ТФП: Путь Странника

      Космос. Безмолвие, нарушаемое лишь ровным гулом систем «Звезды-1». Синвейв сверял показания навигационных маяков, вносил поправки в маршрут. Следующая планета, следующее хранилище. Бесконечный цикл.       Расписание было выверено до секунды. Обслуживание корабля. Документация. Постройка. А с недавних пор добавились и боевые тренировки с Опал. И уроки.       Мысли текли плавно, как всегда в такие моменты одиночества.       Интересно, что бы Силит сказал, увидев меня теперь. Учителем. Наставником.       Он редко позволял себе думать о создателе. Их отношения… Не были плохими. Силит дал ему всё: знания, возможности, блестящее образование. Но только с годами он понял, что это всегда были отношения гения и его инструмента. Силит видел в нём продолжение своих амбиций, идеальный сосуд для своих идей. Он никогда не спрашивал, чего хочет сам Синвейв. Не видел в нём… Личность. Тот факт, что Силит скрывал от него свою принадлежность к Совету, был тому подтверждением. Он был проектом. Удачным. Но проектом.       А теперь я создаю свои проекты.       Его взгляд упал на Вирго. Минибот копошился у его серво, пытаясь «помочь» с диагностикой панели управления, издавая довольное стрекотание.       Ты вышел совсем не таким, как я планировал. Слишком умный. Слишком… Живой. Я создал тебя как инструмент, помощника для расчётов и мелких задач. А ты… Ты стал чем-то большим.       Синвейв не решался признать это вслух даже самому себе. Но Вирго давно перестал быть просто творением. Он был его тенью, его самым верным и бестолковым спутником. Его… Ребёнком.       Я не думал, что это случится. Эта… Связь. Ты не просто механизм. Ты — часть меня. Самая уязвимая и самая дорогая.       Именно эта мысль всегда заставляла его быть осторожнее. Его собственные потери научили его бояться потерять то, что стало дорого. А Вирго и Опал стали именно этим.       Я пытаюсь дать вам то, чего не было у меня. Не просто знания. А… Опору. Чтобы вы не чувствовали себя одинокими инструментами в чужих руках. Чтобы у вас был выбор.       Он смотрел, как Опал яростно отрабатывала удары в тренажёре, а Вирго с любопытством разбирал какой-то датчик.       Так вот чем теперь я занимаюсь… — собственные мысли вызвали в нем смешок, подаривший мимолетное облегчение в груди. — Я строю хранилища для других. Передаю знания, чтобы у них было будущее… С каких пор меня стало подобное интересовать.?       Вирго поднял голову и посмотрел на своего создателя своей большой оптикой, словно почувствовав его мысли. И Синвейв понял с предельной ясностью: этот маленький, нелепый муравей, этот «брак» его гения, стал центром его вселенной. Его самой большой слабостью и его главной силой.       Как бы на меня посмотрел Альфа Трион?       Почему-то он не ждал ответа на этот вопрос. Синвейв не мог вообразить ничего иного. Его наставник лишь мягко улыбнулся, не произнеся ни слова.       Эта мысль и воспоминания придавали ему сил.       Синвейв отключил главный экран, погрузив кабину в полумрак, и направился не в каюту, а в свою мастерскую. Воздух был затхлый, отдающий озоном и металлом.       Он опустился в своё кресло, старый, видавший виды каркас, протёртый до вмятин в местах, где чаще всего лежали его локти. С глухим стоном откинулся на спинку, сложив манипуляторы на груди. Взгляд, уставший и лишённый фокуса, упёрся в потолок.       Это была не ровная обшивка, а своеобразный дневник его неудач и отчаяния. Каждый сантиметр был испещрён следами ярости и бессилия — глубокими порезами от острых инструментов, чёрными подпалинами от случайных или прицельных выстрелов, вмятинами от ударов, нанесённых с такой силой, что металл не выдерживал. И ровно над его креслом, в самом эпицентре этого хаоса, зияла самая глубокая вмятина.       Он смотрел на это безобразие, и тишина вокруг снова стала звенящей. В аудио стоял навязчивый гул невысказанных мыслей, а за грудной, под сложенными мани, мерцала знакомая, гнетущая тяжесть.       И снова, как и бессчётное количество раз до этого, Синвейв не смог сомкнуть оптики.