Не-Место

«Турнир трёх волшебников»? Ха! Какое лицемерное, идиотское название. Хотелось бы взглянуть в глаза тому, кто его придумал, и сообщить, что он ошибся с количеством участников. Уже во второй раз. Самое подходящее время подумать о таких мелочах, верно? Гермиона обязательно поднимет эту тему с МакГонагалл. Хватит обманывать людей лживым названием! В ушах стоял тошнотворный шум, клокотал мерзкий звон. Или топот? Нет, это точно были удары. Прямо в мозг. Должно быть, это кровь бьёт по ушам из‑за участившегося сердцебиения, ведь только что незаживающая рука дала болезненный спазм, и её ногти впились в кожу сквозь ткань, покрывающую пульсирующую рану. Зачем? Чтобы сделать себе настолько больно, что предыдущая боль показалась… Да что за звук?! Он не прекращался. Он был везде. Бешено заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд на единственном чётком силуэте рядом — на Малфое. Она прищурилась. Его губы двигались. Он что‑то говорил. Увидела, как он усердно потирает лоб подушечками пальцев. Жест раздражения? Гермиона вообще не расслышала слов. С трудом тряхнув головой, приложила указательный и средний пальцы к вискам, делая отрезвляющие круговые движения. Наконец пазл сложился: топот, звон, стук слились в одно. Это не был беспорядочный шум. Это была знакомая, помпезная музыка с турнира, спрессованная с ликованием трибун. Перекрученная болью Хогвартса, искажённая, кривая, давящая на уши, но всё же узнаваемый ритм. Облегчённо выдохнув, она мысленно поблагодарила всех богов, что это не было началом помешательства. Могло быть и хуже. Пока сознание возвращалось к ясности, можно было наконец оценить обстановку. Неосознанно повторив за Малфоем жест, она потёрла лоб, словно пытаясь вызвать джинна из лампы, будто это могло помочь мышлению. Сам Малфой сжал переносицу между большим и указательным пальцами. Что‑то в его выражении лица менялось с каждой секундой… — Что с тобой? — спросила неожиданно тихо и на миг испугалась, что он не услышит из‑за шума вокруг. Гермиона прочистила горло, собираясь повторить вопрос громче, но Драко опередил её: — Голова, — произнёс он так же тихо и хрипло, растягивая последнюю гласную, не поднимая глаз, — Мозг закипает. Так что там про «могло быть и хуже»? Да, действительно могло. Прозвучало более чем отрезвляюще. Осознание всей ситуации заставляло мысли крутиться быстрее. В голове мелькнула аналогия с перегревом процессора. Это, безусловно, стоило предугадать. Хотелось выругаться на свой собственный, напрасно расхваленный ум за это, ведь в голове не промелькнула даже мысль, что Драко может просто не выдержать такого натиска. Уровень окклюменции, необходимый для контроля над такой древней силой, у него, несомненно, был. Отлично! По правде говоря, даже поразительно. Вот только… — Как долго ты сможешь продержаться? Драко замедлил движение, убрал руку от лица и выпрямился. — Продержусь, Грейнджер. Лицо вроде спокойное, а вроде бы… Напускное спокойствие она списала на окклюменцию, возведённую на непривычный для него уровень. Оставалось только довериться друг другу и работать как единый организм. Поэтому она положилась на то, что он сам искренне верит в свою выдержку. Верила ли она? Нет. Но выбора не было. Гермиона встряхнула руками, поворачиваясь лицом к полю, где выстроились участники. Располагаясь в конце своеобразного круга, в отличие от игроков, они оказались в удобной точке для обзора. Пробежалась глазами по Гарри, Флёр, Краму, Диггори… Почему именно этот день?! Столько вариантов, отчего мог травмироваться Хогвартс… В раздражении она топнула носком о землю, одновременно бросая взгляд на заполненные трибуны. Миг. Лицо исказилось в отвращении. Публику будто перемололи в адском блендере. У кого‑то отсутствовали глаза, рты, пара бедняг остались без конечностей, однако радость кричащих нисколько не изменилась — всё так же продолжая болеть за игроков. Поспешив отвести взгляд от кошмара наяву, она задрала голову к небу, но и тут отметила его отсутствие. Лишь белая, безжизненная пелена. Что‑то было ещё… Что? Ну конечно! Отсутствие погодных условий. Нет ветра, нет запахов, да и земля под ногами казалась уж слишком неправдоподобной. Вывод пришёл сам собой: Хогвартс не сохранил того, что считал неважным. Исказил так, как запомнил. Она опустила голову, снова бросив взгляд на трибуны из‑под лба. Глаза распахнулись от увиденного. Младшая версия Малфоя сидела на скамье в своём излюбленном чёрном костюме, который носил в школе, сохранив свой облик до каждой запонки на пиджаке. Такой чести от Хогвартса, похоже, удостоились только главные действующие лица этого дня. Об этом она обязательно подумает позже. Основной целью оставила поиск Дэниса Криви. По правде говоря, всё остальное сейчас являлось лишь сопутствующими условиями. Однако и вылечить Хогвартс — задача не из последних. Но чёрт возьми, что же всё‑таки является причиной?! Словно прочитав её мысли, она услышала хриплый голос Малфоя за спиной: — Начнём с этого, — мягко развернул её за плечи в сторону скромного семейства Диггори. Секунда — и она вздрогнула всем телом от оглушительного залпа над головой, инстинктивно прикрыв уши, сбросив с плеч ладони Драко. Это был знак к началу турнира. Отбросив беспокойство, Гермиона рванула в сторону Гарри, но чуть не упала на спину, почувствовав резкий рывок за локоть. — Почему мы идём за очкастым упырём? — нахмурился, вкладывая в слова раздражение, — Почему не за красавчиком Диггори? Сдержав ответную вспышку лишь потому, что он задел здоровую руку, Гермиона лишь вырвалась из его хватки. Что за дурная привычка — постоянно хватать её за руки?! — Потому что трагедия Седрика начинается с момента встречи с Гарри в лабиринте, — прошипела сквозь зубы, потирая локоть, — Однако… — Она приложила палец к губам, задумавшись на секунду, — Это может быть дельной мыслью. Возможно, было что‑то, чего мы не знаем. Если мы разделимся… Тяжёлый вздох за спиной красноречиво передал всё, что Малфой думал о подобных идеях: — Не начинай, — подтолкнул он её вперёд, давая понять, что следовать нужно за Гарри, — Без меня ты — мертвец. Воспользуйся мозгами для других гениальных идей.

***

Святая простота! Как долго ещё придётся слушать, как она планирует угробить себя, выдумывая очередную «гениальную» идею?! К чёрту девчонку! Единственное, о чём стоит беспокоиться, — если она самовольно бросится в руки смерти, отвечать перед Министерством придётся ему. В сотый раз объясняться перед сборищем стариков, что он никого не убивал и в целом не имел ни малейшего желания в этом участвовать. К чему вообще было соглашаться на этот дурацкий цирк Грейнджер? Чтобы очистить фамилию? Общественное мнение не изменишь. В кругах бывших Пожирателей Малфои сохраняли статус уверенно. Чтобы обеспечить себе будущее? Бессмысленно. Финансов хватит на несколько поколений вперёд. На поколения, которых, к слову, маловероятно стоит ждать. Матушка вряд ли одобрила бы такое решение. Ах да, матушка. Вот она и причина. Нарцисса угасла, боится собственной тени, заметно постарела. Почти не разговаривает со дня смерти мужа. Общественные нападки, от которых она так долго отбивалась, в итоге просто втоптали её в грязь. Единственная причина, по которой он согласился участвовать, — желание хоть как‑то облегчить душевную тяжесть матери, избавить её от будущих проблем в случае отказа. От глубоких мыслей его отвлёк свет «Люмоса» из палочки Грейнджер. Та мгновенно отреагировала на спустившуюся темноту. Тишина оказалась оглушительнее прежнего шума. Но ни страха, ни волнения в себе он не ощущал, списав это на действие окклюменции. Плюс был в том, что для всех они оставались невидимками. Это избавляло от нежелательных контактов. Минус же заключался в том, что Драко не был в этом уверен до конца. Однако Грейнджер, похоже, была напугана. Она осторожно ступала следом за своим другом, попутно оглядываясь на Драко — явно проверяла, не полился ли у того мозг из ушей от натиска окклюменции. Очень мило, спасибо! Голова немного кружилась, но сознание пока держалось вполне сносно. Хлоп! Треск справа. Она резко направила палочку в сторону звука, даже не заметив, что делает это синхронно с Поттером. Интуиция подсказала не отставать. Пальцы скользнули к деревцу во внутреннем кармане, и мелькнула мысль: будь тут Уизли, они действовали бы слаженно, как три поросёнка? Судя по вздрагивающим плечам, страх её лишь нарастал. Грейнджер усерднее, чем ранее, потирает раненую часть кожи. Можно было мысленно похлопать себе по плечу за наблюдательность — он сразу уловил момент, когда её рана дала о себе знать. Он и не собирался за ней наблюдать. Просто под таким давлением на сознание было просто необходимо сконцентрироваться на чём‑то. Она просто оказалась единственным живым человеком рядом. Он знал — будь на её месте кто‑то другой, его внимание не изменилось бы. Персона не имела значения. По привычке или нет, но она явно старалась держаться ближе к Поттеру. Будто он мог её укрыть, будто это не было просто воспоминанием. У малышки явные проблемы с выбором защитников. Сколько времени прошло?! Пять минут? Десять? Час? Сколько бы они ни сворачивали, вокруг ничего не менялось. Пора было начать беспокоиться, не попали ли они в ловушку. — Ревелио! — шепнула Грейнджер, обводя палочкой полукруг перед собой. — В чём дело? — спросил он, удивляясь собственному низкому тембру. — Мальчик, — прижала палочку ко лбу и разочарованно прикрыла глаза, — Должен быть здесь. Но поисковые чары ничего не находят. Точно, был такой. Не отводя взгляда от Грейнджер, он выпрямился. Она нервно оглядывалась, будто ребёнок где‑то прятался и вот‑вот должен был выскочить из кустов. Досада! Никто не появлялся. Хотя, похоже, выводы были поспешны. После нескольких попыток поисковых чар Гермиона резко остановилась и одним лишь поворотом головы бросила на Драко взгляд. О нет. Нет, нет, нет. Он уже знал этот взгляд. — Есть! — чуть ли не подпрыгнула она от радости. — Здесь кто‑то есть! Дэнис! — крикнула в сторону, — Дэнис! Мы вытащим тебя, слышишь? — набрала воздуха в лёгкие, — Оставайся на месте, Дэни… Договорить ей не дали. Если быть точнее, это сделала ладонь, с силой зажимающая ей рот. — Тихо! — Свободная рука сцепилась кольцом вокруг её талии, пытаясь воспрепятствовать её попыткам вырваться, — Послушай меня, не кричи! Девичьи зубы вонзились в его пальцы, и он не смог сдержать шипения. Перехватил руку с талии на плечи, слегка встряхнул, надеясь, что это приведёт её в чувство. И это действительно сработало — она перестала бороться. Слава Мерлину! — Мы не знаем, чего ожидать от этого места. Оно действует автономно от меня. Я не смогу гарантировать нашу безопасность, если ты будешь вести себя опрометчиво, понимаешь? Кивни, если понимаешь! — Женские ногти вцепились в его руку на её плечах. Она с презрением посмотрела на него снизу вверх, но всё же кивнула, — Будь душкой, не привлекай внимания. Мы найдём мальчишку. Оба немного расслабились. Драко медленно ослабил хватку, мысленно вздохнув с облегчением. Но Грейнджер была бы не Грейнджер, если бы не сделала всё по‑своему. Она мгновенно отреагировала, демонстрируя своё несогласие. Сбросила его руки с себя, словно паутину, и развернулась к нему лицом. Вытянула угрожающе указательный палец, но, как он и просил, на этот раз не кричала. Похоже, только с этим она была согласна. — А теперь ты слушай меня, — прошипела она, делая акцент на местоимении, — Ещё раз так сделаешь — и я клянусь Мерлином, такой доброй уже не буду! Поэтому будь душкой, — она передразнила его интонацию, — побереги свои чистокровные лапищи, пока я их не прокусила! Ну что за… Грейнджер! Неужели так трудно молча согласиться?! Он втянул губы, чтобы сдержать ответную тираду. В отличие от неё, он должен был сдерживаться. Чёрт возьми! Сдерживаться! Малейший всплеск гнева — и окклюменция отойдёт на второй план, а с ней, вероятно, и их шансы выжить. Понимала ли она это сама? Оба варианта ответа не радовали. Если понимала — значит, намеренно провоцировала его, снова играя со смертью. Либо настолько верила в его силы, что не сомневалась в выдержке Драко. Если не понимала — значит, ей не хватало ни ума, ни самоконтроля. В любом случае итог один: Грейнджер доставляет одни проблемы. Виски начали пульсировать, по голове прошёлся болезненный спазм, который перешёл на остальные части мозга. Это что‑то новое… Он сцепил зубы, на мгновение задержав дыхание. Надеялся просто переждать, пока отпустит. Но Грейнджер не обратила внимания на болезненное выражение лица, поглощённая собственными героическими позывами. — Ты сам сказал, что мы не знаем, чего ожидать от этого места! — произнесла уже громче, — Дэнис может умереть в любую секунду, Малфой! Возможно, он уже умирает! Большая удача, если он ещё жив. Не терять ни секунды на его спасение — вот наша задача! Браво! Какая смелость! Какая самоотдача! Какой идиотский героизм! Достойная гриффиндорка. Он сильнее зажмурился, пытаясь сдержаться, сжал ладони, чтобы не связать её «Инкарцеро» и дело с концом. Но услышал стремительный топот. Распахнул глаза… — Грейнджер! — не сдержался, крикнул. Воспользовавшись моментом, когда Драко не смотрел, Гермиона рванула прочь, и теперь он видел лишь её удаляющуюся фигуру. Идиотка! Твою мать! Блять! На этот раз он не мог себя сдержать. Ладонь влетела в кусты лабиринта, рука явно была исцарапана, но Малфой даже не заметил. Поттер! Шрамоголовый медленно шёл впереди, как и должно было быть в воспоминании Хогвартса. — Это ты её научил! — Драко рванул к Гарри, так же, как и Гермиона, надеясь, что его услышат, — Ты и твоя гриффиндорская шпана! — Но Поттер молчал, что раздражало ещё сильнее. Драко выхватил палочку, направляя её на его фигуру, — Доволен?! Если она сдохнет здесь, поверь, я… Стоп. Окклюменция упала почти полностью. Так в чём дело? Почему ничего не происходит? Драко сжал палочку сильнее. Щелчок. Девичий крик. Лабиринт задрожал. Секунда. Две. Вместе с Поттером они одновременно сорвались с места. Вдохнуть. Вдохнуть глубже. Давай же. Бежать и одновременно восстанавливать окклюменцию — задача не из лёгких. Собственными руками придушу эту девчонку! Помогал ли адреналин, пульсирующий в каждой вене? Полностью вернуть прежний уровень не удавалось, но навыки не подводили — листва перестала дрожать. Уже результат. В мыслях он посылал хвалебные оды Снейпу. Поворот. Второй. Третий. Чёрт! — Нет! Пожалуйста! Выдохнуть ли от облегчения, что это голос Грейнджер? Или напрячься от интонации, с которой она умоляла кого‑то? Снова крик. Где‑то за ближайшим поворотом. Развилка. Ноги несли сами. Сознание разрывалось. Если бы он сейчас увидел лопнувшие капилляры в своих глазах — даже не удивился бы. От падения в обморок его удерживал исключительно адреналин. Голос раздавался всё отчётливей.

***

Страшно? Нет! Почему? Потому что кому‑то сейчас страшнее! Поисковые чары сработали на ура — человеческое присутствие где‑то справа. Сигнал «бежать!» поступил в подкорку головного мозга. Малфой закрыл глаза. Она просто не могла не воспользоваться моментом. Не могла не броситься на помощь. Гарри поступил бы так же! Малфою не понять! Земля уходит из‑под ног, ботинки почти скользят по сырой поверхности. — Грейнджер! — голос Малфоя. Возможно, это был единственный шанс спасти ребёнка. Сильнее сжала палочку. Поворот. Тупик. В другую сторону. Она здесь уже была? Нет… Или да? Интуиция что‑то подсказывала. И она бы её услышала, если бы не внезапный шум листвы лабиринта — в совершенно безветренном месте. Бег сменился шагом. Шаг заменила остановка. Гермиона согнулась, пытаясь отдышаться. Мгновение — и она выпрямилась, оглядываясь по сторонам. Закусила щеку. Слишком тихо. Ничего не происходило уже долгое время. Так не должно было быть. Напрягла слух, прислушиваясь к окружению. Будто затишье перед бурей. Секунды превратились в минуты. Гермиона ловила каждый шорох с особым чувством нарастающей паники. — Ревелио! — прошептала она. Одно и то же заклинание повторила ещё раз. И ещё раз. Будто вот именно сейчас что‑то изменится. Поисковые чары молчали. Гермиона не выдержала и издала еле слышный вздох, вжав голову в плечи. Сердце застучало в ускоренном ритме от нарастающего осознания. Дэнис пропал. Она не успела. Не успела. Действовала слишком медленно. Был шанс. И она его упустила. Взглянув на свои дрожащие руки, она ощутила, как вес палочки стал неподъёмным. Деревяшка выскользнула сквозь пальцы, едва слышно ударившись о её ботинок. Смелость ушла. Она одна в темноте, а в лёгкие проник липкий туман. Нужно просто признаться. В чём? Что ты не всемогущая. Что тебе страшно. Что ты боишься даже подумать, почему чары его не находят. Руки вцепились в горло. Туман заполнял дыхательные пути. Или она просто больше не могла дышать?! Сейчас она просто закроет глаза, а когда откроет — всё закончится. Проснётся в постели, в доме родителей. Работа в Министерстве покажется сном. Да и войны вовсе никогда не было. Как не было и Хогвартса, Гарри, Рональда. Гляди на свои руки, Гермиона! В них нет палочки! Да её никогда и не было. Волшебство? Кощунство! Наверняка она просто больна, лежит в одной из лондонских больниц, в приступе лихорадки, а узкий лабиринт — просто её небольшая палата. Как только придёт выздоровление, можно будет написать книгу — о приключениях мальчика, который выжил, и его двух друзей. Поток собственных мыслей затягивал так глубоко, что она не сдержала нервного смешка. Господи, она действительно думала, что волшебница! Ха! Да‑да, конечно! И палочки, безусловно, существуют! Родители посмеялись бы вместе с ней над больной фантазией. За спиной кто‑то шагнул. Медсестра зашла дать лекарства? Она распахнула глаза. И всё ещё была здесь. Ты сходишь с ума, Гермиона! Разве? Однозначно! Шаг. Шаг. Кто‑то… крался? Треск веток под чьими‑то ногами. Звучало более чем реально. Вот её палочка перед ногами. Вот лабиринт. Вот кто‑то крадётся за ней. Боже, нет! Я не хочу оборачиваться! Пусть это будет Малфой, молю! Палочку! Быстрее, поднимай палочку! Послышалось тихое рычание. Шаги сменились бегом. Страх ударил в кровь так резко, что потемнело в глазах. Гермиона дёрнулась вперёд, схватила палочку и развернулась, вытянув руку раньше, чем успела осознать движение. Ещё никогда она не хотела так сильно видеть сейчас перед собой Малфоя. Времена меняются. Господи! Мерлин! Гарри! Только не это… Ноги подкашивались, тело будто онемело. Палочка в руках застыла. Прежде чем её швырнули на спину, а палочка вновь вылетела из рук, в ушах взорвался дикий, хриплый вопль — её собственный. Крам. Или то, что Хогвартс сделал из него. Рот был разорван от уха до уха, рваные края щёк обнажали желтоватые зубы и дёсны, сочащиеся густой, тёмной сукровицей, смешанной со слюной. Спина горбилась неестественным изгибом, руки слишком длинные, почти волочащиеся по земле, напоминали конечности голодного зверя, а не человека. Её веки отказывались моргать, нижняя губа дрожала, мышцы свело судорогой. Животное не спешило, обнюхивая её лицо. Она услышала, как стучат собственные зубы. Он дыхнул на неё, и в ноздри ударил сладковатый, гнилостный, как разлагающаяся плоть запах. Тот самый, что она чувствовала в Северном Крыле. Гермиону затрясло. Тварь наклонилась ниже, дыхание обжигало кожу. Длинный, влажный нос шершаво провёл по её щеке, шее, словно выискивая место для укуса. Затем раздался низкий, хриплый рык. Пальцы Крама вцепились в её плечи. Острые ногти прорвали ткань, погрузились глубже и сомкнулись на ране. — Пожалуйста! Не надо! Она дёргалась, билась, её тело выгибалось в дугу от боли. Её ноги судорожно колотились, ударяясь о землю, но вес, давящий на неё, оказался просто неподъёмным. — Гарри! — выкрикнула она неосознанно, голос хриплый от ужаса. Но Гарри здесь не было. Паника набирала обороты. Тварь сильнее сжала её раненую руку. Гермиона округлила глаза от спазма, губы разомкнулись в беззвучном крике. Чудовище разжало лапы и вцепилось пальцами ей в горло. Прежде чем хватка сомкнулась до удушья, из её горла выскользнуло тихое: — М‑Малфой… И мир сузился до искажённой морды над ней. Кольцо вокруг шеи замкнулось. Гермиона попыталась вцепиться ногтями в кожу твари, но тот поднял её на сорок пять градусов и с глухим ударом впечатал её голову о землю. Ещё раз. И ещё раз. Сознание медленно ускользало. Попытки вырваться тихо сходили на нет. Ей уже знакомо это чувство — быть пригвождённой к земле, пока кто‑то методично ломает тебя. Беллатриса. И тут она вспомнила. Обрывок разговора, голос Гарри, доносящийся сквозь годы: Крам… Империус… напал на Флёр… Нет! Всё идёт не так! На её месте должна быть Флёр! Секунда и… чудовище застыло. Крам куда‑то смотрел. Ещё мгновение — и Гермиона ощутила, как хватка ослабела, а затем исчезла вовсе. Глоток воздуха с болью прошёл в горло, тело выгнулось в жадной попытке вдохнуть ещё глубже. — Отойди от неё. Живой голос. Резкий и хриплый, но живой! Облегчение от человеческого присутствия прошлось мурашками по коже. Давление на тело исчезло. Гермиона тут же перевернулась на бок. Мозг будто свободно перекатывался по черепу, доносясь ритмичными ударами в уши. Судя по звукам, тварь отступала. — Вставай. Сейчас же. Сил не было. Хотелось заснуть. Она попыталась опереться на руку, чтобы подняться, но рана снова запульсировала, и тело безвольно рухнуло назад. Кто‑то подошёл. Склонился над ней. Осмотрел. — Перикулум! — крикнул Гарри, выпуская сноп красных искр в небо. Всё как произошло с Флёр. Почти всё. Гарри сорвался с места, убегая за один из поворотов лабиринта. Гермиона всё так же не двигалась, но чувствовала на себе пристальный взгляд. Чужые пальцы схватились за её локоть и потянули так, что она оказалась в сидячем положении. Мозг снова прокатился по черепной коробке, и она застонала от головокружения. Чьи‑то колени оказались на уровне её глаз, а затем согнулись, опускаясь перед ней, рука всё так же придерживала её от повторного падения. Чьё‑то лицо медленно складывалось, будто пазл. Малфой. — Ты… — она запнулась, — у тебя кровь. Впервые в жизни она была безмерно рада видеть его. Его брови сдвинуты к переносице, на лбу легли морщины, ноздри раздувались, а по губе стекала капля крови. — У тебя тоже. И, пожалуй, сейчас чувство вины накрывало её с головой. Драко пришлось вывести окклюменцию на немыслимый уровень, чтобы спасти её. Чёрт… Он же говорил! Он же предупреждал! И вот результат — пострадали оба. Идиотка. Так что там о крови? Ах да, у меня тоже! Она взглянула на рану — одежда разорвана, по руке стекала красная струйка. Облизнула губы — на языке остался привкус железа. Щекочущее ощущение на шее… Провела ладонью по волосам — пальцы нащупали тепло стекающей жидкости. — Я виновата. Прос… — Не сейчас, — оборвал он, — идти сможешь? Гермиона кротко кивнула. Уверенности не было никакой, но она была обязана идти. Его лицо разгладилось, и он выдохнул, словно с облегчением. — Так вот как проявляется этот контроль над Хогвартсом? — она слабо улыбнулась, — Ты буквально можешь успокаивать его… его воспоминания! Это же поразительно! — Это невероятно тяжело, — он закрыл глаза, лицо исказилось от физической боли, — Я едва справляюсь. Поэтому, прошу тебя, больше так не делай. Слушай, что я говорю, и доверься. Она чувствовала себя ребёнком, которого отчитывают за шалость. Положив руку на его плечо, она использовала как опору, чтобы подняться. Драко внимательно наблюдал за её движениями. Ноги оказались ватными. Он поднялся вслед за ней. — Мы должны идти, — прошептала она, с трудом переставляя ноги. Голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные точки. Её начало заносить в сторону, в листву. Окончательно упасть ей не дала его рука, резко обхватившая её за талию и притянувшая к себе. — Только не кусайся. — Воздержусь. — От твоего бывшего одни проблемы. У тебя совершенно отсутствует вкус на мужчин.

***

В отличие от Гермионы, Малфой внимательно следил, в какую сторону умчался очкастый. Приходилось не только самому еле держаться на ногах, но и тащить вместе с собой девчонку по пути, что любезно проложил Поттер. Всё было куда хуже, чем он озвучил Грейнджер. Никакое похмелье не сравнится с той болью, что распирает череп изнутри. Ещё одной такой окклюменции сегодня он не выдержит. Не хотелось слушать никакие извинения от неё. Единственное, чего сейчас было нужно, — чтобы этот день закончился. — Стой, подожди, — окликнула Гермиона, — Сейчас придётся бежать, лабиринт замкнётся и сведёт Седрика и Гарри, — Видимо, заметив его недоумение, продолжила, — Гарри сам рассказывал. О, просто прекрасно! Будет что вспомнить в старости. Если доживём, конечно. — Ты сможешь? — и заметил, как она вдавила взгляд в ноги. Драко чертыхнулся от собственного сомнения — ведь сам не был уверен, что сейчас способен на такое. — Не знаю, — ответила честно, выпрямилась и выдавила из себя уверенность, — но выбора у нас всё равно нет, верно? Так что поспешим. Кажется, гриффиндорский задаток в ней никогда не погибнет. Безусловно, она бы неплохо вписалась и в Слизерин. Вот только жизни бы ей там не было. Скорее всего, он бы сам затравил малышку. Вытерев кровь из‑под носа, она возобновила шаг. Перед ними показалась спина Поттера. Сейчас Грейнджер казалась особенно ранимой и слабой. Решив перестраховаться, Драко перебросил её руку, безвольно лежавшую вдоль его тела, себе на плечо. Он ожидал, что она сейчас отдернёт её или что‑то промычит, но в ответ она лишь сильнее на него оперлась. Мерлин, лишь бы ноги удержали! — Ну поехали, — выдохнул он, и они синхронно ступили следом за Гарри. Они шагнули вперёд одновременно, подстраиваясь под шаг Гарри. Лабиринт отреагировал мгновенно. Кусты дрогнули — и начали сжиматься. Бежать. Они рванули с места нога в ногу. Разница в росте и шаге сразу дала о себе знать — Драко пришлось почти нести Гермиону, тянуть вперёд, чувствуя, как её вес тянет вниз, как дыхание сбивается у них обоих. Ветки хлестали по лицу, по рукам, по ногам. Листва резала кожу, цеплялась за одежду. Споткнулся! Чёрт! Едва удержался на ногах, выругавшись сквозь зубы. Благослови Мерлин этот херов адреналин! Ещё немного. Чуть‑чуть. Поттер был уже совсем рядом с выходом. Драко перестал думать. У самого прохода, когда кусты сомкнулись почти вплотную, когда шипы уже тянулись к ним, он резко толкнул Гермиону вперёд. Она рухнула рядом с Поттером, перекатившись по земле. А вот ему повезло меньше. Лабиринт захлопнулся. Шипы полоснули по коже — по лицу, по ладоням, по плечу. — Малфой! Он рванулся. Кожу снова разрезало, будто живые ветви намеренно тянули его назад. Ещё один рывок — и он вывалился из прохода, рухнув к ногам Грейнджер, тяжело ловя воздух. Та, в свою очередь, подползла к нему с ужасно обеспокоенным выражением лица. Неужели она действительно думала, что я здесь погибну? За кого она меня вообще принимает?! За кого я себя принимаю? Я был уверен, что сдохну в этих сухоцветах… — Скажи, что бежать больше не придётся! — взмолил он. — Я… не знаю. Тем лучше. Лучше не думать, каким на этот раз способом ты умрёшь. — Вперёд, Поттер уходит! — заметил он. Драко встал на колени, снова перекинул её руку себе на плечо и с хриплым стоном поднялся. А она всё ошарашенно смотрела на его лицо. Видимо, кровь сочилась теперь не только из носа, но и из новых рваных ран. Прекрати смотреть на меня как на больного! Сколько в её глазах сочувствия, сколько сожаления. Одна радость — она хотя бы не озвучивала это. Хотя глаза говорили исключительно громко. — Замри! — Крам. — Ложись! — Седрик. — Окаменей! — снова Крам. — Экспеллиармус! — снова Седрик. Лабиринт засветился от заклинаний. Слава богу — они держались довольно далеко от них. Крам проиграл. — Видишь, ангел мой, не только мне не нравится твой бывший, — бросил взгляд на Гермиону. — И как только у тебя сил хватает язвить?! — А у тебя — отвечать на мою язвительность? Драко и Гермиона. Проиграли оба. Они решили не отвечать на вопросы друг друга. Его ответ был бы предельно прост — защитная реакция. У неё, вероятно, такой же. Седрик набросился на Крама, и Гарри, конечно же, героически бросился их разнимать. Диггори пнул по палочке, и та вылетела из рук Виктора. Седрик! Как же он хорош! Жаль, не добил. И почему малышка даже не пыталась закрутить с этим красавцем роман где‑нибудь за углом Хогвартса? Отвратительный вкус на мужчин! Седрик оттолкнул от себя Поттера. Казалось бы, куда ещё больше уважать человека? Оказывается, было куда. — За ними! Сейчас же! — Она вытянула палец в сторону убегающих фигур. Снова бежать?! И они рванули вслед. Гермиона старалась не слишком опираться на его плечо, из‑за чего её ноги подкашивались и сбивали с ритма обоих. Драко рефлекторно схватил её за запястье, натянув руку так, чтобы Грейнджер повисла на нём, и облегчить её душевные страдания — ведь ей, видимо, так жаль было его перегруженное тело. Поворот — и… синее свечение в конце коридора. Спасибо, что не свет в конце тоннеля! Седрик споткнулся. Ветви обвили его тело, утаскивая в дебри. Звук, словно хлысты, били по земле. — Гарри! Гарри! — взмолился Седрик. — Быстрее! — крикнула Гермиона, — Гарри сейчас спасёт его! Нужно добраться до Кубка раньше! Под ногами выступали корни — лишь бы не споткнуться. Быстрее?! Я быстрее умру! Пытаясь перегнать двоих, ветви, стремясь ухватиться за Гермиону, хлестали её по икрам, но обвить ноги так и не смогли. Она лишь шипела, стараясь быть как можно тише, чтобы не крикнуть ему в ухо. — Редукто! — голос Поттера. Кубок. Ещё немного. Синее свечение всё ближе. Скоро всё закончится, нужно лишь коснуться. Драко вытянул ладонь… — Не нужно! — повисла на его вытянутой руке. Стоп. Что?! Чёрт возьми, что?! — Гарри говорил, что Кубок — это порт‑ключ! — откашлялась она, — Они дотронулись и перенеслись на кладбище! Драко отпустил её запястье и пошатнулся. Нет, он не готов к таким геройствам! — Ты хочешь сказать, что если мы возьмём Кубок, то окажемся на кладбище?! Сзади послышался гул ветра и треск, будто дерево переломилось на части. — Бежим! — голос Седрика. Тоннель начал схлопываться. — Грейнджер, — он зажмурился, — ты можешь начинать отсчёт секунд, потому что я вот‑вот потеряю сознание. Я больше не могу… И он не шутил. Кровь из носа лишь усилилась, капилляры на глазах, вероятно, уже лопнули. Зрение плыло. — Нет! Мне нужно немного подумать! — Она убрала руку с его плеча, отчего он снова пошатнулся, — Рана — воспоминание Хогвартса. Кубок — порт‑ключ… — на мгновение запнулась и продолжила, — Но кладбище — это то, что происходило за пределами Хогвартса! Конечно! — Она схватила его за кисть, — Хогвартс не может помнить того, чего не видел! Если возьмём Кубок, то воспоминание изменится: не будет смерти Седрика, Гарри не встретится с Пожирателями, а Амос Диггори не потеряет сына! — Ты уверена? — Абсолютно нет! — Она поднесла его ладонь к Кубку, — Сейчас! Последнее ощущение — Кубок и земля исчезают. Голоса Поттера и Диггори слились воедино, пространство исказилось. Воспоминания одно за другим пошли в обратную перемотку, ускоряясь с каждым мигом. Тишина — и… спина хрустнула от жёсткого приземления на каменный пол.

***

Гермиона вылетела из стены вслед за Драко, рухнув прямо на него. Тот издал хрип — видимо, её локти вдавились в солнечное сплетение. Она перекатилась на спину рядом с Малфоем. Смогли. Не верю. Получилось! И почему пространство вокруг до сих пор кружилось? Только бы не сотрясение! — Грейнджер… — тихий, знакомый шёпот, — Я ненавижу тебя. — Малфой, я ненавижу тебя. — Отлично… Молчание. А через секунду они оба разразились смехом. Истерическим, но смехом. Все силы ушли. Пол Хогвартса оказался безумно удобным. Сейчас они просто заснут… Но всё тело заныло. Чуть приподняв голову, она увидела, сколько крови. Опустила её, не в силах больше держать, ударилась затылком о пол и громко застонала. Нужно кого‑то позвать на помощь… — Я сейчас, нам нужно… — взглянула на спутника, но Драко уже был без сознания. Оценив свои силы, она поняла: встать не сможет. Перекатилась на живот и поползла на локтях к выходу из Северного крыла. Спазм отозвался во всём теле. Рухнув лицом вниз, последнее, что она услышала: — О, Господи! Сюда! Мисс Грейнджер умирает! Сюда! И уснула…