Серая стрела. Часть 3. Море

***Эндрю***

      Следующие несколько дней прошли без происшествий, происходило то, что можно было назвать нормальным течением перехода на корабле. С рассветом корабль готовили к отплытию такелажники, капитан и старпом поднимались на мостик после короткого раннего завтрака и поднимали якорь. Первую половину дня у штурвала стоял капитан, вторую — первый помощник под чутким присмотром капитана. На закате корабль бросал якорь и опускал паруса, на палубе оставались только дежурные, к которым в начале ночной пересменки выглядывал Мхету.       Близилась середина лета, в этих водах это означало в основном то, что дни почти вдвое длиннее ночей, а погода стабильна, как часы, при этом спокойна, как спящий вулкан. Спустя почти неделю Маата все-таки решился выполнить просьбу Эндрю и то с подачи Константина. Сначала он выжидал и только потом, удостоверившись, что на него больше не сыплются опасные для жизни случайности, он сначала снова начал взаимодействовать с юнгой и вернулся в его комнату. О чем принц говорил с волком, не слышал никто, кроме этих двоих, однако после этого разговора Маата и Йен выбрались на палубу, парень жестом отправил своего защитника в сторону капитанской каюты, а сам поднялся на мостик к названным отцам.       — Пап, как тебе в голову пришло предложить ему это?       — Я чего-то не знаю? — Васко оторвался от карт и поднял голову.       — Полосатый отправил Маату тренироваться с Серым, мотивируя это тем, что с вами он биться не может, а этот дурень теперь к нам достаточно близко. — Принц упер руки в бока. — Я начинаю себя чувствовать Де Курсильоном, только вместо распутывания политических карт занимаюсь хитросплетениями отношений нашего семейства с окружающими.       — Это не самое плохое самоощущение, Малой. — хмыкнул капитан. — И что-то мне подсказывает, что это только начало.       — Возможно. — Парень вздохнул и покачал головой, его поза и выражение лица не стыковались с внешним видом, хотя в целом это никого особенно не волновало. — Так или иначе, меня ввели в курс всей этой интересной традиции с именами у наших волков. Это было… познавательно. Я должен еще что-то знать о происходящем?       — В целом не то чтобы очень. — пожал плечами Васко. — По крайней мере, в голову ничего не приходит. Разве что я бы тебе посоветовал не забивать на занятия. Это не менее важно, чем твои талисманы.       — Пока что мне нужно выбирать между ними, работой юнги и сном, но… Я попробую что-то придумать. Я очень постараюсь. — Блондин нахмурился и заправил волосы за ухо.       Пока они разговаривали, волк постучал и зашел в каюту, а теперь они выходили вместе с Серым, каждый держал в руке посох, медный у Мааты и матово-серого металла с золотистыми вставками у Кая.       — Смотри-ка, он согласился. — Лицо Полосатого рассекла лихая улыбка, и он облизнул клык.       — Ты очень воодушевлен, я смотрю. — Зубастый вскинул бровь.       — Я пытался заставить его биться больше тринадцати лет, естественно, я воодушевлен. Тем более что если Кай будет работать с Ма, я тоже смогу с ним заниматься и смогу научиться тому, что умеет Серый.       — Хитрая ты жопа, пап. — Константин расхохотался.       — Адмирал тоже так говорит.

***Маата***

      Раздался стук в дверь, морф поднял глаза от иллюстрированного атласа местной морской живности, который внимательно изучал, закутавшись в тонкий плед.       — Тут открыто.       — Кай, у меня к тебе дело. — Маата вошел, прикрыл за собой дверь и прижался к ней спиной.       — Ты не выглядишь как тот, кто принес дело, скорее дело принесло тебя. — Серый мягко улыбнулся и закрыл атлас. — Говори, я не ем друзей.       — Мы оба знаем, что это неправда, — эльф потер шею, видимо что-то вспомнив, — но я этого не разболтаю. Слушай… — он собрался, поднял подбородок и прямо посмотрел на Серого. — Я прошу тебя научить меня. Научи биться, как ты.       — Ты и так хорош, а мои звериные техники работают только с моей живучестью. — Морф встал и прошел через кабинет, поставив атлас на место.       — Я имею в виду то, как ты бился до того, как ты потерялся. — Волк сложил руки на груди. — С глефой, с оружием легиона.       — Маата, я заржавел до трухи. — Кай закатил глаза и бессильно вздохнул, опустив руки. — У меня есть глефа, но я сейчас способен разве что на танцульки и короткие показательные бои.       — Мне это безразлично, даже ржавый ты чуть не сожрал меня. Не выделывайся, десятник, я видел, каким ты был после потешных боев, тебе это тоже нужно.       — С чего ты взял?       — Это не я. Это Тай. — Маата знал, что это козырь. — Тай говорит, что ты прячешься, чтобы не пугать семью. Но они уже давно всё видели и всё понимают, они хотят тебя настоящего. Может, хватит этого лицемерия?       — Почему все знают обо мне больше, чем я, скажи мне? — Было видно, что последняя фраза всерьез его задела.       — Ты просто не хочешь себя видеть, только и всего. — Маата достал посох из бедра, разложил его и ударил об пол.       Морф прикрыл глаза и вздохнул, потом посмотрел на волка исподлобья и пошел в спальню, вернувшись оттуда уже со своим серым посохом.       — Погнали. Но работаем без лезвий, начинаем с простого, и я не буду тебя лечить.       — Этого и не требуется. — Волк открыл дверь и выскользнул наружу, улыбаясь про себя.

***Васко***

      Двое встали друг напротив друга в стойки на свободном участке палубы, им не требовалось разговаривать, достаточно было обмена взглядами и короткими жестами. Они начали сход, каждое движение делалось медленно, осторожно. Шаг, поворот, выпад, блок, снова шаг, потом назад и повтор. Раз за разом, как по учебнику. Это было скучно, это была обыкновенная отработка, чтобы тело запомнило движения. Каждый из них проходил это очень и очень давно, много раз. Но договоренность была начать с простого, и они начали именно с этого. С мостика за ними наблюдали две пары одинаково удивленных глаз — золотые и голубые, янтарные глаза смотрели с интересом.       — Я, кажется, чего-то не понимаю. — Константин озадаченно оглянулся на отцов.       — Это значит, что он действительно делает это не на отъебись, он начал с самых азов, несмотря на то, что они оба это умеют. Он также занимался со мной.       Васко коротко посмотрел на Эндрю в задумчивости, а потом снова на тренирующихся на палубе, он ловил в их общей памяти отголоски. Зубастый не тяготел к подобному оружию, но сейчас он почувствовал интерес, пусть и очень слабый.       Но от этих мыслей его отвлекла тень движения на краю зрения, он повернулся и обомлел… Корабль нагоняла стая мант, причем не просто стая, а огромная. Множество существ, сияя серебром, шли под самой поверхностью воды, выстроившись за кораблем в гигантский полумесяц. Капитан оторвался от стола и обернулся, заглядывая под корму, рыбы шли одна к одной в несколько слоев, они медленно нагоняли судно, обступая его со всех сторон.       — Искорка, я правильно помню, что во время путешествия через пустоши вас периодически сопровождали песчаные манты?       — Да, было несколько раз, но, правда, ничего хорошего это никогда не предвещало. А к чему это?       Мансер заблокировал штурвал и обернулся, он замолк на полуслове, зачарованно рассматривая открывшееся перед ним великолепие.       — Твою-то мать… Кай! Прерви занятия, ты должен это видеть!       Серый быстро крутанул посохом, обозначая окончание занятий, и подключился к разумам своего кластера, и тоже увидел это.       — Это рэй? Откуда их тут столько? — Он бросился к мостику, где Васко встал у штурвала, будучи достаточно умелым, чтобы следить и за движением его корабля, и отслеживать все, что происходит вокруг него, в отличие от своего менее опытного помощника. — Это… это вообще возможно, чтобы столько сразу?       — Это исключительно редко, но не то чтобы что-то действительно невероятное. — Пояснил капитан.       — Боги, какие они красивые. — Морф перевесился через перила, во все глаза рассматривая преследующих их существ. — Они даже крупнее, чем те, которых я помню… Сокровище, ты это видишь? — Он буквально светился от восторга.       — Да, я вижу, любовь моя. Они определенно симпатичнее того, что носилось за нами по Марсу.       — Точно. — Морф поднял голову и забегал глазами, почувствовав, как у него по спине пробежал холодок.       — В чем дело, Шторм?       — Когда за нами впервые увязалась стая, на подходе к дому нас ждал Восьмой.       — Мы очень далеко от дома, до ближайшей земли еще четыре дня ходу, и я очень сомневаюсь, что там будет кто-то из твоих бывших хозяев. И тут есть разница… У вас это мелкие падальщики, а тут это безобидные существа, они большие, но они как киты, разве что шип на хвосте, но чтоб манта им воспользовалась, надо очень постараться.       — С моим везением я уже ни в чем не уверен. — Кай сделал жест, будто хотел дотронуться до блестящих гладких серебристых животных, а потом резким движением выпрямился и отстранился от перил. — А у вас есть какие-то поверья про этих существ?       — Ничего… Разве что у Второй гильдии есть суеверие, что они присматривают за утопленниками, но мы сейчас далеко от их вод.

***Кай***

      Они стояли, рассматривая следующую за ними стаю, пока на мостик не поднялся Маата с явным желанием продолжить тренировку, это буквально было написано у него на лице. Правильный, как прямой угол, он намеревался закончить то, на что с трудом решился.       — Кай, мы не закончили.       Раздался разочарованный стон метаморфа.       — Вот что ты прицепился? Кто тебя надоумил?       — У меня достаточно собственной головы, чтобы захотеть учиться у единственного, кто способен меня победить. — Волк отвел взгляд.       — Я тебя понял. — Морф сжал губы и бросил взгляд на каждого из своих возлюбленных поочередно, сообразив, что эльф уходит от ответа. — Ладно… Пусть так. Погнали дальше. Разминку мы закончили, так что можно начать что-то интересное. — Он перевел взгляд на своего соперника, и тот невольно отшатнулся. — И прекрати от меня шарахаться, ты сам на это подписался! — Он ткнул в своего волка пальцем в грудь, проходя мимо, и сбежал обратно на палубу, держа посох на плече.       Занятия продолжились до самого заката. Серый сначала догнал все азы, а после начал гонять Маату по обозначенной четырьмя ящиками тренировочной площадке буквально на износ. Он не давал ему передышки, не давал выдохнуть, удар за ударом, но при этом, во-первых, он держал скорость намного ниже своей обычной, давая рассмотреть каждый замах, каждый удар, четко обозначая атаки, во-вторых, не бил в силу, а только обозначал удары, и, в-третьих, он буквально не замолкал, комментируя каждое свое так же, как и каждое движение своего партнера по спаррингу, буквально читая лекцию по бою на посохах и анатомии. Маата держался, только злобно сопел и задавал вопросы, не жалуясь, не прося остановиться. Закончили они только тогда, когда Васко дал команду на остановку и прервал бой, напомнив, что у волка вахта во второй половине ночи и надо, чтоб он был к ней готов. Кай молча кивнул, они закончили сход, пожали друг другу руки и разошлись.       Эльф выдохнул и неровной походкой ушел под палубу. Серый проводил его взглядом, сложил посох, сунул его под пояс и закурил. Он бросил короткий взгляд на своих стоящих у руля возлюбленных и криво ухмыльнулся, покачав головой. В ответ ему прилетело только теплое ощущение.

***Кай***

      — Кто из вас его надоумил? Когда метаморфы спустились в кают-компанию, Серый добивал вторую тарелку ужина, уплетая жаркое ложкой, о которую неприятно лязгали треугольные зубы.       — Даже если после этого ты отправишь меня спать в кабинет на диван, это того стоило, — Эндрю даже не попытался скрываться. — Но я только попросил, а вот его душеприказчиком отработал Малой. На самом деле меня до сих пор ставит в тупик то, что они тебя побаиваются.       — Что ты имеешь в виду? — Кай перестал жевать.       — Некоторые намеки… Ты был жесток, судя по всему, мстителен, злопамятен и определенно кусался.       Морф облизнул губы, застыл, хмурясь, и задумался, ответил он спустя несколько минут, в течение которых Зубастый и Полосатый смотрели на него со странным выражением.       — Я не помню, — он покусал губы. — В том смысле, что я не помню конкретных случаев, но я могу понять примерно, что там как. Собственно… — он продолжил есть. — Я успокаиваю себя тем, что никто не помнит всех событий своей жизни, даже если она не такая долгая.       — И что ты понимаешь? — спросил Васко.       — Я не был способен на любовь и считал привязанности слабостью… — он покачал головой. — Я помню, что у меня были… очень близкие, но потом я оставался один и в конце концов ожесточился, какие-то вспышки, но… в общем… я был… — он осторожно подбирал слова. — Полярен. Или удовольствия и гедонизм, или агрессия и боль. Поэтому, скорее всего, я кусался. И был жесток.       — Это очень отличается от того, кого я знаю, — навт нахмурился.       — Маата сказал мне что-то подобное, когда я достал его из воды.       Техномант молчал, глядя на возлюбленного, у него это не умещалось в голове, просто… это был не его Кай. В том, что он сам же назвал его прошлой жизнью, это было совершенно другое существо. В мозгу Мансера кольнуло тенью благодарности к тем, кому морф сдался на Земле, и ему самому стало мерзко от этого.       — Ты громко думаешь, моя Тень, — Серый хмыкнул. — И я не склонен выселять тебя на кушетку ни при каких обстоятельствах, я слишком хорошо помню, как ощущается твое отсутствие.       — Хэй, а мое мнение учитывается? — Зубастый перевел взгляд с одного любовника на другого.       — Конечно, Золото. Помимо прочего, ты тут главный, — морф заулыбался и отставил опустевшую тарелку.       — Совместный сон не обсуждается в принципе, — он посерьезнел. — Для меня это важно, вы даже не представляете, насколько.       — Я могу узнать, почему? — заинтересовался Эндрю.       — Это… — он замялся и закусил щеки. — Это сложно объяснить так запросто. Для меня это контакт, это бессознательное, это на уровне чувств и реакции тела. Даже если мы просыпаемся по разным углам. Как сказал Шторм, — он указал ладонью на Кая, — я слишком хорошо понимаю, как ощущается отсутствие. Вы мои, и я хочу это ощущать, а не только знать или видеть.       — Я не думал об этом в таком ключе.       Серый протянул ноги под столом и обхватил сгибом стопы каждого из своего кластера за лодыжку.       — Я тоже не думал, — проговорил он почти неслышно. — Мы просто живем с этим, а про осознанность и понимание своих желаний и потребностей и того, что ему дорого и важно, ар Ари, потому он и Золото.       — Вам бы тоже стоило научиться осознавать такие вещи, — навт вернулся к еде. — Тем более что это не особенно сложно.       — Ага… как вставать на рассвете.       — Именно. Дело привычки.