Певчего феникса клетка не удержит

Однажды генерал Хань проводил в своем доме званый вечер. Это мероприятие отчасти было светским, куда пригласили людей из высшего общества и работников бюро, но также – для узкого круга близких друзей генерала. Ван Ибо пришел в сопровождении Сяо Чжаня. Если бы это событие имело какую-то более формальную и публичную подоплеку, он бы не смог прийти с ним в силу правил этикета, но генерал Хань в своей компании позволял ему эту прихоть, и также разрешил Сяо Чжаню выступать в качестве певца на вечере. Дом генерала Ханя представлял собой шикарный особняк в западном стиле с антикварной мебелью. Приглашенные люди пришли в вечерних костюмах в иностранном стиле: мужчины в черных фраках, женщины в ослепительных платьях. Официанты раздавали закуски и бокалы с напитками. Присутствовал целый оркестр, который помогал с музыкальным сопровождением. Когда настала очередь выступления Сяо Чжаня в его невероятном гриме и одеянии, гости отмечали его непревзойденные таланты и способности, и Ван Ибо в такие моменты распирало от гордости. Однако не обходилось и без негативных комментариев: - Да, сразу понятно, чем он околдовал руководителя оперативного отдела. Такое разработанное для пения горло наверняка справляется не хуже и с другими обязанностями… Произнес это начальник Чэнь, также присутствующий на вечере, с достаточной громкостью голоса, чтобы Ван Ибо, стоящий поблизости, обязательно услышал его едкое замечание. - Вы сегодня съели что-то не то? – холодно обратился к нему Ибо. - Я пью виски, – криво ухмыльнулся господин Чэнь, приподнимая в руке стакан. – А почему решили поинтересоваться? - У вас изо рта воняет, советую почистить зубы. - Лучше прополощу горло. Он чертовски раздражал Ван Ибо. Их отделы были тесно связаны, подчиненные Ибо ловили шпионов, а подчиненные Чэня – допрашивали их, и из-за этой гонки «кто справляется с работой лучше» они постоянно нарывались на конфронтацию друг с другом. - Рекомендую вам лучше следить за тем, что вырывается из вашего гнилого рта, – предостерег его Ван Ибо, очень ревностно защищавший честь Сяо Чжаня. - Осторожнее, руководитель Ван, – парировал начальник Чэнь. – Может, в тот раз на вашего голосистого мальчика и не нашли никаких улик в пользу шпионажа, но это не исключает возможности, что не вы им пользуетесь, а он искусно обвел вас вокруг пальца и прекрасно использует в своих целях. Мужчина оскалился. Его явно уже частично разнесло от дорогого алкоголя, ему как будто было скучно, и он специально искал провокации. Ван Ибо чуть не вышел из себя и не набил ему морду. Что за чушь нес начальник Чэнь! Он наверняка просто завидовал, что это совершенное создание принадлежит именно Ибо, а не ему! От намечающейся драки спасло только то, что генерал Хань подозвал к себе начальника Чэня. Ван Ибо проследил за ними взглядом исподлобья. Они поздоровались с какими-то мужчинами, которых Ибо раньше не видел, и первое, что бросилось в глаза – это их приветствие: не рукопожатие по-западному и не традиционный китайский жест, когда левая ладонь накрывала сжатый кулак, а учтивый поклон с руками вдоль туловища. Затем генерал Хань позвал их за собой в кабинет. Ван Ибо нахмурился. Это было не его дело, какие задания назначает генерал Хань для начальника Чэня, и всё же почему-то его это напрягло. - Ибо? – позвал его Сяо Чжань, когда закончил выступление. – Бо-ди? - Как ты меня назвал? – опомнился молодой человек, обратив внимание на последнее обращение. - О чем задумался? Ты не сразу ответил мне, пока я тебя так не назвал. - Пустяки. А можешь теперь почаще так ко мне обращаться? Сяо Чжань хитро улыбнулся и игриво толкнул Ван Ибо в плечо. - Не при людях. У генерала Ханя какое-то собрание, и он не позвал тебя? - Не знаю, – пожал плечами Ибо. Ему не хотелось вспоминать о грубости начальника Чэня. – Наверное, это касается других отделов, а не моего. Ты прекрасно выступил сегодня, ты знаешь об этом? - Конечно, знаю, я же оперная дива номер один, – подмигнул Сяо Чжань. – Если хочешь, дома повторю только для тебя что-нибудь другое особенное. - Жду момента, когда наконец можно будет покинуть это мероприятие, – шепнул Ван Ибо в ответ. - Подожди меня, я пойду смою макияж и переоденусь. Их будни проходили размеренно и словно по-семейному. В один из дней за завтраком Сяо Чжань презентовал для Ибо маленький подарок – новый галстук. - Ну как, тебе нравится? – спросил он. - Мне нравится всё, что ты делаешь для меня, – мягко улыбнулся ему Ван Ибо. Его сердце переполнялось безграничной нежностью ото дня в день с момента, как Сяо Чжань стал таким ласковым и внимательным. После еды Сяо Чжань помогал ему собираться, в том числе завязал новый красивый галстук и между делом поинтересовался: - Тебя ждать сегодня на ужин? - Нет, – покачал головой Ибо, – у нас будет операция, готовим облаву на один книжный магазин… Впрочем, тебе не нужно забивать этим голову. - Я понял. - Лучше расскажи, чем ты занимался в последнее время, пока меня не было? Ван Ибо нежно провел рукой по щеке Сяо Чжаня, пока тот поправлял на нем пиджак. Он и правда был словно настоящей супругой для него… Эта мысль заставляла буквально пьянеть. - С утра как обычно занимался тренировками и распевкой, – поделился певец. – Если я не буду практиковаться каждый день, то растеряю все навыки, и другие более старательные артисты быстро обгонят меня и по пению, и по движениям в танце. После обеда ездил в город. - Что там было интересного? Прикупил новую ткань или готовую одежду? Кстати говоря! – Ван Ибо внезапно о чем-то вспомнил. – Хотел предложить тебе вместе съездить в ателье, чтобы с тебя сняли мерки и сшили западный костюм. Тебе обязательно он пойдет к лицу! - Для меня это слишком непривычно, – покачал головой Сяо Чжань. – Когда я не выступаю на сцене, то предпочитаю носить скромную одежду. - Но теперь ты – мой человек, и я хочу, чтобы ты выглядел сногсшибательно в любое время, чтобы всё бюро мне завидовало! – очень запальчиво продолжал убеждать Ибо. – И еще мы должны сходить в фотоателье сделать общую фотографию! - Какой же ты глупыш… Ты точно руководитель отдела? - Ты сомневаешься во мне? Ван Ибо уже готов был доказать, каким он бывает серьезно настроенным и напористым, как Сяо Чжань внезапно сменил тему: - Кстати о покупках. От твоего имени я сделал пожертвование в благотворительный фонд. Он помогает сиротам. Надеюсь, ты не против? - Конечно, не против. Я же сказал, что ты можешь тратить мои деньги, как тебе заблагорассудится. У тебя такое доброе сердце. Почему-то ты почти ничего не приобретаешь для себя, а только для меня и других… - Мне просто жаль этих людей, – попытался объясниться Сяо Чжань. – Я вырос в бедной прослойке населения и знаю, каково это. Тем более мне больно видеть, как китайцев всё больше и больше притесняют японцы, их бизнес стремительно развивается, их фабрики завоевывают монополию, отнимая у нашего народа их честно заработанный рис… В то время как я живу в таких роскошных условиях. - Не чувствуй себя виноватым, – успокаивал его Ибо. – Всё в порядке. Ты это заслужил. - А другие не заслужили?.. Настроение Ван Ибо резко помрачнело. - Давай не будем об этом, а? – попросил он, чувствуя, что разговор сворачивает совсем в неправильное русло. – А то я начинаю думать, будто кто-то промыл тебе мозги… Я работаю на государство и честно получаю свою зарплату. Я могу позволить себе содержать тебя. И если тебя интересует мое мнение – мне тоже не нравится, как в последние годы японцы набирают всё больше власти. Но не беспокойся, наше бюро будет контролировать ситуацию и не позволит им хозяйничать как на своей земле. Я доверяю нашему руководству. Скоро всё наладится. Сяо Чжань слабо улыбнулся. - Я, должно быть, расстроил тебя подобными беседами… Я не хотел. Пойдем. У тебя есть еще немного времени перед выходом. Я заглажу свою вину другим способом. Он поманил его в спальню, где Ибо очень быстро оттаял и обо всем позабыл. После прекрасного времени, проведенного вместе с Сяо Чжанем, на работе руководителя Вана поджидал провал операции, а вслед за ним и выговор от начальства. - Как ты и твой отдел могли провалить задание? – отчитывал генерал Хань Ван Ибо. – Всё было тщательно спланировано, шпионы не могли так быстро узнать, что мы готовим засаду книжного магазина, только если кто-то извне не слил информацию! - Прошу прощения, это только моя вина, – поклонился в извиняющем жесте Ибо. – Мои люди держали всё в строжайшем секрете, я не думаю, что кто-то из них может быть крысой. - Подумай еще! Они могли проболтаться, пока шли по коридору бюро, жевали обед, отливали в уборной или курили на улице! Кто-то абсолютно посторонний: уборщица, почтальон, рикша, да кто угодно подставной могли услышать краем уха лишь маленький кусочек, и это ознаменовало полный крах! Ван Ибо хотел было что-то сказать и внезапно осекся. Он вспомнил, что упомянул про книжный магазин Сяо Чжаню… но не говорил названия. Вообще больше ничего не сказал, но это было той самой крохотной крупицей, которая могла на многое повлиять. Нет-нет, это простое совпадение… Наверное, информация просочилась как-то по-другому… Сяо Чжань никак не мог быть в этом замешан. Однако поток мыслей и сомнений уже было не остановить: запустилась целая цепочка, а вместе с ней вспомнились и слова начальника Чэня со званого вечера. С глаз Ван Ибо словно постепенно начала сходить какая-то пелена и возвращаться критическое мышление. Ибо проанализировал в голове свою работу за последние несколько месяцев. У него действительно выдалось несколько провальных операций, но он никак не мог сопоставить эти неудачи с Сяо Чжанем. Он правда не посвящал его в подробности секретных сведений, говорил только поверхностно, не хранил дома важных бумаг и документов, но… мнительность Ван Ибо вернулась и шептала ему, что его действительно могли просто выставить дураком. Сяо Чжань никогда не вызывал никаких подозрений, он покидал дом только в сопровождении водителя, который всегда докладывал об этом, а ходил на мероприятия под чутким присмотром Ибо. Если он что-то и мог выведать или кому-то передавать, то как ему удавалось делать это настолько незаметно? Только если он был настоящим профи… Но ведь Сяо Чжань всегда был очень скромен, никогда не посещал сомнительных мест и не встречался со странными людьми! Это точно ошибка, не стоило в нем сомневаться… Если бы он был шпионом, то давно мог чем-то себя выдать… Но было поздно. Червь сомнения уже успел испортить яблоко. В ту ночь Ван Ибо сильно напился и, едва передвигая ногами, добрался до дома. Там его встретил Сяо Чжань, он выглядел обеспокоенно. - Бо-ди, почему ты так настолько пьян? Отмечал успешную операцию? Или… Ибо покачал головой и чуть не упал, но Сяо Чжань удержал его, и тот навалился на него. - Чжань-гэ… – позволил Ван Ибо позвать его так. – Скажи мне… ты любишь меня? - Что за внезапные пьяные вопросы? – в замешательстве приподнял одну бровь Сяо Чжань. – Пойдем, разденем, умоем и уложим тебя. Об остальном поговорим с утра. - Нет, ответь сейчас! – упрямился Ибо. - Что толку от каких-то слов? Разве то, что я делаю для тебя, не является ответом? – уклончиво ответил певец. Взгляд Ван Ибо был расфокусирован, он никак не мог нормально рассмотреть Сяо Чжаня, изучить его эмоции и мимику, даже по интонации голоса в таком опьяненном состоянии не мог сделать однозначные выводы. Дальше он почти ничего не помнил. Смутно слышал грохот от того, что все-таки свалился на пол. Кажется, что-то заныло в теле. Потом сильные руки подняли его на спину, отнесли в спальню и положили на кровать. Затем – темнота. На следующее утро Сяо Чжань выглядел каким-то холодным, и это не скрылось от Ван Ибо. - Вчера я перебрал… я чем-то обидел тебя? Сяо Чжань метнул в него леденящий взгляд своих фениксовых глаз. - Да, обидел. По телу Ибо пробежали мурашки. Что он мог сделать? Он точно не поднимал руку… Наговорил какую-то ерунду? - Ты усомнился в моих чувствах к тебе! – выпалил Сяо Чжань, не дав молодому человеку даже задать вопрос. - Прости, я нес чушь, я никогда не сомневался… – попытался объясниться Ван Ибо, но замолк на полуслове. Это была манипуляция? Или Сяо Чжань действительно оказался настолько ранимым, что его задел вчерашний вопрос? - Ладно, забудем об этом, – отмахнулся певец. – Иногда я забываю свое место, и что я – лишь временное увлечение, которое очень быстро может быть заменено чем-то другим. Ван Ибо громко ударил чашкой по столу, расплескав из нее горячий чай. - Разве я сделал что-то, чтобы ты усомнился в моих чувствах? – сдержанным тоном спросил он. - А что сделал я, чтобы ты засомневался во мне? – парировал Сяо Чжань. Ибо не мог ответить. У него не было никаких доказательств, лишь лоскутки подозрений, подправленные злыми россказнями и его собственными предрассудками. Однако раньше он бы точно уступил первым и начал бы умолять Сяо Чжаня не злиться на него, попытался бы его умаслить, предпринял бы всё, чтобы тот сменил гнев на милость… А теперь он был раздражен сам и не хотел идти на уступки. - Ничего, – коротко сказал Ван Ибо и вышел из-за стола. С тех пор между ними словно проскочила трещина. Даже когда они условно помирились и, сделав вид, что этой небольшой перебранки не было, вели себя как раньше, ночуя в одной постели, Ван Ибо не мог избавиться от чувства тревожности. Он начал посылать слежку за Сяо Чжанем каждый раз, когда тот покидал дом. Теперь для Ибо докладывал не только водитель, который таскал все покупки, то также и нанятые люди в городе. Обычный человек, занятый своими делами и не особо наблюдательный, ничего бы не заметил. Однако натренированный человек мог легко раствориться в толпе и скрыться, даже если за ним наблюдали несколько преследователей. Однажды Сяо Чжаню удалось испариться. Он посещал один из магазинов тканей и застрял там дольше, чем обычно. Людям, следящим за ним, показалось это странным. Зайдя внутрь под видом обычных покупателей, они его не обнаружили, вышли и какое-то время подождали снаружи, так как машина с водителем всё еще стояла у входа. Через пятнадцать минут Сяо Чжань вышел из магазина как ни в чем не бывало и уехал. После этого донесения Ван Ибо занервничал еще больше. Что он мог там делать так долго? Выбирал ткань в какой-то отдельной, закрытой комнате? С него снимали мерки? Он выходил и возвращался через черный вход? А что, если он завел себе любовника на стороне? Еще хуже – а что, если этот предполагаемый любовник мог быть коммунистом?! Ибо утопал в мрачных мыслях, не смея поделиться ни с кем внутренними переживаниями. Раньше он страдал от неразделенной любви, а теперь, обретя ее, мучился от своих потаенных страхов и неуверенности. Он увеличил слежку в надежде, что смогут обнаружить, изменял ли Сяо Чжань ему или нет, и не знал, какая правда для него была страшнее… …пока однажды оперативный отдел не вышел на след, что магазин тканей, который часто посещал Сяо Чжань, был уличен в связях с коммунистами. Это стало для Ван Ибо ударом под дых. Он не захотел устраивать тайную операцию с облавой, а сначала проверить и удостовериться самому. Однако, как оказалось, снова просчитался, и его визит ожидали. Войдя в магазин, Ибо увидел до боли знакомый стройный силуэт со спины. Услышав звон колокольчика, оповещавшего о новом посетителе, молодой человек не повернулся сразу, а заговорил, держа в руках красный шелк: - Я очень любил ткани из этого магазина… У Ван Ибо заныло сердце. Он молился всем богам, чтобы это всё оказалось лишь дурным сном, какой-то неудачной пьесой, плодом его внутреннего малодушия. Еле сдерживая бурю эмоций, что бушевала изнутри, он задал вопрос: - Где продавец? Почему ты здесь один? Сяо Чжань продолжал молчать, стоя спиной с шелком в руках. - Ответь, – с нажимом повторил Ибо. – Ты пришел за тканями? Скажи мне, и я поверю любому твоему ответу. Сяо Чжань наконец-то развернулся. Выражение его лица выглядело печальным. Он произнес то, чего так боялся Ван Ибо в своих самых страшных кошмарах: - Больше нет смысла играть в кошки-мышки, руководитель Ван. Я знаю, что вы давно за мной следите. Его формальное обращение причинило боль – такую острую, словно физическую. Ибо глубоко вздохнул, облизал пересохшие губы, а потом попытался сдержанно спросить: - Тот самый неуловимый Феникс – это ты? Сяо Чжань снова ответил безмолвием. - Не играй со мной! – Ван Ибо начал терять терпение. Он достал пистолет и навел его на своего самого дорогого человека, а тот даже не шелохнулся от страха. Почти как в первый раз в допросной… Если бы Ибо не был ослеплен своей любовью, то еще тогда мог обратить внимание на бесстрашие оперного певца. - Кажется, спектакль окончился, – с грустью в голосе сказал Сяо Чжань. – Как видите, не таким уж неуловимым я оказался. - Не могу поверить, что всё это время… ты выставлял меня полным идиотом. Я чувствую себя посмешищем. - Руководитель Ван слишком хорошего мнения обо мне, ведь в итоге вы раскусили меня. Ван Ибо ощутил горечь во рту, слова давались ему ужасно тяжело. Голова заполнилась очередными догадками и сомнениями: неужели это значило, что Сяо Чжань никогда не любил его? Не испытывал ничего в ответ? Хотя бы толики взаимности? И даже в постели… продолжал играть роль? - Ты действительно величайший шпион, – на лице Ибо расплылась ироничная насмешка. – Шпион, который сумел провернуть такую грандиозную аферу, использовав меня как инструмент… - Вначале я не собирался этого делать, – поделился Сяо Чжань спокойным тоном, в котором чувствовалась капелька сожаления. – Я правда думал, что мы сможем остаться закадычными друзьями… Друзьями? Сердце Ван Ибо только что было разбито и втоптано в грязь! Он нервно рассмеялся. - Друзьями… – эхом повторил Ибо, чувствуя себя никчемным, а перед глазами вихрем пронеслись моменты близости с Сяо Чжанем. Всё еще держа пистолет, он продолжил допрос: – Когда всё это началось? - Как только наши агенты заметили, что ты заинтересован во мне, мне дали задание сблизиться с тобой, с момента нашей встречи во Французской концессии, – чуть помедлив с ответом, решил быть честным Сяо Чжань. – Благодаря этому мне удалось спасти некоторых из наших людей, хоть и не всех… - Значит всё, что было между нами… Сяо Чжань промолчал. Ван Ибо беспокойно провел пятерней по волосам. В его голове никак не укладывалось: неужели все те ночи, которые они провели вместе, когда Ибо держал его в своих объятиях, а Сяо Чжань шептал его имя на ухо… всё это было взаимно лишь с одной стороны? - Зачем ты так со мной, Сяо Чжань? – в отчаянии произнес Ван Ибо, когда больше не мог сдерживать душащие его эмоции. – Я… был искренен с тобой, с самого начала! Я дал тебе всё… Я воспользовался своими связями, чтобы позволить тебе жить в роскошных условиях под моим крылом. Почему ты просто не мог пользоваться мной для своей же безопасности? Отбросить всё, не участвовать ни в чем опасном и просто позволить мне любить тебя! - Прости, Ибо… – Сяо Чжань, казалось, испытывал что-то противоречивое и ему тоже слова давались нелегко. – Но я не могу праздно предаваться любви с тобой. Я рассказал тебе о своем детстве. Показал тебе бедные районы Шанхая. Ты всё еще непоколебимо уверен в праведном пути нынешней власти? Скажи мне, Ван Ибо, что ты думаешь о выражении «ради нации жить и умереть»? - Ты сейчас серьезно намереваешься прочитать мне лекцию об этом? В момент, когда я признаюсь в своих чувствах к тебе и говорю о наших с тобой отношениях? Хватит, Сяо Чжань! – в сердцах воскликнул Ибо. – Если ты так хочешь знать, я отвечу: я люблю свою родину. Я хочу сделать ее могущественной, не уступающей Японии и западным государствам. Я не хочу, чтобы она была лишь вассалом для иностранцев. Такой ответ тебя удовлетворит? - В этом наши желания схожи, отличаются только методы, – кивнул Сяо Чжань. - Почему ты просто не откажешься от своей борьбы и не останешься вместе со мной?! – продолжал гнуть Ван Ибо. – Я тебе слово не скажу, сделаю вид, что этого разговора, этого места и этой ситуации в помине не было, просто останься рядом и забудь про всю эту коммунистическую пропаганду! - Ты даже не спросишь, почему я позволил себя так просто раскрыть? Казалось, что они не слышали друг друга. Всё это время Ван Ибо как будто стучался в закрытую дверь. У Сяо Чжаня были свои идеалы, и Ибо понятия не имел, как он к ним пришел, почему поставил выше, чем их отношения. В этот момент Ван Ибо запутался, что чувствует: и злость, и разочарование, и ревность, и любовь, граничащую с ненавистью… Он с силой сжал пистолет. Не взвел курок. Стиснул зубы. С виска скатилась капелька пота. По правилам ему следовало арестовать и забрать Сяо Чжаня в бюро. Там продолжить допрос и, конечно же, пытки. Долг стоял на первом месте. На работе он всегда строго следовал протоколу и не делал поблажек… Но как он мог за один миг взять и перечеркнуть всё, что было между ним и Сяо Чжанем?.. Человеческое сердце не было каменным. Видя, что Ван Ибо колеблется, Сяо Чжань заговорил: - Я расскажу тебе одну информацию. Эти данные я получил с утра. Ты сможешь кое-что увидеть своими глазами, а потом еще раз подумать над моими словами. Если даже после этого твои убеждения останутся непоколебимы, просто брось меня в тюрьму или застрели. Наши дороги на этом разойдутся. Сяо Чжань дал Ибо наводку о тайной контрабанде в доках в порту на складе номер шесть. Молодой мужчина решил довериться певцу в последний раз. Под покровом ночи он проник в назначенное место и начал наблюдать. Там Ван Ибо стал свидетелем того, что начальник Чэнь руководит какой-то поставкой товаров. Большое количество ящиков погружали на торговое судно, на нем были японские иероглифы. Руководитель карательного отдела подрабатывал по ночам в доках? Это было слишком подозрительно. Ибо удалось пробраться к ящикам, чтобы заглянуть в их содержимое: свиная щетина, тунговое масло, вольфрам, железо, сталь, хлопок и даже медицинские припасы… Множество стратегических товаров было спрятано под экспортом чая, текстиля, фарфора и другой продукции для официальной продажи. Ван Ибо захлестнул праведный гнев. Он подкрался к начальнику Чэню и навел курок ему в затылок. - Что за дела ты проворачиваешь за спиной у бюро? - Как ты здесь оказался?! – встрепенулся мужчина. - Отвечай на мой вопрос. Начальник Чэнь сплюнул. - Иди-ка отсюда, мальчик. Развлекайся со своим оперным певцом! Не знаю, кто тебе слил информацию, но не лезь туда, куда тебя не просят. - Генерал Хань знает, чем ты тут занимаешься? Я обязательно доложу, что ты руководишь незаконной контрабандой! На эти слова начальник Чэнь ухмыльнулся. - Ну попробуй, доложи, и посмотри, что будет. Хочешь, расскажу дальнейшее развитие событий заранее? Мне ничего не будет, и ты останешься с носом. - Так уверен в своих покровителях? Кто они? Ты спутался с японцами? - Какой же ты тупой… Думал, если удалось что-то нарыть, до тебя никто не мог это сделать, а ты такой весь из себя умный первооткрыватель? Подумай, кто мог давать мне поручения, и почему я чувствую себя защищенным? Не иначе, как кто-то из начальства. Сечешь? Ван Ибо нахмурился. Если речь шла о вышестоящем руководстве, то это мог быть… - Ты несешь собачью чушь! Я доложу обо всем генералу Ханю. Начальник Чэнь оскалился и рассмеялся как гиена. - Именно поэтому тебя никто не посвящал в дела взрослых! Именно поэтому тебе позволили развлекаться с твоей певчей пташкой. Поставили во главе оперативного отдела, чтобы создавал видимость работы и не лез в дело, которое не осилишь. Просто продолжай жить в неведении! Ван Ибо не мог поверить в его слова, однако в памяти сразу же всплыло воспоминание со званого вечера, когда генерал Хань здоровался с какими-то неизвестными людьми и подозвал к себе начальника Чэня. Ибо покачал головой. Ему срочно требовалось навестить его! Едва рассвело, как Ван Ибо ворвался в кабинет генерала. - Генерал Хань! У меня для вас важное донесение! - В чем дело, Ибо? – удивился мужчина. – Ты весь запыхался, что за срочность? - Вы поручили начальнику Чэню какое-то тайное задание? – спросил молодой человек. - Почему ты спрашиваешь? – нахмурился генерал Хань. – Он просто хочет выслужиться, я же говорил, чтобы ты не обращал на него внимания. - Не то, чтобы я копал под него специально, – попытался объясниться Ван Ибо, – но он проворачивает какие-то махинации за вашей спиной. - Что ты узнал? – сощурился мужчина. Ван Ибо рассказал о своем ночном расследовании, для убедительности даже предоставил кусочки товаров из ящиков со склада. - Это же стратегические военные запасы, – продолжал он возмущенно. – Откуда у начальника Чэня доступ к ним? Под видом продажи обычной продукции он занимается контрабандой! И не просто куда-то, а в Японию! Вы же сами видите, как в последние годы Япония обострила свое влияние на Китайскую Республику? Он помогает нашим врагам! К удивлению Ибо, генерал Хань не выглядел ошеломленным. - Так вот ты о чем… – вздохнул он. - Прошу прощения?.. Мужчина встал из-за стола, подошел к Ван Ибо и похлопал его по плечу. - Ибо, тебе лучше сделать вид, что ты ничего не видел. - Что вы имеете в виду?.. – опешил молодой человек. - Я не хотел, чтобы ты узнал, но раз так сложилось, то я попытаюсь объяснить: это всего лишь бизнес, – сделал внезапное заявление генерал Хань. – В этом замешано много чиновников, а начальник Чэнь лишь помогает выполнять черную работу. От этого наше правительство получает выгоду. Коммунистические группировки набирают обороты, они промывают уши простому люду всякими глупостями, поэтому нам нужны средства для борьбы с ними. Если им удастся добиться своих целей, то они посягнут на нашу частную собственность. Кто в своем уме этого захочет? Конечно, нам лучше заиметь связи с иностранцами и получить от них деньги для укрепления своей силы, чем пытаться образумить этих чокнутых фанатиков. Ван Ибо пребывал в нескрываемом шоке. Впервые его мировоззрение пошатнулось… - Но если… – растерянно заговорил он, – Япония нарастит военную мощь и нападет на нас, что мы будем делать? У нас нет таких современных технологий, как у них, мы проигрываем и в вооружении, и в флоте! - Успокойся, всё под контролем, – убеждал генерал Хань. – Ничего не случится. Мы просто ведем бизнес как две современные страны. Пока они заинтересованы в наших поставках, мы будем получать стабильную прибыль, и сможем тоже со временем нагнать технологический прогресс. Даже если что-то случится – мы будем под надежной протекцией. У Ибо просто не укладывалось это в голове. Генерал Хань словно жил в какой-то иллюзии. - Поэтому вы ушли из военного министерства, чтобы контролировать эти поставки здесь?.. – сделал вывод молодой человек. Генерал Хань кашлянул. - Мы занимаемся благим делом во славу нашей нации. Нет. Осознание медленно накрыло Ван Ибо. Это всё… было не ради нации. Лишь ради правящей элиты для удовлетворения собственных амбиций и алчности. Набить карманы как можно больше и затаиться в безопасном месте… Кто-то останется здесь в своих дорогих домах, кто-то уедет за границу. У них имелись и возможности, и средства для любого пути отступления. А простой народ… что будет с ним? С теми, кого Ибо видел в бедном районе. Тощих, голодных, обездоленных, которые еле сводят концы с концами, работают до изнеможения, умирают, потому что не могут позволить себе лекарства… такими же несчастными детьми, каким был Сяо Чжань. Впервые в картине мира Ван Ибо поползла трещина. Он всегда верил, что у правительства верный курс. Ибо никогда не был святым, он вырос в роскоши и не хотел понижать градус уровня жизни, но совсем другое – когда тебя ставят перед фактом, что страну буквально продают по кусочкам… Это было совсем другое. И то, что говорил ему Сяо Чжань… уже не казалось таким, как раньше. Ван Ибо вернулся к Сяо Чжаню. Тот послушно ожидал его дома, чтобы услышать итоговый вердикт. Он не пытался скрыться или сбежать. Просто смиренно ждал. - Прежде чем я отвечу тебе, скажи честно… – заговорил Ибо, его глаза были уставшими и покрасневшими, голос слегка осип. – Когда-нибудь, хотя бы чуточку… ты любил меня? Сяо Чжань прямо посмотрел на него и честно сказал: - Если бы не любил… ты думаешь, я бы всё это время сидел тут и ждал? Это стало небольшим откровением для Ван Ибо. В горле пересохло, кадык дрогнул, а сердце предательски подскочило. - Я надеялся, что когда-нибудь ты поймешь меня… – признался Сяо Чжань. – Поэтому решил рискнуть довериться и раскрыться тебе. Только тогда я бы понял для себя, сделал ли правильный выбор, когда полюбил тебя, и готов был умереть, если ошибся. Еще одно откровение, ударившее Ибо прямо в сердце. - Признаться честно, когда я узнал правду о контрабанде, то почувствовал разочарование и даже презрение. Наше правительство… – Ван Ибо сделал паузу, тяжело вздохнув, прежде чем вслух произнести: – действительно прогнило. - Это значит, что ты?.. – с надеждой спросил Сяо Чжань, его сердцебиение участилось. - Дело не в том, что я решил полностью пересмотреть свое мировоззрение и присоединиться к твоей борьбе. Я по-прежнему не разделяю этих ваших странных идеалов… Но я нашел для себя другую причину. Сяо Чжань выдержанно молчал, ожидая, когда Ибо продолжит. - Из-за тебя, – наконец договорил молодой мужчина, смотря в глаза оперному певцу. – Я изучил каждую родинку на твоем теле и думал, что этого достаточно… Но на самом деле я никогда не знал, о чем ты думаешь. Теперь я хочу знать о тебе всё. Я готов разделить с тобой всё. Может, я пока не готов перейти в твой лагерь… Но я хочу узнать больше о твоих взглядах, как ты к этому пришел и что защищаешь, чтобы лучше понимать тебя. Потому что я выбрал защищать тебя. Как-то Сяо Чжань спросил Ван Ибо, что он думает о выражении «ради нации жить и умереть». Он обрел для себя свой собственный смысл. Ибо был готов жить и умереть ради Сяо Чжаня – любви всей своей жизни. Такой путь он выбрал.