Цирковой артхаус

—И что... Я должен здесь увидеть? — раздражение сквозило в вопросе более чем очевидно, но оппонент оставался непоколебим. —Это артхаус — скупо парировал Роджер, отламывая небольшой кусочек шоколада и закидывая в рот , жуя показательно медленно и спокойно, будто действительно смакуя этот отвратительный горький вкус. Сидящий на соседнем кресле Глистен дёрнул плечем, стоило ему вспомнить как ощущается на языке этот ужас. Фу. Просто фу. Ему действительно было не понять как его компаньон может есть это, ровно так же как и что происходит на сцене. Клоуны же должны показывать что-то веселое, простое, жонглировать шариками там.. А то что видел перед собой твистед мало было похоже на его ожидания. Блот, чьи огромные, увеличенные в несколько раз руки время от времени появлялись из луж ихора на сцене; Ятта что пытается показать какой-то фокус, но на середине забывает что она собиралась делать и идёт наворачивать круги по сцене, пока снова не возьмётся за реквизит и все пойдет по новой; И наконец Луи, который пытаеться сделать собачку из воздушного шарика. Круглого. Сдутого. От абсурдности ситуации у Глистена заболел единственный глаз и внутренне, искаженное ихором и обшарпанное временем, чувство прекрасного, резаной скотиной воющее о вопиющем безобразии не только странного представления, но и самого помещения в целом. Когда-то грандиозный, помпезный и очень красивый театр был гордостью Гарденвью, но теперь от той роскоши мало что осталось. Гипсовые балюстрады на большинстве баллончиков выломаны, остатки торчат кривой и неаккуратной, но острой оградкой, а по всему залу тут и там разбросаны белые куски, где крошкой и пылью, а где большими и уродливыми кусками. Ранее ярко-красные, цепляющие взгляд шторы с золотой подвязкой, теперь висели оборванными, заляпанными, неаккуратным тряпками, придавая помещению ещё более заброшенный вид, наравне с выбитыми или мигающими в предсмертном диско лампочками. Огромная люстра, ранее гордо висевшая на потолке и ярко освещавшая нежным светом все ухоженное убранство, теперь перекошено лежала на сиденьях где-то позади, заставляя скрипеть слабенький пластик под собой. Сцена, казалось бы единственная нетронутая разрушающим ураганом прошедшего бедствия, теперь была обезображена клоунской труппой, изображающей жизнь в этом мертвом месте. Глистен что-то недовольно промычал и сполз по спинке кресла вниз, протягивая руку к залежавшийся без его внимания банке газировки "Поп", странноватой на вкус, но зато сладкой. Зачем они вообще здесь? —Я думал тебе понравится. Ты же любил здешние представления — Роджер, сидящий рядом, через импровизированный столик из обломка балюстрады, с примесью спокойствия и странной меланхолии, смотрит на сидящего рядом. О нет, это очевидно не меланхолия, это чёртово, ненавистное снисхождение. К чему оно тут?! —Мне нравились здешние представления, потому что это были пьесы о любви и сострадании, о чувствах тонких..- Глистен запнулся, посмотрев в чужие глаза. О, ну конечно, как такому черствому твистеду его понять? О чем он вообще думал? - а в общем, тебе невдомек такое. — —Ну, для справки, у меня был ребенок, так что.. — Роджер был уверен, что знает, о чем говорит его собеседник. У него было о ком заботиться, кого любить, так что он вполне знал, и был чутка обижен тем, что твистеду рядом это кажется не так. Его малышка Тудлз теперь обезумила, и без устали ползала за незараженными тунами, но детектив все ещё с нежностью любит её, и радуется за каждого убитого ею, гордиться по-отцовски. —О нет, это совершенно не то - грубо перебил его на середине мысли Глистен, со звоном поставив газировку на каменный столик. - чувства между двумя возлюбленными гораздо сложнее чем любовь к своему чаду. Она строиться из взаимности и понимания, стараний, любят вопреки в конце концов — Ярость доказать свою точку зрения, читаемая в оставшемся глазу, была непоколебима. Глистен не был бы собой если бы дал другому быть правым. —Тогда, может, ты объяснишь? На примерах, на собственном опыте — Роджер, до этого удаляющий равное количество внимания и сцене, и приятелю рядом, полностью повернулся к нему, облокотив голову на кулак, уперевшись локтем в черный, исцарапанный пластик подлокотника. Глистен в моменте стушевался, замямлил что-то непонятное, а и без того нездоровый румянец на нетронутой щеке, казалось покраснел ещё больше. Пару минут помявшись, твистед выдал что-то невразумительное про то, что детектив не понял истинного смысла его слов, на что тот плавно положил ладонь поверх меньшей, более хрупкой, импульсивно сжимающей банку "Поп", привлекая к себе внимание. —Смею предположить, что у тебя никогда не было этого картинного "Взаимно и вопреки" — Колючий взгляд с разбитого, но все ещё миловидного личика напротив, никак не подействовал на Роджера, на что Глистен выдернул руку из-под чужой ладони, и подскочил с кресла, от чего сидушка мягко стукнулась о спинку, сложившись. Он нервно обнял себя, и фыркнув, сделал пару шагов в сторону от их импровизированного стола, с неприклоным — Все, я ухожу! Ты мне надоел! — Голос, раздавшийся из-за спины, будто вмонтировал его в землю —Не уходи.. останься, пожалуйста. Здесь так скучно и уныло без тебя — а вместе с ним, и мысль о том, что, уходя, придется остаться одному, кольнула ржавой тупой иглой в самое слабое место, оставив острую ноющую боль. Раньше бы такое лишь почесало его самолюбие и гордость, но сейчас Глистена лишь передёрнуло, но он нехотя вернулся на свое место, пробубнив что-то про то, что Роджер всего лишь подлизывается, непонятно только зачем. —Это чистая правда, Глистен, мне нет смысла тебе лгать — Лишь чужое присутствие держало его здесь, и будет держать, скорее всего, ещё одну маленькую вечность, пока ихор окончательно не съест разум красавца, сделав его таким же как этот сумасшедший Бокстен или Скрапс. Но пока можно и потерпеть этого странного детектива, лишь бы не одному. —Поставлю вопрос иначе. Зачем тебе я рядом? Есть тот же Губ, или... Или те ребята - Глистен дёргает головой в сторону сцены - почему именно я? — Если резон Глистена более чем прозрачен и очевиден, причина Роджера не так читаема и понятно, как твистеду того бы хотелось. —Мои высказывания могут показаться тебе.. слегка грубыми — —Мне все равно, я хочу это услышать — —Оу — детектив слегка замялся, но аккуратно подцепив чужую руку, продолжил — Ты, по моим наблюдениям, заразился не так уж и давно. Не нужно делать такое лицо, я понимаю как для тебя ощущается время, но на деле это было недавно. Свежее мясо, которому ещё очень далеко до полного заражения, даже возможно, что до него и не дойдет — Роджер, занятый тем что перевязывает свисающую с чужого запястья рваную ленту, ловит взгляд краем глаза, и уточняет — Это пока ещё теория... — Когда простой обрывок ткали с некогда шикарного банта, на запястье из чего-то похожего на кандалы со свисающим обрывком цепи, превращается в аккуратно завязанный, как пионерский галстук, Глистен слегка успокаивается, ибо это смотрится лучше, чем сделал он, в странной попытке "вернуть" руки, которые он на первых порах "терял" крепко впиваясь пальцами с накрашенными ногтями в пиджак на плечах, просто забывая об их существовании. Ленты, туго завязанные, помогали абстрагироваться, забыть о том что происходит вокруг, сосредоточиться на них, и цепочкой мыслей выйти на что-то более приятное и теплое, чем сырая парковка или склад. Роджер устало выдыхает, и целует хрупкую ручку с тыльной стороны, и кладет на подлокотник кресла, напоследок поглаживая бледные пальчики. —Ты не стремишься убивать, тебе противен запах крови тунов — Детектив слегка прикрывает глаз, сосредотачиваясь на воспоминаниях. Его выбешивало когда глупые мультяшки подбирали его капсулу, очевидно не такую как все. Ему нравилось смотреть как те испуганно смотрят на него, прежде чем потерять сердечко или умереть окончательно. И сразу после убийства он не успокаиваться, слушая сладкий запах железа, как самую нежную колыбельную. —Тебе нужна не их смерть, а их внимание, как когда-то... И это навевает воспоминания. Заставляет задуматься, что все может быть хорошо, что не все ещё потеряно — Детектив чувствует как его руку накрыла чужая, чувствует слегка влажную от ихора ленту, и лёгкое, забытое тепло. Подняв голову, твистед смотрит на своего компаньона, который разглядывает его с каким то странным, пытливым интересом. —То есть... Я помогаю тебе не забыть, кто ты? — Тихо спрашивает Глистен, забавно хлопая длинными ресничками. Потеряв второй глаз, и большую часть пространства вокруг, красавец-мульташка стал чуть асимметричен, но это прибавляло ему шарма. Весь его странный, неухоженный и чуть поблекший в цветах вид не отпугивал, а наоборот манил к себе Роджера. Что-то странное красивое и притягательное находил он в, казалось бы, обезображенном Глистене. Порванные края одежды, больше не накрахмаленный, а от того и грустно опустившийся слегка грязный и обшарпанный бант на спине, светлые кудри, не лежащие идеально, но все ещё изумительные. Макияж на личике слегка-слегка испортился, а странный, болезненный румянец его никогда не покидал, но даже с учётом всего этого, Глистен был в его глазах - глазе - манящим, красивым. Какое-то странное желание защитить и присвоить одолевало Роджера, и он был слишком сл аб ему сопротивляться. —Да. Именно так —