Искушение

      Путь к коронации всегда казался сложным и крутым, но сейчас преодолев его. Легче не стало. Быть первым Императором так же сложно, как и принцем без поддержки. Ещё страшнее ощутить возможную неудачу, и страх за свои действия. Играть всё также просто, но снять маску становится, иногда, непростой задачей. А природа хочет взять своё, она зовёт, она тянет все жилы тела, без человека рядом становится невыносимо холодно. Но каждый раз, когда опускается ночь, исчезает грязь и фарс дня. И появляется отдушина. Комната встречает запахом мёда от сладких, дурманящих духов. Их сладость вызывает волну мурашек по телу, глаза закрываются, кажется, голова перестаёт осознавать происходящее, но руки сами запирают дверь на обычный и на магический замок. Наконец то, природа ликует внутри. Его свобода, его Искушение здесь.       Кэйл, не замечая ничего, сидит в рубашке. Одной лишь рубашке, пусть скрывающей бёдра, но не скрывающей ничего выше, даже пуговиц нет. А, нет, пара золотистых цепочек на груди и спине, не дающих плотной ткани спасть с плеч имеются. Аловолосый лишь поворачивает голову, убирая волосы на одну сторону, и смотрит на хозяина комнаты, но как будто именно тот нарушил покой чужой спальни, а не он сам нарушитель.       ―Долго ждёшь?       ―Достаточно. ― Кэйл хмыкает и подхватывает бокал, но не винный, более широкий и с маленькой ножкой со сверкающим внутри тёмным янтарём напитка с парой ягод.       Альберу скинул перчатки и подошёл, поправляя снова съехавшие с плеча волосы, и прикасается сначала лбом, а потом носом и лишь вздохнув чудесный аромат, целует, отстёгивая одну цепочку на груди, давая рубашке разъехаться и открыть плечи сильнее.       ―Ты так соблазнительно пахнешь мёдом.       ―Мой Император, станет собой сегодня. А то мне уже холодно и хочется согреться.       Альберу вздрагивает проводя по чужим рукам и обнимает, чуть раздражённо вздыхая, из-за того что спинка кресла не даёт ощутить ему широкую спину, узкую талию худого до болезненности тела. Холодно разве?       Он лично чувствует, что горит лишь от одного запаха, от одного взгляда на ходячее искушение, но всё же весенние ночи пусть и прекрасны, но всё ещё холодны.       Оторвавшись, закрывает дверь на террасу, задёргивая штору, от чего стало ещё темнее и только живой огонь свечей янтарём играет на их фигурах и по стенам. Да, можно включить магический светильник, но он такой же фальшивый как всё что связанно с днём, а сейчас в ночи хочется ощутить настоящее и природное — живой огонь.       Кэйл улыбнулся и встал, босиком подходя к своему императору, покачивал бокалом в руках. Оказавшись почти в вплотную, отдал согретый его теплом, напиток. Альберу пьёт без страха, его хватит на сегодня.       Крепость и сладость, красные ягоды. Алкоголь обволакивает, скрывая кислоту от прожитого дня. Он не любит сладкое, но этот коктейль он пьёт до дна, задерживая каждый глоток на пару мгновений, ведь напиток так похож на человека рядом. Новомодный маслянистый коньяк, смешанный с ромом и мёдом, а ещё малина, земляника и смородина. И капля мёда, как утешение от лёгкой горчинки.       Бледные пальцы уже отсоединили тяжёлые пустые ордена и знаки отличия, убрали мешающуюся ленту перевязи и распахнули душный мундир. Прохлада скользнула под одежду, а Альберу оставил бокал на столике, обнимая в ответ, проводя по открытой спине и волосам.       Мысли о прожитом дне превращаются в осколки, грязные, о которых не стоит даже вспоминать. Он стягивает шейный платок, завязывая чужие глаза, скрываясь от столь внимательного взгляда. Он не хочет, чтобы тот, кого он любит, видел его сейчас, слишком напряжённого, слишком уставшего, слишком потерявшегося в чувствах и желаниях. Не хочет своей тревогой, разочарованием и страхом марать этот вечер и сегодняшнюю связь. Он хочет больше чем любовь, хочет больше чем страсть. Он забудет о боли, просто ощутив чужие объятья. Но человек рядом слишком внимательный и слишком на него похожий.       ―Альберу…       ―Не снимай, не сегодня.       ―Твой день…       ―Я хочу говорить сейчас только об этой ночи. Закрой глаза и коснись меня.       ―Слушаюсь, мой Император.       Кэйл фыркнул. Альберу хмыкнул. Да, один не любит слышать команды, а другой сразу не может отказаться от такой манеры речи. Подхватив партнёра на руки, наслаждаясь ощущениями тяжести чужого тела и объятий, пусть и болезненными от впившихся в спину пальцев, но это приятней, чем пустота внутри.       Королевская кровать выше, чем обычные, и мягче, и шире. И застелена бельём из белого шёлка с золотой вышивкой по краям и кружевом. Но даже такая роскошь кажется не достойной бывшего главнокомандующего. Кэйл сидит, опираясь на руки за спиной, нога на ногу. Даже из-под повязки, чувствуется насмешливый, опасный взгляд серо-карих глаз. Альберу горит от этого ощущения, пусть и не может сказать о верности своего предположения, смотрят ли на него или сквозь, а может и вовсе глаза закрыты.       Опустившись на колени, огладил прохладные ноги и прижался к острым коленям щекой, целуя и стягивая с себя надоевшую одежу. Мундир летит в сторону за ним и рубашка. Кэйл не даёт ему спокойно обнажиться. Изящная ступня наступает на его бедро и скользит до самого паха. Давление отзывается болезненным блаженством. Обхватив щиколотки любовника, заставил замереть, расслабив руки, скользнул вверх и рывком развёл чужие ноги, даря влажный поцелуй внутренней стороне бедра. В ответ судорожно вздохнули, и постельное накрахмаленное белье зашуршало сминаемое бледными пальцами.       О как же всё начиналось. Это был настоящий спор, о том кто знает больше, кто будет вести, кто станет ведомым. Они нашли свой баланс. Но не один не посчитал себя проигравшим, ведь оба знают, что нужно знать, и каждый в чём-то знает больше чем надо. Такая своеобразная ничья. Да и какая разница, ведь познавали «радости» они совместно. И неважно кто за кем идёт в тот древний край, что можно назвать Библейским садом. Хотя весь путь похож на разврат и падение. Ведь каждый переступил через свой стыд и внутренние тревоги, травмы, через устои и табу.       Кэйл вплетает в пальцы всё также окрашенные магией волосы, пусть он этого и не видит. Но зато чувствует, пусть со стороны это сияющий словно Солнце непоколебимый, холодный Император ласкает его, но на самом деле сейчас это его Альберу — жадный до ласк любострастник. Медовому языку, наконец-то, нашлось более правильное применение — ласкать его. Сначала места горят, а потом их охватывает прохлада, которая сменяется жаром рук.       Кэйл откинулся на кровать, выгибая спину, чувствуя пухлые губы на основании своего уже возбуждённого члена. Нет смысла скрывать вздохи и стоны. Альберу жаден, и он вытягивает каждый стон и вздох всё искуснее, дотрагиваясь до тела как до хрупкого, любимого музыкального инструмента, и поглощает их.       Руки не просто блуждают, нет. Они гладят самые чувствительные точки круговыми движениями по сухожилиям паха, как бабочки порхают по внутренней стороне бедра, вызывая дрожь, и напористо, но осторожно массируют под коленями, и обратно к талии крепко сжимая и потом оглаживая. Губы пощипывают и размечают нежную кожу, язык обманчивым жаром прокладывает замысловатые узоры. Но первый из приятнейших за эту начавшуюся ночь, наполнивший душу теплом, от прикосновения к горячей и влажной головке. Чужой предэякулят не кажется противным, наоборот, он так же сладок как нектар.       Можно подарить наслаждение и так, но не сегодня. Альберу поддаётся рукам Кэйла, которые тянули его, вцепляясь то в плечи, то в волосы. Поднявшись вверх, обнял за талию, лёг выше вместе с партнёром. Теперь им удобно. Кэйл с раздражением дёрнул платок, но снять ему его не дали, поправляя.       ―Шшш. Кэйл, сегодня так. ― влажные губы оставляют явный засос на жилке, всё равно к утру всё исчезнет, какая несправедливость; ―Коснись меня.       ―Беру! Ах. Мм.       Резкая смена позы дезориентирует. Кэйл вцепляется в чужие руки и стонет, ощущая совершенно не маскируемые брюками жар и твёрдость чужого тела. Усмехнувшись, двинул бёдрами, мучая в ответ. Отпустив Альберу, расстегнул цепочки и развязал пояс рубашки, откидывая её в сторону. Более большие и мягкие, с почти незаметными мозолями от древка копья, ладони коснулись его талии и поднялись по ней на рёбра и выше, огладив сначала по бокам, а потом и по груди. Кэйл вздохнул и встряхнув головой тоже прижал ладони к чужому телу. Исследовать в слепую было нечто новое, каждый изгиб казался заметней и интересней. Но и ответные прикосновения - ощутимее, неожиданней, интригующе.       Наклонившись, попытался поцеловать. Не сразу получилось, но Альберу со смешком сам поймал тонкие губы. Кэйл фыркнул, мстительно куснув за мягкую полную губу, прокусывая. Альберу застонал и, с нажимом скользнув по чужой спине, сжал ягодицы, дёргая на себя и прижимая узкие бёдра к собственному торсу. Кэйл запрокинул голову и вздохнул, его Император сегодня хочет жарких ласк. Он не против.       Оперившись на локти, двинул бёдрами потираясь о рельефный живот, соскальзывая с плотной ткани брюк, преставая давить на чужое естество. Носом уткнулся в висок, чувствуя, как быстро пульсирует жилка. Улыбнувшись, повёл вниз, не забыв скользнуть к уху, и куснул слегка по линии челюсти, и под ней, и ниже шею. Альберу вздыхал тяжело, упиваясь ароматом чужого тела, давая себя кусать, метить, да что угодно, только бы чувствовать Кэйла рядом с собой.       Открыв прикрытые глаза, посмотрел в лицо этому ублюдку, который ухмылялся, а потом облизнул покрасневшие губы. С повязкой на глазах он выглядел сексуально, такой беззащитный и в то же время такой опасный.       Кэйл поднялся чуть выше и завёл руку за спину. Альберу расслабил одну свою, давая её отвести от небольших ягодиц, идеально помещающихся в ладонях. Кэйл сплёл пальцы их рук, а потом не с первого раза, но облизнул пальцы своего любовника, до сих пор украшенные кольцами, которые решил стянуть зубами. Альберу приподнялся и поцеловал в шею. Кэйл улыбнулся и скользнул в ответ по его щеке, а потом вновь вернулся к руке.       Альберу голодно сглотнул, наблюдая за тем, как их вобрали в рот. Да, чувствовать не жесткую гладкую ручку и не шершавую бумагу, а чужой влажный и горячий язык было так необычно и приятно. Прикусив губу, сглотнул, вспоминая как этот язык, также гладит и обвивается вокруг кое-чего другого, сейчас одинокого и забытого. Но один ублюдок, решил не радовать его этим. Нет, куснув напоследок каждую подушечку, вновь завёл руку за спину и, склонившись, шепнул:       ―Я готовился, пока ждал тебя.       ―И как тщательно? ― Альберу вытянул влажные пальцы из чужой хватки и провёл по низу спины, привлекательным ямочкам.       ―А ты посмотри.       ―Может ты мне покажешь, как ты это делал? ― Альберу перевёл одну руку на поясницу Кэйлу и прижал к себе, крепко фиксируя, пока смещал аккуратные касания вниз, уже чувствуя влагу и жар вокруг раскрытой дырочки.       ―В другой раз. ― Кэйл вплёл пальцы, в волосы Императора, массируя голову, зная, как тот расслабляется и забывает всю суматоху дня; ― Но могу рассказать.       ―Расскажи, если сможешь. ― Альберу прикрыл глаза и сопротивлялся волнам расслабления, в отместку попытавшись отвлечь соблазнителя, введя в податливое тело два пальца по самые костяшки.       ―Ах. Сволочь. Ах. Мм.       Кэйл сжался от шлепка по ягодицам.       ―Да, милый, ты что-то хотел мне рассказать? ― Альберу усмехнулся, не скрывая этого.― Могу напомнить о чём. ― он с талии поднял руку на шею и наклонил ниже, чтобы шептать на ушко; ― Как ты растягивал себя пока ждал меня? О чём думал? ― прикусив мочку уха оттянул, чувствуя дрожь не только объятьями, но и как сжимаются вокруг его пальцев, да и шипение такое милое, как у маленького котёнка, пусть и раздражённое, но ни капли угрозы.       ―Ммм. ― Кэйл прикрыл глаза и вздохнул, он был сверху, но власти совсем не чувствовал, его так прижали за шею вниз, а пальцы не давали утоления его голоду; ― Агх. Альберу.       ―Нет. Не проси, сначала ты расскажи, как ждал меня. ― Альберу поцеловал губки возлюбленного, которые капризно свёл брови, но не сегодня он подастся этому сосредоточению соблазна, который перебирает в умной голове стратегии.       ―Аргх. Ладно. ― Кэйл раздражённо впился пальцами в широкие плечи, сегодня он сдаться; ― Я растягивал себя на твоём рабочем столе, но он был слишком жёстким и я пересел в кресло. Я использовал персиковое масло, поэтому будь осторожней, от него остались пятна. Ммм. И не только на мебели. ― Кэйл приподнялся, чтобы его лицо точно было видно; ― Твоя личная печать с очень удобной рукояткой в отличие от гербовой. Такая рельефная и приятная, пусть и тяжёлая. Я представлял, как я трахну тебя на этом столе или ты меня. Ты так долго не приходил, что хоть так попытался выебать и тебя и твою работу, на пару со страной.       ―Хах-хах-хах. Ах ты. Если хочешь трахнуть государство, зови меня, а не трогай печати.       Альберу знал, что это кощунство, но ему было смешно с этого, теперь каждый раз он будет представлять себе, как длинная ручка печати с тёмно-синим крупным сапфиром погружалась в узкую задницу возлюбленного. А с каким лицом тот сам будет её использовать теперь? Так интересно. Но Кэйл был действительно уже мягок и податлив. И терпение у самого кончалось.       ―Обязательно так и сделаю, мой Император. Особенно когда вы заставите меня ждать.       ―Мы можем это сделать даже в тронном зале.       ―Трон очень не удобный.       ―Заменю.       ―Тогда подумаю об этом.       Альберу перевернул их в очередной раз, уложив возлюбленного на подушки. Кэйл сразу расслабился, пусть и немного повозившись. Первым делом Альберу стянул остатки собственной одежды. Смягчающая мазь теперь всегда была с каждой стороны от изголовья кровати и даже в ящик не убиралась. Крышка снялась легко и быстро. Прикусив губу, тихо зарычал от собственных прикосновений к уже красному и болезненному члену. Бледные ноги требовательно обвили его бёдра и тянули, пытаясь прижать. Альберу вздохнул, пытаясь держать себя в руках. Но нет. Не может, слишком приятно. Он устал за сегодняшний день, хотелось свободы.       Набрав ещё мази, даже не размазывая постарался побольше протолкнуть во внутрь раскрытого тела, которое ёрзало в нетерпении. Обтерев руки лежащим на тумбочке ручником, откинул его и, подхватив чужие ноги, поцеловал колени. Кэйл рассмеялся, напрягаясь из-за того что его за ноги приподняли от кровати, усилив напряг на верхнюю часть спины. Альберу подтянул подушку, уместил под чужой поясницей для комфорта, удобно закинув обе ноги себе на плечо и крепко удерживая. В его ноги упёрлись бледные руки, пытаясь оттолкнуться приподняться, чтобы было удобней.       ―Альберу. Ммм. Не дразни. Давай по нормальному… Ах! А! Аа! Ах –мм. Зверь!                   ―Хах-ха.       Альберу потеревшись с мгновенье членом об раскрытый сфинктер, зашёл за раз, плавно до конца. И крепко прижал к себе, надавливая на плоский, даже впалый, живот, не давая смещаться. От ощущения собственных движений под тонкой кожей, желание только возрастало, да и сладкие громкие стоны были приятны.       Кэйл оцарапал его, а потом заметался на кровати, иногда выгибаясь. Подушки комкались, летали от бросков, простыня трещала от рывков, казалось, даже резное изголовье треснет. Слишком яркие ощущения дарил Император. Даже если древние силы глушат часть его чувствительности, но точно не справлялись в данную минуту.       Каждый толчок ощущался глубоко и сильно, наполнял его целиком, а от руки на животе становилось только хуже, ведь он совершенно терялся в волнах удовольствия, которые не прекращались. Каждый раз член задевал простату внутри. Да и самому Альберу было сладко до мучения, ведь от позы и так узкий возлюбленный стал ещё уже, и затягивал его, и затягивал. Свою любовь в ответ он выказывал, целуя тонкие ноги до ярких следов, которые вылизывал, извиняясь за принесённый дискомфорт.       Оба не выдержали долго, изливаясь одновременно. Альберу опустил стройные ноги, на которых остались синяки от его хватки и засосы с укусами. Но насладиться умиротворением оргазма не дал. Он только вошёл в кураж. Наклонившись, впился в губы, прижимая к кровати, и ввёл сразу четыре пальца в растянутое тело. Его слегка толкнули, но потом оцарапали плечо в попытках притянуть и направить к более чувствительному месту — шее, что бы он ласкал её.       Найти простату легко, она увеличилась, а сперма хлюпала под пальцами, пошло вытекая от каждого движения, облегчая движение даже в теле охваченном оргазменной дрожью. Кэйл вцепился в его спину, и вновь излился. На батисте платка уже были видны влажные пятна от слёз. Альберу целовал их, давая отдышаться, но сейчас он не даст так просто успокоиться, самому было мало. Хотелось не только плавить партнёра, но и самому сгореть.       Спустившись на щёки, исцеловал их, облизал чужие губы. Кэйл облизнулся сразу же, сыграв только на руку, ведь его язык сразу взяли в плен начиная посасывать, пуская мурашки по спине.       ―Ах. Мммм. Альберу. ― Кэйл упёрся согнутыми ногами в кровать, двигая бёдрами и толкая голову императора ниже по своему животу, сегодня его величество очень разошёлся, сначала отымел не думая ни о чём, а сейчас мучает ласками; ― Я уже сгораю, возьми меня сзади.       ―Ты так хочешь?       ―Да.       Кэйл с тяжёлым вздохом повернулся и поднял бёдра, показывая себя. Альберу облизнулся и, не скрывая причмока, поцеловал каждую ягодицу, с удовольствием кусая одну. Кэйл прогнулся, расставляя ноги шире. Завёл руку и поймал правителя за его же достоинство, крепко сжимая и вырывая шипящие стоны. Но боль только заводила партнёра и тот ещё усерднее стал покрывать его спину поцелуями. Облизнув пальцы, потёр головку, после чего вновь облизнул их. Альберу застонал от этой картины. Блядский яркий язык так призывно проходился по бледным пальцам. Кощунство быть таким сексуальным. А партнёр только и делал что играл на его самообладании, разводя половинки собственных ягодиц.       ―Войди.       ―Ррр!       ―Ааа!       Альберу по животному вцепился в его плечо, заходя полностью в податливого возлюбленного. Кэйл стянул и так сползавшую из-за ослабевшего узла повязку и посмотрел за спину. Альберу хмурился, крепко обнимая его под грудь и приподнимая одной рукой, а другой, опираясь в подушки, смягчая нагрузку от частых и глубоких толчков, давая расслабиться и просто повиснуть в его объятиях.       Кэйл огладил возлюбленного, но тот ничего не замечал, зажмурив глаза и как будто прячась от мира в изгибе его плеча. Натянув платок между рук, завёл их за спину, зацепляя чужую шею и натягивая. Альберу удивлённо распахнул глаза, встречаясь со смеющимися сейчас тёмными, как самое густое и крепкое вино, глазами, он просто тонет и пьянеет от чужого взгляда. Это так приятно, быть в чужой власти. Во власти страсти.       Оттолкнувшись Альберу встал на колени, также прижимая возлюбленного к себе и продолжил толкаться, почти посадив того к себе на бёдра. Так было удобно. Удобно целоваться. В ширине спины они не уступали друг другу, но всё же из-за худобы и небольшой разницы в росте Кэйл был миниатюрней. Поэтому его легко подняли, обхватив под колени и крепко прижав их к груди, поднимать и опускать, давая только наслаждаться процессом, но не руководить.       ―Ииик! Ааа!. А!. Я… Я-ааа- ах! Я. Яя—ааа. Аа- мх. Тяжёлый. Альбе-еее-рууу!       ―Совсем нет. ― Кроссман втягивал аромат чужих волос, целуя затылок, чувствуя как сперма, смешанная с растаявшей мазью, ещё сильнее потекли из Кэйла. Они влажно и громко соприкасались. Размашистые плавные толчки и ощущались даже лучше чем множество частых и резких.       Опустив хрупкого партнёра в последний раз, отпустил его, оказываясь в нём по самое основание в резко расслабившемся теле, которое пережило очередной оргазм, платок уже валялся где-то на кровати не нужный, а Альберу провёл по основанию собственной шеи, где щипало от пота множество ранок. Кэйл сжимался судорожно вокруг него, не имея сил подняться и выпустить всё ещё подергивающийся внутри член.       ―Пойдём в ванну. ―Кэйл уложил голову на влажное чужое плечо, начиная говорить как только смог отдышаться и престал видеть звёзды перед глазами, оставляя только одну и путеводную.       Альберу чувствовал как они прилипают друг к другу, как влажная кожа ощущает холод комнаты, довольно неприятный озноб пробежал от этого. Чужие волосы перекинутые через его плечо, ощущались маленькой местью за искусанные шею и плечи, но он таковым это не считал, целуя алый шёлк. Да было не удобно, влажно, но они сейчас пропитались друг другом и атмосферой.       ―Давай ещё посидим так. ― Альберу вновь подхватил Кэйла, пересаживаясь к изголовью и сев, облокотившись на спинку кровати и оставшиеся подушки, накрыл их ноги одеялом.       ―Ммм. А смысл?       ―Хочу от тебя ребёнка. ― Альберу улыбнулся целуя за ушком, он сказал не думая, но чужая реакция его очень веселила, такое удивление редкое зрелище на лице гениального стратега.       ―Мой Император, вы дурак. ― не вопрос, констатация, Кэйл рассмеялся, но не мешал гладить свои бёдра и живот; ― Я мужчина, и я не хотел бы никогда, чтобы мой ребёнок стал правителем.       ―Почему?       ―Потому что хочу ему счастья.       ―Идеальный. Ты моё счастье. Моя свобода.       ―Да? ― Кэйл поднял чужое лицо за подбородок, смотря в яркие лазурные глаза, но видя под маской настоящие карие, сейчас его тёмный эльф на четверть показывал, что его гложет, его же ответственность, страх совершить ошибку, раскрыться.       ―Да. Искушение. Любой монарх вкусивший волю, уже не отпустит её.       ―Тогда мы можем продолжить в ванной, мой… Альберу.       Кроссман вздрогнул и со всей страстью вновь впился в уже измученную им шею, а потом и в губы. Они оба смеялись как дураки, ещё полночи есть. Полночи свободы от всего.

***

      Ванна сняла усталость и грязь, они оба чувствовали себя целыми. Альберу целовал чуть влажное и покрытое румянцем плечо, которое хранило его запах, аромат его духов и масел. Рядом с ним его половинка такая мягкая розовая после горячей ванны и массажа. Стараясь не мешать чужому сну, наблюдал за начавшимся утром, которое прогоняло синеву ночи, напоминая, что свобода скоротечна и снова придётся стараться быть не раскрытым и не убитым. Кэйл был горячий и красивый в лёгкой дрёме, но открыл глаза, услышав лёгкий смешок.       ―Что такое?       ―Ничего. ― Альберу коснулся приоткрытых слегка губ; ― Каждый раз чувствую что сгораю, и я готов стать пеплом, каждый раз как познаю твой Рай. ― ладонь легла на символ щита, где из множество узоров сейчас бросалась в глаза молния, которая может его убить как тёмного эльфа.       ―Ты будешь гореть, но не сгорать. ― Кэйл усмехнулся и повернулся к солнцу спиной, а к своему Солнцу лицом; ― Но я готов развеять твой страх ещё раз.       ―Надо предупредить Гарольда, что на работу не явлюсь. ― Альберу обнял Кэйла, улёгшегося на него одной рукой, а второй потянулся к шнуру, опуская полог. Нет, солнце для них не встанет ещё долго.       ―Позже.       Кэйл поцеловал Альберу в губы и закрыл его глаза, чуть-чуть надавливая на веки и поглаживая их. Поцелуй сотый если не тысячный за ночь прекратился, так как Император заснул спокойно, что не часто бывает в его жизни. Кэйл улыбнулся, чуть смещаясь в бок и обнимая возлюбленного в ответ. Всё позже и работа, и роль, и маска. А страхи они сожгут, развеяв пеплом.