к другу. Глаза начинают блестеть, словно там скапливаются слёзы. Пытается надавить на жалость? Или действительно в её истории нет лжи, а сама она просто потрясена случившемся? — Мне нужно найти моих родителей, — тихо, едва ли не всхлипнув, говорит Леля. И после этого разворачивается и уходит в лес, оставляя Регину одну. Та ещё смотрит несколько секунд ей вслед, вскинув ружьё.