Сквозь Тысячи дверей

***

Старые, уже покрытые лёгкой ржавчиной шестеренки, надрываясь, скрипят, регулируя достаточно примитивный, но очень надежный механизм. Лампочка над головой переодически мигает из-за перепадов напряжения в проводах, что создавала бесконечная гроза на улице. А лифт едет все ниже. Прямиком в преисподнюю. Никак иначе. Позитивная музычка — спокойный, приевшийся мотив раньше отдавался болью в голове. Но, по прошествию ещё большего времени, снова стал нравится. Сидя на полу в лифте, тот просто пытался не уснуть, пытался оставаться в сознании, но как же трудно. Хотя, зачем он это делает? В смысле… Пытается не спать. По привычке? Он знал, что не уснет, уже давно лишился такого умения. Как ни странно. Он элементарно не мог прикрыть глаза больше, чем на 30 секунд. Как по будильнику, ровно через этот промежуток времени, он снова распахивал глаза. Что-то внутри содрогалось, его пробирал холодный ужас, и животный, какой-то, первобытный страх, от которого не избавиться ещё долго. «Но каждый раз, как в первый раз.» Музыка заканчивается. Его остановка. И кто вообще придумал эту планировку Отеля? Он пытался её запомнить, вспомнить, но все бестолку. Не в том плане, что она постоянно меняется, каждый путь всегда новый и тому подобное... Нет. Ресепшен с ключами от номеров в, довольно, нестандартном месте. Особенно, учитывая основной вход. «Но он когда-то сам выбрал этот маршрут.» Говоря об этом — на сколько он тут застрял? Лет 5 уже длиться его петля... Наверное? Вспомнить он не мог, его карманные часы на цепочке уже давным давно остановились и, кажется, сломались. А часы в отеле шли слишком быстро и непонятно. Но, если так подумать. Да, точно 5 лет все это повторяется, одно и то же. Одно и то же. Одно и то же… «Знаешь, что такое безумие? Это повторять одно и то же, раз за разом, раз за разом, раз за разом… » И все это без перерывов на сон и еду. Хотя, какая разница? Он все равно не нуждался в этом уже очень долго. Но сам факт этого, как-то нагнетал. Он понял, что не хочет есть на 10 день прибывания тут. Когда понял, что после столь долгого пребывания на ногах, не хочет пить, а есть так и подавно. То что не может уснуть — на 3 день, когда понял, что бессонница не может выключить его воспаленный от усталости мозг. Комната за комнатой. Отдых на бесконечно пыльной кровати. Вечный дождь, что разбавлял редкую тишину отеля. Он уже привык не обращать внимание на постоянные стуки и скрипы, на постоянной колотящий по подоконнику и стеклам дождь, слишком быстро тикающие часы. Он уже привык молчать, иногда просто что-то мычать себе под нос. Какую-нибудь старую песенку из его жизни за пределами здания. Но не подумайте, он уже привык. Он в порядке. В полном порядке. Это место ведь ему уже как родное. Он привык, смирился, и даже прикипел к нему душой. Путеводный свет всегда сопровождал его, иногда разговаривая с ним. Часто проходя мимо комнат, он задерживался там. Совсем не надолго. Выбирая какую-нибудь книжку с полки, что бы потом быстро её прочитать по дороге. Почему-то, они всегда были абсолютно разными. Так он мог скоротать свой досуг. Иногда, оставался ненадолго лежать в какой-нибудь комнате, даже если просто смотрел в потолок. Порой, ему удавалось выбраться на улицу. Там было странно, и не менее опасно, но как же он иногда скучал по свежему, не пыльному воздуху. Конечно, шахты были тоже. Но находиться там было не сильно приятно. Иногда, конечно, везло по крупному, и ему попадались какие-нибудь старые музыкальные инструменты! За все время пока только 3, но это уже что-то. Пианино, гитара, скрипка. Уже явно растроенные временем, пыльные. Клавиши на пианино заедали и не играли тот звук, что должны, просто ударяясь мягким молоточком о струну. Педали либо не нажимались, либо никак не реагировали, не меняя звук. Гриф у гитары был уже размокший из-за влаги, из-за чего зажимать аккорды было практически невозможно. А струны, даже если попытаться все настроить, долго не держали свой звук, вскоре быстро расстраиваясь и снова ослабевая. Благо не рвались, хлыстом ударяя по пальцам. А у скрипки, хоть и все было вполне сносно, он так и не смог найти смычок. Да и канифоль тут он бы тоже вряд ли нашёл, чтобы у него хотя бы была возможность сыграть одну ноту... Не то чтобы он умел играть на скрипке. Скорее, случайность сберегла его уши от себя самого. Но знаете, он перебьется и пианино. Из всех бед стоит выбирать меньшее, все же. На небольшую базу знаний, которую он уже имел до этого, накладывались попеременные уроки по несколько раз в день. Конечно же, все знания были из книжек, что он утаскивал из библиотеки, под носом у фигуры. И вот, он уже неплохо играет, как ему кажется. Но все же, как бы ни было все «радужно», бывали и дни отчаяния. Когда он, со скуки, находя кружки 4 Эля, просто сидел и пил. Будто бы и это, хоть как-то, могло что-то изменить в его состоянии. Просто бесполезное использование предметов, что тебя лечат. Иногда, и уворачиваться от монстров совсем не хотелось. Иногда, просто хочется сидеть где-нибудь в комнате с разбитыми лампочками. Грустно. Одиноко. Ноги сами шагают сквозь тёмный коридор. Пламя свечи у него в руках слегка подрагивает. Фитиля и воска осталось совсем немного. Она слишком быстро гаснет, но зажигать ещё что-то он не хочет. Дойдет в темноте. «Не первый раз и, уж точно, не последний.» Ручка двери дергается, скрипит, и дверь, с небольшим треском, поддается. В глаза тут же бьет непривычное, голубоватое, холодное освещение. Запах сырости и тухлой воды. Это точно не Путеводитель… Голова отрывается от красного ковра, что так резко обрывается, сменяясь холодным бетонным покрытием. Только переступая порог, дверь позади предательски захлопывается, как от сильного сквозняка. Перед ним стоит 2 человека. Совершенно ошарашенных, как и он сам.

***

Когда ручка двери дернулась, предвещая скорое открытие, они оба застыли. Дыхание замерло, глаза почти не моргали, ноги напряглись, уже готовясь бежать. Сердце пропускало сразу по несколько ударов и, кажется, запасало побольше адреналина, чтобы потом выпустить все в кровь. Рука Расходника на плече Священника, что не так давно спокойно лежала, машинально стала сжиматься, дабы в случае опасности быстро схватить Друга и побежать так быстро, как только можно. В комнате как раз было 2 шкафчика — в одного закинуть Друга, и сразу же за ним прыгнуть во второй. Но тут дверь распахнулась. Человек. Обычный человек. Только, опять одет по-странному : Бежевые брюки на лямках, молочная рубашка, ворот которой украшало легкое кружевное жабо с красивой, явно дорогой, брошью посередине. Небесно голубой сверкающий камень, в виде полумесяца, в золотистой оправе. Сумка через плечо, а на поясе помимо фонарика… Крест? — Да вы, блять, стебетесь надо мной… Ну точно стебетесь. — Первым подал голос мужчина в униформе. Джек наконец расслабился и, кажется, теперь мог снова шутить и язвить, пока Джон, все так же стоял в шоке, а парень напротив… Ну. С каждым словом, на его лице все больше и больше отражался ужас. — У нас в Урбаншеде день открытых дверей? Или это я попал в аниме тайтл с попаданцами иссекайцами. Так блять, ещё, и опять ебучий маскарад самых красивых и ряженых. Модный приговор. Этот ебучий Папа Римский в стиле Гот, а ты… Не знаю, кто ты… Как будто с 19 века сбежал! — С 20 века. — Сухо, невозмутимо, добавил другой, все так же не отводя взгляд от гостя, что все сильнее бледнел и дрожал. — Я знаю, но не звучит же! Так ты ещё и видел, он кажется тоже повёрнутый на этой вашей... Ну этой. Ереси Католической. Смотри, какой у него крест огромный на поясе. Слушай, а он не твой друг случайно? Не? Не знакомы? Просто… — Да ты можешь хоть на секунду завалить свой рот?! — Принудительно закрыв неумолкающий рот Джека рукой, Джон буквально заставил его наконец обратить внимание на их гостя. — Не видишь?! Кажется ему очень... Очень плохо. Вжавшись спиной в дверь, тот все продолжал судорожно дергать ручку, но она заела, и больше не поддавалась на все прилагаемые усилия. А его, тем временем, окатывала все большая паника. Кто это, где он? Что это за странные люди? Как он тут оказался? Почему? Это проделка Любопытного? Выход из привычной, уже столь любимой зоны комфорта, давался ему болезненно... А особенно люди. Живые люди. Не монстры или гоблины. А может, это его галлюцинация? Он и не заметил, как ноги стали подкашиваться, спуская его все ниже. Но, что терять? Разум впервые за долгое время стал каким-то другим. Будто тяжелее, как и все тело. А за тем крик, отдалённый, обеспокоенный? Перед глазами все темнее и темнее, а тело слабее. Он упал. То ли в обморок, от сильной перегрузки нервной системы, то ли столь долгое отсутствие сна, все же, взяло своё.

***

— «Ты полностью оправдываешь свои формы, знаешь ли. Чем вас там в церкви кормят? Он действительно не тяжёлый для тебя?» — «Ничуть.» Голоса продолжали звучать обрывкам откуда-то издалека, как будто за стеклом или очень тонкой стенкой. Позволяя добраться до разума только некоторым обрывкам разговора между двумя. — «Сейчас, главное, найти безопасное место. У меня предчувствие дурное. Будто скоро снова «вылетит птичка» — «Рули, шеф, ты же тут у нас главный проводник.» Тепло вокруг, все так мягко. Приятные, настоящие голоса успокаивали слух. Но голова кружится так, как будто он только что прокатился на карусели. Он почти не чувствовал конечностей, и, даже если начинал что-то чувствовать, пытался двинуться, то они были словно налитые металлом, как бесполезный груз. — «А вот и комната, как раз с диваном. Клади.» — «Ага…» Внезапный отдых, столь недосягаемый и желанный, настиг его сам в переизбытке эмоций и потоке мыслей. Он глубоко и спокойно дышал, впервые за долгое время не чувствуя тревоги или опасности. А вокруг так непривычно. Как необычно чувствовать… Ничего. Просто пустой воздух, без запахов книг, досок, пыли, старых тряпок, а иногда серы крови и пепла со смолой. — «И ты собираешься этим его отпаивать? Даже воды нигде не нашёл? Мы буквально под водой, и ты не нашел воды?» — «Да вроде нормально. Я этим часто тут перебивался, когда ходил.» — «Ты не мог что-то посъестнее найти?» — «Ну, я нашел батончик протеиновый, но я...» Глухой стук, тело непроизвольно дернулось от испуга. Сон, хоть и начал постепенно отступать, но концентрация и понятие происходящего все никак не могло вернуться в прежнее состояние. Он так долго был сосредоточен, что после небольшого отдыха нервы просто не хотели напрягаться снова. Словно, после рабочего дня, ты наконец-то ложишься на кровать и больше не можешь встать на ноги. Тяжелая, стальная голова, с трудом воспринимала информацию вокруг и координировала движения. — Эй, это вообще-то только тебе питаться не обязательно, Божий одуванчик. А я – человек, и есть мне необходимо! — Ещё громче воскликнул расплывчатый силуэт, махая руками. — Потом поешь, не высохнешь за это время. — Сквозь зубы процедил второй, кажется, кипя от гнева. Он наконец-то смог двигаться, конечно, конечности все так же весили под тонну и вели себя так, будто он беспробудно пил последние пару месяцев... Но приложив усилия, координация возвращались. Протирая глаза, он наконец смог подняться. Все вокруг снова стало тихим. Может быть, и правда галлюцинация? Жалко только то, что это все не продлилось так долго, как хотелось бы. Глаза постепенно стали привыкать к свету, все такому же теплому. И плевать, что он никогда раньше не видел подобной обстановки, не сильно волнует. Но вот глаза полностью открылись и он наконец, понял, что все же не сошёл с ума. И вот, они снова уставились все друг на друга. Тяжелое, напряжение молчание повисло в воздухе кинжалом у них над головами. Будто, заговори кто-то из них, и этот Дамоклов меч, висящий на конском волосе, оборвется, вонзаясь в голову острым лезвием. Только теперь гость мог спокойно и здраво осмотреть его «Спасителей», что сейчас стояли перед ним, а заодно оценить и обстановку вокруг. Это явно был не отель или его локации. — Где… — Никогда такого не было, и вот опять! Сразу тебя перебью и быстро все поясню, избегая вопросов. Видно, ты ничего не понимаешь. Поверь, мы тоже. Но! Ты вместе с ним в огромном комплексе в лаборотории, 20 тысяч метров под водой. Мы понятия не имеем, как ты сюда попал. Та дверь так и не открывалась — мы правда пытались! Ты потерял сознание, упал, а мы притащили тебя сюда, чтобы ты оклемался. — На одном дыхании тараторил Расходник, попутно стараясь чтобы его речь не звучала, как бред сумашедшего. Снова набрав по больше воздуха в легкие, он продолжил. — Я Джек, Расходник, единственный из вас, кто знает это место вдоль и поперек. Он Джон, Святоша, он как и ты – попал сюда совсем недавно и тоже не может вернуться к себе. Мы действительно ищем способ как всё вернуть на свои места... Но, кажется, в нашей команде теперь будешь ещё и ты, так что Добро Пожаловать! И снова тишина. Действительно, вопросов не осталось, но и остальных слов тоже. Теперь это было не напряженно, а неловко. Зато, уже точно не страшно. Смотря на все это, помахав головой, Джон, вскоре тоже подал голос, но более тише и явно спокойнее. — А как тебя зовут? — Легко и непринужденно, но в то же время с долей интереса. Он протянул ему руку, чтобы гость наконец встал на ноги. — Я Джеймс. — Уже с явным доверием в голосе. Он даже смог улыбнуться, принимая предложение мужчины, наконец вставая на ноги. — Приплыли тапки к берегу. Как смешно, однако, выходит. Команды трёх «Д» — Дебилов, не иначе. — С явным подавляемым смехом, отозвался Расходник из другого угла комнаты. За время их разговора, он смог обчистить все, что видел. И сейчас, забрав последний документ из тумбочки, снова подошёл к команде. — Говори за себя... — Лицо напротив снова искривилось от накатившего раздражения. — Ой, не душни. Я вообще-то обстановку пытаюсь разрядить, но все равно... Очень приятно, Джей. Будем знакомы, надеюсь сработаемся. — Улыбка, легкий смех со стороны новенького. И, может, дела действительно пойдут в лучшем направлении.