Цирковой артхаус

Глистен смущенно отвел взгляд, и в кой то веки его румянец приобрел человеческий, здоровый оттенок. Его личико не покидала скромная, искренняя улыбка, которую он пытался подавить и спрятать за ладонью. Детектив усмехается, и начинает перевязывать вторую ленту. На этих тонких запястьях они и без того хорошо выглядят — Роджер бы в силу своей неосведомленности не смог бы сказать, что она там подчеркивает — но, кажется, Глистену нравиться, а значит нужно сделать так. После представления — действительно очень абстрактного и непонятного, в котором казалось не было смысла, и его можно было только надумать, а не действительно найти — Роджер аккуратно подцепил Глистена за руку, и повел его в кафетерий "перекусить" хотя какой от этого толк, когда им фактически не нужно есть, твистеду было не понять. Дорога скороталась за разговорами не о чем и ни о ком, и любованием Глистена новых, красивых бантиков. Он знал что существует такой способ, но никогда не использовал, ибо и обычный ему безупречно шел... А как будет выглядеть бантик у него на спине, если будет завязан так? Красавец и не заметил, когда широкие коридоры с аркообразным потолком и цокающим под каблучками полом превратились в большие и уютные помещения кафетерия, на удивление будто нетронутые - ну, почти - чистые и светлые. Один только общий заброшенный вид придавал идеальной картине потертостей, но не портил, нет. Столик с плюшевой игрушкой Спраута привлек внимание Глистена, и уже он потянул своего спутника за собой, железно уверенный в том какое место хочет занять. То, что поближе к мягкой и приятно пахнущей порошком и выпечкой игрушке, напоминающей старого друга. Роджер лишь снисходительно покачал головой, и попытался выпутать руку из чужой лёгкой хватки, как хрупкие на вид пальцы почти больно, но очень цепко впились в ладонь, и взгляд блондина в момент стал тяжёлым и пристальным. —Куда ты собрался? — Глистен звучал в некой мере обижено, но больше как то зло и агрессивно. Он дернул детектива назад, заставляя сесть рядом, и тот под эффектом послушался. Твистед тут же смягчился, и отпустив чужую ладонь, обвил торс оппонента руками, прижимаясь ближе, шепча на самое ухо — Не уходи, пожалуйста... Что мне сделать что бы ты остался? — Такие резкие перемены настроения не пугают, для Роджера они были вполне понятны, для него сам Глистен был с ног до головы понятен и открыт, но эффект момента чуть куснул испугом и так же быстро исчез, оставляя после себя привычное умиротворение. —Ничего не нужно делать, Глистен, я никуда не уйду. Я хотел отойти... — Роджер кладет свободную руку на край стола, но другой твистед тут же её перехватывает, скуля «Не нужно никуда отходить, останься тут» и кладет на целую щеку, ластясь. Глядит так жалобно, целясь прямо в душу, что уже и никуда "отходить" не хочется, и Роджер лишь тихо выдыхает, большим пальцем поглаживая бледную щёчку. —Ладно, я остаюсь, и что дальше? — Детектив пытливо наблюдает за чужой реакцией, внутренне злорадно ухмыляясь тому, как быстро и плотно Глистен к нему привязался, урчит диким зверем от пьянящего чувства власти, но внешне ничем себя не выдает. Может лишь слегка это бликует в глаза, но не более. Глистен пару секунд мечется в сомнениях, не до конца понимая своих желаний и чужого расположения духа, но по итогу боязливо прижимается к губам напротив, в целомудренном поцелуе. Твистед прижимает красавца ближе, под удивленный писк углубляя поцелуй и пересаживая спутника себе на колени.. для удобства. Вскоре, мягкий и не напористый поцелуй перерастает во что-то дикое, в странную драку за первенство, но никто не хочет побеждать, так что эта игра в поддавки идёт остервенело и шумно, ибо для каждого сдаться невозможно. Ручки с накрашенными розовеньким лаком ноготками плавно ведут вверх по лацканам темного пиджака, после крепко обнимая за шею, сжимая потрёпанную ткань на спине. Роджер впивается пальцами в светлую копну волос, оттягивая назад что бы завершить поцелуй победителем. Глистен обижено фыркает «читер», и крепче обжимает его бедрами, будто он может исчезнуть в любой момент, и его хрустальный идеальный мир, выстроившийся вот только что, рухнет как карточный домик. Восстанавливать дыхание не нужно, когда вы и дышите то по старой привычке, так что твистеды снова вгрызаются друг в друга как два голодных зверя, желающие выесть друг друга изнутри. По пустому этажу разносятся хлюпающие звуки слюны и томный вздохов Глистена, мямлящего что-то неразборчивое. Все идёт как в пьяной дымке, и высокий красавец забывается в чужих сильных руках, ровно до того момента, пока не чувствует как бант на талии дёргается в сторону, будто кто-то пытается его развязать. Пелена спадает с глаз и Глистен видит над собой Роджера, такого же взбудораженного и возбужденного как он, только слегка удивлённого. Его пиджак распахнут, три верхние пуговицы рубашки приглашающе расстегнуты, а галстук вообще непонятно где, и рука, остановившаяся на талии, что до этого пыталась развязать некогда роскошный бант. —Не нужно. Под ним... - Глистен тяжело сглатывает, будто это неимоверное для него усилие - под ним нет ничего хорошего... — весь настрой как будто пропал лишь от одной мысли о том, что-то что находиться под бантом могут увидеть. Может увидеть не кто-то там, а Роджер... Детектив понимающе кивает, и слегка грубо ущипнув за так удобно попавшее под руку бедро, опускается к чужой открытой шее, так манящей своей беззащитностью, как и весь блондин в целом. Поцелуи сыпятся на все, до чего можно достать. Укороченный пиджачок отлетел ещё в самом начале, и теперь желаемое место скрывала только блуза, но и она вскоре перестала мешать. Глистен дышал тяжело, иногда похрипывая, впиваясь ноготками в поставленную спину. Детектив шарит руками везде, оглаживает мягкие бока, стройные ноги, всегда прямые плечики, не переставая выцеловывать шею и личико. Лижет неровный край, оставшийся после потери глаза, на что Глистен что-то потеряно мяучит, в духе сопливой мольбы прекратить, но действиями будто молит об обратном, ластясь ближе. Проворные пальцы дёргают вниз собачку на ширинке, предварительно выудив пуговицу из петли чуть выше, но стоило чуть приспустить брюки, как Глистен хватает твистеда за руку, отнимая голову от своей шеи, что бы заглянув в глаз напротив и боязливо спросить — У тебя есть смазка или что-то в этом роде? Скажи что есть, прошу — в конце Глистен почти заскулил, знающий как тяжело найти что-то такое в обычных условиях Гарденвью, что уж говорить про брошенные помещения. Роджер описал взглядом круг, и слегка задумавшись, достал из-за спины - откуда-откуда ещё раз блять?? - колбу с темным, переливающимся ихором. Не обмотанная киношной лентой, она была явно из тех, в которых скрывался этот твистед на этажах, что на подсознательном уровне заставило красавца сжаться, пока вниз по позвоночнику скользнула искорка дрожи. —Ты.. сейчас серьезно? — голос Глистена без надежды, звучащий так будто он принял это все ещё задолго до случившегося, до того как создали Гарденвью и родились Делайла со своим напарником. Роджер кивает, слегка ухмыляясь, и ставит колбу на стол, показательно медленно откручивая маленький вентиль, шепчет так, что бы услышал только твистед под ним «Я обещаю, тебе понравится» на что тому остаться лишь закатить глаза, про себя отмечая как детектив ловко и незаметно стянул таки блядские брюки. Твистед умиляется с белых боксеров с бледно-розовыми сердечками, но и от них избавляется не растягивая и так уже затянувшееся прелюдия. Холодный, маслянистый ихор на пальцах уже давно перестал казаться чем то инородным, но вот чуть испуганный от одного только его вида Глистен так не думает. Он боязливо коситься на чёрную жижу то в колбе, то на чужой руке, сжимая чужие бока коленями, в далеко заранее проигрышной попытке свести колени. Роджер быстро смекает, и вместо слов, снова цепляться за чужие губы, наращивая прежний темп поцелуев, благоговенно слизывая проступивший от таких диких нападок сладкий ихор, смешанный с остатками крови в заражённой теле. Он пьянит не хуже любого алкоголя, что детективу доводилось пробовать, если не в разы лучше, а самое главное, это заставляет забыться стройного красавца под ним, и даже не заметить как чужие пальцы во всю гуляют внутри.Ихор в качестве смазки был не то что бы прям сильно хорош, но других альтернатив не было, и в принципе, более чем уже есть это повредить не должно. Роджер двигал рукой размеренно, меняя темп и угол по себе одному известному принципу, но он работал, и вскоре безудержный пыл их странного аналога поцелуя утих, потому что Глистен не мог одновременно и грызться за первенство и остро — как он это делает — реагировать на малейшее изменение. Отлипнуть от чужих губ получилось не сразу и не с первой попытки, но настырность и упрямость дают свои плоды, так что вскоре блондин отвернулся, закусив бантик, свисающий с запястья. Твистед беззлобно улыбается, и наклонившись к нижнему, томно шепчет е у на ухо —Глистен, а у тебя когда-либо был опыт.. с мужчинами? — Роджер здраво рассудил по реакции, что вероятность такого могла быть как и мала так и велика, всего на свете не учесть, хоть и жаль. Разносторонность этого туна была велика, как и подобает главному моднику и завидному красавчику всея Дендис Ворлд. —Н..не — неразборчиво бормочет Глистен, срываясь на громкий, высокий стон, от которого он закидывает голову назад. Оу.. Детектив коварно ухмыляется у себя в голове и снова повторяет жест, что и секундой ранее, заставляя Глистена выгнуться дугой и залепетать что-то неразборчивое, будто бы просьбы продолжать и остановиться одновременно. Самого красавца как будто бы током прошивает, он забывает как дышать и то, что ему это не особенно то и нужно, ему как бы дурно, но и донезя хорошо, единственное что в жар не бросает.. Стоящий колом член твистеда снизу его пока что не особо то и волнует, а вот собственный уже давно, но Роджер все оттягивал этот момент, заботясь о чудом комфорте.. что — ж, теперь стоит подумать и о своем. Его терпение таяло, хоть и жутко медленно, но упорно, и вот настала та точка невозврата, когда оголилось голодное, жадное нутро. Руки слегка дрожали, пока он расстегивал ширинку, что как назло в такой ответственный момент заела, и его изворотливые деференты о чужой красоте сбивчивым шёпотом разбавились парой ёмких матёрых изречений. —С непривычки... — Роджер сам тяжело сглатывает, когда наконец его перестают сковывать штаны с боксерами. Взгляд слегка в расфокусе, будто он пытается охватить все, и Глистена, и кафетерий, и колбу с ихором, которую до этого момента не мог нащупать неглядя на столе — с непривычки может быть неприятно. Но я обещаю, что в итоге тебе понравится- Детектив, опустив почти всю пятерню в прохладную маслянистую жижу, пару раз проводит рукой по гордо стоящей плоти, и пристраивается к твистеду снизу поудобней. Бегло смотрит в чужой глаз, будто спрашивая разрешения; получив лёгкий, почти незаметный кивок, сжимает стройные ноги под коленками, и входит одним цельным движением. Глистен подавился вздохом, утробно захрипел и закашлялся, хватаясь за чужую рубашку и притягивая ближе, что бы скользнуть руками под пиджак, больно впиваясь ногтями только через тонкую атласную ткань. Из красивых глаз — даже из того, что не было — хлынули черные как вороное крыло слезы, что пузырились стекая по бледным щечкам. Роджер в свою очередь ловил - как для заражённого какой-то странной хернёй - непозволительный и невозможный кайф. Узость чужого нутра сводила с ума, настолько что он и не заметил, когда блондин красавец болезненно захныкал, прижимаясь ближе. Под пальцами чувствовалось что-то чуть теплое, вязкое как патока, и глянув в ту сторону, детектив натурально испугался. Он настолько сильно вцепился когтями - откуда они взялись? - в невинную плоть, что прорезал до "крови", или что там у заражённых вместо неё. Красавец сжал его болезненно, царапая сквозь рубашку, и почти задыхался в льющийся из глаз темных жидкости, стараясь прижаться ближе, и только тогда Роджера как будто холодной водой окатило, и он понял что, сделал. Он спешно вытер руки о ткань брюк, и принялся успокаивать Глистена. Гладил по талии, по рукам, по бёдрам, не заходя слишком близко к месту, что только что сам поранил, аккуратно сцеловывал слезы, мимолётно чмокал щеки, но самое что главное не двигался иначе. Когда болезненность ощущений исчезла, и Глистен уже успел у себя в мыслях простить другого твистеда за совершенное над его телом — все равно уже не болит, что странно, но никак не печалит — он на пробу двинул бедрами, стараясь вернуть нужный настрой, потерянный в моменте немой истерики. Ладонь детектива застыла на бедре, и он чуть приподнявшись, тихо спросил «можно?» на что получил положительный ответ, но никак в общем то и не отреагировал, только что ответ взгляд куда — то в сторону, от чего Глистен пришел в недоумение. Что это значило вообще? Только что бесновался, неимоверно желая поскорее войти в его зад, а теперь как вкопанный ничего не делает? Что это такое? —Роджи? Что-то не так? — пытается вернуть его центр событий на себя блондин, перемещая одну руку из-под пиджака на чужую голову, что бы пропустить через пальцы коротковатые каштановые волосы, будто почесывая пса за ухом. Роджер в свою очередь сдавленно выдыхает, и резко переводит взгляд обратно на твистеда под собой, смотря изучающе. Проходит секунд десять, что тянуться как два часа, после которых он чуть смягчается в лице и звучно в абсолютной тишине целует опять залившееся нездоровым румянцем личико. —Прости я просто... Задумался. Не слишком ли ты хрупок для моего темпа — —Ну.. я так не думаю. Я крепче чем кажется — Глистен и договорить не успевает толком, утопая в сладостном стоне, когда первый толчок попадает ровно по простате. Это.. ощущается до жути необычно, что становится страшно, но каждая последующая фрикция быстрее и крышесноснее предыдущей, сильнее выбивает мысли из головы. Стон прерывает один другой, меняясь с резкими, хриплыми вздохами и редким кашлем, и вся это какофония звуков бьётся о стены пустого кафетерия, лаская Роджеров слух. Ему это кажется странно привлекательным, в этот самый момент самой красивой музыкой на свете, теша его ощетинившуюся - из-за недавних проебов - гордость, ибо кто ещё мог довести требовательного красавца до такого состояния? Пиковый момент скорости толчков как то совпадает с тем, что Роджер сбрасывает пиджак и расстёгивает до конца рубашку, давая негласное разрешения расцарапать к хуям собачьим ему спину за все проколы и приколы, от чего Глистен не может отказаться, и даже делает это с некой садистской радостью. Стоны на высоких нотах вскоре всё больше сипнут на грани срыва голоса, хлюпающий звук снизу, и ощущение внутри, будто сердце забилось вновь, и делает это в горле, а не на своем месте, будто все органы тлеют и плавятся изнутри, все это и то, чему Глистен не может дать название, маленькими кусочками собирает пазл его сильнейшего удовольствия, будто райского наслаждения наяву. Чувствуя что конец близок, Роджер перемещает руку на член другого твистеда, грубо сжимая его, топорно водит вверх-вниз, без какого либо креатива или даже интереса, его разум затуманен мыслями о скорой разрядке и о чем то бесформенном, иферным. Накрашенные ноготки неприятно впиваются в кожу спины, и так всей усыпанной белыми и кое-где даже с каплями ихора полосами, на глазах наворачиваются слезы, и кончает в чужой кулак, с выкриком имени детектива на губах,мурчаще — протяжным, ласкающим слух. Роджер спустя всего пару толчков изливается внутрь податливого тела с хриплым стоном, а после тихо проговаривает —Ты большой молодец, Глистен, просто умница — Искренняя похвала будоражит забывшего это славное ощущение красавца, и он почти натурально мурчит в ответ, и скулит когда Роджер покидает его нутро, оставив после неприятное липкое ощущение.. А ка к им, извините, в условиях заброшенного кафетерия привести себя в порядок?!