ТФП: Путь Странника

      — Я покину Архив, Альфа Трион… — голос Синвейва звучал тихо, но в нём не было и тени сомнения. Он смотрел не на своего наставника, а в окно, за которым клубился дым первых боёв. — Я долго был свидетелем истории. И, несмотря на то, что моя прошлая попытка стать её частью причинила столько бедствий, я… Я всё ещё хочу попробовать.       Он обернулся, и его оптику, обычно полную любопытства, теперь переполняла тяжесть прожитых веков и недавнего страха.       — Я прочувствовал на себе всю тяжесть ответственности за собственные ошибки. Я видел, к чему пришёл наш мир, и… Я знаю, что в силах что-то с этим сделать. Ведь… Я ведь всё ещё могу помочь… — его голос дрогнул, выдавая безутешность и твёрдую решимость одновременно. Он чувствовал, что должен бороться. Не ради славы, а ради искупления.       Альфа Трион печально опустил взгляд на город, в глубине которого поднималось восстание, озаряемое всполохами энергии и огня.       — Ты уже видел их, не так ли? — это был не вопрос, а констатация горького факта.       Синвейв кивнул, его взгляд снова устремился в окно. Он видел, как те, кто не имел имени, создавали его сами, как те, кого веками угнетали, теперь рассекали небеса под фиолетовыми знамёнами, их громовые крики сливались в одно имя:       — Мегатронус.       Его грудь сжалась от боли. Это было и ужасно, и прекрасно одновременно. Боты осознали свою силу, они творили историю собственными руками, как их древние предшественники — Праймы. Но их методом стала не мудрость, а ярость. И то, что он, Синвейв, принёс в мир для объединения — знания, технологии, саму идею, что кибертронец может быть больше, чем ему предписано — стало фундаментом этого восстания. Его наследие стало оружием десептиконов.       — Да, видел… — голос Синвейва стал безжизненным. — Иногда мне кажется, что мои действия приводят ещё к большим бедствиям, чем любое бездействие.       — Каждый из нас делает то, что от него требуется в данный момент истории, — глубокомысленно произнёс Альфа Трион. Он медленно повернулся к своему ученику. — Синвейв, что ты скажешь, если Совет предложит тебе официально присоединиться к Испытательному Центру при Научно-исследовательском Институте?       Взгляд Синвейва стал острым, пронзительным. В нём не осталось и следа от наивного архивариуса.       — Совету вновь нужно оружие, не так ли? — его тусклая оптика была устремлена прямо на наставника. Вопрос прозвучал не как обвинение, а как печальное понимание неизбежного.       Альфа Трион молча кивнул. Воздух между ними сгустился от невысказанного.       Синвейв закрыл оптику на мгновение, словно взвешивая всю тяжесть этого решения на своих плечах. Он видел лица бандитов, похитивших его. Видел отчаяние в глазах обычных ботов. Видел ярость восставших. И видел холодный расчёт Совета.       Синвейв глубоко вздохнул, выпрямился. В его позе читалась не покорность судьбе, а принятие своей роли.       — Хорошо… — в его голосе не было колебаний, лишь смиренная, страшная решимость. — Я сделаю это.       Он сделал шаг вперёд, и его следующая просьба прозвучала тихо, но с невероятной силой.       — Прошу, как и тогда… Сохраните в тайне, кто является Странником.       Альфа Трион покачал головой, и в его голосе прозвучала отеческая тревога.       — Это не избавит тебя от ноши ответственности, Синвейв. Ты будешь нести её, даже если никто не будет знать твоего имени.       — Знаю, — тихо ответил Синвейв. — Но это избавит от жалости в чужой оптике. И от славы, которой я не заслуживаю. Прошу… Наставник…       Это слово — «наставник» — прозвучало не как формальность, а как глубокое, искреннее признание. Оно было произнесено с такой теплотой и доверием, словно он обращался к своему создателю, к своему родителю.       Альфа Трион закрыл оптику, ощущая тяжесть этого доверия и грядущих последствий. Он видел боль, смирение и непоколебимую волю в своём ученике. Он видел, как свидетель истории окончательно превращается в её творца, пусть и ценой собственной души.       Альфа Трион наблюдал, как далёкое прошлое вновь начало свой цикл перед его взором.       — Хорошо, Синвейв, — тихо сказал он. — Твоя тайна будет сохранена. Иди и делай то, что должен.       Редкая, слабая улыбка была подарена старой оптике архивиста.       — Спасибо, Альфа Трион.