История Лебединого рассвета

Дорога в санаторий не была трудной, вопреки тому, что профилакторий находится в другой стране. Семья вовремя прилетела на самолете, добралась до автостанции и уже оттуда благополучно приехала к своему временному месту проживания и лечения на полторы недели. Но не обошлось и без мелких проблем: свободных автобусов на нужное время в их санаторий почти не осталось, семья в спешке покупала остатки билетов. Всю дорогу от автостанции до санатория где-то на задних сидениях трындел какой-то парень. То "Блина, интересно, чё там будет?", то "Мама, а что там есть дают?". Будто, нахер, напрямую из дикого леса выперся пацан, и сразу в санаторий. А он ваще знает, куда едет? Антона до трясучки выбесила эта бесполезная болтовня. Он уже думал встать и просто вдарить парню по щеке с кулака. Нельзя. Парень же не виноват. Наверное. За окнами мелькали лесные пейзажи. Всё-таки, природа здесь несколько отличалась от российской, но не совсем. Вокруг сосны, ели. Вечнозелёные деревья. Иногда проносились мимо автобуса лиственницы. — О, смотрите. — с легкой ухмылкой, желая заинтересовать семью, сказал отец с соседнего ряда, указывая в окно. С той стороны дороги не было деревьев, только чистое поле. А там... — Аист! — черезчур громко удивилась Оля, прилипая ладонями к окну и таращась, закрывая весь обзор другим членам семьи. Мама тут же шикнула на неё, заставляя быть тише, и Оля стушевалась, возвращаясь в прежнее положение, но искоса с интересом поглядывая в окно снова. Антон видел аистов только в зоопарке, когда они ездили с семьей в Санкт-Петербург позапрошлым летом. Отправились они в этот зверинец по прихоти сестры. А Антон не хотел. Добровольно, за деньги смотреть на страдания животных – точно не его мечта. Когда в автобусе вновь стихло, Антон расслабился и продолжил наблюдать за размазанной картинкой леса. Небо было почти безоблачное, ярко-голубое. Солнце светило как не в себя и заставляло щуриться. Благо, оно было не с той стороны, где сидел Антон, иначе он бы спалился под ним, как вампир. Глаза медленно слипались, умиротворение настигало разум, лёгкое потрясывание от быстрой езды автобуса укачивало, хотелось вздремнуть. — Нихрена! Реально в бассейне плавать? — после долгого перерыва снова раздался этот низкий голос блядского гадёныша. Чтоб у него всё неладно было. Антон вздрогнул всем телом, не ожидав такого возгласа, и уж хотел крикнуть ему что-нибудь в ответ эдакое, но совесть не позволила. Да и, тем более, в автобусе они не одни. Карине, явно, тоже этот почемучка осточертел, и она устало вздохнула, кинув свой презрительный взгляд на задние сидения. Видимо, паренек заметил это и потому стал говорить намного тише. Антон готов был в колени матери упасть, благодаря её за всё, что она для него в жизни делала. Автобус прибывал на остановку. Между Минском и туристическим посёлком было довольно большое расстояние, посему примерно на середине пути сделали пункт с туалетом и сувенирными магазинчиками. Щас Антон-то и увидит этого уродыша, который, хоть говорил и не с Антоном, но уши ему и без того все прожужжал. Петров с садистской ухмылкой наблюдал, как они приближаются к остановке, и показушно размял кулаки, будто готовясь врезать парню сразу, как автобус встанет. Раздался голос водителя, оповещающий о том, что автобус остановился и пассажиры могут сходить в туалет. Антон уже услышал зевок сзади. Потом – как копошатся, встают люди. Шаги. Петров, как хищник, напряг все мышцы, готовясь броситься и впиться в глотку этой занозе. Голос приближался. Видимо, он разговаривал с мамой. Шаги всё ближе. Антон поворачивает голову. И весь запал будто ветром сдувает. Высоченный, с широкими плечами, суровым выражением лица... У Петрова челюсть отвисла от шока. Да этот пацан, кажись, потолок сейчас проломит башкой своей шакалистой. И неважно, что Антон почти такой же по росту. Да и до потолка там, честно сказать, еще далековато... Понятное дело, бить морды никто никому уже не собирался. Антон сглотнул, смущённо поправил очки, и вяло встал вслед за мамой, чтобы выйти на улицу. Солнце чуть не ослепило его. Антон натянул кепку посильнее, чтобы козырёк закрыл глаза от светила. Оля с этого посмеялась, подпрыгивая и приподнимая кепку на голове брата, вновь открывая лучам доступ к его лицу. Антон наигранно злостно хмыкнул, грозно надвигаясь на Олю, пока та хохотала и убегала: — Ой, Тоша! Да я ж хотела, чтоб ты загорел! Постоянно, вон, бледный ходишь! Мама предательски закивала, соглашаясь с Олей. — На призрака похож. Скоро выпугаешь всех, если по ночам ходить так будешь, — со смешливой улыбкой поддержала она дочь. Оля разулыбалась еще сильнее, закрякав от смеха. Скорее всего, представила, как прохожие пугаются брата в виде привидения. — Да отстаньте вы от меня, — отмахнулся Антон, в тайне ухмыляясь, — белая кожа – тоже хорошо. Справив нужду, семья направилась к магазинчикам, пока остальные пассажиры еще стояли в очереди либо покупали воду. На прилавке лежали брелоки, браслетики, магниты, фигурки, тарелочки с изображениями достопримечательностей Беларуси. Оля, как истинная сорока, заметила блестящий браслет, переливающийся золотыми и зелеными цветами, и тут же подхватила его, примеривая на своей руке, с интересом осматривая. — Что, хочешь такой браслетик себе? — подхватил её настрой папа, наклоняясь и осматривая украшение на руке дочери внимательнее. Оля отвела взгляд с хитрющей улыбкой, явно намекающей, что хочет себе такую вещицу. — Борис, не поддерживай её! Она ж всё блестючее любит, у Оли уже куча такого хлама в комнате лежит, — возмущённо пресекла всю затею Карина, сложив руки на груди. Она перевела взгляд на дочь, — А ты добротой папы не пользуйся! Тебе тех браслетиков да колечек не хватает? Антон решил встать на сторону сестры, она выглядела слишком расстроенной, аж сердце кольнуло. И хоть так, но продолжает ведь строить глазки, лисица. — Ну мам, это всё-таки из Беларуси браслет, у Оли такого еще не было, — ловко подметил Петров, с облегчением замечая сомнение в глазах мамы. Оля тут же просияла и сложила бровки домиком, выглядя при этом как щеночек. Мама растеряла запал и поддалась на эти голубые, умоляющие глаза: — Ладно уж, купим тебе. В последний раз! — тут же добавила Карина, наблюдая, как Оля разворачивается к продавцу. — Давайте скидку вам сделаю! Вижу, вы тут впервые, — впервые заговорил мужчина за прилавком, всё это время слушавший разговоры семьи. Родители удовлетворённо кивнули и оплатили товар, пока Оля радостно крутила браслетик на руке, всматриваясь в камушки со всех сторон. Антон наблюдал за этим с неким умилением: сестра почти всю жизнь увлекалась коллекционированием различных блестящих украшений. Как и говорила мама, в её комнате этих побрякушек скопилось столько, что, по словам сестры, можно, наверное, их продать и на полученную сумму купить новый автомобиль. Петров знает, конечно, что это неправда, но охотно верит маленькой Оле. Взгляд случайно упал на того парня. Антон взбесился и тут же успокоился. Раздражает, что фиг ему въебёшь, ведь решишься – сразу мертвецом сделаешься и будешь, как мама сказала, призраком всех на районе пугать: "У-у! Меня амбал, из леса вышедший, убил! Я буду мстить!" Может, хоть в таком виде ему вдарить нормально получится. Парень, видимо, почувствовал, что на него смотрят и тут же развернулся, одаривая Антона холодным, ледяным взглядом, хотя по цвету глаза были карими. По спине прошли мурашки и Петров отвернулся, возвращая внимание к сестре: — Ну как, нравится тебе браслетик? — мягко спросил он, опуская глаза на руку сестры с новоприобретенным украшением. — Ага! Спасибо тебе... — она замялась, — Ну, что маме сказал... И тут же снова заулыбалась, оказавшись в тёплых братских обьятиях. Взгляд парня продолжал жечь в Антоне дыру. Да что с ним, нахрен, не так? Петров поднял разъярённые глаза и не увидел своего "врага". Облегчённо вздохнув, Антон направился к автобусу, ведь остальные пассажиры уже подтягивались, и родители с Олей последовали за ним. Весь оставшийся путь прошел в относительной тишине: иногда были слышны шепотки пассажиров, которые предвкушали отдых в санатории. Не все они едут в один. В том посёлке, вдоль озера этих профилакториев целая куча, и они абсолютно разные по цене и внешнему виду. Антон даже успел подремать, а встал, взьерошенный, под неустанные бормотания Оли, которая дергала его за руку: "Тоша, пойдем уже! Все повыходили!" Выйдя, Антон сперва увидел перед собой лес. И ведущую в него небольшую дорожку. Потом Антон посмотрел на Олю, походившую на самый яркий лучик света – она очень хотела поехать в санаторий с того момента, как мама только заговорила об этом. И, после всего, Петров перевел взгляд на... этого безмозглого бугая. Они еще и в одном санатории жить будут!? Да почему ж судьба так несправедлива? Антону взвыть хотелось от своей "удачливости". Остальные пассажиры, видимо, повыходили у других санаториев. И надо ж было именно этому здесь высадиться. Обе семьи забрали чемоданы из автобуса и пошли по выложенной из кирпичиков тропинке прямо в глубь деревьев. Антону казалось, что они сейчас забредут в лес, и тот парень просто сожрет семью Петровых заживо, даже свидетелей не будет. Ну, кроме мамы самого парня. Ничего такого, конечно же, не произошло. Через пару метров начал открываться обзор на здание санатория. Оно выглядело огромным, как Антон и представлял. Мама уже рассказывала про внешний вид профилактория, и что там будет внутри, так что Петрову и не надо было выдумывать. Оля чуть ли не вприпрыжку скакала по этой тропке, разглядывая санаторий, медленно показывающийся из-за деревьев. Они прошли в ворота и увидели перед собой довольно большую территорию санатория: детская площадка, лавочки вдоль дорожек, несколько объемных качелей. Это всё выглядело просто чудесно, еще и в сочетании с высаженными в клумбах цветами. Антон был в восторге, как и остальная семья. Наконец, они подошли к главному входу и открыли большую стеклянную дверь, оказываясь внутри. Холл выглядел симпатично: пол из больших белых плит, узорчатые серые обои на стенах, несколько небольших люстр на потолке. Также, стояли коричневые диванчики по всему помещению, некоторые из них были заняты гостями. В другом конце холла большая белая лестница, ведущая наверх. Наверное, в ресторан. Петров вместе с сестрой заворожённо осматривали всё вокруг себя, пока родители с доброй усмешкой наблюдали за этим. Девушка с ресепшена добродушно подозвала их, чтобы зарегистрировать. Пока Петровы старшие разбирались со всеми документами, дети уместились на диванчике, продолжая рассматривать красивый холл. — Ну, как тебе, Оль? — не переводя взгляд на сестру, тихо спросил Антон. — Мне очень нравится! — с широчайшей улыбкой ответила Оля, болтая ногами, иногда случайно задевая ими диван. Антон улыбнулся, на все сто разделяя мнение младшей сестры. Ему всегда казалось, что такие здания бывают только в фильмах, как постановка. Но надо же было всё порушить и потоптать. На соседний диванчик уселся этот гад, закинул ногу на ногу и, как они с Олей, принялся осматривать всё вокруг. Антон кое-как сдерживался, чтобы не скривить лицо. Он отвёл взгляд и прикрыл глаза, стараясь думать о хорошем. Сейчас заселятся в номер, раскладут вещи, потом пойдут изучать что тут да где. Мама подозвала их и вместе с папой начала приближаться к лестнице. Видимо, там их номер? Пока они поднимались, Антон не увидел никаких дверей, которые были бы похожи на вход в комнату. Семья поднялась на второй этаж, но мама вела всех уже на третий. Они будут жить так высоко? Наконец, Карина остановилась. У стеклянной двери, к которой и вела лестница на третий этаж. И что это? Антон всмотрелся внутрь. Там были столики. А, ресторан! Он уже хотел шлепнуть себя по лбу, но вовремя осёкся. Их впустили внутрь, женщина средних лет провела семью к столику "12", стоявшему у окна. Неплохое место, в отличие от столиков, которые были расположены в середине зала. Петровы расположились, и женщина выдала им листочки с меню, сказав: "Выбирайте, вот на три дня". Антон непонимающе глянул на маму. Такого она ему не говорила. — Я вам не рассказывала? Тут еду надо выбирать, какую будем. — терпеливо объясняла Карина, тыкая пальцем в своё меню так, чтобы остальные видели, — Вот, здесь у нас завтрак, но мы его уже пропустили, значит, выбираем обед и ужин... а на остальные два дня уже все приемы пищи выбирайте. Антон увидел время завтрака. С 9 до 11 утра. У него глаза на лоб полезли: он в жизни летом так рано не вставал! Папа, видимо, понял, почему сын сидит с перекошенным лицом, и по доброму усмехнулся: — Приучайся, давай, Антон. Вставать рано надо будет. Петров тяжело вздохнул. Подпёр рукой лоб и начал неохотно отмечать в листке то, что хочет. Хм, пюре с рыбой или с котлетой? А может, лучше кашу... Оля тоже сидела в раздумьях, выглядя при этом так, будто выбирала президента страны. Родители же отнеслись к выбору намного спокойнее и быстро вернули ручки в стакан, для этого предназначенный. В ресторане стояла тишина, пока её не прервал тот придурок, вошедший в зал: — Мы что, еду выбирать будем? Я-то думал, съедим, чё дадут. "Да, правильно думал. У тебя-то выбора не будет. Ты съешь говна моего", — пронеслось в мыслях у Антона, и он замер, видя, как садят этого парня за соседний столик. Одиннадцатый. Прямо слева от семьи Петровых. Антон уже захотел обратно домой. Вот надо же так, а? Может, еще и в номерах соседних жить будут? В этом он оказался не прав. "Гада" заселили где-то на первом этаже, когда как Антона на втором. "203" – красовался номерок на бумажке ключа, выданного семье Петровых. Их проводили до самой двери комнаты. Не пришлось даже пешком по лестнице подниматься с чемоданами, потому что в санатории есть лифт. Их номер был довольно просторным, с двумя комнатами: для детей и для взрослых. Разделяла эти комнаты большая арка. Антон скинул с плечей рюкзак, кладя его на пол в прихожей, и снял рубашку, оставаясь в легкой футболке. Всё-таки в Беларуси было не так жарко, как он ожидал, поэтому на улицу придётся одеваться теплее. Оля сняла ботиночки, пробегая в комнату и не переставая восхищаться: — Ва-ау! Мама, мы тут с Тошей будем жить? — Ну, если хочешь, я могу с тобой в этой комнате спать, а Антон в другой с папой. — назидательно проговорила Карина, тоже осматривая комнату. Оля интенсивно замотала головой, не желая спать с мамой. Карина, явно ожидавшая такой реакции, в ответ на это лишь улыбнулась. Папа положил чемодан в комнате родителей и раскрыл его, доставая шампунь, гель для душа и прочие нужные вещи. Мама была там же, доставая одежду. Антон уселся на кровать, вдыхая запах номера с улыбкой. Пахло довольно приятно. Похоже на тот аромат, который был, когда они с семьей ездили в Сочи, и тоже только-только заселились в номер. Кровать была мягкой, на ней лежали сразу две подушки, чего Антон совершенно не ожидал. И так было на каждой. Значит, спать будет точно удобно. Оля уже выложила свои любимые две игрушки из рюкзачка и положила их на кровать, любуясь полученной картиной. — Оля, мы же тут не на месяц жить приехали, зачем ты вообще их взяла? — решил съязвить Петров. Сестра просто показала язык, решив не отвечать на вопрос, и легла на кровать, обнимая игрушки. В обеих комнатах было по одному большому окну, посему солнце освещало их лучше любой лампы. В детской под подоконником стоял объемный комод во всю длину стены, а на нем маленький, "пузатый" телевизор. В комнате родителей были дверь на балкон, обеденный столик со стульями и холодильник, а также небольшой шкаф. Антону понравился их номер: уютный, будто с недавним ремонтом, так еще и телевизор есть. Над кроватью Оли висела картина с кривеньким натюрмортом. А если... Петров ринулся к рюкзаку и достал оттуда альбом с карандашом, начав зарисовывать их комнату. Грифель скользил легко, оставляя свой след на чистой бумаге. Потихоньку прорисовывалась кроватка с игрушками, телевизор с мультиками... Вскоре набросок был готов. Антон, прикрыв один глаз, рассматривал получившийся рисунок. Не то, что бы плохо... но и не хорошо. Прилив вдохновения ушел так же быстро, как и пришел. Петров вздохнул, сняв очки и положив их на тумбу, лёг на кровать, подкладывая руки под голову. Хорошо. Всё будет хорошо. Спустя несколько минут необходимые вещи были разложены, а родители пребывали в отличном расположении духа, уже приближаясь к детской комнате: — Ну, всё готово. Антон, Оля, пойдем осматривать наш новый "домик"! — весело, с призывом заговорила мама, уже оказываясь в проходе. Следом появился и папа. Антон вымученно простонал, уже удобно устроившись на мягкой кроватке. Совершенно не хотелось никуда идти: ноги отекли после длительной дороги, поясница ныла, до этого пребывавшая в одном положении несколько часов. Только вот Оля, в отличие от Антона, была бодрячком – сразу же вскочила и пулей вылетела в прихожую. — Давай-давай, Антон, ещё успеем полежать, — прошёл мимо сына Борис, погладив его по макушке. Петров сел на край кровати, протёр очки тканью футболки и встал, потягиваясь. В ногах сразу же отдало болью и он вздохнул, всхлипывая театрально: — Жизнь моя жестянка... Петровы, пока шли к своему номеру, даже не заметили, где находился бассейн. Сейчас же они проходили по тому же коридору к лифту и около него увидели стеклянные двери с яркой табличкой "Бассейн". Мама говорила, что туда можно ходить только на 2 часа, один раз в день, в определенное время. Но, сегодня они, видимо, не поплавают. Уставшие, всё-таки, нужно пока что отдохнуть. Семья направлялась на детскую площадку, которую Оля заметила сразу же, как только они по приезде зашли на территорию санатория. Сестра была в предвкушении, желая познакомиться с кем-нибудь из ребят. И так случилось уже через минут 10 нахождения на площадке: младшая Петрова со смехом кричала, играя с какими-то девочками её возраста. Как легко им подружиться... Антон осмотрелся и не заметил никого из подростков. Может, все засели в номерах или ушли на процедуры. Не с кем даже пообщаться. Родители сидели на лавочке, наблюдая за летающей по всей площадке Олей, и иногда улыбчиво перебрасывались фразами. Антон решил пройтись, размять ноги. Мама немного посомневалась, но всё же отпустила его. Санаторий можно было обойти кругом, что Петров и решил сделать. Он шёл по тротуару, находясь в своих мыслях. Территория у профилактория была действительно красивой. Еще и находился он довольно удачно: среди деревьев, где шум проезжающих машин почти не слышен. С другой стороны здания находились еще другие небольшие площадки, но сейчас они пустовали. Антон прикрыл глаза и через несколько секунд об этом пожалел: крепко впечатался во что-то. Судя по судорожному выдоху над головой, это был человек. — Вот, блять, очки носит, вроде, а всё равно нихрена не видит! — раздался грубый голос. Антон сразу же узнал его и поднял взгляд. Тот шатен с больно уж развязанным языком. — А у тебя своих глаз нет? — ядовито плюнул Петров, кривясь в отвращении, едва завидев рожу своего недруга. — Слуш, отъебись, очкастый, не до тебя щас, — неохотно бросил парень и размашистым шагом прошёл мимо, толкая плечом. Может, нарочно. Антон, конечно, знатно удивился. Если мягко сказать. Он обернулся назад, показывая фак в спину этому обнаглевшему на все сто гаду. Теперь совсем настроение испортилось. Петров поправил очки и вяло пошёл обходить санаторий дальше, в ярости пиная камни под ногами. Вернулся на площадку он в более лучшем расположении духа, даже пошутить с Олей уже успел. Время близилось к обеду, про что и сказала мама, когда вернулся Антон. Всей семьей они дружно направились в санаторий, зашли сначала в номер, помыть руки, а потом в саму столовую. Антон, пока шёл к столику, мельком уже успел увидеть блюда на других столах. Выглядели они... по-домашнему. Вот, как будто мама сварганила пюре с котлеткой и положила на тарелку. Не совсем так Петров представлял себе еду здесь. Но приходилось только смириться. На вкус котлета была, честно сказать, ужасной, в чём Антон признался семье после первого укуса. Мама приструнила его, строго сказав: "Ешь, что заказал". Папа пожал плечами, доедая котлету в своей тарелке, и ему, похоже, нравилось. Только Оля понимающе посмотрела на брата, предлагая свою рисовую кашу, от чего он моментально отказался, принимаясь есть противную котлету. Но мало того, что поел без удовольствия, так еще и этот парень угрюмые переглядки устроил. Как Антон сталкивался с ним глазами – тот брови хмурил, заставляя отвести взгляд. Мать "Гада", видимо, этого не замечала, потому ничего не говорила. Хотелось кинуть котлету эту ему в лицо, пусть познает вкус говна. И только сейчас Петров заметил, что, помимо парня и его мамы, за столом сидят еще два человека. Он осмотрелся и понял, что все места заняты, практически нет пустующих. Разных людей могут посадить за один стол? Как хорошо, что Петровы поехали всей семьей, а то хрен знает, кто бы вместе с ними ел. Когда Антон выходил из столовой вслед за родителями и Олей, его жестко толкнули в плечо. Будто со всей ненавистью. После этого перед глазами мелькнула знакомая фигура, сразу же начинающая спускаться по лестнице. И Петров не обратил внимание на еще один силуэт, более плотный по телосложению, который последовал за тем парнем. Петрову глаза застлало яростью. Хотелось руки вырвать у гадёныша. Это же наверняка сделал тот шакалистый бес, Петров был уверен. Он старался унять дрожь в руках, спускаясь по лестнице. Глубоко вдыхал, длинно выдыхал, пытаясь успокоить нервы. Оля обернулась с непонимающим лицом и остановилась, чтобы подождать брата, ведь он отстал. Антон выдавил улыбку, стараясь сделать ее более искренней, но со стороны она выглядела явно фальшивой. Он никогда не умел контролировать эмоции, и ему это сейчас уж точно было не на руку. Сестра еще больше насторожилась, взялась за ладонь брата своей маленькой, выражая так поддержку. И в глаза всё заглядывала, еще больше раздражая пошатанные за день нервы. Антон уже даже не пытался как-то показать хорошее настроение, ведь его совсем не осталось. Парень шёл молча, неосознанно хмуря брови, когда воспроизводил в памяти моменты столкновения. Как же бесит. — Зайдем в магазин, нам нужно водички купить в номер, — заворачивая на втором этаже направо, предупредила мама. В санатории был свой небольшой магазинчик на втором этаже. Он закрывался по выходным да и рабочее время в остальные дни было коротким. Петровы зашли в магазин, сразу беря большую бутылку воды. Оля, завидев лишь краем глаза шоколадку, мигом подбежала к ней, посматривая на родителей с намеком. — Оленька, ты что, не наелась? — нежно начала Карина, продолжая уже строже, — Сегодня ты уже и так у нас браслет выпросила. — Это не для меня! У Тоши настроение плохое, ему надо шоколадку съесть! — беспечно ответила сестра, наивно не понимая, что предает старшего брата, который всеми силами складывал по кусочкам маску хорошего настроения, лишь бы скрыться от родителей. Антон зажмурился, морально готовясь к расспросам мамы в духе: "И что это у тебя случилось?", "Всё же хорошо было, с чего вдруг?". Но, к счастью, Карина пока что не стала кидаться вопросами. Пока что. Кивнула с улыбкой Оле и взяла с прилавка шоколад, темный, как Антон и любит. Они рассчитались и направились в номер. Как только Петров сел, из-за спины раздалось мамино сухое: — Рассказывай. Антон помотал головой. — Ничего такого, просто один парень выбесил, — решил выдать половинчатую правду сын, обернувшись. Карина помолчала пару секунд, вглядываясь в глаза. Потом выдохнула, удовлетворённо кивнув. Хорошо, не нужно будет рассказывать подробностей. Оля молча подошла к брату, протягивая шоколадку. Он мягко улыбнулся, погладив её по голове. — Тоже будешь? Она закивала, растягивая губы в улыбке в ответ. Стала распаковывать шоколадку, подцепляя обертку маленькими, неуклюжими пальчиками. Антон аккуратно разделил плитку напополам, отламывая кусочек от своей части и закидывая в рот. Вкусно. — Ого! Я не думава, фто темный фоколад мофет быть таким вкуфным... — разжевывая кусочек, пробормотала Оля. Вот они и попробовали впервые белорусскую шоколадку. Антон решил оставить немного для родителей и отнёс оставшуюся часть в обертке в их комнату. Когда он возвращался в детскую, вслед доносилось "Ой, да не надо!", "Ешьте сами!", а через несколько минут послышался шорох фольги и хруст. Шоколад действительно приподнял Антону настроение, даже не хотелось больше сбросить кирпич с крыши на голову тому засранцу. Петров лёг на свою кровать, обращая внимание на телевизор. Там проигрывался какой-то незнакомый мультик, который Оля смотрела с большим интересом, уминая шоколад. Красочные герои весело разговаривали, гуляли по улицам, где их окружали магические существа. Почему в жизни не может быть всё так радостно? Антон не заметил, как задремал. Проснулся снова от Оли, которая трясла его за плечо. У окна стояла мама, скрестив руки на груди, и смотрела будто с сомнением. — Тоша! Пойдем-пойдем! Мама отпускает нас на площадку! — весело тараторила Олька. Петров приподнялся на кровати, поправил съехавшие во время сна очки. Он нахмурился, только сейчас поняв смысл слов сестры. — В смысле – на площадку? Одних? — Да-да! Собирайся давай! — Оля чуть ли не до потолка прыгала, ожидая брата. — Так, молодые люди. Чтоб, — Карина посмотрела на часы на стене, — в шесть часов к столовой пришли. Без опозданий! Антон сонно кивнул, оттянув рукав, чтобы увидеть часы на своей руке. 16:30. Это сколько он проспал? Парень лениво поднялся с кровати, прибрал волосы и надел кроссовки. Оля уже стояла у выхода. — В шесть часов у столовой. — повторила мама на всякий случай, провожая детей. — Да, мы уже поняли, мам, — устав от этого контроля, простонал Антон, закрывая дверь. Они оба спустились на лифте вниз, прошли через холл на выход и оказались на улице. Уже похолодало, неприятно дул в лицо ветер. Хоть и лето на дворе, погода была не самой лучшей. Оля, завидев своих новых подружек, метнулась к ним, махая брату рукой. Антон прошел мимо них, усаживаясь на большую скрипучую качель. Детей на площадке стало побольше, даже появилось несколько подростков. — Здравствуй, — послышался скромный женский голос справа. Петров едва сдержался, чтобы не вздрогнуть от неожиданности. Он повернул голову и увидел двух девушек. Одна из них была ниже другой, с черными смольными волосами и такими же темными глазами. Она смотрела на Антона с робкостью. Вторая же девушка была повыше. Блондинистые волосы, собранные в косу, и зелёные хищные глаза, обрамленные ярко накрашенными ресницами. Эта смотрела с сомнением, язвительно. — Привет, — подал голос Антон, осматривая подошедших дам. — Ты сегодня приехал? — помявшись, спросила брюнетка, подходя поближе. Она выглядела очень неуверенной, даже, казалось, руки подрагивали. — Ага, вот, осмотрели тут уже почти всё, — Антон отвёл взгляд на санаторий, пытаясь выглядеть более расслабленным, чтобы девушка почувствовала себя увереннее. Блондинка подтолкнула локтем свою подругу и они обе сели рядом с Антоном. Он перевёл взгляд на них, поддерживая беседу: — Меня Антон зовут, — парень приветливо улыбнулся, протягивая руку брюнетке. — Полина, — тихо ответила она, пожимая руку. Парень протянул ладонь второй девушке. — Катерина. — протянула она надменно, тоже обхватывая ладонь Антона, а после добавила уже чуть дружелюбнее, с легкой улыбкой, — Можно просто Катя. — Приятно познакомиться. — закивал Петров, кладя руку на сиденье. Знакомство было довольно неловким, — А вы давно тут живёте? — Позавчера приехали, — чуть ли не хором ответили подруги, тут же удивленно улыбаясь друг другу. Они стали вести себя немного естественнее. — Здорово. А в каком классе учитесь? — Антон стал перебирать все вопросы, которые придут в голову, лишь бы поддержать беседу и не молчать. — В десятый переходим. — ответила Полина, заправляя прядь смольных волос за ухо, — Катя хотела уйти после девятого, но ей мама не разрешила. Катя обиженно воззарилась на подружку, которая так легко выдала про запрет матери новому знакомому. Полина тут же ойкнула, прикрывая рот ладонью и неловко улыбаясь. — Слушай, там завтра дискотека будет, не хочешь пойти с нами? — перешла Катерина на другую тему, указывая тонким пальцем за санаторий. Антон видел какую-то площадь, когда прогуливался, но не придал ей особого значения. Похоже, именно там устроят танцы. — Да, конечно, — сразу же обрадовался Петров. Он довольно быстро нашел себе друзей, — во сколько она будет? — В девять часов вечера! — продолжила оживлённее Катя, заслышав интерес собеседника, и смерила его одежду неудовлетворенным взглядом, — И оденься понаряднее... Полина приподняла брови и аккуратно пихнула ее плечом за такие предъявления, потом улыбнулась Антону скромно и стала прощаться: — Ну, мы пойдем уже. Холодно, ужин скоро, — она помахала рукой, — пока! Петров тоже помахал им рукой, и подружки ушли. И тут же вспомнил про время. В шесть часов нужно уже быть у столовой! Он взглянул на наручные часы: 17:47. Хорошо, не опоздали еще. Оля, как только ушли Полина и Катя, подошла к брату со взглядом, полным любопытства: — Это кто были? Антон не сразу нашелся с ответом, помешкал немного. — Да девочки какие-то, познакомиться пришли. Сестра улыбнулась хитрюще, поиграла бровями и захихикала: — Ты им понравился! — и сразу побежала, чуть не получив долю щекотки. Антон пошел следом за ней обратно в санаторий, и они поднялись к столовой. Там их уже ждали мама и папа. — Еще 8 минут до открытия, надо подождать, — кинула Карина, смотря на дверь столовой. Помимо их семьи на диванчиках сидели еще несколько человек, тоже ожидавших открытия. До ушей доносились обрывки разговоров незнакомцев. Антон перевел взгляд на лестницу, по которой, пыхтя, взбирался чуть ли не на коленях очень полный парень. Выглядел он так себе: лицо усыпано прыщами, волосы сальные, будто их не мыли неделю и само лицо не было дружелюбным. В общем и целом – свинья. Петров, кажется, уже видел его. Тогда, когда выходил с обеда и Антона толкнул плечом тот гад болтливый. Взгляд Петрова был замечен. "Свинья" посмотрел с очевидной агрессией и некой неприязнью. Ага, как будто среди них двоих Антон моется раз в неделю. Еще один идиот в этом санатории нашёлся. Ну, прямо точка сбора самых тупых людей мира. Через несколько секунд двери открыли и все ожидающие люди потянулись в столовую. Столик слева наполовину пустовал. Этот гад все еще не пришел. Странно. Антон выдохнул. Всё-таки, меньше напряги. Принялся есть куриный шницель, который ощущался шедевром кулинарии после омерзительной котлеты. Запив всё съеденное клюквенным морсом, Антон встал из-за стола вместе с остальными членами семьи. Они пошли на выход. Но Петров заметил знакомую голову, выделяющуюся среди толпы. И в очень быстром темпе двинулся навстречу. Всё ближе. Он целился прямо в плечо. И, когда подошло время, втаранился в цель со всей дури своим плечом. Неприятно, по руке раздалась боль. Зато отомстил, сладко отомстил. А обернувшись, расплылся в садистской ухмылке, наблюдая взбешенную и болезненную рожу. И ушел довольный, слившись с толпой, из столовой. В номер Антон вернулся будучи полностью расслабленным и довольным собой. Показал, что не терпит. Что нарываться на него не стоит. Теперь, может, гад отстанет? — Завтра в бассейн после завтрака идём, — громко оповестила семью Карина, — а после обеда – на процедуры. — Мама, а какие процедуры у нас с Тошей? — выглядывая в комнату родителей, поинтересовалась Оля и стала ковырять ногти. — Вы пойдёте пить лечебный чай, а ты ещё, — мама кивнула на дочь, — на ингаляции. Оля испуганно распахнула глаза, прикладывая руки к щекам в удивленном жесте: — Это что такое? — её голос задрожал от страха. Наверное, подумала, уколы какие-нибудь. Антон усмехнулся. — Это дышать такими штуками, — брат приложил к носу и рту ладонь в виде чашечки, изображая ингаляционную маску. Оля поджала губы. Задумалась о чем-то. — Ну ладно... Надеюсь вы не обманываете! — предупреждающе воскликнула Оля, с разбега прыгая на кровать, которая от такого давления заскрипела. Остальная часть вечера прошла спокойно. Никто больше не выходил на улицу, только папа на балкон, чтобы покурить. Оля и Антон смотрели мультфильмы по телевизору. Мама читала книгу. Когда пришло время укладываться, Оля пошла чистить зубы, а после нее и Антон. Уставшие после дороги, все уснули довольно быстро, думая о следующем дне.