Подо льдом бьётся ровный пульс

Утро на следующий день встретило Элеонору морозной прохладой в комнате. Снег давно уже сугробами лежал во дворах замка, от чего не только подвальные помещения ощутили холод, пробирающий до дрожи в коленях, но и весь Хогвартс. Студенты были готовы к таким заморозкам, а вот девушка не очень. Она напрочь позабыла какого в школе в зимние месяца, когда буквально каждый камень, каждая стена, каждый угол промерз и сквозил холодной метелью. Валькур не хотелось вылазить из-под пухового одеяла, ведь одетой не по погоде, даже миллиметр голой кожи пробивало дрожью. Пришлось с горем пополам дотянуться до стола, взять дрожащими пальцами рук палочку и зажечь огонь, что повис в воздухе рядом. Стало куда теплее в комнате, и зеленоглазая смогла наконец-то вылезти из объятий одеяла покинув уютное ложе. Она смогла найти колготки, надев их под юбку, надела сапоги, в которых приехала, под низ рубашки от мантии она надела водолазку, сверху была накинута сама мантия, корсет, как всегда, закончил образ Элеоноры. Огонь лишь взмахом она потушила, саму палочку, как всегда, вплела себе в пучок. По пути в столовую на завтрак, на первом этаже она столкнулась с Макгонагалл, которая горячо ее встретила. — Доброе утро, Элеонора. Знаешь, кое-кто волновался — проговорила женщина, наклоняясь ближе к девушке. Элеонора посмотрела на нее не понимающим взглядом — место себе не находил — Минерва перевела взгляд на Северуса, что шел позади них. Валькур тоже посмотрела через левое плечо. Снейп шел резкими движениями, вокруг него было место, студенты сторонились мужчину. Он приподнял бровь глядя на них. Парфюмер тут же отвела взгляд и направив его вперед. — Сомневаюсь — с некой досадой торопливо произнесла девушка, стараясь говорить спокойно, но ее напряженность и тяжелый медленный выдох не утаился от Минервы — я его больше заставила злиться своим внезапным исчезновением. Нарушила его планы — женщина лишь улыбнулась и коснувшись ее плеча ушла вперед, оставив молодую в недоумении от этого жеста. Элеонора поспешила пройти в Большой зал и занять свое место, но слова Макгонагалл явно засели у нее в голове и весь завтрак она украдкой поглядывала на Северуса, который на нее не обращал внимания, либо так прекрасно делал вид, что ему безразличен ее взгляд. Сам большой зал, как и весь Хогвартс готовился к предстоящему рождеству. Не смотря на раннее утро, когда за окном еще только брежил мутный декабрьский рассвет, а сонные ученики стекались к завтраку, в воздухе уже чувствовалось то самое напряжение в ожидании вечера. Гирлянды из пушистого плюща и падуба поблескивала инеем при свете парящих свечей. Огромные рождественские ели стояли вдоль стен, пахло хвоей и этот запах перебивал даже гренки, бекон и прочие резкие запахи со столов. Потолок как всегда волшебный, сегодня показывал бледно-голубое утреннее небо с редкими, лениво падающими снежинками, которые не таяли, а с тихим звоном рассыпались в пыль над головами учеников. Четыре длинных стола уже были накрыты праздничными скатертями — серебристых, будто сотканных из лунного света и инея. Учительский стол украшала огромная ветка омелы с мерцающими красными ягодами. Все вокруг напоминало: сегодня был тот самый день, к которому будут готовиться с самого утра и до вечера. Напряженный, суетливый, почти безумный. Потому что сегодня вечером – святочный бал. Долгие вечерние сборы, у девочек платья, у парней сбитые галстуки, непривычный строгий костюм, а в головах роятся два вопроса «А пригласит ли он меня?» «А согласиться ли она пойти со мной?» Все было красочным и волнительным, но только не для Валькур. Завтрак проходил, казалось, мимо нее. Тыквенный сок стоял нетронутым, тосты так и остались лежать на тарелке. Она смотрела в пространство, чуть ниже края стола, изредка кивая, когда кто-то из коллег обращался к ней, но ее мысли были далеко. В голове крутились слова людей. Профессора Трелони, Ремуса, Минервы и слова брата. Как только она вернулась в Хогвартс сразу все начало крутиться вокруг Северуса, всё ее прибывание здесь стало словно застеленное пеленой, она стала терять себя и перестала контролировать ситуацию как она планировала. Везде, в каждом слышится лишь одно имя. Она действительно начинала сходить с ума. — Мисс Валькур? — голос профессора про трансфигурации выдернул ее из оцепенения, когда ладонь женщины легла на ее плечо — вы в порядке? — Да, профессор, — Элеонора попыталась улыбнуться — просто задумалась. Святочный был – всегда волнительное событие года… — Советую все же чего-нибудь вам поесть — произнесла Макгонагалл. Девушка кивнула и все-таки взялась за завтрак. Но тот противно встал посреди горла. Она с трудом продержалась до конца завтрака, а потом ускользнула в библиотеку, в надежде найти там тишину, в которой так нуждалась. Но даже среди знакомых ей стеллажей, пахнущих старым пергаментом и воском, покоя не было. Мысли метались, как пойманные в банку светлячки. Она забралась на широкий подоконник в конце библиотеки, там, где почти никто не ходил, поджала ноги и уставилась в окно. За толстым стеклом падал снег – крупный, медленный. Белые хлопья кружились в сером небе, ложились на замерзшие статуи, на крыши башен, на темные ветви деревьев в садах. — Я знал, что найду тебя здесь. Она вздрогнула и обернулась. В проходе между стеллажами стоял Ремус Люпин – в старом выцветшем свитере, с кружкой горячего чая в руках и с той самой понимающей улыбкой, которая появлялась на его лице всякий раз, когда он видел ее в таком состоянии — Ты снова меня нашел, — сказала Элеонора, и в ее голосе не было удивления. Только усталая благодарность, — снова вовремя. — Я просто знаю тебя — он подошел к подоконнику и не спрашивая разрешения устроился напротив, прислонившись спиной к холодному стеклу — ты снова думаешь о чем-то слишком много. Завтрак толком не съела. Я заметил. — За мной следят преподаватели? — она усмехнулась – горько, безрадостно. — За тобой следят друзья, — поправил он, сделав глоток из кружки — разница есть. Она промолчала, снова устремив взгляд в окно на снег. — Ты не рассказала, как съездила к брату. Как Дин? — Времени вчера не было — выдохнула девушка — а Дин…это хаос в чистом виде, ты бы видел его мастерскую. Полки с артефактами, чертежи на стенах и полу, все завалено какими-то деталями и шестеренками. А сам…— в ее глазах вспыхнуло что-то теплое, а губы сами собой дрогнули в короткой, но очень светлой улыбке — грязный, взъерошенный и вечно веселый. Ничего не изменилось. — Давно вы не виделись? — Месяцев шесть, наверное. Он все время в разъездах, то командировки, то эти его личные разработки, то… — она махнула рукой — ничего, привыкли уже. Он, кстати теперь в Департаменте магического правопорядка работает. Мракоборцем по темным артефактам. Представляешь? — Вполне, — Ремус кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, — знаешь…Тонкс ведь тоже Мракоборец. — Тонкс? Нимфадора Тонкс? — Элеонора удивленно приподняла бровь. — Она самая, — Ремус усмехнулся, и в его голосе вдруг появилась какая-то новая мягкая нотка — только она скоро приобретет новый статус…по крайней мере я очень надеюсь на ее согласие. В общем… у нас с ней все довольно серьезно. Она почти невеста моя. Элеонора моргнула, переваривая информацию. Потом на ее лице расплылась искренняя, широкая улыбка. — Ремус! Ты женишься? Почему ты ничего не говорил? Это же потрясающая новость! — Да как-то… у тебя своих проблем полно, хотел помочь — он смущенно повел плечом, отводя взгляд — ну и не привык я об этом рассказывать, понимаешь? — Понимаю, — кивнула девушка, сбавив пыл — но ты счастлив? — Счастлив — сказал он тихо, но твердо — очень. Она…Она другая. Живая, яркая, ничего не боится. Иногда смотрю на нее и думаю: как ты вообще со мной, таким… монстром — Не говори ерунды. Всегда найдется человек, который полюбит тебя таким, какой ты есть. Ты уже нашел своего, и я за тебя рада. Не разбивай самому себе жизнь. От таких мыслей лучше не будет. Пойми, что если она с тобой им ей хорошо, значит все остальное не имеет значение… — Может быть — он позволил себе улыбнуться шире — но теперь я еще думаю сделать ей предложение. — Ты заслуживаешь, быть счастливым, — твердо сказала Элли. Он не ответил, только сделал глоток чая, и тема сама собой ушла в сторону – как всегда бывает между ними, когда они чувствовали, что сказано достаточно. — Кстати — Ремус перевел взгляд на окно, где снегопад начал потихоньку стихать, — ты сегодня на бал идёшь? — Планирую, — Элеонора вздохнула, — куда денусь… — Тогда — он поднялся с подоконника и протянул руку, помогая ей слезть — увидимся вечером. — Увидимся, — ответила она. Ремус ушел, и его шаги затихли среди стеллажей. Она не получила ответы на свои вопросы. Но она получила кое-что другое – понимание, что не одна. Что есть люди, которым не все равно. Она улыбнулась своим мыслям и направилась к выходу, чувствуя, как под ногами скрипит старый деревянный пол.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*

Вечер наступил быстрее, чем она ожидала. Замок преобразился: ледяные скульптуры, мерцающие огоньки, серебристая ель в центре Большого зала, уходящая под самый потолок. Студенты в парадных мантиях и нарядных платьях кружились в вальсе под аккомпанемент магического оркестра. Элеонора стояла в тени одной из колонн, наблюдая за праздником чужими глазами. На ней было простое темно-зеленое платье, которое она когда-то купила в Париже и так ни разу не надела – всё ждала подходящего случая. Случай настал, но радости почему-то не было. Волосы, вопреки обыкновению, она оставила распущенными. Палочка теперь лежала во внутреннем кармане рукава платья, спрятанная от лишних глаз, но при этом своим присутствие давала покой. Почти сразу она невольно нашла Северуса взглядом– он стоял у противоположной колонны, вместе они создавали странный дуэт. Он был такой же чёрный и неподвижный, как всегда. Среди пёстрой толпы студентов и сияющих гирлянд он казался вырезанным из другого мира. Его взгляд скользил по залу с привычной брезгливостью. — Профессор Валькур, — раздалось рядом, и она вздрогнула. Рядом, сверкая глазами, стояла Минерва Макгонагалл, раскрасневшаяся после танца с Дамблдором. Директор, в этот вечер выглядевший моложе своих лет, уже отошёл к столу с пуншем, оставив свою дамы, — вы танцуете? — Предпочитаю наблюдать, — мягко ответила Элеонора. Женщина понимающе кивнула, но взгляд её был устремлён в ту же сторону, куда только что смотрела собеседница. — Знаете, дорогая, — сказала он, понижая голос — традиция Святочного бала имеет не только развлекательную функцию. Это ещё и лучшая ночь в году, когда студенты окончательно решают, что правила на время праздника отменяются. Элли вопросительно подняла бровь. — Мы с Альбусом уже обошли первые этажи в силу своих возможностей —и на этом моменте девушка поняла к чему она клонит. Захотелось сбежать, тело напряглось, но ладонь преподавателя по трансфигурации остановила этот порыв, когда легла на ее плечо — но замок большой. А я слишком стара, чтобы лазить по башням в поисках влюбленных парочек. Она многозначительно посмотрела на зеленоглазую, а затем перевела взгляд на Снейпа, который по-прежнему стоял у стены, мрачный и одинокий. В этот момент у юной дамы в голове пронеслось тысяча и одно ругательство. — Вы двое сегодня явно не в настроении веселиться, — как ни в чем не бывало продолжила Минерва с легкой, почти материнской улыбкой, — может быть, составите компанию друг другу? Пройдётесь по замку, проверите, не забрался ли кто в запретные части замка? Уверена, это будет гораздо увлекательнее, чем торчать здесь весь вечер. Элеонора открыла рот, чтобы отказаться, но слова застряли в горле. Маконагалл уже махала рукой Снейпу, привлекая его внимание. — Северус! Идите сюда! Он оторвался от стены и двинулся к ним, плавно, почти бесшумно, как хищник. Подойдя, он бросил быстрый взгляд на девушку – платье, волосы, корсет, обувь и тут же отвернулся к женщине. — Что-то случилось, Минерва Макгонагалл? — Дорогой мой, — она взяла его под руку с такой фамильярностью, которую могла позволить себе только она, — я тут подумала. Альбус и я уже староваты для ночных обходов. А вы с мисс Валькур как раз свободны. Прогуляйтесь, проверьте, не прячется ли кто в укромных уголках здания. Студенты есть студенты. Молодые еще, юные и безбашенные. Снейп скривился, как от зубной боли. Сразу стало понятно, что ловить сорванцов и нарушителей правил на основе их самоуверенности не входили в его вечерний план. — Вы предлагаете мне провести вечер, гоняясь за влюбленными идиотами по замку? — Я предлагаю вам провести вечер с пользой, — поправила Макгонагалл, и в её голосе послышались стальные нотки, — или вы предпочитаете танцевать? Он бросил быстрый взгляд на танцпол, где пары кружились в вальсе, и его лицо приобрело такое выражение, будто он увидел что-то глубоко оскорбительное. — Я возьму плащ, — процедил он, — жду вас у восточного входа в один из садов — обратился он к Элеоноре и развернувшись, направился к выходу из зала. — Не позволяйте ему себя запугать, — эти слова были сказаны Альбусом, что подошел к ним и положил руку на предплечье Минервы явно готовый её увезти снова в глубь зала, — с вашим появлением его почти не узнать. Продолжайте, — они с девушкой взаимно кивнули друг другу и шепнув, что-то на ухо Макгонагалл они ушли снова в центр. Она торопливо поспешила за Снейпом, на ходу поправляя плащ, наброшенный поверх платья. Они пересеклись с ним действительно у входа на улицу. Тот ничего не сказал и молча вышел наружу, Валькур поспешила за ним. Морозный воздух ударил в лицо, и Элеонора поёжилась, кутаясь в плащ. Снег хрустел под ногами, а над головой простиралось черное, усыпанное звёздами небо. Хогвартс стоял, окутанный тишиной и светом, - огни в окнах горели мягко, приглушенно, словно замок сам затаил дыхание в эту волшебную ночь. Снейп шёл впереди, к каретам, стоящим у ворот, Элеонора смотрела на его спину, на то, как падает снег на чёрные плечи, как плащ собирает складки на талии. Она думала о том, что никогда не видела его так близко, так долго, в такой тишине. Он всегда был или на другом конце кабинета, или за преподавательским столом, или в движении, недосягаемый, как самая дальняя звезда. Они нашли двоих в одной из карет – парочку Когтеврана, которая решила, что в тепле и темноте можно продолжить вечер. Снейп вытащил их оттуда с таким видом, будто они испортили ему весь праздник, сняло по десять баллов и велел немедленно возвращаться в замок. Элеонора стояла рядом, прямая и серьезная, но внутри что-то странно грело – то ли от мороза, то ли от близости его плеча. Вернувшись замок они обошли еще половину первого этажа. Он шел быстро, длинными шагами, его мантия развевалась за спиной. Она почти бежала за ним, чувствуя себя нелепо – в вечернем платье, с распущенными волосами, по каменным коридорам, освещенными лишь факелами и отблесками праздника, доносящимися из Большого зала. — Мы могли бы разделиться начиная со второго этажа, — предложила Валькур, запыхавшись — так мы охватим больше… — Нет, — отрезал Северус, не замедляясь. — Почему? — Потому что, — он бросил взгляд через плечо, и она успела заметить его усмешку, — вы заблудитесь через пять минут, и мне же придется вас искать. Девушка хотела возразить, но вспомнила, как в первый месяц бродила по замку, теряясь даже на знакомых лестницах, и промолчала. Снейп тем временем свернул в боковой коридор, ведущий к подсобным помещениям первого этажа. Он толкнул одну из дверей, и та со скрипом открылась. Внутри было пусто – лишь старые стулья, сложенные друг на друга, да запах пыли. — Никого, — констатировала Элеонора. — Это пока, обойдя часть этажей, придется возвращаться, — мужчина закрыл дверь и двинулся дальше. Она шла за ним, наблюдая. В полумраке коридоров, освещенных лишь отблесками луны в высоких окнах, его силуэт казался вырезанным из черного стекла. Плащ скользил по каменному полу, почти не касаясь его. Длинные пальцы, сжимающие палочку, были бледны и напряжены. Он двигался с той особой, текучей грацией, которую она заметила ещё в юности – грацией человека, привыкшего быть незаметным, но всегда готового к атаке. Потом были коридоры второго этажа, пустые классы, ниша за гобеленом, где они нашли еще одного – на этот раз студента с Пуфендуя, который, судя по всему, ждал кого-то, кто так и не пришёл. Снейп взглянув на его лицо, ограничился коротким: «В зал, либо в гостиную. Быстро» - и даже баллы не снял. Элеонора удивилась. — Вы его пожалели? — спросила она, когда они поднимались выше. В ответ последовала лишь тишина и вздох. Но она так же заметила, как его пальцы на палочке чуть расслабились. Они поднимались все выше, и с каждым этажом Элеонора замечала, что он начинает чуть заметно замедляться. Не потому, что уставал. Скорее потому, что пространство вокруг менялось – коридоры становились уже, воздух – холоднее и суше, а эхо шагов – более глухим, словно стены становились толще. Она смотрела на Северуса в полутьме – на резкие скулы, на тени под глазами, на пряди волос, выбившиеся из-за ушей и падающие на лицо. Он казался уставшим. Не только сегодня – всегда. Как будто носил на себе груз, который не снимал даже во сне. Но сейчас, в этом молчании, в этой совместной игре в «сторожей», что-то в нём менялось. Он становился чуть менее жёстким. Как показалось девушке, чуть более живым. — Дальше – запретная секция, — сказал он, когда они дошли до пятого этажа, и в голосе прозвучало нечто, похожее на сомнение. — Думаете, кто-то мог бы забраться туда в Святочную ночь? Он повернулся к ней, и в свете волшебной палочке она увидела его лицо. — Те, у кого отсутствует логическое мышление и отсутствует здравый смысл не знают границ, — произнес он медленно, — особенно в праздник. Они считают, что все им становится дозволено. Они двинулись дальше. Коридоры здесь были почти неосвещенными, факела горели редко, идти приходилось почти на ощупь. Снейп шёл впереди, его палочка светилась слабым голубоватым светом, выхватывая из темноты старые портреты, пустые доспехи, запертые двери. Он двигался с уверенностью человека, который знал эти коридоры наизусть – каждый поворот, каждую трещину в камне, каждый скрытый проход. — Вы часто здесь бываете? — тихо спросила Элеонора, чтобы нарушить давящую тишину, — и почему не проверяете некоторые двери? — Когда-то часто здесь бывал, — ответил он, не оборачиваясь, — а открывать каждую дверь нет необходимости, многие здесь закрыты на сильные заклинания и это можно почувствовать. Если бы вы не шли у противоположной стены, то таких вопросов бы не возникло. Они уже почти повернулись назад, когда мужчина замер. Валькур, шедшая за ним, чуть не врезалась в него и инстинктивно коснулась его локтя, чтобы удержать равновесие. Он вздрогнул, а она в тот же миг одернула руку. — Что-то случилось? Он не ответил. Он смотрел на стену. Вернее, на то место, где стена расступилась. Там, в полумраке, угадывался проем. Дверь. Старая, массивная, с потускневшей бронзовой ручкой, почти сливающаяся с каменной кладкой. — Этого здесь не было, — сказал брюнет, и в его голосе прозвучало не удивление, а странная, глухая тревога, — я не помню, чтобы здесь была дверь. — Может вы просто забыли? — осторожно предположила Элеонора. Он бросил на нее быстрый, колючий взгляд. — Я не забываю такие вещи, Валькур. Я знаю эти коридоры. Этой двери здесь не было, — он сделал шаг вперед, протянулся к ручке – и дверь со скрипом отворилась сама, словно приглашая их внутрь. — «Его самоуверенность когда-нибудь погубит» — пронеслось в голове девушке. — Нам думаю не стоит туда заходить, — сказала зеленоглазая, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Но мужчина уже переступил порог. Она выругалась про себя и последовала за ним, оставаться в коридоре не было желания. Внутри оказалось совсем не то, что она ожидала. Вместо темного, пыльного чулана – просторная комната, залитая мягким, серебристым сыетом. Свет проникал откуда-то сверху, хотя окно было напротив двери. Большое, стрельчатое, но за ним – не ночное небо Хогвартса, не снег, не башни. За ним был совершенно другой пейзаж. Холмы, проросшие вереском, озеро, скалы о которые разбивались волны. Туманное небо, сквозь которое проскальзывали лучи солнца. — Это… невозможно, — прошептала Валькур, — мы все еще в замке? — География Хогвартса всегда была… своеобразной, — Северус говорил сухо, но она заметила, как его пальцы сжали палочку крепче. Комната была обставлена. Массивная кровать под балдахином, на который уже осел приличный слой пыли, от чего он превратился с белоснежной, полупрозрачной ткани, в обветшалый навес. С левой стороны стоял платяной шкаф, инкрустированный серебром. По правой стороне от кровати, ближе к окну письменный стол, заваленный бумагами, перьями, засохшими чернильницами. На стенах – портреты, но пустые, без людей, только фоны: лес, комната, улица незнакомого города. Камин напротив кровати, холодный и темный. — Что это за место? — спросила Элеонора, оглядываясь. — Не знаю точно, — признал Снейп, и это прозвучало почти как поражение, — но начинаю догадываться. Он подошел к столу, взял один из листов пергамента. Элеонора заглянула через плечо – и ничего не поняла. Символы. Странные, угловатые, не похожие ни на руны, ни на один известный ей алфавит. — Вы его знаете? — но судя по тому, как Северус водил пальцем по строчкам, а его губы чуть шевелились, знал. — Старый диалект. Я знаю достаточно, чтобы понять, — он отложил пергамент и поднял взгляд на дверь. Вернее, не то, что было над ней. Руны. Они были вырезы прямо в камне над притолокой – крупные, четкие, но странно мерцающие. Элеонора не успела их рассмотреть – они вдруг вспыхнули слабым золотистым светом, а затем… поменялись местами. Символы перетекали друг в друга, перестраиваясь в новую последовательность, и комната вокруг них на мнгновение дрогнула – будто воздух стал плотнее, тяжелее. — Что произошло? — спросила девушка, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Мы попали в ловушку, — сказал Снейп, и в его голосе прозвучала та самая ядовитая нотка, которую она так хорошо знала – но теперь она была направлена не на нее, а на него самого. На его собственную самоуверенность, — я забыл об этой секции… забыл.. — О чем вы?... Он резко повернулся к ней, и в его глазах горело нехороший, лихорадочный блеск. — Легенды. Вы слышали когда-нибудь о волшебнике, которого заперли в запретной секции? Он был гением и параноиком. Эта комната не просто часть запретной секции. Она находится в тех самых коридорах, которые строили первые в Хогвартсе. Коридорах между стенами замка – там, где магия течет иначе. Где пространство сворачивается в узлы, а время петляет. Норвуд нашел один из таких карманов и сделал его своим убежищем. — Карманное измерение? — Не совсем. Он соединил это место с замком через систему зеркальных комнат. Каждый раз, когда руны перестраиваются, нас переносит в другую часть Хогвартса. А иногда – и вовсе туда, где замка почти уже нет. Судя по точным записям того, кто здесь сидел, нужно найти местную библиотеку. Она находится в самом сердце этих коридоров. Там есть ответ как найти выход обратно в замок. — Отсюда значит можно выйти в Хогвартс!! — Да, но вопрос в том сколько нам потребуется времени, чтобы найти выход отсюда. Насколько мне известно время здесь течет иначе. Мы можем застрять тут как на пару дней, так и на месяц, — эти слова сильно задели девушку, и она обернулась на профессора зелий в недоумении и с легким испугом в глазах. Северус лишь прошел мимо и открыл дверь из комнаты, — Lumos, — прошептал он заклинание. Ничего. Только тихое эхо его голоса, отразившееся от стен кромешной тьмы. — Магия не работает, — сказала Элеонора тихо, сжимая палочку в руке. Она чувствовала магию – она была внутри нее, пульсировала в пальцах, но стоило ей коснуться внешнего мира, как заклинание гасло, не появившись. — Я заметил, — голос Снейпа был ледяным, но в нем проскользнуло что-то, чего она не слышала раньше. Тревога? Нет. Скорее понимание ситуации, — тот волшебник был параноиком, и он сделал так, чтобы никто не мог использовать магию против него в этом месте. Никто — его голос прозвучал так, будто он говорил мысли, посетившие его вслух. Он шагнул в сторону тьмы, но остановился на пороге и бросил на нее быстрый взгляд через плечо — Значит, мы пойдём туда без магии. Держитесь меня. В этой темноте легко потеряем друг друга. И если это случиться… найтись будет сложно. Она посмотрела на его протянутую руку – бледную, с длинными пальцами, с едва заметным шрамами на запястье. Сердце её колотилось где-то в горле. Она убрала палочку в рукав плаща и неуверенно шагнула вперед, взяв его за руку. Его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони – крепко, но с дрожью, ему было некомфортно и не привычно держать кого-то за руку. — Не отпускайте, — сказал он тихо, глядя в темноту. — Не отпущу, — словно давала клятву ответила девушка. Они сделали шаг вперед, и тьма поглотила их целиком, оставив позади серебристый свет комнаты.