Кольца

У Джея красивые руки. Чонвон никогда не обращал на это внимания, но потом Джей начал носить кольца — большие, на вид тяжёлые и грубые, с острыми камешками и рельефными деталями, — и Чонвон вдруг начал терять от него голову. — А что означает это кольцо с черепом? — спрашивает Чонвон, чтобы иметь повод попялиться на его руки ещё немного. — Вообще-то… ничего, — Джей покручивает упомянутый перстень. — Мне просто понравилось, как он смотрится. Но, если хочешь, то можешь считать, что это напоминание о быстротечности жизни. Чонвон никак не может оторвать взгляд от колец. Три на правой руке: квадратный перстень со скруглёнными углами на среднем пальце; череп на указательном; круглая печатка на мизинце. Два на левой: кольцо с гранями на указательном пальце; перстень с тёмно-зелёным камнем на среднем. — Зачем кому-то напоминать себе о таком? — рассеянно удивляется Чонвон. Всё, о чём он может думать в этот момент, — это руки Джея. Рисунок вен на тыльной стороне ладони. Островатая линия запястья. Пальцы — длинные, грубоватые от игры на гитаре, наверняка сильные… — Чтобы не упускать возможности, ведь второго шанса может не быть. Или чтобы острее чувствовать жизнь, — Джей пожимает плечами. — Много причин. Чонвон кивает и думает, о чём бы ещё спросить. — А играть не мешают? — Нет. Сначала немного мешали, но к ним быстро привыкаешь и просто перестаёшь замечать. Джей постукивает пальцами по столу. Чонвон смотрит, как кольца на его указательном и среднем пальцах соприкасаются, стукаясь друг о друга, и это зрелище увлекает его настолько, что, вдруг забывшись, он берёт Джея за руку и крутит захватившее его внимание кольцо-череп. Металл прохладный и грубый, и, потерев его кончиками пальцев, Чонвон вдруг очень ясно понимает, что хотел бы ощутить его прикосновение к какому-нибудь другому, гораздо более чувствительному участку тела. — Хочешь примерить? — спрашивает Джей. — Нет. Мне нравится оно на тебе, — отвечает Чонвон и нервно проглатывает ком в горле. Кольца Джею и вправду не мешают — он наигрывает что-то на гитаре, вовсе их не замечая, а Чонвон всё это время следит за его пальцами, как загипнотизированный. — Хочешь научиться? — вдруг спрашивает Джей, заметив его взгляд и истолковав его по-своему. Чонвон замирает, ничего не ответив. — Это совсем не сложно, — продолжает Джей. — Попробуешь? Чонвон не находит в себе сил возразить. Он смотрит на Джея — он в сером домашнем костюме, растянутая футболка сползла на бок, открывая плечо почти полностью, и Чонвону, на самом деле, не хочется учиться играть на гитаре, ему хочется положить голову Джею на плечо и остаться так на всю ночь. Но нельзя же, наверное, просто взять и признаться в этом?.. — Сядь ровно, — произносит Джей мягко, и Чонвон перебирается на край кровати и спускает ноги на пол. На нём домашнее платье-рубашка с рисунком в виде игрушечных медвежат, длиной почти до колена, но в этот момент оно вдруг кажется Чонвону слишком коротким, и он нервным движением натягивает его, насколько хватает, на ноги. Джей этого как будто не замечает. Он садится за спиной Чонвона. Коротко коснувшись его между лопаток, кладёт гитару ему на бёдра (она ложится приятным тёплым весом, словно живое существо), помогая удобно устроить её. — Возьмись левой рукой здесь, — говорит он, вкладывая в неё гриф. — Пальцы вот так… Он держит руку Чонвона, помогая найти правильное положение. Его ладонь горячая, а кольца грубо и приятно касаются нежной кожи Чонвона. От Джея резко и сладко пахнет ванильным табаком. Этот запах мучает Чонвона весь вечер, а теперь, когда Джей так близко, уже просто пьянит. Чонвон оборачивается, бросая на Джея короткий взгляд, но Джей в этот момент из-за его плеча смотрит на его руки. Ему очень идёт это сосредоточенное выражение, хотя Чонвон бы хотел, чтобы он сосредоточился на чём-то другом. — Правую руку расслабь и пока просто положи на корпус, как тебе удобно… Смысл слов Джея то и дело начинает ускользать, растворяясь в его запахе, и Чонвону приходится прилагать непомерные усилия, чтобы хоть как-то удерживать мысли в голове. Джей накрывает его руку, мягко скругляя его пальцы. — Пальцы должны быть расслаблены, но всегда готовы, — произносит он тихим, неподобающе интимным голосом, тёплым дыханием касаясь чувствительного местечка чуть пониже уха, и Чонвон понимает, что уже готов. Он сжимает голые коленки, и внутри него тоже всё сладко сжимается, и Чонвон, к своему смятению, понимает, что течёт. — Нет, Джей, я не хочу научиться играть… — выдыхает он и оборачивается, наконец-то находя взгляд Джея. — Я хочу… Не договорив, он откладывает гитару в сторону. Это разрывает их с Джеем тактильный контакт, но всего на мгновение, потому что Чонвон тут же ловит его руки и прижимает их к себе, левую — к шее, правую — к щеке. Из горла сам собой вырывается какой-то незнакомый животный звук, похожий на урчание довольной кошки, и Джей слишком шумно выдыхает ему в затылок. Чонвон ёрзает, наверняка выдавая себя, и по-кошачьи трётся о ладонь Джея, прижимая его руку к губам и целуя костяшки пальцев, и тогда Джей, после недолго замешательства, кладёт руку поверх его губ, как будто собирается зажать ему рот и… Чонвон уже не может сидеть смирно — он чуть покачивает бёдрами, перенося вес вперёд-назад. Горячие губы Джея касаются его шеи сзади и мокро целуют, язык голодно пробует кожу, и — вдруг он отстраняется, рука соскальзывает с губ Чонвона, и тот не может сдержать возглас разочарования. Но другая рука всё ещё лежит у него на горле, поглаживая и как будто готовясь мягко сжать, и это прикосновение успокаивает. — Чонвон? — спрашивает Джей на выдохе, подразумевая что-то другое. — Джей, — хрипло отвечает на это Чонвон, соглашаясь сразу и на всё, и Джей всё-таки сжимает его горло, но совсем осторожно, и когда Чонвону кажется, что он задыхается, это из-за бьющих через край эмоций, а никак не из-за руки Джея. Обхватив его за талию, Джей притягивает его к себе, прижимая спиной к своей груди. Чонвон трётся об него лопатками — ему хочется осязать Джея всем телом, — и Джей, подумав, сажает его себе на колени. Чонвон сжимает ноги — точнее, пытается. Его настигает запоздалый стыд за то, что Джей ещё ничего не сделал, а у него уже так мокро в трусах. Но Джей уже задирает на нём платье и кладёт ладони на бёдра. Чонвон ахает, зачарованно глядя на его пальцы, легонько впивающиеся в смуглую кожу, и почти без сопротивления позволяет раздвинуть свои ноги. Собственная открытость отдаётся сладкой судорогой внутри, начинающейся внизу живота и поднимающейся по позвоночнику. В этот момент его заводит буквально всё: горячие губы Джея, едва касающиеся его уха; дрожь в собственном дыхании; исходящий от Джея жар и чувство силы, которой хочется подчиниться сразу и целиком, и только природное лукавое упрямство не даёт ему этого сделать. Закусив губу, Чонвон наблюдает, как Джей с нажимом ведёт руками по его бёдрам вверх. Кольца едва ощутимо царапают ждущую этого кожу, и от этого ощущения по спине бегут мурашки. Чонвон сидит на Джее, и тот может чувствовать все маленькие движения его тела, напряжение бёдер, все его невольные попытки облегчить возбуждение. Джей замечает их — он тихо усмехается, когда Чонвон, выгнувшись в спине, сжимается внутри, и Чонвону снова становится стыдно. Он замирает, пытаясь успокоиться, но не может, а руки Джея, тем временем, уже гладят его под платьем, то мягко надавливая на низ живота, туда, где всё уже налилось тяжестью, то нежно сжимая талию, как будто наслаждаясь миниатюрностью Чонвона. Джей расстёгивает на нём платье. Спускает ворот с его плеч и тут же впивается в них жадными, собственническими поцелуями. С губ Чонвона срывается жалобный, незнакомый ему самому звук, слишком похожий на скулёж, и Чонвон прикусывает кончик языка, пытаясь заставить себя замолчать, но в этот момент Джей проводит ладонями по его груди и сжимает соски между кольцами. От жёсткого, почти болезненного давления на нежную плоть Чонвон вскрикивает, высоко и неожиданно откровенно, вздрогнув всем телом. Джей довольно смеётся. — Не думал, что будет такой эффект, — выдыхает он Чонвону в ухо, продолжая терзать его соски, и проводит языком по его шее к плечу. С мыслью, что хуже уже не будет и ниже в глазах Джея падать всё равно некуда, Чонвон осмеливается попросить: — Оставь там засос. Здоровенный синячище. Чтобы болел и напоминал о… о тебе. Джей вздыхает слишком резко и впивается поцелуем-укусом в кожу у основания шеи, чуть сзади. Это сладко и больно — слишком сладко и слишком больно, и Чонвон чувствует, как живот сводит от напряжения. Пытаясь вернуть себе хоть какой-то контроль над ситуацией, он меняет позу, подтягивая под себя ноги и вставая на колени. Теперь, хотя его ноги всё ещё разведены по сторонам от бёдер Джея, он всё же не сидит на нём и уже не чувствует себя таким беспомощным. Джей воспринимает это по-своему: — Да, так будет удобнее, — довольно шепчет он Чонвону на ухо — и накрывает его промежность ладонью. Его рука ложится тяжело и уверенно («как будто он собрался играть на гитаре», — проносится в голове Чонвона). Трусы промокли насквозь, и Джею это нравится — он хмыкает, едва ощутимо поглаживая Чонвона через ткань. — У тебя уже было? — спрашивает Джей. — С другим омегой, — говорит Чонвон, хотя признаваться в этом не хочется — пусть бы Джей считал его полностью невинным. — И как это было? — Джей ведёт губами к его уху, прикусывает мочку. — Пальцами? — Не только, — после секундной заминки отвечает Чонвон. Джей нахально проводит языком у него за ухом, заставляя Чонвона задыхаться. — Нравится, когда тебе лижут? — с бархатной сладостью в голосе спрашивает он. — А кому не нравится, — хрипло, натянуто усмехается Чонвон. Джей снова тихо смеётся. Он кладёт руку ему на живот, просовывает под резинку трусов и касается пальцами там, где до этого ласкал лишь через ткань. Чонвон ахает и почему-то очень отчётливо представляет пальцы, блестящие от смазки. Свободной рукой Джей обнимает его поперёк груди, прижимая к себе, словно боясь, что Чонвон попытается сбежать. Его губы снова целуют шею, но теперь нежно, словно успокаивая, с тихими влажными звуками, которые почему-то тоже дико заводят. Бёдра Чонвона дёргаются сами собой, когда Джей скользит пальцами между его половых губ. Осторожно, без нажима Джей обводит клитор, и дрожь проходит по позвоночнику. — С тем омегой тоже так было? Чонвон мотает головой, с трудом вспоминая, как говорить. — Его я не хотел до темноты в глазах, — произносит он, кое-как сформулировав мысль. Джей прикусывает его шею и ведёт пальцами к влагалищу. Чонвон всхлипывает, когда пальцы останавливаются у входа в его тело. Он невольно сжимается — и чувствует, как вытекает смазка прямо на пальцы Джея. Это так стыдно, что хочется расплакаться, и Чонвон до крови кусает свои губы, чтобы сдержаться. — Всё хорошо? — спрашивает Джей, почувствовав, что что-то не так. — Мне стыдно, — задавленно признаётся Чонвон, мотая головой. — Стыдно? — удивляется Джей. — Тебе нечего стыдиться. Желание не делает тебя плохим или грязным. Просто доверься мне и расслабься, — его шёпот звучит ниже; он обволакивает, лишая воли. — Постараешься? Чонвон кивает, облокачиваясь на Джея, устраивая затылок у него на плече. Джей начинает очень осторожно массировать его клитор, проверяя реакцию, и у Чонвона все мысли останавливаются. Удовольствие пульсирует в животе нестерпимым жаром. Джей поглаживает его кончиками пальцев, а потом чуть поворачивает руку и касается его кольцом на указательном пальце. Широко раскрыв глаза от неожиданной остроты ощущения, Чонвон вскрикивает и потом никак не может вернуть дыхание в норму. — Этого ты хотел, ведь так? Чонвон издаёт невнятный стон, который, конечно же, значит «да», и Джей это прекрасно понимает. Он поворачивает кольца на среднем и указательном пальцах так, чтобы камень и череп оказались с внутренней стороны ладони, и осторожно прижимает их клитору, давая Чонвону возможность самому контролировать силу давления. От прикосновения грубого металла к самому беззащитному местечку у Чонвона окончательно сносит крышу. Он подаётся на пальцы Джея, вздрагивая от интенсивности ощущений, и Джей, подхватывая его движение, начинает ласкать его там, нарочито медленно проводя кольцами по набухшему клитору. У Чонвона дрожат бёдра — он весь дрожит, но в бёдрах это ощущается особенно откровенно. Мысль, что сейчас исполняется его мечта, которую он боялся представлять себе слишком детально — такой горячей она казалась, — бьётся в его голове. Джей попеременно ласкает его то кольцами, дразня и распаляя, то кончиками пальцев, умело находя нужную точку, но каждый раз останавливаясь в нескольких мгновениях до оргазма. От этого балансирования на грани Чонвону кажется, что он вот-вот впадёт в истерику, и тогда он начинает умолять: — Дай мне кончить. Пожалуйста, Джей, — шепчет он пересохшими губами. — Я не могу больше. Чего ты хочешь?.. Джей хмыкает ему на ухо, и Чонвон чувствует, что он на правильном пути. — Хочешь, займёмся сексом по-настоящему? У меня ещё ни с кем не было, — предлагает он, одновременно двигая бёдрами в попытке всё-таки получить своё удовольствие, но Джей замечает это и снова убирает руку. Чонвон измученно стонет. — Я сделаю всё, что скажешь. Хочешь минет? Или массаж? Эротический. Хочешь, будем встречаться? Смех у Джея такой же бархатный, как голос. Взяв Чонвона за подбородок, Джей бесцеремонно поворачивает его голову к себе и целует взасос. На этот раз его пальцы не останавливаются, всё-таки доводя до оргазма, но этот момент мешается с ощущением его языка у Чонвона во рту, и потому получается, что Чонвон кончает как будто от поцелуя. — А ты кончил себе в штаны? — ехидно интересуется Чонвон сразу, как только снова может говорить. Джей лежит на кровати, а Чонвон — на Джее, спиной на его груди, и невольно отмечает, что его член больше не упирается в ягодицы. — Ага, — легко признаёт Джей и чуть двигает пальцами, всё ещё покоящимися между ног Чонвона, напоминая, как сладко умолял он всего пару минут назад. Вздрогнув всем телом, Чонвон прикусывает язык, чувствуя, как снова сбилось с таким трудом восстановленное дыхание. — В следующий раз кончишь на моём члене, — лениво произносит Джей. — Или на твоём лице. — Или так, — тут же соглашается Джей, и Чонвон усмехается, довольный его покладистостью. Это правильно, — думает Чонвон. — Альфа должен быть покладистым — и должен уметь доставить удовольствие. — Ты идеальный альфа, — резюмирует он вслух. — Да? — Джей прижимается губами к его виску. — И что входит в это понятие? — Ну, для начала, ты круто играешь на гитаре… — М-м, так вот что главное, — фыркает Джей. — Значит, ты будешь со мной встречаться? Чонвон хихикает над ним. — Это ты спрашиваешь после всего, что сделал со мной сейчас? — Я бы ещё что-нибудь с тобой сделал, — мурлычет Джей ему на ушко. Чонвон довольно жмурится и, повернувшись, тянется к Джею за поцелуем. Для разнообразия, он решает сегодня тоже побыть ласковым и покладистым.