Уроки легилименции

Штаб Ордена гудел разговорами. Кто-то спорил над картой, кто-то обсуждал стратегию. Воздух был густой, насыщенный тревогой, но Драко чувствовал только её. Гермиона стояла рядом с Поттером и Уизли, что-то объясняла, указывая на свиток в руке и карту, висящую на противоположной стене. Всё было так, как он и предполагал. Эти два дебила не отходили от неё всю неделю, и она никак не пыталась с ним контактировать больше необходимого. На их совместные занятия девушка ходила исправно, но каждый раз избегала разговоров. Ещё постоянно (он готов был поставить всё своё имущество на это) к ним заглядывали то рыжий нищеброд, то шрамированный очкарик, что неимоверно выводило его из себя, и к концу занятий он готов был кинуть Аваду в любую башку, которая просунется в дверной проём. Сощурившись, он сверлил Гермиону взглядом. Он видел, как она нервничала, ощущая затылком его внимание, но упорно продолжала игнорировать. Его взгляд скользил по изгибу её шеи, по прядям кудрявых волос. Его пальцы слегка дернулись. Они ещё помнили их мягкость. Она делает вид, что всё под контролем, и что это не она дрожала в его объятиях пару дней назад. К дьяволу всё! Он не заметил, как оказался рядом. Только подумал, что надо к ней подойти, и через мгновение уже стоял поблизости. Его тень легла на её плечо, и девушка чуть вздрогнула, едва повернув голову. — Малфой, — сказала она, и её голос повысился на октаву. — Грейнджер, — спокойно кивнул он, хотя внутри всё пылало. — Ты прекрасно выглядишь и такая…собранная. Она бросила на него настороженный взгляд. В её глазах отражалось то же напряжение, что разрывало изнутри и его самого. Поттер нахмурился, переводя взгляд с девушки на парня. — Катись отсюда, Малфой, — набычился Уизел и, сжав кулаки, шагнул к Драко. Слизеринец смерил рыжего пренебрежительным взглядом и открыл было рот для презрительного ответа, но его перебил очкастый. — Что ты хочешь, Малфой? Тебе есть что добавить? Драко скользнул пальцами по краю стола так близко к её руке, что их пальцы почти соприкоснулись. — О, я многое могу добавить, — сказал он, медленно растягивая слова и глядя прямо в глаза Гермионе. Она прикусила губу, отводя взгляд, и на его губах появилась ухмылка. Не такая уж ты и бесстрастная, какой пытаешься казаться, да, Грейнджер? Он наклонился ближе, так что его дыхание коснулось её уха, и прошептал: — Ты не можешь прятаться за картами и планами вечно. Её плечи напряглись, пальцы сжали перо сильнее. Поттер нахмурился ещё сильнее. — Что ты там сказал? Гермиона резче, чем хотела, отодвинула свиток: — Малфой, я занята. Твои… комментарии неуместны. — О, прости, — протянул он с ядовитой вежливостью, не отрывая взгляда от её лица. — Конечно, ведь так сложно обсуждать стратегию, когда тебе мешают воспоминания, да, Грейнджер? Гриффиндорка метнула на него полный ярости взгляд. — Что ты несёшь? — прорычал Рон, шагнув ближе так, что чуть не упёрся в Малфоя грудью. — Если ты ещё раз… — То что, Уизли? — перебил Драко лениво, даже не глядя на него. — Ударишь? Удивишь всех своим интеллектом? Рон вспыхнул, кулаки дрожали от напряжения. Поттер перехватил его за локоть, но сам сделал шаг к Драко, сжимая челюсти. — Скажи прямо, Малфой, — голос Гарри был низким и угрожающим. — Зачем ты здесь? Если по делу, то говори, а нет — проваливай. — Дело? — Драко приподнял бровь и усмехнулся. — Моё дело как раз передо мной. Гермиона резко встала, словно пытаясь поставить точку в этом разговоре. — Хватит! Мы не для того собрались, чтобы слушать твои жалкие провокации. Он чуть склонил голову, не убирая язвительной ухмылки: — Жалкие? Хм. Интересное слово, Грейнджер. Я-то думал, жалко — это притворяться, будто ничего не случилось, когда оно гудит в воздухе сильнее, чем ваши никчёмные планы. Рон рванул вперед, но Гарри удержал его, сам впившись взглядом в Драко. — Ещё одно слово и тебе придется объясняться не только перед нами, но и перед всем Орденом. — О, Поттер, — Драко прищурился, наслаждаясь их реакцией. — Ты так любишь быть героем, что даже решаешь за неё. Или это просто привычка спасать Грейнджер от всех подряд? Гермиона шагнула ближе к нему, её голос сорвался, но был твёрдым: — Убирайся. Немедленно. Он посмотрел прямо ей в глаза. Его улыбка стала тоньше, опаснее: — Только если ты попросишь ещё раз, Грейнджер. Но уже без публики. Он видел, как у неё дрогнули пальцы. Мелочь, едва заметная, но для него это было подтверждением: он её волнует, как бы она ни пыталась показать обратное. Рыжий снова полез вперёд, готовый прыгнуть на него, как бешеный пёс. Смешно. Думает, что сможет защитить её от меня. Драко скользнул по нему взглядом, нарочито медленно, так, чтобы Уизли закипел еще сильнее. — Тронешь меня, и вся твоя команда увидит, кто здесь настоящий слабак, — процедил он лениво. Поттер нахмурился, его глаза сузились. «Избранный» смотрел так, будто готов был бросить в него проклятие в любую секунду. Но Драко это только подзадоривало. Он наклонился ближе к Гермионе, словно между ними никого больше не существовало, и тихо, почти интимно сказал: — Знаешь, Грейнджер, ты удивительно искусно изображаешь холодность. Вот только беда в том, что я уже видел, какое пламя в тебе бушует. Он заметил, как её дыхание сбилось. Она быстро отвела глаза к карте, словно та могла её спасти. Хорошая попытка, — усмехнулся он про себя. — Заткнись! — взревел яростно Уизли. Драко медленно повернулся к нему, прищурившись: — О, так ты всё-таки умеешь формулировать больше одного слова подряд? Невероятный прогресс, Уизли. Рыжий шагнул вперед так резко, что Поттеру пришлось перехватить его обеими руками. Глядя на них, Драко едва не расхохотался. Вместо смеха он позволил себе усмешку, ту, которая всегда выводила гриффиндорцев из себя: холодная, высокомерная, с оттенком презрения. — Ещё шаг, Уизел, и я поведаю всему Ордену, из-за чего ваша милая подружка страдает ночами без сна. Интересно, что скажут твои… героические товарищи? Глаза Гермионы вспыхнули гневом и страхом. Она знала, что он играет. Но также она знала и то, что Малфой не будет разбрасываться пустыми угрозами. В груди у Драко закипало что-то жёсткое, сладкое, мучительное. Он хотел ещё. Хотел довести её до срыва, чтобы она сама признала, что всё это не игра. Ты не спрячешься, Грейнджер. Даже за Поттером. И уж тем более за этим рыжим идиотом. Он наклонился ближе, так что между ними оставались считанные сантиметры, и прошептал: — Ты можешь выгонять меня сколько угодно. Но каждый раз, когда ты закроешь глаза, я все равно буду там. Он видел, как в её карих радужках с каждым словом закипал гнев. Как сжатое перо грозило сломаться прямо в пальцах. Как подбородок дрожал от усилия держать лицо. И вдруг она резко встала со своего места. — Хватит, Малфой! — её голос резанул воздух так громко, что даже Поттер с Уизли мгновенно замолчали. — Если ты так жаждешь разговора — хорошо. Пойдем. Она шагнула к нему, будто бросая вызов, не обращая внимания на своих друзей. И в этот миг Драко почувствовал, как внутри него что-то хищно выгнулось, словно зверь, почуявший свежую кровь. Он едва заметно склонил голову, ухмыльнулся и позволил себе тень насмешки в голосе: — Как трогательно. Нашла смелость, наконец? — Заткнись и иди, — выплюнула она, сверля его глазами, полными злости. Поттер тут же шагнул вперед: — Гермиона, не вздумай! Он только этого и добивается. — Гарри, — она бросила на него взгляд, полный стали. — Я справлюсь. Рыжий взорвался: — Ты с ума сошла?! Идти куда-то с этим… с ним?! Драко даже не удостоил его взглядом. Только тихо, с почти сладкой издевкой произнес: — Завидно, Уизли? Что она выбрала поговорить со мной, а не остаться с тобой? Рон взвился так, что Поттеру пришлось буквально вцепиться ему в плечо. А Драко уже не слушал. Все остальное растворилось. Он видел только её. Девушка шагнула вперед и посмотрела на него с вызовом. Он подался к ней чуть ближе, едва заметно, и, понизив тембр голоса, шепнул: — Вот и умница. Пошли. Он вёл девушку по коридору, ни разу не оборачиваясь. Ему и не нужно было проверять. Он слышал её шаги. Четкие, быстрые, злые. В небольшой комнате, куда они пришли, было пусто. Драко закрыл за ними дверь и обернулся. Гермиона стояла напротив, скрестив руки на груди и вызывающе вскинув подбородок. — Ну? — её голос звенел от напряжения. — Ты добился своего. Говори. Он усмехнулся и неторопливо облокотился о стол. — Забавно, Грейнджер. Ты ведёшь себя так, будто управляешь ситуацией. — А ты ведёшь себя как мальчишка, который пытается доказать свою значимость, — парировала она резко. Он чуть прищурился. Вот оно, что-то острое, опасное промелькнуло в его глазах. Наконец-то её острый язычок пошел в атаку. Это будоражило. — Значимость? — протянул он тихо, подходя ближе. — Не будь смешной. Я нужен тебе больше, чем ты хочешь признать. Её глаза сверкнули, она шагнула вперед, так что их разделяли считанные сантиметры. — Мне? — прошипела она. — Ты ошибаешься, Малфой. Всё, чего я хочу, это чтобы ты перестал совать нос в мою жизнь. Он усмехнулся. — Правда? Тогда почему ты ответила, когда я коснулся тебя в тот вечер? Она замерла. Секунда, и снова сталь блеснула в глазах. — Ты… подонок. — Возможно, — согласился он без тени смущения, глядя прямо в её глаза. — Но подонок, которого ты не можешь вычеркнуть из головы. Подонок, от поцелуев которого ты течешь, Грейнджер. Она резко выдохнула, будто весь воздух решил разом покинуть её легкие. Пальцы гриффиндорки сжались в кулаки. — Ты просто издеваешься! Всё, что у тебя есть, это грязные провокации и дешёвые трюки. Он сделал ещё шаг и теперь они стояли почти вплотную друг к другу. — А всё, что есть у тебя, это ложь самой себе. И кто вбил в твою умную голову весь этот бред? Она хотела ответить, губы её дрогнули… но слова застряли. И в этот миг Драко ощутил то, ради чего всё это и было затеяно: её гнев и отрицание смешались с тем, что она пыталась спрятать сильнее всего. Желание. Она боялась этого. Не хотела признавать. Он наклонился чуть ближе, так, что его дыхание почти коснулось её губ. — Признай это, Грейнджер. Отбрось свою маску правильной девочки. Хоть раз в жизни выбери себя, — их губы практически соприкоснулись, дыхания смешались. — Давай, Грейнджер. Он видел, как она борется. Её глаза метались по его лицу, то испуганно заглядывая в серые радужки, то опускаясь к его губам. Она стояла слишком близко, и он чувствовал, как скапливается в ней напряжение. Она вся была как тетива, натянутая до предела. Тихий вздох поражения, и Гермиона подалась вперед, но Драко отстранился и сделал шаг назад, не дав ей себя поцеловать. — Скажи. — требовательно произнес он. Грейнджер взорвалась. — Чего ты хочешь от меня, Малфой?! — выкрикнула она. От её голоса, полного злости и отчаяния, у него внутри всё сладко сжалось. — Чтобы я призналась, да?! Что не могу выкинуть тебя из головы?! Что постоянно думаю о тебе?! Этого ты добиваешься? Он замер. Несколько секунд просто смотрел, впитывая каждое её слово, каждое движение. А потом ухмыльнулся медленно и самодовольно. — Неужели это было так сложно? — тихо сказал он. Её щеки вспыхнули. Она шагнула к нему и толкнула в грудь обеими руками. — Заткнись! Он даже не пошатнулся, только позволил ей коснуться себя, и от этого по коже пробежал знакомый разряд. — Грейнджер, — произнес он тихо, глядя ей прямо в глаза. — Каково это наконец-то признаться в своих желаниях? Она дышала тяжело, губы подрагивали, а глаза сверкали от злости. И это зрелище опьяняло его сильнее любого огневиски. С минуту они сверлили друг друга глазами, а затем взгляд Гермионы поменялся со злого на решительный, и она резко кинулась к нему, словно бросалась в бой, не давая себе времени передумать. В следующее мгновение её губы врезались в его. Поцелуй вышел злющим, жадным, голодным. У него внутри будто вспыхнул огонь. Он не думал. Схватил её за затылок, пальцами вцепившись в волосы и отвечая на её поцелуй с таким же бешенством. Всё вокруг исчезло: Орден, Поттер, война. Осталась только она. Её дыхание смешивалось с его. Губы ныли от грубых поцелуев. Языки сталкивались друг с другом, переплетаясь и скользя. Каждый из них пытался перехватить инициативу на себя. Я был прав, Грейнджер. Ты можешь отрицать сколько угодно, но ты нуждаешься во мне так же, как и я в тебе. Она отстранилась так же резко, как и набросилась, тяжело дыша. Её губы припухли, глаза горели сумасшедшим огнем, а руки дрожали. Грейнджер ошалело уставилась на Драко. Он провел большим пальцем по её щеке, медленно, почти насмешливо. — Вот и всё, Гермиона, — прошептал он, не отрывая взгляда. — Ты опустилась на дно вместе со мной. Как тебе моя тьма? Она хрипло засмеялась, и в этом смехе было больше яда, чем радости. — Твоя тьма, Малфой? — приподняла бровь и выдохнула так, что её горячее дыхание обожгло его кожу. — Да она на вкус как дешевое пойло. Терпко, мерзко, но почему-то… хочется ещё. Слизеринец усмехнулся. Её дерзость заводила больше, чем любой поцелуй. — Осторожнее, Грейнджер, — склонился ближе, почти касаясь её губ. — От дешевого пойла быстро кружится голова. Вдруг ты перестанешь думать и… накинешься на меня. Она толкнула его, но Малфой не шелохнулся, и тогда она дерзко вскинула подбородок и ткнула ему пальцем в грудь. — Наброшусь на тебя? — прошипела она, прищурившись. — Я бы скорее вышла замуж за тролля. — Хм, — он ухмыльнулся, скользнув взглядом по её губам. — Но тролли не целуются так, как ты только что целовала меня. Её глаза злобно сверкнули. — Ой, заткнись, Малфой. Она снова подалась вперед и, схватив его за воротник рубашки, поцеловала. Жадно, яростно, словно хотела доказать свой контроль над ситуацией, но при этом тонула в том же безумии, что и он. Их зубы столкнулись, языки сплелись в безумном танце, и Малфой почувствовал, как её ладони легли на его плечи. Он оторвался от девушки первым, ухватил её за подбородок, удерживая, чтобы она смотрела только на него. — Признай, Грейнджер, — выдохнул он, сдерживая торжествующую улыбку. — Каждый твой поцелуй звучит как «да». Она прикусила губу, глаза полыхнули. — А каждый твой, как «пожалуйста». Он рассмеялся коротко, низко, чувствуя, как кровь стучит в висках. Она снова бросила ему вызов. И это только делало её ещё желаннее. Лукаво усмехнувшись, Драко наклонился ближе, губами прижавшись к чувствительному месту чуть ниже уха, и тихо выдохнул: — Пожалуйста, Гермиона. Тело девушки дернулось, кожа покрылась мурашками и прямо на глазах начала краснеть. — Придурок, — фыркнула девушка, и Драко тихо рассмеялся в восторге от её реакции. — Но тебе это нравится, — самодовольно ухмыльнулся он и, не дав ей ответить, накрыл её губы поцелуем. Тепло её дыхания опалило его кожу и словно искра пронеслась по венам. Затихшая было страсть вспыхнула с новой силой. Он углубил поцелуй, язык прошелся по губам, жадно пробуя её на вкус. Сладко. Остро. Чистое безумие. Обхватив эту невозможную гриффиндорку за талию, Драко привлек её ещё ближе, впечатывая в себя и запуская пальцы в буйную копну волос. Грейнджер сначала замерла, а потом смело ответила, с вызовом и с таким отчаянным напором, что его сердце пропустило удар. Её пальцы вцепились в его плечи, ногти впились в кожу, причиняя легкую боль. Его грудь сдавило, внутри поднялась невыносимая волна жара, сметая весь контроль. Каждое движение их губ отзывалось по всему телу, каждый её вздох толкал его к грани, и он чувствовал, что горит вместе с ней. Её руки скользнули выше, зарываясь в платиновые пряди, путаясь и оттягивая их. Его же пальцы уже давно запутались в её мягких кудрях, жестко сжимая их, чтоб она, не дай Мерлин, не передумала и не отстранилась. Он сжал её сильнее, втягивая в своё безумие, но Гермиона и не думала сбегать. Её тело отзывалось на каждое движение, выгибалось на каждый его порыв, и от этого в нём разгоралось что-то хищное. Губы их больше не знали границ. Поцелуи становились всё глубже, всё безумнее. Он чувствовал её прерывистое дыхание и задыхался вместе с ней. И когда она тихо застонала, все барьеры, которые он выстроил у себя в голове, смело, словно цунами. Внутри всё сжалось до одной пульсирующей красной точки: обладать, раствориться в ней, сгореть в огне и утащить её за собой. Он больше не думал. Похоть взяла вверх. Драко приподнял её, прижимая к себе, и, почувствовав, как ноги Гермионы обвились вокруг его талии, подхватил её под ягодицы и понёс к дивану. Малфой целовал её жадно, с каким-то отчаянием впиваясь в рот, скользя языком по её языку, кусая губы, слизывая её вкус и впитывая запах. Безумие бурлило в крови. Девушка под ним с не меньшим жаром отвечала, льнула к мужскому телу и судорожно сжимала блондинистые пряди. — Грейнджер… — прошептал он, скользя губами по её шее, ключицам. Руки блуждали по хрупкому телу, жадно сминая плоть и наслаждаясь касаниями. Прикусив кожу на призывно оголенной шее, он услышал сладкий девичий стон и ощутил прохладные тонкие пальцы под своей рубашкой. Внутренности буквально вспыхнули от ощущения её прикосновений на коже. До этого момента он даже не осознавал, как сильно хотел её. Как жаждал прикосновений и поцелуев гриффиндорки. Её пальцы скользили всё выше, и у Драко перехватило дыхание. Казалось, каждое её касание жгло сильнее, чем Круциатус. Сердце билось в висках, кровь пульсировала в жилах, перед глазами стояла пелена. Один. Рывок, и Грейнджер осталась без футболки. Два. Пуговицы на рубашке Малфоя разлетелись по всей комнате. Три. Ладони на теле. Губы на коже. Четыре. Её тело выгибается под ним, прося о большем. Пять. Щёлкает пряжка ремня. Ладони нетерпеливо прошлись вдоль всего тела. Дыхание у двоих уже давно сбилось от возбуждения и нетерпения. Хотелось всего и сразу. Кожа к коже. Почувствовать тепло и дрожь хрупкого тела. От одних только мыслей, что Грейнджер лежит перед ним. Хочет его. Касается. Стонет. По коже прошлась волна мурашек от удовольствия. Руки затряслись от еле сдерживаемого возбуждения. Пламя желания, до этого тлеющего в груди, вспыхнуло с удвоенной силой, и лавой спустилось к паху, сведя его от похоти. Окинув Грейнджер потемневшими глазами, парень старался не упустить из виду каждую её эмоцию, каждую реакцию на свои прикосновения. Прекрасна. Опустив голову, он накрыл губами сосок, втянув его в себя, и с восторгом ощутил на языке сладкий вкус её кожи. В паху уже давно всё налилось кровью и тяжестью отдавалось в яйцах. В голове плавал туман. Он уже практически ничего не соображал. Весь мир сузился до кудрявой гриффиндорки перед ним. Неожиданно для Гермионы, он прижал два пальца к её губам и низким хриплым голосом произнес: — Оближи. Глаза девушки удивленно округлились и она, медленно разомкнув губы, вобрала в рот его пальцы. Наблюдая за её действиями, Малфой чуть не застонал. Его зрачки не отрывались от её соблазнительных губ. Видя реакцию парня, Гермиона осмелела, и её язык заскользил по шершавым подушечкам пальцев, откровенно вылизывая, обильно смачивая и демонстративно двигая головой. Их глаза встретились. Оба были опьянены эмоциями от новой игры. — Твою мать, Грейнджер. Что ты творишь? — прохрипел слизеринец. Зрачки мгновенно расширились, затопляя серую радужку чернотой. Закусив губу, он с откровенным желанием наблюдал за каждым её действием, чувствуя, как начинает дрожать от возбуждения, словно юнец. — Хватит, — сдавленно произнес парень. Он сейчас готов был кончить от одного вида своих пальцев, покрытых её влагой. Опустив руку, Драко провел влажными пальцами по её складкам, смешивая слюну с обильно вытекающей смазкой. Погрузил один палец, затем второй, и тело девушки со стоном выгнулось под ним, прижимаясь так тесно, что между ними не осталось пространства. Её пальцы впивались в его предплечья, то толкая, то притягивая ближе, словно Гермиона не знала, чего хочет больше: сбежать или раствориться в нём. — Скажи, — хрипло потребовал Драко, погружая в неё пальцы всё глубже, — Чего ты хочешь? До этого закрытые глаза девушки распахнулись и опалили вызовом. — Думаешь, что я начну умолять тебя Малфой? — задыхаясь, выдохнула она. Он зарычал. Рука заработала ритмичнее, погружаясь и выходя из влажного тела. Драко чувствовал, как теряет остатки контроля, как ломается его холодная маска. Каждый её стон был победой над ним и низвергал его в пучину желания. — Чертова ведьма! — сдался он, не находя в себе больше сил сопротивляться её вызову. Обхватив девушку за ягодицы, приподнял и, приставив разбухшую головку, надавил, медленно погружаясь в горячую влажность, стараясь не торопиться, чтобы тут же позорно не кончить. Как только член полностью оказался внутри, оба замерли, пораженно смотря друг на друга и тяжело дыша. Зрачки бегали по лицам. Мгновение спустя их губы снова столкнулись в поцелуе. Жадно. Страстно. Вдоль позвоночника пробежала дрожь, стенки влагалища крепко стиснули его, создавая приятное давление. Прикусив её губу, Драко принялся двигаться. Вперёд-назад. На грани срыва, ловя губами её стоны и смешивая со своими. С каждым мгновением дышать становилось всё тяжелее. Глубже. Ярче. До сдавленного рыка и капелек пота. Как же хорошо. Потрясающе. Её ногти скользнули по его спине, оставляя красные полосы. Движения ускорились. Шлепки кожи о кожу становились всё ритмичнее. Тело девушки извивалось от удовольствия. Бедра вскидывались навстречу каждому его толчку. Грудь сдавливало от нехватки воздуха. Перед глазами мелькали звёзды. Пот пеленой покрывал их тела. Капли стекали вдоль лопаток, от чего свежие царапины на спине Малфоя приятно заныли. Схватив Гермиону, Драко потянул девушку на себя, переворачивая, заставляя её упереться коленями в диван и оседлать себя. Тепло её тела и взгляд, полный огня, пробивали до самого сердца. Драко крепко держал её за талию, прижимая к себе, ощущая жар её кожи на своей груди и дыхание на губах. Насаживая на себя желанное тело, ему казалось, что он сходит с ума. Врываясь всё глубже и глубже, теряясь в ощущениях и буквально дурея от её запаха и стонов. Всё тело свело судорогой и Малфой, не выдержав напора эмоций, впился зубами в изгиб плеча, сдавленно простонав и жадно проникая в тугое нутро. Тесно. Влажно. Горячо. Два тела двигались в унисон. Стоны звучали всё громче. Сдерживать их не был сил. Весь мир отошел на второй план. В этот момент существовали только ОНИ. Гермиона, извивающаяся на его члене, выгибающаяся, стонущая его имя, и Драко с горящими серыми глазами, жадно поглощающий каждую её эмоцию, ловя губами её дрожь, языком скользя по влажной коже. Чистый секс. — Грейнджер, скажи… — срывающим голосом произнес слизеринец, — Скажи, что ты моя. Молчание…и лишь только громкие крики и стоны срывались с её губ. Девушка явно тонула в пучине своего наслаждения, не услышав его слов. Схватив её за буйные кудри и приблизив своё лицо, он прохрипел: — Говори. — Драко смочил свои пересохшие губы, — Скажи, что ты моя. Сейчас же. Гермиона резко распахнула веки, взглянув на него потемневшими глазами, и подалась бёдрами навстречу его толчкам. Он застонал и медленно вышел из неё, следя за тем, как она, откинув голову, кусает свои губы, но затем резко толкнулся вперёд, звонко шлёпнувшись бёдрами о её бёдра, и они снова задвигались в унисон. Быстрее. Шлепки кожи о кожу стали громче. Её стоны перешли в откровенные крики, его — в низкое рычание. Пальцы сжимали кожу, оставляя следы и царапины. Толчок. Ещё один. Тело Грейнджер выгнулось под немыслимым углом и начало дрожать. — О боже, Драко. Дракооо… Да, боги… Я твоя. Твоя. — Чееерт, — прошипел он сквозь зубы, содрогнувшись вместе с ней, когда горячие стенки резко сократились и с силой сжали член. Обхватив тело девушки, Драко прижал её к себе. Пара глубоких движений, мошонка подтянулась в напряжении, тело буквально прошибла молния, и Драко, крепко сжав в объятиях Гермиону, со стоном кончил. Не размыкая рук, парень уткнулся лицом в изгиб девичьей шеи и поцеловал солоноватую кожу. Драко лежал, прижимая Гермиону к себе, и ощущал, как постепенно их дыхание выравнивалось, дрожь сменялась расслабленной негой. Её пальцы всё реже сжимали его кожу, пока окончательно расслабленно не легли на его предплечье. Он не знал, что чувствует в этот момент. Это было так странно: ощущать тёплую тяжесть рядом, мягкость её волос на своей груди и какое-то спокойствие, которое накрыло его после их совместного крышесносного оргазма. Он никогда не смог бы даже в самых своих сумасшедших мыслях подумать, что ему так снесёт крышу от Грейнджер. Чистое безумие. — Никогда не думал, что это возможно, — тихо произнес он, не обращаясь ни к кому конкретно. Гермиона шевельнулась, приподняла голову и посмотрела на него. — И я не думала, — так же тихо произнесла она. — Это так странно. Драко криво усмехнулся. — Странно? Это не просто странно, это пиздецки странно. — Вдруг, что-то вспомнив, он посмотрел на неё. — Кстати, Поттер. Что ты ему сказала? Что шла, споткнулась и упала на моё лицо, в полёте теряя трусы от моей шикарности? Девушка возмущенно стукнула его по груди, вызвав весёлый смешок. — Ты идиот, Малфой. — А как же, Драко? — поиграв бровями, лукаво спросил он, — Помнится, пару минут назад ты восхитительно стонала моё имя. Она зло посмотрела на него, решив проигнорировать поддразнивание. — Я не стала ничего ему объяснять и оправдываться. Блондин удивленно изогнул бровь. — Тогда что ты ему сказала? Она отвела взгляд, будто вспоминая разговор. — Я сказала ему, что это моё решение. Что я знаю, с кем нахожусь, и мне не нужно, чтобы он спасал меня от тебя. На лице Драко мелькнула усмешка, резкая, почти саркастичная. — И он поверил? — Нет, — честно ответила она. — Сначала он был в ярости. Сказал, что я не понимаю, во что ввязываюсь. Что это предательство по отношению к нему, к прошлому, ко всем… Гермиона на мгновение замолчала, и Драко уловил в её глазах усталость. — А я сказала, что сама решаю, кому доверять. И что, если он мой друг, то примет мой выбор, даже если он ему не нравится. Драко смотрел на неё молча. Он ожидал, что она сломается под напором Поттера, под его вечным стремлением всех спасать и указывать, что правильно. Но она выстояла. Его храбрая маленькая львица. — Смело, — произнес он негромко, почти не веря в собственные слова. — Даже для гриффиндорки. Она улыбнулась краешком губ и снова прижалась к нему. — Это не про смелость. Это про честность. Я не собираюсь прятать то, что у нас есть, за чужими спинами. — Помни, что ты мне сказала ранее, Гермиона. — мягко скользнув по её щеке, подцепил непослушную прядь волос и заправил ей за ухо. — Ты теперь моя. Драко провёл ладонью по её волосам. Он впервые за долгое время почувствовал, что не один в этой ужасной войне, и пусть даже пока они только вдвоём против всего мира. Ранее в гостиной. Когда весь Орден разошёлся, в комнате остались только двое. Между ними царила неловкая тишина и оба старались не встречаться глазами. Гарри сидел в кресле, уставившись в камин, но его взгляд был слишком напряженным для простого отдыха. Рон, развалившись на диване с подушкой в обнимку, косился на друга и не выдержал первым: — Ну… ты тоже это слышал, да? Гарри закрыл глаза и потёр переносицу. — К сожалению. — Я сначала подумал, что они дерутся, — продолжил Рон, явно пытаясь сдержать смешок. — Но потом понял, что это… точно не драка. Гарри застонал, уже не скрывая раздражения: — Мерлин, я бы предпочёл сражаться с десятком Пожирателей Смерти, чем ещё раз услышать, как Малфой стонет. Рон прыснул. — А Гермиона-то… оказывается, громкая. Никогда бы не подумал! Гарри вскинул на него возмущенный взгляд: — Рон! Это Гермиона! Наша Гермиона! — Наша? — хитро приподнял бровь Рон. — Судя по звукам, теперь она определённо не наша. Гарри прикрыл лицо руками и пробормотал сквозь пальцы: — Я никогда этого не развижу… и не расслышу. Мерлин, а заглушку поставить не судьба было? Ладно, у Малфоя напрочь отсутствует совесть… но Гермиона! Извращенцы... Мне это теперь в кошмарах сниться будет. Рон ухмыльнулся, подкинул подушку и подытожил: — Ну что ж. По крайней мере, теперь мы точно знаем, чем она занимается, когда говорит, что «занята с книгами».