Связанные снами

Первая ночь после Катаклизма, как окрестили событие в обоих мирах, прошла в напряженной тишине. Сторожевые костры мира Эвтиды и холодные огни ламп «Ксенополиса» освещали лица стражей, застывших в немом диалоге через сияющую арку портала. С рассветом прибыло подкрепление. С стороны «Ксенополиса» это были не солдаты. Приземлился строгий транспорт с гербом Научного Директората. Из него вышла группа людей в белых защитных костюмах, с лицами, скрытыми за прозрачными щитками. Они несли ящики с оборудованием, которое сразу же начало пищать и мигать, сканируя портал с безопасного расстояния. Во главе группы шла женщина с острым лицом загорелой кожей и собранными в тугой пучок черными как смоль волосами — главный научный советник Директората, доктор Реммао. С другой стороны, из леса, вышла другая делегация. Старейшины из дальних поселений, вызванные тревожными сигналами. Они были одеты в ритуальные одежды, украшенные костями и перьями, а их лица были испещрены татуировками, рассказывающими о их статусе и деяниях. Они шли медленно, с посохами, и их глаза, привыкшие к глубине лесов, с немым ужасом взирали на сияющий кристалл портала и на блестящие фигуры по ту сторону. Доктор Реммао, игнорируя солдат, сразу направилась к альбиносу. Ее взгляд был холодным и оценивающим. — Инженер Амен, — произнесла она, и в ее голосе не было ни страха, ни удивления, лишь чистое, незамутненное любопытство. — Ваш отчет… фантастичен. И, судя по всему, соответствует действительности. Мы будем изучать феномен. Вы будете координировать работу с нашей стороны. Майор Тизиан обеспечит безопасность. Она даже не взглянула на брюнетку и ее людей, как будто они были частью пейзажа. На другом берегу реальности происходило то же самое. Старейшины окружили Эву и Сета, засыпая их вопросами на гортанном, древнем наречии. — Кто эти бледные духи? Почему ты вступила с ними в контакт? Почему не уничтожила врата?! — Они не духи, — пыталась объяснить Эва, чувствуя, как ее авторитета катастрофически не хватает. — Они люди. Из иного мира. Их мир болен, он не чувствует землю, как мы. Они… — Они оскверняют воздух своим дыханием! — перебил ее один из старейшин, старик с орлиным носом и горящими глазами. — Я чувствую это! Их присутствие губит лес! Саамон, стоявший рядом, покачал головой. — Лес не гибнет, брат мой. Он… меняется. Приспосабливается. Смотри. — Он указал на край портала, где причудливые гибридные растения — нечто среднее между папоротником и неоновой трубкой — уже пробивались из земли. Напление нарастало. Ученые «Ксенополиса» хотели приблизиться к порталу, чтобы взять пробы. Воины Эвы, увидев это движение, снова подняли копья. Майор Тизиан отдал приказ солдатам преградить путь ученым, чтобы не спровоцировать конфликт. Доктор Реммао возмутилась. Мост висел на волоске. Первый настоящий диалог мог сорваться в хаос из-за непонимания и страха. Амен посмотрел на Эву. Она выглядела измотанной и подавленной. Он видел, как на нее давят свои же старейшины. Он сделал шаг к порталу, игнорируя предостерегающий жест Тизиана. — Доктор Реммао, — сказал он громко, привлекая внимание. — Мы не можем действовать в одностороннем порядке. Любое наше действие здесь должно быть согласовано с другой стороной. Это не объект исследования. Это… общая территория. Реммао нахмурилась. — Инженер, их уровень развития не позволяет… - — Их уровень развития позволил им создать и стабилизировать то, что мы с вами даже не можем полностью измерить! — резко парировал Амен. Впервые за долгие годы он позволил себе повысить голос на старшего по званию. — Они говорят на языке энергии, а мы — на языке математики. Нам нужен переводчик. Прежде чем тыкать щупами, нам нужно… поговорить. С другой стороны Эва, вдохновленная его смелостью, сделала то же самое. Она повернулась к старейшинам. — Вы хотите понять их? Тогда дайте мне возможность показать вам! Они не едят сырую плоть и не пьют кровь! Они… делятся едой. — Она взяла одну из паек, принесенных солдатами, и разломила ее пополам. Одну половину она протянула скептически настроенному старейшине, а вторую… отнесла к краю портала и положила на землю. Все замерли, наблюдая. Амен, поняв ее замысел, кивнул доктору. — Прошу вас. Ответный жест. Реммао, сжав губы, после недолгой паузы кивнула одному из техников. Тот, пожимая плечами, достал из ящика стандартный полевой рацион — питательный батончик — и осторожно поднес его к порталу. Два дара лежали у сияющей границы миры: сухой, безвкусный батончик и душистая краюха хлеба с ягодами. Эва жестом подозвала к себе Амена. Они снова встретились у самого портала, в точке, где энергии были наиболее спокойны. — Они не понимают, — тихо сказала она. — И мои, и твои. Они видят только угрозу. — Им нужны доказательства, — ответил альбинос. — Не слова. Дело. Идея пришла ему внезапно. Он вспомнил отчет лингвиста. — Твой язык… он строится на образах? На сути вещей? — Эва кивнула, не понимая к чему он ведёт. — А наш… на логике и формулах. — Он посмотрел на сканеры, на ученых, на старейшин. — Мы пытаемся говорить с ними на наших языках. А нужно… создать новый. Он быстро объяснил ей свой замысел. Ее глаза загорелись. С разрешения Тизиана и после долгих уговоров Сета, к порталу подвели одного из ученых «Ксенополиса» с портативным спектрометром и самого любопытного из молодых воинов Эвы, того, что первым опустил копье. Амен и Эвтида встали между ними. — Покажи ему… камень, — попросил голубоглазый. Воин, нервничая, поднял с земли обычный булыжник и протянул его к порталу. Ученый, по указанию Амена, навел на камень сканер. На экране прибора высветились цифры, формулы, диаграммы химического состава. — Кремнезем, примеси кальция, следы железа, — монотонно прочитал ученый. Девушка положила руку на камень, который все еще держал воин. — Это не просто камень, — сказала она, и ее голос зазвучал иначе – глубже, убедительнее. — Это память земли. В нем живет дух горы, что подарила его нам. Он тверд, как воля, и стар, как время. Он — основа и защита. Ученый смотрел то на экран с формулами, то на Эву, и на его лице медленно проступало изумление. Он видел данные, но она рассказывала историю. И одно не противоречило другому, а дополняло. Затем очередь была за техномиром. Ученый достал небольшой генератор поля — устройство, создающее стабильный энергетический щит. Он включил его. В воздухе замерцала голубая сфера. — Это защитное поле, — сказал ученый. — Основано на принципах электромагнитной… — Это сжатый свет, — перебил его Амен, глядя на воина. — Свет, которому придали форму и волю. Он ловец злых духов твоего мира и нашего. Он — твердая воля, рожденная из мысли. Как посох мага и молот кузнеца в одном. Воин, завороженный, смотрел на мерцающую сферу. Он видел не устройство. Он видел магию. Иную, но магию. Это был крошечный шаг. Но он сработал. Ученый и воин смотрели друг на друга уже не с враждебностью, а с тем самым жгучим любопытством, что когда-то свело Амена и Эву. Доктор Реммао внимательно наблюдала, ее первоначальный скепсис сменился профессиональным интересом. — Любопытно, — произнесла она. — Эмоционально-образное кодирование информации против математически-логического. Две системы описания мира. — Она сделала пометку на планшете. — Инженер Амен, вы предлагаете создать… гибридный язык? На основе симбиоза двух подходов? — Я предлагаю попробовать, доктор, — ответил Амен. — Прежде чем делить, нужно понять. А чтобы понять, нужно найти общие точки. Старейшины с той стороны, наблюдая за тем, как молодой воин и «бледный дух» обсуждают камень и свет, притихли. Их гнев уступил место недоумению, а затем — сдержанному, осторожному интересу. Мост между мирами все еще был хрупким. Но по нему наконец-то пошли не солдаты и не ученые. По нему пошли первые слова. Слова о камнях и свете. Самые простые слова в мире, которые всегда были началом любого диалога.