Перевёрнутый мир

— Как тебе наше собрание в Зале Откровений? — спрашивает Марена у Александра. — Или тебе нужно больше времени, чтобы это обдумать? Они находятся в общем зале, где расположено много кресел и диванов, а также мягких ковров, на которых тоже сидят и беседуют люди. На бежево-коричневых стенах красуются замысловатые чёрные узоры, которые наверняка наносили вручную, потому что это явно не обои. Из декора особенно бросаются в глаза небольшие деревянные статуи: какая-то из них изображает само дерево, другие же — различных животных от кроликов до лис. И, конечно же, фонарики с тёплым светом. Марена с Александром стоят у стены справа от входа, чуть вдали от остальных. — Как я и сказал на самом собрании, мне здесь нравится, и моё мнение с тех пор ничуть не изменилось, — отвечает он без лжи. Женщина на это едва заметно прищуривается, словно ищет послание между строк. — Я рад, что вы показали мне это место. — Это прекрасно, — тепло улыбается она и тут же поясняет: — Тебе не будет в тягость здесь находиться, пока пережидаешь непогоду наверху. — Это создаёт особое ощущение уюта: пока снаружи бушует метель, мы находимся под землёй, там, до куда она не доберётся, — он на несколько секунд замолкает, задумываясь: в его глазах Марена замечает мечтательность, и это её радует. — А что находится на нижних этажах? Пока что мне показывали лишь два верхних и сам видел отдельные комнатки ещё выше, но что скрывается дальше? — Сердце нашего дома, — особо не раздумывая, отвечает она. — На самый нижний этаж вход разрешён только в определённые дни. В праздники, например. Это связано с тем, что именно там помещения обустроены под такие дни, а в обычные делать там и нечего. Ещё этаж выделен под запасы. Жилые комнаты находятся на двух, ты просто не спускался и не видел второго. Ну и ещё уровень, о котором мы тебе обязательно расскажем, но не сейчас. Иначе тебе будет скучно в оставшееся время. — В таком месте не может быть скучно, — отмахивается Александр. — У вас так всё слажено. Я ещё ни разу не видел, чтобы кто-то хотя бы повышал голос или тем более препирался, хотя в обычной жизни такое сплошь и рядом. А здесь такой расслабленный и замедленный ритм… — Потому что в нашем доме учитываются желания и чувства всех, а не только правящих, — в её голосе слышится холодная нотка. — Обществу сверху это чуждо, там строгие иерархия и правила. У нас по-другому: правила есть, но тебе необязательно их придерживаться, если из-за этого будешь чувствовать себя некомфортно. — Разве не бывает такого, что своим пренебрежением один человек портит жизнь другому? — Нет, поскольку все понимают, что могут оказаться в такой же ситуации. К тому же, когда видишь такую мягкость и трепетность к себе, то пробуждается искреннее уважение, из-за которого не в тягость делать добро другим. Особенно это понимают те, кто отказался от общества сверху. — Кстати, много таких? — любопытствует Александр, и Марена пожимает плечами. — Много или мало — какая разница? Все, кто поменял своё мнение, так или иначе оказались здесь. Мы, конечно, ведём подсчёты, храним записи, пишем свою историю, но в настоящем она не имеет для нас значения, потому что мы все едины, — она отводит взгляд в сторону, смотря прямо на людей. — Если хочешь узнать чью-то историю лично, лучше спросить напрямую. — Ты имеешь в виду кого-то конкретного? — Не так давно к нам пришёл смотритель маяка. Того самого, на котором сейчас работаешь ты. Если интересно, можешь поговорить с ним о жизни, — кивает в сторону небольшого диванчика, стоящего возле деревянной лисы. — Вон там, в синем свитере. Его зовут Роман. Александр переводит на того взгляд: среднестатистический мужчина без каких-либо выдающихся черт лица — разве что совсем недлинная светлая борода. Что ж, видимо, пришло время познакомиться с тем, кто поймёт его как никто другой, ведь у них одна и та же профессия и даже место работы совпадает. Вернее, совпадало, потому что этот мужчина теперь не работает наверху. Любопытны не столько причины, сколько его впечатления от ухода под землю. Да и не будет лишним узнать, сколько тот здесь уже провёл времени и хочет ли вернуться. Поэтому Александр, вежливо кивнув Марене на прощание, подходит к бывшему смотрителю маяка. Тот сначала смотрит на него без особых эмоций, однако уже через секунду в его взгляде мелькает огонёк любопытства, а вокруг глаз лапками расползаются морщинки, потому что он улыбается. — Нынешний смотритель маяка? — спрашивает тот с теплотой и получает в ответ утвердительный кивок головой. — Присаживайся, — хлопает по дивану прямо рядом с собой, а затем, когда собеседник принимает удобное положение, представляется: — Роман, — и протягивает руку. Александр называет своё имя и пожимает её. — Ты уже был в Зале Откровений? — Да, буквально пару часов назад. Тебя там не было? — в ответ лишь отрицательное качание головой. — Как вообще выбирали людей, которые там будут сидеть? — По первым желающим, — пожимает тот плечами и отпивает глоток из непрозрачной бутылки. — Сок. Сам сделал, — поясняет после вопросительного взгляда. — Всё равно разговоры доползут и до меня, и я узнаю твою историю, так что нет никакого смысла ходить на собрания. Мне достаточно общества и этих людей. — Ты не слишком любишь общаться? — уточняет Александр, ощутив невидимую стену между ними. Его собеседник коротко кивает, смотря куда-то в сторону. — Поэтому ты покинул маяк? — В общем-то, маяк я покинул как раз для того, чтобы с кем-нибудь пообщаться, — усмехается Роман. — До того четыре года сидел там безвылазно, даже от отпусков неоднократно отказывался, хотя мне настоятельно рекомендовали их брать. Один раз, помню, всё-таки добились своего, но я согласился лишь на две недели. И те жил в палатках в этом лесу, представляешь? — Почему ты не поехал домой? — Не к кому. А возвращаться в пустые квартиры — не мой вариант. — Я совсем запутался, — мотает головой Александр и подаётся вперёд, опираясь локтями о колени. — Ты не совсем любишь общаться с людьми, но сюда пришёл именно за этим. И пустой дом тебя тоже не привлекает. Тогда как ты вообще оказался на маяке? — Здесь другая пустота, — с едва ощутимым оттенком печали отвечает собеседник. — Территория маяка окружена лесом с трёх сторон и морем — с четвёртой. Тут даже если и захочешь устроить вечеринку и как следует оторваться, не сможешь. А в городе это устроить проще простого, потому что люди везде. Вот только ты одинок, хотя находишься в обществе. И это давит. На маяке же ты господин своему одиночеству. Александр не сразу находится с ответом, решая обдумать услышанное. На самом деле складывается весьма безрадостная картина, где человек, съедаемый одиночеством, пытается бороться с самим собой и в итоге приходит к не совсем обычному решению — укрыться под землёй. В таком тёплом и уютном месте, где все друг о друге заботятся. Это ему отчасти знакомо: желание заземлиться появлялось ещё во времена детдома, когда становилось совсем невыносимо. — Говоришь, ты пробыл на этом маяке четыре года? — Около того, — прикидывает Роман, хотя точного количества времени не считал. — Сначала отмечал каждую неделю: писал в ежедневнике свои впечатления под её конец. Где-то после сотой перестал, потому что ни к чему это занятие, если не хочешь возвращаться. Вернее, если некому показать, — несмотря на рассказ, в его глазах нет грусти и тоски по тем временам, хотя в голосе отчётливо слышится тень печали. — Что привело тебя на маяк? — интересуется он в ответ. — Ничего особенного. Даже стыдно как-то в этом признаваться, — заминается Александр, но собеседник его уверяет, что здесь никто никого не осуждает. — Изначально я не думал, кем хочу стать. Просто поступил в колледж. Там познакомился с Региной — мы потом поженились — и узнал от неё про работу смотрителем маяка. Тогда мне показалось, что будет романтично, если мы будем вдвоём вдали от всех. Только мы, маяк и природа. — Как посмотрю, сказка удалась? — Да, — кивает он, с теплом вспоминая о Регине: интересно, что она сейчас делает? — Нам никогда не бывает скучно, хотя последние два года мы редко берём отпуск. До этого каждое лето колесили по разным местам. — То есть, грубо говоря, ты решил работать смотрителем маяка из-за неё? Этот вопрос загоняет Александра в тупик. Прежде он никогда не задумывался всерьёз о причинах выбора профессии, всё шло само по себе, но после адресованного ему вопроса становится понятно, что он откликнулся на зов сердца, а не сделал выбор. С другой стороны, то, что сделал он, — тоже выбор, просто не совсем осознанный. — Если тебе станет легче, то перефразирую: если бы не твоя жена, кем бы ты сейчас работал? — задаёт наводящий вопрос Роман. — Думаю, меня всё ещё устраивало бы быть смотрителем маяка. — Даже без жены? Смог бы ты здесь проработать в одиночестве хотя бы один сезон? Александр уже открывает рот, чтобы положительно ответить, но вдруг останавливается. А действительно, смог бы он работать в одиночку? Это ведь не курорт, контактируешь только с потеряшками и людьми из города, которые присылают на вертолёте запасы раз в месяц. Разве этого было бы достаточно, с учётом, что ему становится невыносимо без поддержки и заботы, без чьей-то любви? — Нет. Не смог бы, — спустя пару минут молчания отвечает он, качая головой, и откидывается на спинку дивана. — Ты прав: я здесь из-за Регины. Но это совершенно не значит, что занимаюсь нелюбимым делом. Мне вполне нравится заниматься маяком и патрулировать округу. — Настолько, что ты предпочитаешь отсидеться здесь, а не вернуться к жене и хотя бы рассказать о своих приключениях? — в его тоне нет насмешки, но отчего-то именно она и слышится. — Повторюсь, здесь никто никого не осуждает. В этом месте мы находим ответы на все мучающие нас вопросы. Даже на те, которые мы сами себе не решаемся задать. Последняя фраза заставляет Александра тяжело вздохнуть: он и сам порой задумывается, зачем ему это всё, не нужно ли что-то менять в своей жизни, устраивает ли его то, что имеет, и прочие сомнения, возникающие из ниоткуда. Обычно такие мысли приходят, когда он остаётся один, но в этом месте думается намного проще, несмотря на окружение. Возможно, здесь он наконец найдёт то, о чём сам не подозревает? Но что же ему искать, если у него всё есть — любящий человек, устраивающая его работа и хорошее здоровье? — Вижу, ты задумался, — с некоторым сочувствием протягивает бывший смотритель маяка. — Ничего страшного, у тебя есть ещё время об этом всём поразмышлять. Ты ведь не спешишь умирать? — получив в ответ отрицательный ответ, он кивает. — И хорошо. Жить — хорошо, и желание это делать — тоже хорошо. — Да, это правда… — бормочет Александр, не особо вдумываясь в последние слова собеседника. — Так, значит, ты четыре года проработал на этом маяке, а потом пришёл сюда? Как именно произошло? — С самого начала моей работы здесь я заподозрил неладное: постоянно было ощущение, что кто-то наблюдает из леса. Иногда оно прекращалось и не возникало неделями, то мучило меня каждый день. В какой-то момент стал замечать человеческие следы недалеко от самого маяка, естественно, каждый раз ходил проверять, не заблудился ли кто. В итоге понял, что это безрезультатное дело и оставил его, потому что чувствовал, что кто-то явно хочет надо мной подшутить. Тогда обнаружил в сарае записку со временем и местом встречи, но она меня не настолько заинтересовала, чтобы я и правда куда-то пошёл. — То есть ты просто проигнорировал записку, хотя до этого за тобой следили? — удивляется Александр, поднимая брови. — А что мне было делать с этой запиской? В мои обязанности не входило следовать каждому зову, тем более тому, который с большой долей вероятности заманивает в ловушку. Посчитал, если хотят меня увидеть, то пускай сами и появляются. — И появились, раз ты здесь? — Да. В итоге пришлось углубиться в лес, потому что я слышал явный крик о помощи. И встретил Денницу с Велесом. Конечно, на тот момент я ещё не знал, кто они такие, но практически сразу же догадался, что записка была их рук делом, — хмыкает он. — Представляешь, внезапно передо мной просто появились две фигуры, а через какой-то жалкий час я оказался здесь! — Как они тебя уговорили прийти сюда? — А меня и не нужно долго уговаривать, — пожимает плечами, улыбаясь во весь рот. — Они начали говорить что-то о том, что давно наблюдали за мной, а я прямо и спросил, чего им надо. Может они хотели бы мне что-нибудь показать. И они на это довольно улыбнулись и провели меня сюда. Я, естественно, заинтересовался, потому что сразу почувствовал атмосферу тепла, ту самую, когда тебя кто-то ждёт дома. Это ощущение на тот момент успело стать призраком. — У тебя был кто-то, кого ты… потерял? — осторожно, боясь задень старую рану, уточняет Александр, и его собеседник коротко кивает, поджимая губы. — Можно поинтересоваться, как всё произошло? Роман смотрит на него с сомнением. Боли в его взгляде нет, хотя и есть какой-то её отголосок, но всё же больше там приятных чувств, наверняка вызванных воспоминаниями. — За время, проведённое здесь, мне стало легче, так что я не уверен, что будет хорошей идеей рушить это. — Вспоминая о прошлом, ты его не рушишь. Даже наоборот. — Ты ведь не отстанешь, да? — сдаётся бывший смотритель маяка и получает в ответ утвердительный кивок. — У меня был младший брат. Родители не могли его воспитывать, поэтому я стал его опекуном. — На сколько лет он был младше тебя? — На двенадцать. Если не вдаваться в подробности и рассказать коротко, то… — он тяжело вздыхает перед тем, как продолжить, — он умер. Сердце было слабое. Врачи предупреждали о таком исходе, но всё равно это стало для меня тяжёлым ударом. После этого я стал отдаляться от общества и решил работать на маяках. На тот момент казалось, что вынужденное одиночество ощущается лучше, чем то, на которое тебя обрекают. — И как, лучше? — даже без тени подбадривающей улыбки спрашивает Александр. — Иначе я бы вернулся в город, — пожимает Роман плечами, выпрямляясь. — Здесь есть люди, которые стали по-настоящему мне близки. О которых я хочу заботиться. Одиночество покинуло моё сердце, так что сейчас я счастлив. Это место стало моим домом. Может стать и твоим. — Нет, я здесь ненадолго… — Я тоже не планировал останавливаться больше, чем на парочку дней. Как видишь, я всё ещё здесь, после стольких лет, — он склоняется к Александру и понижает голос, смотря прямо в глаза: — Такая поддержка, как здесь, больше нигде не встречается. Это особенное место. Отдельный мир. Советую хорошенько подумать, прежде чем уходить на маяк. — Даже если и так, я не могу бросить жену, — твёрдо заявляет он. — И не надо. Вы можете жить здесь вместе, никто не будет против. После этого бывший смотритель маяка поднимается со своего места и, искренне улыбнувшись Александру, выходит из зала, оставляя своего собеседника в раздумьях. Звучит всё вполне логично: если не хочешь покидать Регину и это место, то просто всё совмести, и будет счастье. Вот только он не уверен, что его жена согласится хотя бы прийти сюда и оценить обстановку. Такие, как она, сюда как будто бы не вписываются. Здесь все заземлённые, ставящие свой и чужой комфорт превыше всего. Нет даже никаких конфликтных ситуаций. Она же отличается хотя бы тем, что всё будет ставить под сомнение, потому что привыкла руководствоваться разумом, нежели собственными чувствами. Этот мир, как выразился Роман, не для неё. Она точно относится к людям сверху. Но тогда получается, что Александр уже причисляет себя к этому подземному миру? Считает себя их частью? Он не может чётко ответить на этот вопрос, хотя его сердце тянется к положительному ответу. Здесь всё так мирно и уютно, что кажется утопией, которую не хочется покидать. К тому же, его история другим не чужда, потому что пришедшие сюда люди тоже от чего-то убегали, иначе не нашли бы тут пристанище. Даже смотритель маяка, не покидающий своё место работы четыре года, оказался здесь — это ли не говорит за себя? К Александру в этом месте относятся хорошо. Его поддерживают, уважают и не давят. Принимают безусловно, как родители. Любовь и заботу Регины он, конечно же, тоже ощущает, но здесь её как будто больше: она может восполнить пустоту, которая всё-таки остаётся даже при жизни с женой, которая его полностью устраивает. Но тянуть Регину сюда только из-за того, что он чувствует здесь себя лучше, чем в их обычном мире кажется бредом. Никакой здравомыслящий человек на такое не согласится, и она в том числе. Однако и покидать её он не желает, потому что они действительно созданы друг для друга. Мужчина тяжело вздыхает и переводит взгляд в сторону, откуда пришёл, но Марены там не обнаруживает. И в принципе её нет в зале. Надо же, успела куда-то уйти, пока два смотрителя маяка — бывший и нынешний — разговаривали. Зато Роман прекрасно знает, где сейчас находится главная в этом доме, потому что именно к ней и направляется после беседы с Александром. Всё, что он делает, — выходит в коридор, минует пару дверей и оказывается в маленькой библиотеке, рассчитанной максимум на восемь человек: сделано это для того, чтобы компания друзей могла собраться вместе и обсудить книгу. Стеллажей тут немного, всего лишь два по боковым стенам и длинная полка на задней. Посередине стол, который и занимает большую часть маленькой комнаты. Марена сидит со скучающим видом и постукивает подушечками пальцев по старой книге, явно принесённой из библиотеки на нижнем этаже. Завидев бывшего смотрителя маяка, она складывает губы в вежливой улыбке и принимается слушать небольшой рассказ об их с Александром беседе. Ничего особенного её не интересует, просто нужно знать, как всё прошло — для безопасности всех здесь присутствующих. После этого Роман оставляет её в одиночестве, однако уже через несколько минут в мини-библиотеку входят Лада с Деваной: последней не совсем нравится тут находиться, потому что обычно в это время она прогуливается по лесу, отмечая, кто из животных оказывается самым бесстрашным, а первая, наоборот, в восторге, ведь именно за книжками и разговорами и проводит утренние часы. — Роман сказал Александру, что тот может жить здесь вместе со своей женой, — оповещает Марена, когда девушки присаживаются рядом. Девана расслабленно закидывает ноги на стол, но не получает за это даже вопросительного взгляда, поскольку никто и не против. — Как вы считаете, она может согласиться? — Подход можно найти ко всем, — уверенно заявляет Лада. — К нам приходили совершенно разные люди, с не похожими друг на друга мировоззрениями и характерами. — Однако их всех что-то объединяло, — не соглашается Девана. — Желание быть понятым, детские психологические травмы, абьюз в отношениях… Что-то, после чего им хотелось человеческого отношения, которое мы как раз и предлагаем. Нынешняя смотрительница маяка, похоже, довольна своей жизнью и не стремиться искать стороннюю заботу. — Девана права, — кивает Марена. — В её истории, по крайней мере в той части, что нам известна, нет ничего плохого. Полная семья, любящие родители, даже любовь с первого взгляда в виде Александра не разбила ей сердце. Если она сюда придёт, то, увидев мужа, захочет уйти с ним обратно на маяк, потому что большего ей не нужно. — В отличие от новенького, — добавляет одна из девушек и чуть сдвигает со стола ноги, но окончательно их не убирает. — Я внимательно наблюдала за ним за завтраком, потом на собрании. Затем ещё в парочке моментов. И заметила, что он тут выглядит таким довольным. В глазах так и плескается чистая радость четырёхлетнего ребёнка, которому разрешили съесть десерт перед основным блюдом. — И что же тогда делать? Не разъединять же их? — с волнением спрашивает Лада, выпрямив спину. — Мы точно не знаем реакции Регины на наш дом, так что можно проверить. Леля уже отправилась выполнять это задание, так что беспокоиться не о чем. К тому же, мы подготовили для неё сюрприз, — хитро улыбается Марена и тут же ловит заинтересованные взгляды. — Велес за ней приглядывает. И мы хотим, чтобы она об этом знала. — Конверт с фотографией? — уточняет девушка, наматывая кончик чёрных волос на палец, и получает утвердительный ответ. — Разве после такого она не будет настроена заведомо против нас? Я бы не была рада, если бы за мной следили. Подожди… — она прищуривается и убирает ноги со стола, подаваясь чуть вперёд в сторону старшей из них. — Ты хочешь сделать её почётной гостьей Праздника Метели? — Я об этом пока что думаю, — уклончиво отвечает та, неопределённо качая головой. — Как мы уже поняли, Регина вряд ли захочет здесь остаться. Александр же не хочет её покидать, что, в принципе, правильно и даже в какой-то степени мило. Значит, нужно сделать так, чтобы обе стороны остались в плюсе. И мы, и они. — Праздник Метели будет в ближайшее время: если выбирать почётной гостьей Регину, то нужно это обсудить уже сейчас, — делает разумное замечание Лада. — И Александр тоже будет присутствовать, но ведь он беспокоится о своей жене и вряд ли согласится с нашим решением… — Он может, — задумчиво кивает Марена, слегка нахмурившись. — Александр уже сделал выбор в нашу пользу, оставшись здесь. Мог уйти на маяк, чтобы переждать непогоду со своей женой, но предпочёл изучить наш дом. Сегодня говорил с бывшим смотрителем, да и на самом собрании признал, что ему здесь нравится. Искренне. У нас есть ещё примерно сутки до Праздника Метели, мы сможем показать новоприбывшему больше. И тогда он согласится с каждым нашим решением. — А если нет? Что тогда? — Два почётных гостя у нас быть не может, — протягивает она, — но не будем забывать о Прощании с Ночью. Конечно, придётся подождать, но в этом есть и плюс: за то время Александр сможет всё обдумать и в конце концов либо окончательно отказаться от нас, либо стать частью большой семьи. В обоих вариантах мы ничего не теряем. — Значит, смотритель будет запасным почётным гостем? — ухмыляясь, уточняет Девана. — Это интересно. И печально, потому что в таком случае придётся меньше уделять времени охоте, — театрально вздыхает, постукивая подушечками пальцев по деревянной поверхности стола. — Уверена, ты найдёшь себе другое развлечение, — снисходительно улыбается Марена. — Ты всегда находишь. Возвращаясь к нашему разговору о Регине: в ближайшие часы я попрошу Денницу, чтобы та наведалась к нашей гостье. И тогда нам останется лишь ждать. Обе девушки согласно кивают на такое предложение, после чего в мини-библиотеке повисает тишина. Старая книга, принесённая Мареной с нижнего этажа, вновь привлекает её внимание. Она убирает руку с обложки, где тёмно-жёлтым по чёрному написано «Праздник Метели, том шестой», и предлагает обсудить кое-какие детали по поводу предстоящего торжества, для которого им нужен почётный гость. Или гостья. Последующие два часа они проводят за этим делом, не отвлекаясь на размышления о новеньком и его вероятности стать одним из них, пустив тех в своё сердце.