История Лебединого рассвета

Полдень. Тяжелые прозрачные капли дождя отбивали какой-то ведомый лишь им ритм по стеклу окна. Небо плотно заволокло темно-серыми тучами, скрывающими за собой солнце, которое безуспешно старалось пробиться сквозь них и отогреть, высушить землю. Антон не мог перестать зевать, глядя на образующиеся мокрые дорожки в окне. Сегодня все в санатории были мрачными от ненастной погоды. Казалось, даже постукивания ложек о тарелки не такие энергичные и веселые, какими звучали вчера. Разговоры менее громкие, хотя в столовой почти никогда не было тихо. Дождь точно повлиял на людей далеко не положительно. Миска с ярко-красной наваристой жидкостью стояла перед Петровым на столе. Пока большая белая капля сметаны медленно растворялась в ней, парень всё больше тух и разочаровывался. Совсем уныло. Хотя надежда на то, что погода исправится к вечеру, еще не исчезала. Но наверняка после дождя-то будет холодно… — Сегодня никуда не пойдем… — прозвучал нерадостный голос мамы. — Но можем посмотреть, что тут в санаторском кинотеатре показывают. — Тут кинотеатр есть? — обернулась Оля с удивленными широко открытыми глазами, которые до этого печально оглядывали тарелку с супом. Мама улыбнулась и кивнула с удовлетворенным лицом. Хорошо, дело на вечер уже есть. Но Оля решила спросить, что им делать до ужина и получила в ответ, очевидно: «Не знаю». На процедуры младшие Петровы шли в мрачном молчании. Оля то и дело поджимала губы, иногда открывая рот, будто собиралась сказать что-то, но не решалась и продолжала идти в тишине. Ольга Николаевна, женщина, стоящая на фиточаях и кислородных коктейлях, уже с улыбкой приветствовала Антона и Олю. Ей очень уж полюбились эти «светловолосые детки», как она их называла при разговоре с коллегами. Ольга вытащила из-под стойки два стаканчика, протянула их Петровым и пожелала хорошего дня, возвращаясь к просмотру маленького телевизора. Антон повернулся и заметил за своим привычным столиком Полину, ожидающую их. — Привет, — радушно сказал он, усаживаясь на стул. — Приветик, — Полина отпила немного своего коктейля и внимательно осмотрела подошедших ребят. — Как дела у вас? И вот Оля внезапно разговорилась с девушкой о разных мультиках, особенно задевая тему «Русалочки». Петрова была абсолютно довольна этой беседой, ведь брат обычно без энтузиазма участвовал в обсуждении каких-то там мультиков. Поэтому Оля вприпрыжку шла на ингаляции, пребывая в хорошем настроении. — Простите, я не смогу с вами в этот раз пойти, мне нужно к дедушке, — виновато улыбаясь, предупредила Полина. Оля заметно погрустнела. — Ничего страшного. Встретимся потом в холле? — Да, но… погода не радует. Мы точно сможем пойти на озеро? — Ой, да к вечеру должно уже успокоиться, — махнул рукой Антон. — До встречи! Полина ушла, а Оля хлопнула дверью в ингаляторную. Петров сидел на том же диване, уже ожидая то, что мимо пройдет Рома, но встречались только незнакомые постояльцы. Оля вышла и села рядом с братом, свесив недостающие до пола ноги. В коридоре было тихо, лишь едва слышный шум каких-то аппаратов доносился из кабинетов. Вдруг щелкнула дверь процедурной «208». Вышел Рома и в спешке ушел, даже не глянув. Антон заметил взгляд Оли. Она смотрела на Пятифанова, пока тот не скрылся из виду за углом, а потом вздохнула. — Оля, ты, может, скажешь мне, что происходит? Младшая зыркнула на брата из-под опущенных ресниц, поковыряла заусенец на пальце, и наконец заговорила. — Ну нравится мне этот мальчик! — она отвернулась, краснея. — А ты-то куда собрался? Какое озеро? Антон шокировано выдохнул. У него дернулся глаз. Он оказался прав, но решил не зацикливаться на этой информации и ответить на вопросы сестры. — Мы договорились сегодня сходить на озеро и может поплавать даже, — но продолжить разговор не дали подошедшие родители. Петровы отправились в номер, а Антон во время пути собирал волю в кулак и молился всем высшим силам, чтобы родители разрешили ему пойти на озеро. Правда, помогла ему в итоге совершенно не высшая.

***

— Мам, тут такое дело… — Антон с сомнением зыркнул в окно, по которому стекали предательские дождевые капли. Мама сразу оторвалась от книги и прищурилась, с вниманием слушая сына. — Мы с друзьями договорились на озере поплавать. — Нет. Исключено. Ты погоду видел? А если простынешь? — Карина нахмурилась, указав на то же окно, с теми же каплями. Папа, конечно, с сочувствием посмотрел на сына, но с мамой был согласен: — Мы всё понимаем, Антон. Но разве ты хочешь проваляться в постели несколько дней? В санаторий мы наоборот лечиться приехали, — и сложил руки на груди, склонив голову, как бы говоря: «Ты нас пойми». В голове стали возникать различные оправдания. Многие из них звучали бредово, но Петровым было выбрано лучшее: — Я сразу, как выйду из воды, в полотенце закутаюсь. Не сработало. Теперь Антон гневно искал девочек, чтобы сказать им о такой неожиданной новости. Даже Оля пыталась помочь, но и ее упрашивания не подействовали. Видимо, не судьба ему поплавать сегодня. Но, может, хотя бы на суше посидеть разрешат. Петров на развилке у входа в бассейн рванулся в сторону процедурного корпуса, надеясь найти там Катю или Полину, но, только развернувшись, жестко впечатался в кого-то. — Сука, очкарик, второй раз уже! — прошипел, отстраняясь и потирая место ушиба, Рома. — Блять, тебя только не хватало… — вымученно простонал Антон, придерживая едва не спавшие с носа очки, а потом разозлился пуще прежнего, — Нахрен лезешь-то везде постоянно!? Пятифанов неожиданно хмыкнул, придвинувшись к лицу Петрова и сщурившись. — Чё злой такой? Мамка на озеро не пустила? — он, видно, просто прикольнулся, но попал прямо в точку, заткнув вмиг оппонента. Антон встал как вкопанный, растеряв весь запал. «Он что, следит за мной?» — мысленно, нервно усмехнулся он. — Правда что-ли? — Рома сам не ожидал такого, но внезапно предложил: — Так давай я за тебя словечко замолвлю, ёпта, — и потом добавил с наигранно обеспокоенным видом, покачав головой, хотя в его глазах сверкнуло что-то странное, — девки без тебя раскиснут совсем. Антон сам понятия не имеет, как так получилось, что теперь он стоит в коридоре около двери своего номера рядом с Ромой, активно упрашивающим Карину отпустить Петрова поплавать. Оля вертелась вокруг брата и допрашивала его, вовсю лупясь на неожиданного гостя: «А ты с ним дружишь, что-ли?», «Вы с ним пойдете на озеро плавать?». Антон кивал, как болванчик, пока не прозвучал вопрос о том, можно ли ей с ними. — Нет, Оля, давай как-нибудь в другой раз, — и шёпотом, еле слышно, предупредил, — Рома не такой хороший, каким кажется. Младшая вздохнула и замолчала, замирая на месте, но продолжая глазеть на Рому. Спустя несколько минут Пятифанов, довольный как кот, с широкой победной улыбочкой развернулся к Антону. — Готово. Петров скептически поднял бровь, но слегка улыбнулся в ответ, глянув на маму. — Хорошо. Я тогда собираться. До встречи, — он зашел вместе с Олей обратно, хлопая дверью перед носом Ромы. — И это твоя благодарность?

***

Антон спустя минут 10 вылетел из номера с пакетом, переодетый в легкий дождевик, весь наэлектризованный и с нетерпением второпях пошел спускаться в холл, но был грубо остановлен рукой, схватившей его за капюшон. — Ничё не забыл, не? — конечно, это Рома. — Я задрался тебя ждать уже. И кстати, за тобой должок, — хмыкнул он, сунул руки в карманы и пошел рядом с Антоном. — Зачем тогда ты мне помог? И ждал меня зачем? — задал вполне логичные вопросы Петров, с иронией глянув на того. — В смысле, блять, зачем? Сам не понимаешь: Полинка хотела, чтоб все на озере были, — он ответил только на первый. Про второй, может, забыл, но Антона это все равно так не интересовало. — Теперь ты меня ждать будешь, очкастый. — С хрена-ли? — Петров согласен не был, но выбора у него не оставалось. Да и делать-то все равно нечего. По пути им встретилась Катя, спешно возвращающаяся с грязевых процедур в номер, и сказала через час быть готовыми и прийти в холл на первом этаже. Антон стоял у двери номера Ромы и перебирал в руках пакет от безделья. Теперь они знают комнаты друг друга. В этом, на самом деле, особо нет ничего хорошего — мало ли, что взбредет на ум Пятифанову. Мимо прошел кто-то крупного телосложения. Петров незаинтересованно поднял голову и увидел. Тот Семён. Судя по всему, тоже живет на первом этаже и сейчас идет в свой номер. И только в эту секунду Антон понял, что этот парень ходит с ними в одно время в бассейн, но сваливает чуть раньше, из-за чего не был таким заметным. Главное снова не нарваться на неприятности с этим Семеном, он может и подлянку какую-нибудь устроить, особенно после действий Ромы вчера. Антон остался незамеченным. Пятифанов, наконец, вышел вальяжной походкой из открытой двери номера. На нем была надета черная легкая ветровка, а в руке болтался большой, пухлый пакет, будто туда напихали кучу всяких вещей. — В поход собрался? — фыркнул Антон, глядя на эту картину. — Ой, отъебись, там запасные полотенца. Вполне целесообразно, учитывая ливень, из-за которого основное полотенце могло насквозь промокнуть. Они в тишине дошли до холла, слушая постукивающий по стеклу дождь. «Вроде получше стало», — подумал Антон, искоса глянув в окно. В холле было от силы пару человек, в том числе и работница за ресепшеном. Рома развалился на ближайшем диване, откидывая голову на мягкую спинку и кладя пакет рядом с собой. Антон сел на стоящее рядом кресло и закинул ногу на ногу, кинув пакет с полотенцем на белую плитку пола. Прошло минут 40, прежде чем вдалеке послышались разговоры девочек. Петров за это время уже успел сходить в туалет, а Рома все так же сидел, иногда засовывая руку в карман и проверяя что-то. — Привет, мальчики! Вы тут уже, — Полина глянула на них с каким-то облегчением в глазах. — Пойдемте скорее, дождь, вроде, успокоился. Всей этой дружной компанией, в капюшонах, они вышли из санатория, двигаясь к озеру. Сквозь облака уже успело пробиться солнце. Кажется, погода обещает быть хорошей?

***

На пляже почти не было людей, лишь какие-то ребята помладше сидели ближе к деревьям и распивали чай, любуясь на природу после дождя. Воспользовавшись этим, Катя быстро заняла самое удобное место под зонтом около воды и сбросила там свои вещи. Остальные присоединились к ней и вскоре все уже стояли, готовые к купанию. — Клубника? — донесся удивленный голос где-то из-за спин. Как ни странно, обернулась Катя и вдруг заверещала, побежав с распростертыми руками к стоящему в полной растерянности парню. Полина тоже заулыбалась и приблизилась к ним, оказываясь в их обьятиях. — Сколько лет, сколько зим, на! — парень отстранился, во все глаза рассматривая девчонок перед ним. — Как же вы изменились-то… У него отсутствовали передние два зуба, из-за чего он шепелявил и иногда плохо произносил некоторые слова. Девочки о чем-то его расспрашивали, а он охотно отвечал, перекатываясь с пятки на носок. Рома с Антоном стояли столбом, не зная что делать, и просто ждали пока им всё не растолкуют. — Ребят, в общем, это Бяша, наш старый знакомый, — наконец соизволила объяснить происходящее Полина, — мы его столько лет не видели… — Дарова, на, — названный Бяша протянул руку сначала Антону, потом Роме. — Я Игорь, так-то, но лучше зовите меня Бяша. Новый знакомый оказался довольно милым и душевным парнем. Он, только отлипнув от девочек, сразу же стал болтать с парнями. У него, как заметил Антон, есть привычка: добавлять «на» в конце каждого предложения. — Я с вами, кароч, поплавать не смогу, на. У меня плавки не надеты. Рома быстро нашел общий язык с Бяшей и вскоре они уже стояли поодаль и курили вместе. На самом деле, Петров догадывался, что у Пятифанова наверняка есть такая вредная привычка. Всё-таки поддерживать образ хулигана нужно не только «адидасовским» костюмом и парой колких фраз. Антон глянул на девочек, которые уже по колено стояли в прохладной воде и дрожали, пытаясь продвинуться поглубже. Они шлепали по воде, пуская друг в друга брызги и взвизгивали, начиная очередную борьбу «кто кого окатит ледяной водой сильнее». Петров же торопиться не хотел: стоял, окунув только пятки, да и так было холодно. Рома, докурив и выкинув бычок в стоящую у зонта глиняную урну, подошел к Антону вместе с Бяшей. — Че сиськи мнешь? Пошли сразу с пирса сигать, — Пятифанов кивнул на небольшое деревянное сооружение, которое, видимо, являлось пирсом. — Или ссышь? — Ничего я не ссу, — буркнул Антон и хотел по привычке поправить очки, забыв, что оставил их под зонтом. — Да идите уже, золотые рыбки, на, — завопил Бяша и с широкой улыбкой стал пихать их в спины по пирсу, к самому краю. — Насчет три… Три! — и неожиданно столкнул обоих одновременно, хихикая от проделанной работы. — Бля-я, Бяша, ты долбаеб? — Рома заорал, выныривая из воды и стирая рукой капли с лица. Антон даже слова не мог сказать и просто дрожал, пытаясь удержаться на плаву. — Видишь, у очкарика инфаркт, походу. — Ниче! Переживете, — Бяша сел на краю пирса, свесив ноги и окунув их по щиколотки, перед этим сняв свои шлепанцы. — Хороша водичка… щас бы и мне поплавать, на. Рома схватил того за пятку и уже хотел стянуть в озеро со словами: — Вот щас и поплаваешь… Но Бяша забрыкался и случайно пнул его по лицу. — Ты ахуел? Пизда тебе, — Пятифанов со всей дури проехался ладонью по поверхности воды, окатывая Игоря огромной волной брызг и вызывая у того истошные крики. Почти полностью вымокший Бяша убежал обратно под зонтик и сел там, больше не решаясь приблизиться к озеру. Антон молча наблюдал за их потасовкой и старался привыкнуть к низкой температуре, а потом поплыл к девочкам, уже тоже полностью окунувшихся в воду. — Вы как? Привыкли уже? — Полина подплыла к Антону и стала осматриваться вокруг. Даже с тучами на небе это место выглядело красиво. Нужно будет зарисовать… — Катя, тебя почему Бяша «Клубника» называет? — спросил Рома скорее всего из любопытства. — Да там такая история… Она и с «Бяшей» связана, — Смирнова даже не глянула на Рому, поправила мокрые светлые волосы, которые обволокли ей шею. — Может, позже расскажу. Все вместе они, кроме Бяши, проплавали просто так туда-сюда некоторое время и побаловались, пока Рома не предложил сплавать наперегонки до камышовых зарослей. Антон с сомнением отнесся к этой идее: все-таки заросли довольно далеко, да и запутаться там можно. Но он смолчал и теперь готовился хлебнуть воды во время заплыва. Рома закричал: «Раз, два, ТРИ!», и все погребли вперед, к камышам. Антон выдохся на первых 50 метрах, ведь перебирал конечностями слишком часто и сильно. Слова Пятифанова только раззадоривали и злили: — У-у, очкарик-то у нас слабак! — вполоборота насмехался он. Соревнование закончилось, когда Петров почти наравне с Полиной доплыл до зарослей. Победительницей оказалась Катя, в два счета обогнавшая Ромку, который из-за этого матерился себе под нос. — Ура! Победила Катя! — Морозова приблизилась к подруге и похлопала ее по плечу, едва не хлебнув воды из-за этого. — Полин, осторожнее, там ведь… Но не успел Антон договорить, как Полина завизжала, смотря куда-то в воду, себе на ногу, и стала пытаться вырваться из чего-то. Рома со словами «Тихо-тихо» оказался рядом с ней и нырнул под воду, проводя манипуляции, вследствие которых девушка высвободилась и успокоилась, но закашлялась. — Так, всё, на берег давайте, — Пятифанов плыл рядом с пострадавшей и слегка поддерживал ее, так как она успела наглотаться воды. Антон вышел из озера первым и сразу замерз на холодном воздухе, убегая под зонтик к своему пакету, где сидел Бяша и все это время наблюдал за ними. — Чё случилось, на? — он намекнул на ситуацию с Полиной. — Да Полина там в водорослях запуталась, а ей Рома помог. Петров сунул руку в свой пакет, готовясь уже замотаться в полотенце и отогреться, но достал вместо этого маленькое, для рук. «Пиздец», — подумал он и бросил полотенце обратно. Как можно было перепутать? Да и ладно, без него справится. Рома расстелил на песке под зонтом два своих полотенца, и ребята устроились на них, правда, пришлось потесниться. Все замотались и уже начинали отогреваться, один только Антон дрожал как осиновый лист и растирал руками плечи. — Ты че, полотенце не взял? — Пятифанов все это время наблюдал за Петровым, пока ему не осточертело видеть его дрожь. Антон кивнул. — Столько времени собирался, блять, чтобы полотенце забыть… Рома вздохнул и стянул свое с плеч, грубо швырнув Антону на колени: «На, харе трястись». Тот изумленно глядел на брошенную ткань с несколько секунд, потом проморгался и накинул ее на себя, чувствуя, как становится теплее, а потом с сомнением кивнул Роме в знак благодарности. — А у меня, кстати, термос с чаем тут с собой, на, — Бяша выудил из своего небольшого рюкзака серебристый термос, блеснувший под лучиком солнца. — Только кружки всего две. — Бяша, а ты сразу не мог об этом сказать? — возмутилась Катя, на что тот только виновато пожал плечами. — Давай, наливай уже быстрее. — Я не буду, — сразу отказался Антон, сильнее съеживаясь в полотенце. Получилось так, что из одной кружки вместе пили Полина и Катя, а из другой — Рома и Бяша. Петров глянул за девочек и увидел приятной наружности кафе. Жаль, деньги не взял, мог бы купить чего-нибудь. — Так как ты тут оказался-то? — подала голос Катя, отхлебывая немного чая из пластиковой чашки. — Так мы с мамой моей переехали сюда, вообще-то, на. — И где ты живешь? Бяша махнул рукой в сторону мостков, проходящих куда-то меж деревьев. — Домик тут недалеко, вот и хожу сюда иногда, чаечек пью, епта. А в кафе этом дорого очень, я дома наливаю. Клубника, вам подлить еще, на? — он потянулся к термосу. Так они просидели, тихо и спокойно разговаривая, уставшие после заплыва. Небо уже заметно потемнело. Пора возвращаться. Собрав вещи, ребята покинули пляж. Бяша сказал, что может проводить их недалеко. — Ну, вот, короче, я подумал, что заколка Клубники – это меч игрушечный для куколок. Ну, и взял его себе, на, — он все-таки начал рассказывать историю их прозвищ и одновременно историю знакомства. — Так вот она стала ее искать, истерила, а потом я признался, что заколка-то у меня. Так после этого Клубника меня жестко отпиздила, на! — Неправда, я всего-лишь толкнула тебя, — не согласилась Катя, слушая эту историю вполуха. — Да пофиг. Ну и в общем-то заколка была с клубникой, из-за этого Катька стала Клубникой, а я как-то там, — Бяша повысил тон голоса, повторяя, видимо, Катю в то время, — жалобно проблеял. И стал Бяшей, на. Внезапно зашумел сильный ветер, раскачав верхушки сосен и прошелся меж стволов. Небо снова затянуло тучами. Антон почувствовал, как на макушку что-то капнуло. Потом еще и еще. — Бляха, дождь что-ли опять начинается? — Рома стряхнул холодные капли со лба, и тут же начался ливень, с силой застучавший по земле. — Еп твою мать! — Пошлите за мной, быстрее! — Игорь рванул куда-то по тропинке и привел остальных к небольшому заброшенному сарайчику, открывая скрипнувшую дверь. — Давайте, залетайте. Все в скором темпе столпились внутри старого деревянного сооружения и выглядывали сквозь щели между досок. Снаружи послышался лай. — Ой, щас дружбана впущу, на. Бяша открыл дверь и в сарай забежал промокший насквозь небольшой пес, отряхнулся и стал вилять хвостом, обнюхивая каждого. — Нормальные у тебя дружбаны, бля, — Рома протянул руку псу и осторожно погладил за ухом. — Хоро-оший. — Это Глебик, не бойтесь его, на, он ваще пацан четкий. Полина вжалась в хлипкую, потемневшую от старости стену, нервно поправляя успевшие промокнуть черные волосы. Она смотрела на пса с сомнением и даже страхом. Катя будто почувствовала, что так будет, и встала перед ней, загораживая. — Обязательно надо было его впускать? — процедила Смирнова, оглядываясь на подругу и проверяя ее. — Да все нормально, пусть будет… — выдохнула Полина, глядя на Глебика из-за плеча Кати, и сложила руки на груди. — А че не так-то? — Рома уже вовсю увлекся тисканьем пса и игрой с ним. Он непонятливо глянул в сторону Морозовой. — Ну Ромыч, собак она боится, не понятно чтоль, на? Пятифанов закивал, продолжая свое увлекательное занятие. Глебик, судя по всему, был не против просохнуть в темном прохудившемся сарае и заодно насладиться приятной компанией и получить порцию почесывания за ушком. Ливень долго не успокаивался, пока наконец не стих до легкой, неприятной мороси. Бяша, высунув язык, вместе с псом аккуратно выглянул из двери, а затем вышел. — Ну вот и всё! Давайте, всем покасики, я потопал, на, — он помахал рукой и улыбнулся, показывая неполный ряд верхних зубов, после чего забавной походкой пошел в обратную сторону. Глебик, повиливая хвостом, рысцой следовал за ним. — Завтра в то же время я у озера буду.

***

Всю дорогу Рома фыркал носом и то и дело покашливал в кулак. Никто сначала не реагировал на это, но потом Полина не выдержала: — Ты чего, Ром? — Че? — он оглянулся. — А, да всё нормас, не паникуй. — Простыл наверняка. Без полотенца ведь сидел столько времени. — Катя скептически глянула на эту парочку. Полина приложила ладонь ко лбу Пятифанова, а тот ненавязчиво отмахнулся. — Да хер вам, не простыну я. Они уже были на территории санатория, а капли дождя все не прекращали падать с неба, но хотя бы не превращались в ливень. — Рома, иди быстро в номер, — вдруг строго сказал Антон, задумавшись. Вспомнились слова отца о том, что приехали они сюда лечиться, а не болеть. Рома буркнул: «Да отвали», но Петров настоял. — Я говорю: иди. Хочешь проваляться в номере несколько дней? — Заебал, — констатировал Пятифанов, но шаг ускорил и даже не попрощался, обгоняя остальных и скрываясь в дверях здания. — Упрямый какой, — цокнула языком Катя, пока они уже подходили к лестнице. Полина, как всегда, крепко обняла всех на прощание и спросила о следующей встрече. Но договорились на том, что завтра не получится. Все уставшие и промокшие разошлись по своим номерам.

***

На ужине Антон мельком оглядывал Рому, совсем расклеившегося и фыркающего каждые несколько секунд. Его мама так же обеспокоено смотрела на своего сына и то и дело проверяла ладонью температуру. Да, плохо дело. После приема пищи к Пятифанову подбежала Полина и стала расспрашивать о его самочувствии, получая в ответ: «Хреново». Они еще немного поговорили, после чего парень спешно отправился в номер. Антон, сидя на своей кровати и чиркая в альбоме набросок, на какое-то время отвлекался на телевизор с мультиками. В груди неприятно свербело. По-сути, это его вина в том, что Рома простыл. Антон просто нагло взял да и принял полотенце, совсем не задумавшись. Да, виноват только Петров со своей рассеянностью, черт бы ее побрал. Спустя некоторое время размышлений он пришел к выводу о том, что нужно извиниться. В первую очередь за полотенце. Во вторую – за свое отношение к Роме. Антон принял решение взять и прямо сейчас пойти к тому в номер. Благо, знает, где тот живет. Вытащив несколько припрятанных белорусских купюр из внутреннего кармана своего рюкзака и взяв одну из санаторных чашек, стоящих на комоде, Петров наспех надел обувь. Мама ожидаемо тут же высунулась из проема, не говоря ни слова. По ее лицу все сразу было понятно: «Куда намылился?» — Я забыл кое-что девочкам отдать. Я быстро вернусь, мам, — спрятав деньги в карман и заведя руку с чашкой за спину, оправдался Антон. — Ладно, иди. Только правда быстро, — Карина махнула рукой и вернулась в свою комнату, укладываясь на кровати рядом с Борисом. Антон выскочил из номера, направляясь в санаторный магазинчик. Он помнил, что там наливают чай, только стаканчиков не было, поэтому и взял чашку с собой. До закрытия оставалось всего 20 минут. Антон быстро рванул на себя стеклянную дверь и сразу подскочил к прилавку, дежурно улыбаясь: — Здравствуйте, можно черный чай, пожалуйста? — и протянул чашку продавщице. Она кивнула, забрав чашку, и налила в нее кипяток из аппарата, потом закинула пакетик чая и вернула парню. — С вас 90 рублей. Антон расплатился, захватив с собой маленький стик сахара, и медленно побрел на первый этаж, перекладывая чашку из одной руки в другую. Он старался ступать как можно аккуратнее и постоянно терял баланс, едва не проливая чай. Хотелось думать о лучшем. Рома ведь мог просто взять, посмеяться над ним и послать нахуй, закрыв дверь перед носом. Сдались ему эти извинения. Но разве он не хотел улучшить отношения, помогая с родителями и с этим долбанным полотенцем? Петров нервно выдохнул, переступил последнюю ступеньку, прежде чем оказаться на первом этаже.

***

Антон, зажав в одной руке горячую, наполненную до краев чашку, снова быстро стукнул пару раз костяшками другой по двери номера, около которой сегодня же днем ждал Рому. Петров ждал минуту, другую. Чай сквозь керамику уже нестерпимо жег пальцы. Да нахрен это всё. Плохая идея была. Антон успел пожалеть о потраченном времени, занес ногу, чтобы пошагать обратно к лестнице, но, наконец, раздался знакомый щелчок замка. Скрип. Петров повернул голову и чуть было не крикнул, увидев мрачный силуэт парня, выглядевшего, как зомби: усталые глаза и вялая поза. В особенности пугало едва освещаемое лампой лицо. Рома, фыркнув покрасневшим от насморка носом, заторможенно поднял в неверии брови и тут же приложил ко лбу ладонь, будто измеряя температуру. — Чё? Петров? У меня галлюны? — он опустил взгляд на чашку. — Это яд? — Это чай, — Антон протянул эту самую чашку обеими руками, чтобы не разлить горячую жидкость прямо на босые ноги Ромы. — Возьми. Пятифанов слегка нахмурился, сморгнул, но чай взял. Аккуратно, случайно коснувшись пальцев Петрова. Руки больного потряхивало, очевидно, от слабости. — С чего вдруг такая щедрость? — у него была заметна хрипотца в голосе. — Это я виноват, — Антон смело глянул в глаза Ромы. — Ты из-за меня без полотенца сидел. Мокрый. На холоде, — с каждым словом он все больше сомневался в своем умении разговаривать. Ромка сначала издал какой-то тяжелый хрип, приподняв уголок губы. Антон уже подумал, что тот собрался умирать, но вдруг Пятифанов рассмеялся, заходясь в приступе кашля. — Ха-ха, — выдохнул наконец он и с усмешкой продолжил, — Ты… реально из-за этого ко мне с чаечком приперся? Я ведь отлежусь ночку и как огурчик буду. Петров сомкнул челюсть, поджимая губы и смущенно теребя краешек своей футболки. Вот обязательно нужно ставить в неловкое положение человека? — Ты не мог просто принять чай и сказать «спасибо»? — А ты? Не мог просто принять полотенце и не париться потом? Антон потянулся за чашкой обратно, собираясь ее выхватить со словами: «Ой, ну всё тогда, конфискую». Рома увернулся, кладя ее на стоящий рядом комод в прихожей: — Не-не, всё уже. Ладно, — он отвел взгляд, — спасибо тебе, на самом деле. Бля, заходи уж тогда, чё, — Пятифанов приоткрыл дверь шире, приглашая внутрь. Петров, может, и с радостью, но маме он уже пообещал, что вернется быстро. Да и не хотелось мешать. — Ты заразный. Мне уже в номер обратно пора, — сказал Антон, поправляя очки и отходя на полшага от двери, и пожал плечами. — Ой, маменькин сынок, — Рома цокнул языком и закатил глаза, снова фыркая носом. — Пока тогда. И спасибо еще раз, — кивнув на чашку, скомкано поблагодарил он. Петров слабо улыбнулся, кинул напоследок: «Поправляйся», махнув рукой на прощание и разворачиваясь, слыша за спиной хлопок закрывшейся двери номера. Он облегченно вздохнул и прикрыл глаза. Это точно начало чего-то нового.