Твой взгляд

Тёмное помещение освещалось тусклой лампой, чей слабый свет едва пробивался сквозь плотную тень, окутывавшую стены. Казалось, сама комната отказывалась впускать свет, будто желая сохранить тайны, что здесь рождались. В центре, за массивным круглым столом из красного дерева, сидели два мужчины, погружённые в гробовую тишину. Это был не просто покерный поединок — это была сцена, где шло состязание умов, тактик и нервов. Каждый жест, каждое движение руки трактовалось как ход в большой игре. Оба участника — главари крупнейших организаций страны — были хорошо знакомы с правилами подобных встреч. Здесь не было места импульсам, царила стратегия. Они молчали. Глаза были устремлены не на карты, а друг на друга — будто стараясь прочесть то, что скрыто за маской спокойствия. Воздух в помещении становился всё гуще. Даже неоновые огни за окном казались далекими и неуместными в этом царстве теней и напряжения. Несмотря на кажущееся уединение, они были в комнате не одни. По бокам, в мягких креслах, расположились известные личности — политики, бизнесмены, артисты. Все они пришли не ради игры. Они пришли увидеть договор, который всегда скрывается за картами. Никто не осмеливался нарушить мёртвую тишину. Но долго это не продлилось. Тишину разорвал короткий, но громкий смех мистера Дейвисона — глубокий, хриплый. Он с удовольствием разложил карты по столу: перед ним лежал роял-флеш, сверкавший так, словно и сам знал, что победил. Мистер Харрис положил свои — стрит-флеш. Не менее сильная комбинация, но не сегодня. Люди в комнате переглянулись, кто-то тихо выдохнул, но слов по-прежнему не прозвучало. — Дамы и господа, благодарю за ваше внимание к столь… интересной партии, — заговорил мистер Харрис, медленно поднимаясь. Его голос был спокоен, но в нём ощущалось что-то скрытое, непроницаемое. — Мы с мистером Дейвисоном будем признательны за возможность удалиться. Он одарил публику широкой, почти голливудской улыбкой и вместе с оппонентом направился к выходу. Пройдя по длинному коридору, мужчины вошли в другую VIP-комнату — пустую, но ничуть не менее элитную. По пути мистер Харрис обратился к официантке: — Два напитка. Мне — молочный коктейль, ему — как всегда. Они устроились поудобнее. Харрис занял кресло у окна, где, словно нарочно, отражалась лунная тень. Он отпил из высокого бокала и задержал дыхание. — По условиям нашей игры, я обязан выполнить ваше поручение, — наконец произнёс он, глядя прямо перед собой. Его карие глаза не выражали ни страха, ни волнения. — Именно, — отозвался Дейвисон, легко откинувшись в кресле с бокалом виски. Он не торопился. — Так что вы хотите? Повисла пауза. На этот раз тишина не была напряжённой — она была ожиданием. Мистер Харрис, несмотря на внешнюю уверенность, чувствовал внутреннее беспокойство. С Дейвисоном никогда не знаешь, где заканчивается игра и начинается реальность. — У вас ведь есть сын, — сказал Дейвисон небрежно, словно спрашивал о погоде. — И дочь, — парировал Харрис, слегка приподняв бровь. — Сейчас она меня не интересует. — Интересно. А мой Джон — чем он привлёк ваше внимание? — Умный парень. В свои двенадцать лет выиграл множество интеллектуальных конкурсов и олимпиад. Один из самых способных детей в стране. Харрис слегка кивнул, стараясь не показывать, что это его задело. — Благодарю. Но я по-прежнему не понимаю, к чему вы клоните. Мистер Дейвисон улыбнулся. Непринуждённо, но как-то... хищно. Его взгляд стал цепким — он будто изучал собеседника заново. — У меня тоже есть сын. Возможно, вы слышали. Конечно, он не столь талантлив, зато у него доброе сердце. — К делу, Дейвисон. — Что ж вы так спешите? — ухмыльнулся тот. — Но если настаиваете... — он сделал короткую паузу. — Когда ваш Джон и мой Лололошка достигнут совершеннолетия, они станут супругами. Харрис оторопел, но, по обыкновению, не выдал ни одной эмоции. — Вы шутите? * * * — Лололошка, я устал! — А ты думаешь, я нет? — устало выдохнул он, даже не поворачиваясь. — Дилан, нам осталось работать тридцать минут. Не ной. — Он подтолкнул приятеля к выходу из-за стойки, краем глаза замечая, как к входу приближается группа людей в чёрной одежде. — Иди обслужи вон тех. — Кто вообще носит чёрное в такую жару? — огрызнулся Дилан, вытирая лоб и натягивая на лицо дежурную улыбку. — Ты. — Лололошка криво усмехнулся, но собеседник, похоже, уже не слышал. Он остался за стойкой, на секунду прикрыв глаза. Вентилятор на потолке гудел, не справляясь с духотой. Пот стекал по спине, рубашка прилипла к телу. Ему хотелось просто исчезнуть. Никакой злобы на Дилана не было — ни на него, ни на остальных. Просто быть вечно «тем самым» — весёлым, удобным, «нормальным» — выматывало. Особенно когда на тебя смотрят с подозрением и осуждением. Он не просил всего этого. Но виноват оказался он. Люди… такие мрази. Им бы только разнести слух, посмеяться или избить. Они верят во всё — кроме правды. Он сжал кулаки. Хорошо, что хоть друзья не отвернулись. Были рядом, защищали. Он тогда работал с Ричардом, и тот видел всё. Знал, что Лололошка ни при чём. Дилан сначала колебался, но в итоге тоже встал на его сторону, а со временем и другие. Но даже так, казалось, им не до конца можно верить. Они отдалились, стали странно смотреть. Лололошка пытался себя успокаивать, но всё без толку. — Эй, красотка, уснул, что ли? — прозвучал знакомый голос с еле уловимой усмешкой. Ну нет. Только не он. Лололошка медленно поднял взгляд, встречаясь с глазами, смотревшими из-за очков. Джон Дейви Харрис. Собственной персоной. — Джон, — процедил Лололошка, выпрямляясь. Голос был спокойным, но в нём звенело напряжение. — Что тебе нужно? Парень снял очки, неторопливо протёр их краем белоснежной рубашки, а затем надел снова. — Ничего необычного. Всего лишь кофе. Голубоглазый молча развернулся к кофемашине, начиная готовить медовый раф — любимый кофе Джона, который всегда покупала его помощница. Странно, что пришёл сам гений, а не она. Хотя, она бесила Ло не меньше самого "босса". Он машинально повторял заученные движения, стараясь сделать всё не только качественно, но и быстро. Он не был близко знаком с Джоном, но слухи говорили, что тот — эгоист и нарцисс. А однажды Ло видел, как Джон обращается с помощницей — жалкое зрелище. В университете Ло Джона почти не замечал, голубоглазый почти всегда был со своей компанией. — Сам решил пожаловать? — язвительно бросил он, не оборачиваясь. Сзади послышался смешок, но ответа не последовало. Странно. Как Ло успел заметить, Джон любил поболтать и в ходе разговора демонстрировать свой ум. А сейчас... тишина. Даже к лучшему. Нет времени на пустую болтовню — скоро заканчивается смена. — Ваш кофе, — проговорил Лололошка, улыбнувшись. Неискренне. Джон взял стакан, поднёс его к губам, но не сделал ни глотка. Его взгляд всё это время не отрывался от Лололошки. — Знаешь, ты неплохо работаешь. Для человека с подмоченной репутацией, — произнёс он с той самой ленивой, тягучей интонацией, которую используют, когда хотят задеть, но делают вид, будто говорят между делом. Лололошка не ответил. Он лишь смотрел прямо в глаза Джону — без страха, но и без вежливости. За равнодушием проступали усталость, боль и обида. — Ты пришёл меня провоцировать? — наконец спросил он. — Я пришёл не за этим, — мягко сказал Джон, будто цитируя чью-то речь. — Мой отец пригласил тебя и твою семью к нам. У Лололошки дрогнуло веко. Он молчал. Джон сделал глоток, поморщился — слишком сладко — и поставил стакан на стойку. — Не спрашивай, — продолжил он, протягивая визитку. — Я сам не знаю зачем. Он мне ничего не объяснил. Лололошка отступил на шаг — будто эта визитка была не просто приглашением, а приговором. Он долго смотрел на Джона, пытаясь уловить ложь или подвох. Но, похоже, тот и впрямь ничего не знал. — Он всегда не посвящает тебя в свои планы? — коротко спросил Ло. Джон замер на секунду, потом снова усмехнулся своей привычной полуулыбкой. — Посвящает. Мне просто интересно, что ему нужно от вас? Лололошка лишь пожал плечами и начал убирать стойку. Завидев это, Джон коротко попрощался и ушёл. Что-то было не так. И почему-то это напрягало. Он всё ещё держал визитку в руке — даже после того, как Джон скрылся за дверью. Бумага была плотной, почти бархатистой на ощупь, с едва заметным тиснением фамилии Harris и золотым гербом, больше похожим на печать древней династии, чем на символ корпорации. — Чего застыл? — резкий голос друга вывел Лололошку из мыслей. — Смена почти закончилась. Пошли, я устал. — Тебе бы только засесть в свои игрушки, — с усмешкой отозвался Ло. — А тебе бы не язвить. — Дилан скривился. — Что это вообще было? — Потом, — коротко бросил Лололошка, скрываясь в подсобке для персонала.