История Лебединого рассвета

Вода в бассейне уже перестала казаться такой холодной, какой была раньше. Антон намного увереннее зашел в нее, даже хотел нырнуть с бортика, но мама не позволила. Привычный шум оглушал и с трудом давал слышать даже разговоры вблизи. Все было так же, но кое-кого не хватает для полной картины. Ромы. Теперь вместо него перед глазами мельтешит тучный Семен, который ну уж точно не станет приятелем для Антона. Пока Петров держал в руках перед собой ту самую дощечку, он размышлял. Внезапно подобревший Ромка зачем-то отдал свое полотенце даже не другу, поплатившись за это. Причем он вновь сделал это с перекошенным лицом. Но Антон в стороне не остался – отплатил добром за добро. Чай принес, все дела. Так что вина теперь не терзала его слишком сильно. — Тоша, мы вылезаем! Ты долго еще? — голос сестры кое-как прорвался через шум стоящего рядом водного массажера. — А, да, иду, — Антон лег на живот и поплыл, держа впереди себя зеленую дощечку. — Не идешь, а плывешь, дурачок! — поправила Олька с умным видом, показательно махнув ногой и запустив в брата пару капель воды. «Ну держись…» — одними губами произнес Антон, медленно подплывая к сестре сзади, а потом окатил ее небольшой волной.

***

Фитобар. Полина и Оля сидят рядом, попивая каждая свой напиток, и беззаботно болтают о всяком. — Антош, а ты Рому видел сегодня? Как он там вообще? — неожиданно мягко обратилась к нему Полина. — Да фигово, походу. В бассейн не пришел, но на завтраке был. Он поздно ел, — Антон сделал последний глоток горького фиточая, уже не морщась. За прошедшее время этот вкус успел приесться. Девушка покачала головой с огорченным видом. Это слишком тяготило ее. — А что, Рома заболел? — ненавязчиво спросила Оля, заинтересовавшись. Она наивно приподняла бровки, пока ее щеки становились слегка красноватыми. — Угу, заболел. Но ничего, поправится, — Полина с умилением глянула на девочку, что-то про себя подмечая. Когда все допили напитки, они вместе отправились к привычному кабинету ингаляций, проводили туда Олю, и стали ждать. Никто не думал, что Рома всё же объявится там. — О, Рома! Приветик, — Полина заулыбалась и вскочила с дивана. Антон последовал ее примеру. — Ты как? — Ой, да в поряде всё. Фыркаю еще немного просто, — Пятифанов вдруг протянул руку стоящему рядом Петрову. Несколько секунд заминки, за которые Полина успела и приоткрыть рот от удивления, и обрадоваться – и Антон пожимает протянутую руку. Сухая, грубая, но теплая ладонь обхватывает его собственную. — Выздоравливай, — единственное, что смог выдавить Петров, после чего Ромка невозмутимо кивнул и скрылся за дверью массажного кабинета. Антон облегченно выдохнул. Будто камень с плеч упал. Пятифанов не выглядел раздраженным, не смотрел с неприязнью. Значит, Антон всё сделал правильно вчера. — Вы наконец поладили, Антон? — скромно подала голос Полина, все это время стоявшая в сторонке. По ее лицу и голосу было понятно, что она сдерживала улыбку. А когда Петров кивнул, она все-таки разулыбалась и внезапно обняла его. — Какие же вы молодцы – без помощи справились! Морозова отскочила от парня и села обратно на кожаный диванчик, махая весело ножками. Она даже стала напевать что-то себе под нос. — И почему ты так радуешься? — Антон сел рядом, неловко почесывая голову. Полина пожала плечами, хотя наверняка что-то не договаривала. Наконец, из ингаляторной вышла довольная Оля. В номер Петровы шли, договариваясь на поход в кафе. Как раз одно из тех, что было на берегу озера. Олька, конечно, стала настаивать сильнее всех – уж очень ей хотелось какое-нибудь необычное пирожное. Родители не смогли устоять перед таким напором и, не без упрёков, согласились.

***

«Погодка сегодня прекрасная», — сказал папа, выйдя на крыльцо санатория. Антон не мог с ним не согласиться. В отличие от вчерашнего дня, сегодняшняя погода была райской: солнце пробивалось сквозь небольшие перистые облачка и согревало, легкий прохладный ветерок проходил сквозь деревья и освежал. — А купаться когда пойдем? — вдруг поинтересовалась Оля, хитро отведя взгляд. И это повлекло за собой долгие, непринужденные семейные разговоры. Всю дорогу Петровы не умолкали, пока не дошли до точки назначения. Кафе, как и вчера, приветствовало своей яркой вывеской «Бриз». Семья зашла внутрь. — Здравствуйте! Проходите, присаживайтесь, — их тут же встретила приятная официантка, положила листы с меню на один из столов и удалилась за барную стойку. — Выбирайте, я скоро подойду. В помещении было не так много народу: всего две-три небольших компании по разным углам кафе. Петровы сели за указанный столик. — Корзиночки! — громко прочитала одно из наименований в меню Оля. — Давайте их закажем? Папа возражать не стал, так как на корзиночки тоже засматривался. Мама подумала немного, но кивнула. Антон же вообще не знал, что выбрать. «Наполеон», «Медовик», «Шарлотка»…. Остальные уже стали выбирать напитки, а парень все никак не мог определиться с выбором. Официантка подошла к столу, держа перед собой блокнот и ручку. Голос мамы стал диктовать все выбранные напитки и десерты. — Тоша, ты же ничего не заказал – бери тоже корзиночку и коктейль! — быстро проявила инициативу Оля, и Антон машинально кивнул, поднимая взгляд на официантку. Девушка повторила записанный выбор, удостоверилась, что ошибки нет, и ушла. Петров так и не выбрал сам то, что хотел. Но его вполне устроит и корзиночка с коктейлем, ничего страшного. В недолгом молчании звучала какая-то едва слышная западная песня. Папа поморщился, заслышав ее, и покачал головой. А мама вдруг, глядя прямо на Антона, задала слишком внезапный вопрос: — Ты здесь уже друзей нашел? — ее голос звучал с нотками интереса и подозрения. Мама сейчас точно спрашивала не про Полину или Катю. Папа повернул голову, услышав это, и тоже вперился взглядом в сына. И сейчас предстал довольно опасный выбор. Можно ли назвать Рому другом? А Бяшу? А вдруг родители увидят, как те курят? Или матерятся? Антон едва сглотнул вязкую слюну и сжал челюсти, елозя рукой по шершавой поверхности диванчика. — Ну… да. Рома. Он вчера к нам заходил, — у Петрова дернулся глаз. Наконец, папа кивнул: — Это хорошо. Мама странно нахмурилась – точно задумалась о чем-то, отведя взгляд на окно, но тут же перед ними на стол поставили стаканы с напитками: два - с кофе, и два - с коктейлями. Оля быстренько схватила свой и попробовала. — Как вку-усно…. Я давно не пила молочных коктейлей… — она сделала еще несколько глотков через трубочку, пока мама не остановила ее: — Не выпей всё, а то запивать десерт нечем будет. Несмотря на напряженный разговор про друзей, все прошло отлично. Корзиночки Оля выбрала не зря - они оказались действительно вкусными, с заварным кремом и вишенками. Напоследок решили заказать несколько кусочков хлеба. «Уточек покормим», — предложила мама. У озера было заметно прохладнее. Карина прижала Олю к себе, чтобы та не замерзла. Они стояли на большом выступе, пока снизу плавали утки, уже ожидавшие угощения. Папа накрошил один из кусков хлеба, часть бросив птицам, а другую отдав Антону с Олей. Утки задорно крякали, хлопали крыльями и даже дрались за хлеб. Было довольно шумно. Все это продолжалось до того, пока мама не раскрошила последний кусочек хлеба. Семья еще немного постояла там, смотря на начало заката. Гомон птиц прекратился и стало спокойно. Но слишком холодно. Родители с Олей решили прогуляться еще немного. На прощание младшая помахала уточкам рукой и спустилась с выступа. — Я, наверное, в санаторий вернусь. В туалет хочу, — неуверенно проговорил Антон, слегка ёжась от холода. К счастью, никто возражать не стал, и Петров смог отпроситься без проблем.

***

Антон нерешительно проходит за стенку в конце холла, надеясь увидеть там туалет. И не прогадал. Белая, ничем не примечательная дверь была прикрыта. Петров зашел в нее. Справив нужду, он уже более смело открыл дверь, оказываясь в том же темном закутке, где не было ни единой души. Антон все еще отряхивал мокрые после мытья руки и не спешил двигаться к семье. За стенку зашел тучный Семен, тяжело ступая по плитке пола. Петров отошел в сторону, чтобы пропустить того, но «Свинья» все равно столкнулся с ним плечом. Специально. — Че, думаешь, всегда под защитой своего голубка будешь, а? — внезапно проскрипел голос Семена. Он развернулся всем телом, расправил плечи и навис над Антоном. — Здесь-то тебе никто не поможет. У Антона лихорадочно забегали зрачки, мысли спутались и напружинились мышцы. Он сжался, крепко сомкнув челюсти, и сжал кулаки. Удар в область солнечного сплетения пришелся неожиданно и настолько крепко от толстой руки, что Петров не выдержал, охая и падая на колени. Казалось, будто ему прострелили ребра. Хотелось взвыть. Семен же победно хмыкнул, занося ногу, чтобы пнуть. — Уже не такой смелый? — он передумал делать пинок. Наклонился к Антону и прижал его голову к стенке, обдавая неприятным запахом изо рта. — Держись, сученыш, подальше от Катьки. Вот дела. И кто этот кусок сала для Кати? Ну уж нет, так не пойдет. — Иначе что? — прохрипел Антон, видя едва заметное изменение в выражении лица Семена. Воспользовался этим недоумением и, не зная куда попадет, вскинул колено, сталкиваясь с мягкой поверхностью. В живот. Семен простонал, отскакивая от Петрова и хватаясь за свое пузо, и столкнулся с кем-то сзади. — Вы че тут устроили? — Рома. — У него… спроси, — Антон, стараясь выровнять дыхание, показал на сидящего рядом сгорбленного Семена. — Пиздец. Ну-ка, вставай, — нахмурившись, процедил Рома и слегка подтолкнул ногой «Свинью». Когда реакции не последовало, он толкнул уже более жестко. — Алло, я кому говорю? Семен резко вскочил на ноги и разъяренно попытался с размаху ударить Пятифанова, но промахнулся и тут же удрал в неизвестном направлении. — Ахуел совсем? — задал вопрос в пустоту Ромка и подошел ко все еще сидящему на полу Антону. — А ты че расселся? — и протянул свою ладонь. Петров схватился за нее и с трудом встал, прислонившись к стенке. Боль в груди разрасталась все сильнее. Сейчас ему хотелось просто оказаться в теплой кровати и ни о чем не думать. Но реальность сталкивала его с изучающими карими глазами напротив. — Так объяснишь, че это было, или нет? Если бы Антон сам понимал. Хотя отчасти он и понимал, но говорить об этом не особо хотел. — Не знаю я. Из-за Кати, похоже. Рома неопределенно промычал, закивав головой. Потом снова вернул свой взгляд и нахмурился. — Сильно получил? Антон махнул головой в отрицании. — Чет по тебе так не скажешь. Вон какое несчастное ебало состроил. — Пятифанов шмыгнул носом. Видимо, еще не до конца поправился, хотя на вид был достаточно бодрый. Антону порядком надоел этот своеобразный допрос и он тяжело вздохнул, мгновенно морща лицо от усилившейся тупой боли в груди. Рома уловил это выражение и приподнял бровь: — Че у тебя? — Да больно немного, — нехотя ответил тот и прижал свою ладонь в место, куда его пару минут назад ударил обезумевший Семен. Пятифанов закусил щеку изнутри, сделал с сомнением шаг вперед и замер. Эта заминка не продлилась долго и он схватился за край свитера Антона, поднимая наверх и оголяя тело. — Ты что творишь? — едва не поперхнулся от возмущения Петров, мгновенно стараясь вернуть свитер в прежнее положение. — Дай посмотрю. Тебе в ребрах больно? — Рома перехватил одну руку парня и отвел в сторону, а когда встретился с еще большим сопротивлением, гаркнул со странным видом, — Харе, блять! У тебя, может, перелом там! — Ниче у меня там не перелом. Ты врач, что-ли? Тебе откуда знать? — произнес сквозь сжатые от напряжения зубы Антон и зажмурился, когда грудь прострелило очередной волной боли. — Ух-х, бляха… — Вот, угомонись, наконец, — Рома воспользовался этим и вновь принялся к осмотру, задрав несчастный свитер. Теплая рука сначала аккуратно прикоснулась к успевшему налиться синяку, а потом надавила в самую болезненную точку, вызывая у Антона сдавленное мычание. Он дернулся, злясь с каждой секундой все сильнее. В итоге Пятифанов выдохнул, расслабляясь. — Да. Не перелом. Повезло тебе, конечно, очкарик. — Ещё бы, — фыркнул Антон. Рома как-то смутился и мгновенно отпрянул, отведя взгляд. Спустя минуту неловкого молчания Петров немного остыл и тихо спросил. — Ты-то сам как? — Да нормас уже. Лучше, чем днем было. Вот как. Значит, тогда он им с Полиной наврал. Рома вдруг скомкано похлопал Антона по плечу: — Лады, бывай. Мне уж топать надо. И второпях ушел, свернув в сторону номеров.

***

Ужин прошел в переглядках с Ромой. Каждый раз, стоило Антону кинуть взгляд в его сторону, тот многозначительно ухмылялся и едва заметно вопросительно вскидывал голову. Че лыбится? Неясно. Выглядел Пятифанов, конечно, намного лучше, чем до ужина. Но продолжал периодически шмыгать носом. Когда Антон, наконец, доел свою порцию, он устремился на выход, рядом с которым его тут же выловил Ромка. — Слышь, ты заебал реально смотреть на меня как на потерпевшего. — Чего? — тут же вырвалось в ответ. И тут Пятифанов начал предъявлять ему за какие-то «обеспокоенные» взгляды, которыми Антон его якобы одаривал. Петров недолго выслушивал тираду. Потом посмотрел скептически так, что Рома весь запал растерял и неловко захлопал глазами. — Мне делать, по-твоему, нечего? — Антон закатил глаза. — Иди, проспись. Такой бред только с температурой несут, — и похлопал в Ромкиной манере тому по плечу, уходя из столовой. Оля, нагнавшая его спустя минуту, с разбегу врезалась ему прямо в место синяка. В ребрах саднило до самой ночи.