ТФП: Путь Странника

      Теперь он действительно остался один.       Тишина в палате была оглушающей. Она давила на аудиорецепторы, заставляя их выискивать хоть какой-то звук, кроме ровного гудения медицинского оборудования. И в этой звенящей пустоте его разум принялся перечислять потери, как заклинание, как проклятие.       Предшественник. Брат. Искра, что горела ярче его, погасшая в чужих войнах.       Эклипс. Наставник, дани, чьи уроки теперь отзывались лишь эхом в пустых залах.       Силит. Создатель, чьи амбиции обернулись для него вечным бременем.       Очак. Друг, партнер, враг, чьё лице в последний раз он видел искажённым ненавистью и отчаянием.       Бохт. Верный помощник, растворившийся в хаосе боя.       Его команда…       Десятки искр, доверявших ему, поглощённые пламенем, которое разжёг он сам.       Он… Потерял их. Одну за другой. И ежедневно его же оружие, его расчёты, его гениальные, чудовищные изобретения отнимали ещё тысячи чужих искр. Сколько же ботов по всему Кибертрону сейчас сидят в такой же тихой комнате и чувствуют ту же боль, что разрывает его изнутри? Чувствует ли то же самое Праймус, одинокий бог на своём троне? Может ли он понять это леденящее чувство пустоты в груди наблюдая, как его творения сеют хаос на плечах Творца?       Синвейв погрузился в пучину воспоминаний. Перед его внутренним взором проносились мгновения, которые для него были секундами назад, а по факту унесли с собой два с лишним тысячелетия. Он снова был погружён в стазис, и снова очнулся в абсолютном одиночестве.       Он обнаружил себя в знакомой палате. Не в стерильной больнице, а в одной из тихих, уединённых комнат Глубокого Архива. Он узнавал каждую трещинку на потолке, каждый оттенок света на древних стенах.       Он ждал. Лежал и слушал тиканье приборов и звенящую тишину, пока рой мыслей не начал оглушать его, превращаясь в навязчивый, невыносимый гул.       Что я делал все эти годы? Ради чего? К чему это в итоге привело? Почему я согласился? Зачем я это создал? Для чего…       Вопросы, как острые осколки, впивались в его процессор, не давая ответа. С тихим, безнадёжным стоном Синвейв медленно поднялся и сел на койке, уставившись в стену мёртвым, ничего не видящим взглядом. Он не хотел ничего видеть. Его пальцы, дрожа, нащупали лицевую, аудио. Он обхватил голову руками, согнулся пополам, словно пытаясь спрятаться от самого себя, сжаться в точку и исчезнуть. Его корпус била крупная, неконтролируемая дрожь. Слёз не было — лишь сухие, беззвучные спазмы, выворачивающие душу наизнанку.       Он мог умереть. Он снова был на грани. И на этот раз не было никого, кто подал бы руку.       Его собственное прерывистое, сиплое дыхание было единственным звуком.       — С-сииии… Ффф…       И вдруг — скрип. Едва слышный, но такой знакомый скрип массивной двери в дальнем конце зала.       Синвейв резко поднял голову, его оптика, затуманенные болью, уставились на выход.       Дверь с грохотом распахнулась, врезаясь в стену. В проёме, заливая собой всё пространство, стоял Ультра Магнус. Его мощная грудь тяжело вздымалась, оптика была неестественно широко раскрыта, выдавая шок, страх и… Облегчение. Его руки, обычно такие уверенные и твёрдые, слегка дрожали.       — Синвейв!!!       Нет… — промелькнула в голове Синвейва единственная мысль, последняя попытка защиты. — Ещё нет… Я не вынесу, если это мираж…       Его оптика окончательно помутнела от выступившей наконец жидкости.       Нет… Я… Я не один…       И тогда его мир сузился до одного ощущения. Его сковало — не от страха, а от крепких, несокрушимых объятий. Ультра Магнус, не говоря больше ни слова, опустился перед койкой на одно колено и обхватил его, прижав его голову к своей мощной грудной пластине, к тёплому, ровному гудению его искры. Он держал его так крепко, так надёжно, словно пытался собрать воедино все его осколки.       — М-магнус… — голос Синвейва сорвался на жалкий, сиплый шёпот. Горло сжало так, что нечем было дышать.       — Я здесь, — голос Магнуса пророкотал прямо у его аудио, низкий, глухой, но невероятно твёрдый. — Я тебя нашёл.       Сильные руки бота прижимали к себе его трясущийся корпус, и исходящее от них тепло медленно, но верно начинало прогонять ледяной холод одиночества.       — Ты выходишь из строя — я тебя нахожу и возвращаю в строй, — продолжал Магнус, и в его голосе вдруг прорвалась несвойственная ему сбивчивость, искренность, сокрушающая все барьеры. — Таков… Таков мой личный протокол.       Синвейв уже почти не слышал слов. Он плакал, беззвучно, истошно, впервые за долгие годы позволяя себе эту слабость. Он уткнулся лицом в его плечо, его пальцы вцепились в спину Магнуса, цепляясь за него как за единственную скалу в бушующем океане отчаяния.       Он всё ещё не был одинок.       Он всё ещё не был один.       И в дверном проёме, не замеченный сразу, стоял Альфа Трион. Он наблюдал за этой сценой, и его древнее, бесстрастное лицо смягчилось. Тяжёлое бремя на его плечах на мгновение стало чуть легче. В его оптике отражались два друга, нашедшие друг друга в хаосе войны, и в его сердце, хранящем миллионы лет истории, шепталась одна-единственная, простая мысль:       Спасён. Наконец-то, он спасён…       Затем взгляд Триона опустился ниже.       На полпути к двери, на холодном полу, сидел Вирго. Крошечный минибот был покрыт засохшими потёками энергона своего создателя, его корпус был исцарапан и помят. Он сидел неподвижно, уставившись на Синвейва, и всё его маленькое тело напряжённо вибрировало от непроходящей тревоги и беспомощности. Он не отходил ни на шаг, словно последний страж, не имеющий права на отдых.       Альфа Трион медленно, без единого звука, приблизился. Он не стал тревожить Магнуса или Синвейва. Вместо этого он опустился на одно колено, его гигантская, но невероятно аккуратная ладонь мягко легла на пол перед Вирго.       Минибот вздрогнул, его оптика резко перевела фокус на древнего архивиста. Раздалось тихое, испуганное жужжание.       — Тссс, — послышался тихий, бархатный голос Триона, больше похожий на шелест страниц. — Твоя работа завершена. Ты можешь отдыхать.       Вирго замер, словно обрабатывая эту информацию. Затем он посмотрел на ладонь, потом на Синвейва, и сделал маленький, неуверенный шаг вперёд. Потом ещё один. И наконец, он забрался на гигантскую руку, его крошечные лапки едва ощутимо касались металла.       Альфа Трион с невыразимой нежностью поднял руку, чтобы лучше видеть героя. Второй своей ладонью он медленно, с отеческой осторожностью, накрыл взволнованного минибота, создав над ним тёплый, тёмный и безопасный купол. Послышалось последний тихий стрекот, которое быстро сменилось ровным, умиротворённым жужжанием. Напряжение покинуло маленькое тело — Вирго наконец позволил себе отключиться, погрузившись в глубокий, заслуженный сон, зная, что его создатель в безопасности.       Трион смотрел на спящего минибота в своих ладонях.       — Твоя искра, маленький хранитель, — прошептал он так тихо, что слова были предназначены лишь для него одного, — оказалась куда больше, сильнее и отважнее, чем твои размеры... Микронус был бы рад, увидев потомка его воли.