Под кожей

Смех Чанбина оборвался, сменившись холодным любопытством. Он смотрел на Минги, заслонившего собой Юнхо. В его позе читалась не просто готовность к бою, а нечто большее — принятие. Принятие своей силы не как проклятия, а как инструмента защиты. — Ну что, щенок, — ядовито прошипел Чанбин, — нашёл в себе зубы? Хочешь укусить руку, что тебя создала? — Ты не создал меня, — голос Минги был низким, но твёрдым, без тени прежней паники. — Ты искалечил. Но они, — он чуть отклонился назад, чувствуя за своей спиной тепло Юнхо, — они меня собрали. И я не позволю тебе их тронуть. В этот момент в дверях появились Сонхва и Хонджун. Увидев Чанбина, они замерли на мгновение, оценивая ситуацию. Сонхва сделал шаг вперёд, его глаза загорелись холодным светом. — Ты незваный гость, — сказал Сонхва, и его голос приобрёл металлический отзвук, тот самый, что заставлял трепетать новичков-вампиров. — Уходи. Пока можешь. Чанбин лишь усмехнулся. — Мило. «Мамочка» и «Папочка» пришли на защиту своего выводка. — Его взгляд скользнул по Юнхо. — И особенно этого... солнечного щенка. Он ведь так вкусно пахнет, правда, Минги? Сладко. Тепло. Жизненно. Он сделал резкое движение рукой — не в сторону Минги, а в направлении Юнхо. Невидимая сила, словно щупальце, потянулась к нему, чтобы отшвырнуть, причинить боль, доказать своё превосходство. Но Минги был быстрее. Его скорость, которую он всегда так тщательно скрывал, взорвалась в полную силу. Он не просто блокировал удар. Он поймал это невидимое щупальце и с силой, которой не ожидал от него даже Чанбин, отбросил его обратно. Чанбин отшатнулся, на его лице впервые мелькнуло удивление, почти уважение. — О-о... Нашёл в себе силы. От любви, что ли? — язвительно бросил он. — От необходимости, — парировал Минги. Его зрачки сияли в полумраке комнаты. — Уходи. Внезапно, с другой стороны, раздался голос. — Он прав. Тебе здесь не рады. В дверях стояли Ёсан и Сан. Руки их были сцеплены. Сан смотрел на Чанбина не со страхом, а с холодной ненавистью. Ёсан же был сосредоточен, его взгляд был прикован к Чанбину, и по комнате поползла лёгкая, едва уловимая дымка — его гипноз, попытка посеять сомнение и страх в разуме врага. Чанбин почувствовал это. Его уверенность пошатнулась. Он был сильнее любого из них по отдельности, но против сплочённой стаи, где каждый защищал другого, его тактика терпела крах. — Это не конец, — пообещал он, его голос прозвучал уже не так уверенно. — Это только начало. Ты мой, щенок. Рано или поздно ты это поймёшь. Он отступил в тень, и через мгновение его фигура растворилась, оставив в комнате лишь запах озона и всеобщее напряжение. Тишина повисла густая, тяжёлая. Первым нарушил её Юнхо, всё ещё державшийся за спину Минги. — Ух... а он... драчливый, — выдохнул он, пытаясь шутить, но его голос дрожал. Минги обернулся к нему. Его собственная ярость угасла, сменившись дрожью. Он посмотрел на свои руки — те самые, что только что проявили нечеловеческую силу. — Я... я чуть не... — он не мог договорить. — Ты защитил меня, — твёрдо сказал Юнхо, заставляя его посмотреть на себя. — Всё, что ты сделал, — это защитил меня. И это было чертовски сексуально, если честно. Его дурацкая, непоколебимая вера вытащила Минги обратно. Он слабо кивнул. Хонджун подошёл к ним, его лицо было серьёзным. — Он отступил. Но он вернётся. И в следующий раз он будет готов. — Он посмотрел на Минги. — Тебе нужно рассказать нам всё. Всю правду. Что он тебе показал? Минги глубоко вздохнул и кивнул. Пришло время признаться. Не только в вампиризме, но и в своём кровавом наследстве. Пока Сонхва и Хонджун уводили Минги для тяжёлого разговора, Сан подошёл к Ёсану. — Извини, — тихо сказал он. — Я... я поверил ему. На секунду. — Не извиняйся, — Ёсан потянулся и прикоснулся к его щеке, на этот раз не отстраняясь. — Он ударил точно в цель. Но... спасибо, что вернулся и спросил. Их взгляды встретились, и впервые за весь день между ними не было недоговорённостей и страха. Была лишь тихая, обретённая в буре уверенность. Стая устояла. Они были ранены, потрёпаны, но не сломлены. Они знали правду друг о друге. И это знание, каким бы болезненным оно ни было, сделало их сильнее. Где-то в глубине курорта, Чанбин приходил в ярость. Его план провалился. Его щенок не сломался, а нашёл опору. Его жертвы сплотились. Но он не сдавался. Поражение лишь разожгло его азарт. Он придумает новый план. Более изощрённый.