Территория гения

***

Восхищение новой обшивкой кузова заполнило весь цех. Всего за четыре часа инженеры и автомеханики вместе с главным конструктором смогли установить новый материал на каркас прототипа и даже попытались нанести несколько царапин — но, как и обещал Тэхён, ни одна из них так и не осталась на поверхности машины. И тут началось. Около сотни работников по очереди пожали Тэхёну руку, а половина из них ещё и похлопала гения по спине. С каждой минутой Чонгуку всё сильнее хотелось уволить весь персонал к чертям собачьим. Ревность не просто заливала глаза — она почти выплёскивалась наружу. Последних пятерых он уже открыто отправил обратно к работе, повысив голос — чего за собой раньше не замечал. Стараясь вернуть себе самообладание, он глубоко вдохнул. Но стоило ему отвернуться всего на минуту, чтобы дать распоряжение электронщикам, как Тэхён уже стоял посреди цеха, оживлённо обсуждая свойства нового материала с конструкторами, жестикулируя и сияя своей обезоруживающей улыбкой. Вот тут Чонгук не выдержал. Подойдя, он молча схватил его за запястье и решительно потащил к выходу из цеха, не обращая внимания на удивлённые взгляды работников. Они шли быстро, не говоря ни слова. Только когда двери производства закрылись за их спинами, Чонгук замедлил шаг. Тэхён бросил на него растерянный взгляд, но тот лишь коротко произнёс: — В кабинет. — Ты слишком громко дышишь, — тихо заметил Тэхён, пытаясь разрядить атмосферу. — А ты слишком дружелюбно улыбаешься механикам, — парировал Чонгук, не оборачиваясь. — Извини, я просто человек с социальными навыками, — фыркнул Тэхён, едва поспевая за его шагом. — Не всем же быть ходячей бурей эмоций и жить в пассивной агрессии. — Это не агрессия, а управленческая строгость. — Ага. Особенно когда ты «строго» хватаешь за запястье и уводишь в неизвестном направлении, — усмехнулся Тэхён. — В следующий раз хотя бы табличку повесь: «Экстренный вынос гения». — Будешь умничать — повешу. Прямо на шею, — хмыкнул Чонгук. — Отлично. Тогда напиши крупно, чтобы все знали, кто твой гений. Переступив порог офиса, Тэхён замер в дверях, глядя на знакомые силуэты у окна. — Здравствуйте, мои любимые родители — Ким Мири и Ким Тэхван… Почему вы здесь? — осторожно спросил он. — Приехали посмотреть, как ты устроился на рабочем месте, — с улыбкой ответила Ким Мири. — Вот мой стол, вот мой ноутбук, вот мой рюкзак, — сухо перечислил Тэхён. — Всё, экскурсия окончена. Закройте дверь с той стороны. — Сын, познакомь нас, — спокойно произнёс Ким Тэхван, намеренно игнорируя слова сына. Он внимательно разглядывал стоящего рядом молодого человека, в чертах лица которого без труда угадывалось сходство с Чон Кёнилем — тем самым, что недавно навещал их ферму вместе с женой, Чон Саён. — Мама, папа… мой партнёр, Чон Чонгук, — без смущения представил Тэхён. — Приятно познакомиться, — вежливо улыбнулся Чонгук и протянул руку отцу. — Ой, а нам-то как приятно, — немедленно вступила в разговор госпожа Ким, подавая свою руку. — Мы думали, что с такой особенностью нашего сына никто не полюбит. — Мама, гениальность — это не болезнь, а просто… другой угол зрения, — обречённо вздохнул Тэхён. Но тут же смекнул: родители, похоже, полагают, что у них с Чонгуком роман. Дабы убедиться, он переспросил: — Тебя не смущают мои отношения с мужчиной? — Нет, милый, — безмятежно отмахнулась она. — Я ведь ценитель мужской красоты. За твоим отцом когда-то весь город бегал, а достался-то он мне! Так что, я прекрасно понимаю твой выбор — вон какой красавчик, — с одобрительной улыбкой произнесла Ким Мири, осматривая Чонгука с ног до головы. — Благодарю, — сдержанно кивнул Чонгук. — Раз уж ты партнёр моего сына, давай поговорим по-мужски, — произнёс Ким Тэхван, складывая руки на груди. — Папа, пожалуйста, не начинай, — простонал Тэхён, прикрывая лицо рукой. — Мы просто коллеги. Коллеги, работающие над одним проектом, а не над совместной ипотекой. — Коллеги? — прищурился отец. — Ты же его представил как партнёра, значит, вы встречаетесь. — Папа, ну ты-то куда? Ладно, мама — романтик. Она видит любовь даже между микросхемами, — заметил Тэхён. — Между кем и кем? — переспросила Мира. — Господин Ким, — Чонгук кашлянул, с трудом удерживая улыбку. — Можете не волноваться. Наши отношения исключительно профессиональные. — Ага, — протянул Тэхван, хмыкнув. — Просто профессионализм у вас с крепким хватом. — Что? — не понял Чонгук. — Ну, — вмешалась Мира, — ты же моего сына за руку тащил, я видела. Чонгук перевёл взгляд на гения в поисках спасительного якоря. — Папа, мама, давайте так: вы увидели моё рабочее место, познакомились с партнёром, оценили его. А теперь — домой! — отрезал Тэхён, нырнув между ними, взял их за талии и мягко подтолкнул к выходу. — Только если он нас проводит, — с невинной улыбкой сказала Мира, кивая на Чонгука. — Нам с Тэхваном нужно убедиться, что у тебя надёжный тыл. Они вышли в коридор. — Так вот, Чонгук, — начала Мира, заговорщицки наклоняясь и ловко подхватив его под руку. — Если мой сын начнёт рассуждать о квантовой любви или объяснять чувства формулами — не пугайся, это всё у него от деда. — Я уже привык, — улыбнулся Чонгук. — Иногда даже понимаю его логику… или язык тела. — О-оо, тогда ты точно именно тот, кто ему нужен, — засмеялась Мира. Позади них послышалось приглушённое покашливание. К ним подошёл Тэхван. — Молодой человек, можно вас на минутку? — ровно произнёс он, кивая в сторону лестницы. Чонгук чуть замялся. — Папа, только не про «поговорим как мужчины», я тебя умоляю... — вставил Тэхён, предчувствуя катастрофу. — Поздно, сын. Уже говорим, — с достоинством сообщил отец, направляясь к окну и вставая со скрещенными руками. Мира, хитро подмигнув Чонгуку, отошла чуть в сторону — наблюдать. — Итак, Чонгук, — начал Тэхван, — скажите честно: какие у вас намерения по отношению к моему сыну? — Рабочие, — отчеканил Чонгук, стараясь не моргнуть. — Рабочие? — отец прищурился. — Тогда почему вы держали его за руку? — Безопасность на производстве, — невозмутимо ответил Чонгук. — Скользкий пол, острые углы, высокая вероятность энергетического всплеска. Мира прыснула со смеху. — Неплохой ответ, — хмыкнул Тэхван. — Осторожный. Мне нравится. Но помните: если мой сын когда-нибудь заплачет из-за вас, я лично пересчитаю ваши зубы. — Принято, — кивнул Чонгук, сохраняя серьёзное выражение лица. — Вот и славно. — Тэхван протянул руку, и Чонгук крепко пожал её. — Отлично. Семейное собеседование пройдено. Теперь можно я займусь работой? — выдохнул наконец Тэхён. — Работа, конечно, важна, милый. Но вот отношения… они делают из тебя живого человека, — подмигнула Мира. На проходной стоял Намджун, сияя во все тридцать два зуба. — Твоих рук дело? — зло фыркнул в его сторону Тэхён. — Спасибо за сметану, госпожа Ким, — произнёс начальник, чуть поклонившись. — Ой, точно! — всплеснула руками Мира. — Сынок, в твоём кабинете две сумки со сметаной и сливочным маслом. Поделись со всеми! И родителям Чонгука не забудь передать. — Мама… — обречённо простонал Тэхён, но та, клюнув его в щёку, подхватила мужа под локоть и бодро вышла за дверь. — Твоя мама — потрясающая женщина. Очень… наблюдательная, — глядя им вслед, довольно кивнул Чонгук. — И, похоже, я принят в семью. — Не радуйся раньше времени, — буркнул Тэхён. — Семья, как ты выразился, у нас большая. Примерно человек пятьсот. Под количеством он имел в виду работников фермы, соседей и друзей семьи — всех, кто ежедневно следил за их жизнью и обсуждал каждое событие быстрее, чем университетские чаты. — Пойдём в мой кабинет, — предложил Чонгук, многозначительно улыбнувшись. — Хочу кое-что тебе показать. — Надеюсь, машину времени, — подозрительно уточнил Тэхён. — А как же, конечно. Они вошли в кабинет — и Тэхён замер. В углу стоял огромный надувной динозавр ярко-зелёного цвета. Он моргнул раз, другой… третий. Утром курьер доставил ему точно такого же, только синего, которого он с трудом протиснул через дверной проём. — И что это означает? — наконец спросил он, переводя взгляд на улыбающегося Чонгука. — Всё просто — теперь у нас парные динозавры. Символ научного прогресса. — Или деградации, — скривился Тэхён. — Хотя… если подумать, оба варианта подходят. — Ладно, а теперь о работе, — Чонгук хлопнул ладонью по столу и, сбросив улыбку, перешёл на деловой тон. Подошёл к креслу, сел, достал из папки документы и кивнул гению на соседний стул. — У меня тут несколько бумаг, ты должен их подписать. — Несколько? — с сомнением переспросил Тэхён, усаживаясь рядом. — Ну… может, чуть больше, чем несколько, — невинно ответил Чонгук, выкладывая на стол аккуратную стопку. Тэхён взял листы и стал бегло читать: — «Сертификат соответствия на прототип HY-Motion X1», «Заключение об электробезопасности испытательного модуля», «Разрешение на использование экспериментального сплава в кузовных элементах», «Протокол совместимости ПО с навигационным ядром»… Он отложил документы и прищурился: — Я должен подписать всё сегодня? — Именно, — невозмутимо кивнул Чонгук. — А если я скажу, что устал морально после визита родителей? — Тогда я добавлю ещё «акт о психологической устойчивости разработчика». — Смешно, — буркнул Тэхён. — Где хотя бы печенье, если я должен страдать? — Могу предложить моральную поддержку и чашку кофе. — Договорились. Только если кофе не из отдела кибернетики, — пробормотал Тэхён, подписывая первый документ. — После их «инновационного» капучино я три часа видел звуки. Пока гений внимательно перечитывал каждый лист, Чонгук, не отрывая взгляда от его лица, набрал внутренний номер секретаря. — Кофе, печенье и что-нибудь сладкое, лучше конфеты. Через несколько минут в дверь тихо постучали. Девушка вошла, поставила на стол поднос с двумя чашками кофе, тарелкой печенья и коробкой конфет, после чего бесшумно исчезла, оставив за собой лёгкий аромат ванили и свежемолотых зёрен. — Покупаешь моё внимание сладким? — не поднимая головы, бросил Тэхён, протянув руку к конфетам. — Нет. Человек лучше думает, когда уровень сахара в крови в норме, — спокойно ответил Чонгук, делая глоток кофе. — Знаешь, Mega Big Shot, человек лучше думает не только при нормальном уровне сахара… иногда для вдохновения требуется близкое взаимодействие с источником возбуждения. — Ты же испугался того самого взаимодействия с источником несколько дней назад. Передумал? — прищурился Чонгук, склонив голову чуть набок. — Я не испугался, — Тэхён откинулся на спинку стула. — Я просто… временно приостановил эксперимент. Для пересмотра гипотезы. — И к какому выводу пришёл, учёный? — Нельзя остановить пылающий метеорит, стремительно летящий к Земле, даже если хочешь, — парировал Тэхён, не отводя взгляда от его лица. Под «метеоритом» он имел в виду свои чувства, рвущиеся наружу. — Мне нужно увидеть источник во всей красе… и желательно прямо сейчас. Ручка застыла между пальцами, Чонгук медленно положил её на стол, ослабил узел галстука, расстегнул верхние пуговицы рубашки. — Закрой дверь, Умняш. Не хочу, чтобы нас прервали. — Наконец-то здравое решение, Mega Big Shot! — довольно улыбнулся Тэхён. Метнулся к двери и тихо щёлкнул ключом. Медленно, неуверенно, двинулся к нему. Шаг отзывался где-то в груди — то ли эхом, то ли ударом сердца. Остановившись напротив, он опёрся ладонями о край стола. — Закрыл… — Вижу, — хрипло ответил Чонгук и встал с кресла. Между ними сантиметров пятнадцать — пространство само просилось исчезнуть. Тэхён сглотнул, звук прозвучал громче, чем хотелось, сократил расстояние, чтобы чувствовать запах парфюма Чонгука, тепло кожи, тихое биение под рубашкой. Внутри всё сжалось — от предвкушения, от желания, от страха: стоит чуть приблизиться — и обратного пути уже не будет. — Ты ведь знаешь, — произнёс Чонгук, склонившись ближе, касаясь губами его уха. — У нас с тобой контакт, как у кошки с ванной: ток бьёт, притяжение сильное, но слишком много брызг. Тэхён усмехнулся. Руки выдали напряжение и заметно дрогнули. Тёплое дыхание Mega Big Shot обжигало кожу на шее, пробегая по позвоночнику лёгкими разрядами. — А если мне нравится… когда ток проходит по замкнутой цепи?.. Без сопротивления, — прошептал он, повернув голову к нему. Они стояли опасно близко; дыхание одного касалось губ другого, воздух между ними вибрировал, и казалось — достаточно одного неосторожного движения, чтобы цепь замкнулась окончательно. — Готов пересечь точку невозврата? — проводя пальцами по деревянной кромке стола, Чонгук фиксировал каждую эмоцию на его лице. — В этом и цель. На долю секунды всё вокруг исчезло: ни кабинета, ни бумаг, ни света монитора — только они. Чонгук коснулся его шеи, очертив лёгкую линию; мурашки мгновенно побежали по спине Тэхёна. И время оборвалось — остался только момент, наполненный тяжёлым дыханием, тихим гулом крови в висках и чувством, когда одно движение способно поменять всё. В голове Тэхёна включился внутренний алгоритм. Мозг перебирал факты: мягкая улыбка Mega Big Shot, чёрные глаза — два идеальных магнитных поля; безупречная линия скул; идеальная синусоида изгиба губ. И тут левое и правое полушария закоротило. Сердце больше не металось от интереса, познания или проведения эксперимента — оно проанализировало каждую реакцию тела на взгляд и прикосновение Чонгука. А мозг, сопоставив наблюдения, синтезировал всё в единственное заключение — прямо здесь и сейчас: это не симпатия. Это любовь. Прикрыв глаза, Тэхён надул и втянул щёки, глубоко вдохнул и сам подался вперёд, накрыв своими губами его. Чонгук перехватил инициативу и углубил поцелуй — одной рукой обвивая талию гения, а другой держась за стол, пытаясь не сорваться и не разорвать на нём одежду. Он целовал чувственно, тягуче, долго и сладко, ловил пухлые губы, очерчивал языком нёбо и ровный ряд зубов, вырывая хриплые, гортанные стоны, разливавшиеся приятным теплом по всему телу. Слегка отстранившись и облизнув ноющие от страстных поцелуев губы, Тэхён решился: — Сегодня утром, стоя в той шелестящей вселенной у себя дома, я вдруг отчётливо понял: мне мало одного только общения с тобой. Ты заставляешь меня чувствовать себя лучше, а воспоминания о нашем совместном времени одновременно греют и печалят, ведь таких минут очень... мало. Сердце внутри неистово колотилось, но слова, которые он собирался произнести, казались жизненно необходимыми — сродни воздуху. Положив ладонь на щёку Чонгука, он продолжил: — Я больше не способен вращаться вокруг кого-то другого и хочу, чтобы ты знал: ядерный синтез, запускающийся в моей голове одним лишь твоим присутствием, я никогда не испытывал на себе. Мне неизвестно понятие «любовь». Но именно так я понимаю чувство, горящее во мне. Другого объяснения у меня просто нет, почему моё заряженное частицами сердце пульсирует и тянется к твоему, словно долгие годы дрейфовало в пустоте, а теперь наконец-то нашло свою пару. И знаешь, я не прошу понимания. Я просто… должен был это сказать. ​Потому что, если бы промолчал — задохнулся бы и рухнул бы на Землю, как звезда, лишённая кислорода. Он сделал крохотный шаг ближе — всего один. Но в этом шаге было больше, чем во всех предыдущих. Чонгук перестал дышать. Слова Тэхёна врезались в пространство между ними. В одно мгновение все схемы, графики, деньги утратили смысл — превратившись в бесполезный контракт, намокший под дождём. Внутри всё сжалось… и взорвалось от мощи, откровенности и искренности признания. Глаза Тэхёна — слишком близко. Голос — слишком мягкий. Пульс — слишком громкий. — Скажи честно, мне нужен искренний ответ, Mega Big Shot: ты чувствуешь то же притяжение? Или только я теряю устойчивость под температурой твоего взгляда? Своей ладонью Чонгук накрыл руку гения, всё ещё покоящуюся на его щеке, и прижал чуть крепче. — Тэхён… ты выразил свои чувства поистине гениально. Меня захлестнуло силой твоих слов. Чонгук поднёс его руку к губам и поцеловал раскрытую ладонь. — Я пытался держать дистанцию, но ты — стихийная аномалия: мгновенно снёс барьер и ускорил наше сближение. Он чуть улыбнулся, не отпуская его запястье. — Если говорить языком финансов, то я давно вышел за рамки партнёрского соглашения. Ты — мой самый рискованный, но и самый прибыльный проект. Я вложил в тебя всё: внимание, время, мысли — и не собираюсь отзывать инвестиции. Доходность — запредельная. Потери? Возможны. Но я готов идти на этот риск, потому что знаю: баланс всегда будет сводиться в твою пользу. Указательным пальцем он вывел на ладони Тэхёна плавную, неотрывную линию — фамильный узор, тем самым подписывая невидимый контракт между ними и заверяя его печатью поцелуя. — Ни один аналитик не спрогнозирует будущее с тобой — тут цифры и графики бесполезны. Всё предельно просто: либо взлёт, либо обвал. Мои защитные механизмы отключены. Всё уже поставлено на кон. И даже если рынок рухнет, я не откажусь от участия. Я не могу хеджировать или диверсифицировать чувства. Я делаю ставку на одного — на тебя. И намерен жить в этом избытке до последнего дня. Потому что верю в нас. И да, гений. Притяжение взаимное… — Значит, между нами официальное слияние? — тихо пошутил Тэхён. Где-то глубоко внутри — между формулами, теориями и бесконечным анализом — впервые стало по-настоящему спокойно. Всё сложилось, как верно решённое уравнение, где неизвестное наконец обрело смысл. И Чонгук рассмеялся, тот редкий, искренний смех, в котором не было ни грамма выученной корпоративной сдержанности. Он и сам не понял, когда увидел в Тэхёне не просто талантливого мальчишку, а человека, которого давно искал. Теперь, охваченный чувством взаимности, он был уверен — это именно гений. — Пожалуй, да. И впервые в жизни я рад, что сделка заключена не на бумаге. — Теперь можно перейти к изучению Камасутры? — не удержался Тэхён, приобняв его за талию. — А ты согласен переехать ко мне? — Будешь готовить мне мюсли по утрам? — А ты мне яйца? — улыбнулся Чонгук, чуть приподняв бровь. — О нет, только не это! — Тэхён закатил глаза. — Меня Сокджин измучил яйцами за четыре года общежития. Теперь и ты туда же? — Значит, будем вместе жевать мюсли. — Тогда поехали переезжать, — решительно сказал Тэхён и кивнул в сторону выхода. Был лишь полдень — рабочий день в самом разгаре, но Чонгук решил закончить сегодня раньше обычного. После признания гения ему хотелось просто побыть рядом и провести с ним время. Он коротко взглянул на него, спокойно выключил компьютер, аккуратно сложил бумаги, взял свой кожаный портфель и направился следом.

***

Переступив порог особняка Mega Big Shot, Тэхён словно оказался внутри выставочного зала элитного дизайна — всё пространство дышало утончённой роскошью, где каждая деталь подобрана со вкусом, соответствуя эстетике интерьерных журналов. Первый этаж — огромная гостиная, совмещённая с кухней. Барная стойка чётко отделяла кухонный блок от зоны отдыха, но не разрывала связь между ними: всё единое, монументальное и современное. Кухня — глянцевые фасады чёрного лака, зеркально отражающие свет люстр и настенных приборов, столешница из однородного тёмного камня, где можно видеть собственное отражение. Холодильник-шкаф, выполненный в том же чёрном глянце, сливался с остальными шкафчиками, выделяясь лишь лёгким контрастом металлических ручек. Барные стулья — кожа глубокого угольного цвета, ровная, матово-глянцевая, с чёткими швами и аккуратными линиями — строгие, но невероятно удобные. Гостиная зона выдержана в деловых тонах: стены мягкого нефритово-серого, дерево глубокого оттенка мокко, почти шоколадного, пол из широких плит. Мебель массивная: огромный кожаный диван с геометрически чёткими формами, кресла-троны на ножках, обитые кожей. Под ногами — внушительный ковёр, мягкий до невозможности, плотный, тоже тёмный, с лёгким переливом: в разном освещении он то поглощает свет, то слегка блестит. Осмотревшись внизу, Тэхён заметил широкую амфитеатральную лестницу на второй этаж. Охваченный любопытством, он поднялся наверх. Его встретила большая спальня хозяина с панорамными окнами, двуспальной кроватью в глянцево-белом цвете, двумя прикроватными тумбами и картиной с абстрактным изображением над изголовьем. На стене напротив — зеркало в белой раме, под ногами — ковёр в тон мебели. Интерьер подсвечивали многочисленные потолочные лампы. За спальней — гардеробная, полная одежды, обуви, портфелей и ремней; полки встроены в стены, выдвижные ящики с мягкими вкладами, зеркальные поверхности и подсветка. Ванная комната — мрамор, хром, стекло, сияющие краны, глубокая ванна и отделения для спа-аксессуаров. Третий этаж занимал домашний кинотеатр с огромным экраном, кресла-реклайнеры и акустика, а также просторный спортзал с зеркалами, гантелями и кардиозоной, где ощущался профессиональный подход. Пока Тэхён осматривал жильё, Чонгук успел заказать доставку из ресторана и налить вино в изящные стеклянные фужеры, которые мягко отражали свет люстры. Он с трудом разместил в просторном холодильнике две сумки с молочными продуктами, привезённые родителями гения, аккуратно разложив молоко, сливки и масло по полкам так, чтобы ничего не помялось. Запах свежей еды, смешавшийся с лёгкой ноткой вина, создавал атмосферу домашнего уюта и тепла. Как только Тэхён спустился на первый этаж, Чонгук протянул ему бокал: — Держи. Он взял его, внимательно изучил жидкость и тихо признался: — Знаешь, я… никогда не пробовал алкоголь. — Никогда? — удивился Чонгук. — Тогда сегодня начнём с базовой лекции по дегустации. Сначала набери немного в рот, распробуй вкус, а потом — глотай. Тэхён сделал небольшой глоток, сконцентрировался на аромате, затем смело проглотил весь напиток. В животе мгновенно потеплело, а удар в голову заставил подпрыгнуть. — Теперь я хочу танцевать! Включай музыку! — Можно я выберу трек? — Конечно, только весёлый! Чонгук включил музыку, и Тэхён пустился в пляс. Движения были одновременно неуклюжие и невероятно заразительные: он вращал бёдрами, делал странные «круги руками», дирижировал невидимым оркестром и скользил лунной походкой. Потом упал на колени, протянулся по полу, словно гусеница, и снова встал с новой энергией, полностью заряжаясь от музыки. Танец был чистой импровизацией — смесью прыжков, диких движений и кривляний лицом. Чонгук буквально согнулся от смеха, наблюдая за этим хаотичным, но завораживающим представлением. Через несколько песен вино отпустило, дыхание выровнялось, и Тэхён, слегка покраснев, подошёл к нему: — А теперь… медляк. Он протянул руку: немного растрёпанный, с блестящими глазами, но абсолютно довольный. Каждая минута рядом с Mega Big Shot превращалась для него в новую формулу радости — без стеснения, без логики, просто чистая, тёплая энергия момента. Чонгук улыбнулся, встал с барного стула и взял его за руку. Музыка сменилась — ритм стал мягче, плавнее, а свет в комнате приглушился сам собой. Они стояли напротив друг друга, несколько секунд просто смотрели — без слов, без движений. Тэхён сделал первый шаг, медленно приблизился, положил руки Чонгуку на плечи, и они начали двигаться в такт. Никакой выученной хореографии — только лёгкое покачивание, совпадающее с ритмом их дыхания. Всё вокруг растворилось: ни глянцевого пола, ни барной стойки, ни света ламп — только они двое и этот медленный, тёплый танец. — Думаю, я счастлив, — прошептал Тэхён, прижимаясь лбом к его плечу. — Кажется, ты всё ещё немного пьяный, — мягко сказал Чонгук, скользнув рукой по его спине. — Не от вина, а от тебя, Mega Big Shot, — без тени смущения отозвался Тэхён, встречая его губы поцелуем, глубоко и жадно, проникая языком в горячий рот. Несдержанно, властно, пытаясь впитать его полностью. Они кружились всё медленнее, шаги почти остановились, а поцелуи перешли в ленивые — с мягкими поглаживаниями ладоней по плечам, талии и спине. После ужина они поднялись в спальню. Разделись и замерли, осматривая друг друга обнажёнными. Разум Тэхёна затуманился. Никогда в жизни он не видел такого спортивно вылепленного красивого тела. Моментально захотелось оспорить теорию Платона о том, что в мире нет ничего идеального. Ведь перед ним предстал не просто человек, а живое воплощение Аполлона — невероятное, гармоничное совершенство, столь желанное что приходилось с трудом сдерживать себя, чтобы не наброситься на него, прежде чем они успеют дойти до душа. Стараясь не выдать волнение, Чонгук кивнул в сторону ванны, приглашая следовать за ним. Восхищению ослепительно привлекательным телом гения не было предела. Бронзовая кожа, длинные стройные ноги, чётко очерченные соски, впалый живот, рельефная грудная клетка и упругие манящие оттопыренные ягодицы, а член ничуть не меньше размером, чем у него самого. Он включил воду, настроил тёплый поток и принялся наносить гель для душа, нежно поглаживая спину, ягодицы и грудную клетку гения, сопровождая все движения поцелуями. От наслаждения Тэхён подрагивал и тоже не отказывал себе в удовольствии трогать и изучать его тело, намыливая бицепсы, кубики пресса и мощные бёдра. — Хочу тебя, Mega Big Shot, в страстной агонии соития, — он схватился за плечи Чонгука, вжимаясь каменной эрекцией в его пах. — Твои прикосновения высвобождают весь мой накопленный потенциал в чистую кинетическую энергию. ​— Я вижу, как твоё тело ярко проявляет желание, ты очень бурно реагируешь, — слегка удерживая его пухлые губы своими, выдохнул Чонгук. Каждый поцелуй, оставленный на коже гения, доставлял кружащее голову удовольствие, а тихие ответные стоны, подаренные им, разжигали костёр возбуждения всё больше и больше. Чонгук с трудом справлялся с контролем собственного тела. Руки ласкали, губы обводили соски, пальцы притягивали ближе, стараясь влиться в гения целиком и полностью. В какой-то момент рука Тэхёна плавно скользнула с его бедра, проехалась по животу, вильнула вниз к тяжёлым яичкам сжала их и мягко оттянула. Чонгук дёрнулся и попытался перехватить запястье гения, будучи уже достаточно распалённым, но тот резко впился в его губы, заставляя забыть обо всём. — Я чувствую неудержимый трепет и потребность кое-что попробовать, можно? — тихо произнёс Тэхён и, не дожидаясь ответа, опустился на колени, обхватил ладонью его пульсирующий желанием член, медленно, дразняще наклонился и лизнул уретру языком. Коснулся губами набухшей бордовой головки, облизал со всех сторон, вобрал в рот до середины ствола и принялся сосать. Он двигался уверенно, помогая себе рукой. Глубоко в горло не пропускал, иногда останавливался, чтобы очертить языком венки по всей длине. Его свободная рука скользила по ягодице Чонгука, то мягко оглаживала её, то сильно сжимала, заставляя мышцы под пальцами напрягаться. ​Вода мягкими каплями моросила дождём по всему пространству душевой, но даже она не мешала Чонгуку созерцать восхитительное зрелище: пухлые губы Тэхёна растягивались вокруг ствола, острый жадный язык нырял в уретру, а глаза закатывались от удовольствия. Он зарылся рукой в мокрые волосы гения, едва сдерживая себя от желания притянуть его за пряди ближе. Откинул голову назад и тут же почувствовал, как в него проникает намыленный палец, растягивая тугие стеночки. Чонгук не стал сопротивляться, не остановил инициативу, позволил действовать дальше и расслабился, отдаваясь ощущениям. Тэхён же продолжал усердно работать ртом, не забывая посасывать ствол, втягивая щёки и обводя каждую венку, постепенно растягивая проход под себя двумя, а затем и тремя пальцами. Невозможно было поверить, что гений делает минет впервые в жизни; он не брал на всю длину, но языком выписывал такие фантастические узоры, поддерживая ритм рукой у основания, что у Чонгука потемнело в глазах, и он чуть не кончил. — Латекс и смазка, на полке за тобой, — Чонгук отстранился, поднял его с колен и поцеловал в губы. Повернулся спиной, расставил ноги на ширине плеч и слегка прогнулся. — Боишься, что моя особенность передастся тебе половым путем? — Нащупав рукой квадратик, Тэхён зубами оторвал край, раскатал презерватив по изнывающему члену и добавил немного смазки на него. — Нет, я за безопасность, тем более я не знаю, как отреагирует моё тело на проникновение. — Ты не был в пассивной роли? — Тэхён не мог не спросить. Ему нужно было проверить точность собственных расчётов, исключить вероятность ошибки, подтвердить свой прогноз фактами и убедиться, что этот невероятно совершенный, скульптурный Аполлон никогда не принадлежал никому до него. — Нет, только в активной, — Чонгук упёрся ладонями в кафельную стенку и оттопырил зад в зазывающем жесте. — Я не продержусь долго, Mega Big Shot, — подразнив дырочку, налитой кровью головкой, Тэхён приставил её ко входу и потихоньку начал двигаться внутрь, стараясь сохранять самообладание. Кольцо неохотно поддавалось, но под напором он вошёл по основание, наклонился к плечу и слизал капельки воды. — Я тоже. Оба гулко выдохнули. — Невероятно... Наконец-то две частицы столкнулись и слились в новую субстанцию — только ярче, горячее, чем каждая по отдельности. Согласен? — Абсолютно, — Чонгук постарался полностью расслабиться и слегка подался бёдрами вперёд, затем назад, прощупывая свои ощущения и повторяя движения. — Ты слишком тугой и стискиваешь меня очень сильно, — Тэхён начал двигаться сам, сначала медленно, давая привыкнуть к давлению, потом слегка быстрее, успокаивающе поглаживая рельефную грудь, твёрдый пресс и лопатки. — Каждый миллиметр твоего тела теперь моя территория, и даже экватор, — ревностно прошептал он, жадно впиваясь зубами и оттягивая кожу на шее, помечая плечи и выпирающие позвонки Чонгука укусами. — Твоя территория гений, только твоя, — согласился Чонгук, подставляясь под ласки. Его руки скользили по кафелю, ноги слегка подрагивали от нарастающих толчков, а тело утопало в сладостной неге. Услышав желанное утверждение, Тэхён больше не сдерживал себя. Он вцепился пальцами в тазовые косточки и сорвался на бешеный темп, насаживая Чонгука на свой член, не забывая осыпать его широкую, мощную спину поцелуями. Все ощущения смешались во взрывоопасный коктейль: пульс ускорился, пространство вокруг потеряло очертания, а звук воды слился с эхом двух сердец. Мир сузился до мгновения, где не существовало ничего, кроме дыхания и жара, который поднимался с кончиков пальцев на ногах и подводил к пику эйфории. — Мы вошли в идеальный резонанс, и частота моих колебаний критически высока. — Не останавливайся, твои колебания стимулируют мою простату, быстрее... Не прошло и нескольких минут: Чонгук дрогнул, по телу прокатилась волна чистого, животного восторга, сжал его ствол в тиски и брызнул спермой на кафель. Охваченный столь приятной судорожной теснотой, Тэхён сразу последовал за ним, достигая точки критического кипения, где все логические константы обратились в пар; он кончил в презерватив. Слегка отдышавшись, они снова намылили друг друга, вытерлись пушистыми полотенцами и вернулись в спальню. Одним нажатием кнопки на пульте Чонгук создал интимную атмосферу: плотные шторы задвинулись, скрывая дневной свет, потолок озарился тёмным небом со звёздами, автоматически включилась мягкая убаюкивающая музыка, но она абсолютно не погасила жажду друг в друге. Чонгук толкнул Тэхёна на тёмно-зелёный шёлк, устроился между его стройными ногами, подмял под себя и затянул в долгий, упоительно жаркий поцелуй. Затем отстранился и очертил языком линии ключиц, перешёл к возбужденным соскам, всосал бусинки и спустился ниже, огибая пульсирующий желанием член. Оставил мокрые поцелуи на бронзовой коже, налил на пальцы немного смазки и скользнул пальцем внутрь. Языком подразнил яички, перекатывая их из стороны в сторону и начал массировать шовчик. Разогретый лаской Тэхён почти не почувствовал проникновения и прокручивания пальца внутри, но на втором вцепился ногтями в крепкие плечи и рвано задышал. Чонгук умело использовал отвлекающие манёвры, подавляя малейшее сопротивление девственного тела, беспрерывно облизывая яички и меняя пальцы в анусе на язык. Вскоре он добавил третий палец, и тут Тэхён задрожал, зарывшись рукой в его мокрые волосы, он едва выдерживал растяжку, но как только кончики пальцев проехались по простате, а горячий рот накрыл член, подался бёдрами навстречу приятному теплу. — Похоже, я нашёл главное созвездие, — улыбнулся Чонгук. Наблюдать за извивающимся, распластанным с призывно раздвинутыми ногами гением на кровати было диким испытанием, но он стойко продолжал сладкие пытки. — Скорее мой тектонический распад, своими действиями ты вызываешь во мне наводнение чувств и климатическую нестабильность, — от потрясающих ощущений Тэхён и не понял, когда начал насаживаться на пальцы сам, в желании угнаться за удовольствием и получить их глубже. — Это не распад, а новое формирование континента. Я лишь создаю достаточно давления, чтобы вывести на поверхность твою истинную, магматическую сущность. Увидев, что гению уже недостаточно стимуляции, Чонгук отстранился, подложил под его поясницу подушку, дотянулся до ящика тумбочки, нащупал в ней презерватив, разорвал пакетик зубами, натянул резинку до основания, смазал свой член и приставил головку к анусу. — Сейчас вселенная замкнётся в одну точку — в нас. Он протиснул под попу Тэхёна ладони, обхватил пальцами его ягодицы, крепко сжал нежную кожу и вошёл на половину длины. От боли гений зажмурился: толстый, массивный член проникал глубже и глубже, сильно растягивал проход, и он только открыл рот, чтобы выпустить рвущийся крик, как его губы тут же накрыли губы Чонгука. Тэхён отвечал уверенно, задавая ритм, постепенно углубляя поцелуй и расслабляясь, позволяя Mega Big Shot войти до упора. — Ты называешь это синтезом? Я… потерей контроля. Не в силах больше сдерживаться, Чонгук отпрянул и снова толкнулся внутрь — тугое, узкое кольцо мышц поддавалось с трудом. Тэхён обхватил его ногами, скрестил их за спиной, зарылся пальцами во влажные волосы и притянул Чонгука к себе, вовлекая в мокрый, тягучий поцелуй, блокируя его рывок и удерживая на месте. А через минуту он качнул бёдрами навстречу и резко отпрянул, расцепив ноги, пытаясь уйти от проникновения. Не разрывая поцелуй, Чонгук моментально уловил реакцию и начал двигаться очень осторожно и медленно, стараясь не причинять боли и непрестанно искупая свою вину влажными поцелуями, осыпая ими розовые щёки, губы, ровный нос, прикрытые веки. Тело гения сотрясало крупной дрожью от распирающего чувства и давления, перемежающегося лёгким дискомфортом. Огромный ствол растягивал стеночки, волнующе, сладко, невыносимо приятно – всё внутри откликалось, пробуждая каждую клеточку огнём, заставляя пылать от желания. Привыкнув к щадящему ритму, Тэхён уложил свою пятку Чонгуку на плечо, за что в награду получил несколько лёгких поцелуев в щиколотку. Толчки стали глубокими и размашистыми, траектория проникновения изменилась, и теперь Чонгук проезжался головкой по простате. От дикого возбуждения мозг гения плавился, и его тело, утратив прежние координаты, вышло на совершенно новую, непредсказуемую орбиту наслаждения. Тем временем Чонгук, скользнув пальцами по его ноге, огладил крепкие мышцы голени, снова оставил поцелуй на лодыжке и мягко убрал её с плеча. Ухватившись ладонями за изящную талию гения, он упёрся локтями во внутреннюю сторону бёдер, распластал его колени в стороны, плотно прижимая к матрасу и начал вбиваться в усиленном темпе. — В твоём гравитационном поле моё тело теряет всякую массу и равновесие. — Тэхёна буквально подбрасывало от мощных толчков, и если бы не сильные руки Mega Big Shot, удерживающие его на месте, он бы вылетел в космос. — Не ищи равновесия, плыви мне навстречу. Наращивая темп, Чонгук почти выходил из желанного тела и входил полностью до упора, выбивая из гения громкие стоны и рваные вскрики: «Ах…», «Да…», «Mega Big…». Звёзды на заднем плане растворились в дымке, музыка стихла, осталась только гулкая вибрация кровати и нежный аромат магнолии, тянущийся от палочек на тумбочке. Предчувствуя приближающуюся кульминацию, Чонгук обхватил ствол гения рукой у основания, помогая прийти к финишу первым. Бёдра Тэхёна непроизвольно задвигались в такт ладони, ногти жадно царапнули его мускулистые молочные плечи. Он притянул Чонгука, ближе к себе, словил его губы своими и затянул в мокрый, глубокий поцелуй, полностью отдаваясь восхитительному тройному наслаждению. И этого оказалось достаточно — всего через несколько плавных, замедленных фрикций Чонгук почувствовал, как в его ладони пульсирует член, пачкая спермой их обоих. Собственных сил хватило лишь на то, чтобы отстраниться от припухших, нежных губ гения — взглянуть на его лицо в пик оргазма, и в следующее мгновение самого Чонгука захлестнуло волной эйфории. Он громко зарычал и кончил в презерватив, накрыв собой Тэхёна и уткнувшись носом в изгиб его шеи. — Mega Big Shot, ты отправил меня в стратосферу без коллайдера, и я всё ещё кружусь там… Приземли меня обратно, — прошептал Тэхён, с трудом шевелясь. Вся вселенная, которую он привык разбирать на части, теперь обрела простое человеческое объяснение. Быть влюблённым оказалось совсем не страшно — напротив, это удивительно спокойно и тепло, особенно когда чувства взаимны. Каждое прикосновение Mega Big Shot, каждый взгляд, каждое слово наполняли всё пространство вокруг смыслом, и всё, что казалось сложным и непостижимым, стало понятным и поразительно лёгким. — Думаю, я могу помочь… — улыбнулся Чонгук, оставляя невесомые поцелуи на его губах, щеках, скулах и кончике носа. — А это, между прочим, моя территория, гений, — добавил он, помечая крошечные родинки на лице Тэхёна. — Твоя, Mega Big Shot… только твоя. Оба рассмеялись — искренне, свободно, выдохнув всё напряжение последних недель. Чонгук упёрся лбом в его щеку. Воздух между ними дрожал от тепла и нежности, пах кожей и тишиной после бури. Мир за их спинами жил своей жизнью: гудел кондиционер, лениво играла музыка, шумела улица. Но теперь все эти звуки сплелись в одну мелодию — их мелодию, новую, трепетную и общую, где остались только «мы».

***

Вскоре они уснули, прижавшись друг к другу, и ни один из них не заметил гостя. Чон Саён вошла в комнату и на мгновение застыла. В объятиях сына тихо сопел парень с мягкими чертами лица. — Мой мальчик… неудивительно, что ты забыл о нашей встрече, — тепло улыбнулась она и тихо подошла ближе. — Неважно, с кем ты идёшь по жизни, сынок. Главное, чтобы ты был счастлив, — прошептала Саён и перевела взгляд на юношу рядом с ним, внимательно всматриваясь в его лицо. — Красивый. Надеюсь, его чувства к тебе взаимны… иначе он разобьёт твоё сердце вдребезги. Развернувшись к двери, она вдруг увидела на полу использованный презерватив, и тут же в её голову пришла невероятная идея. Она пошла в ванную комнату, чтобы найти аптечку, и наткнулась ещё на один небрежно отброшенный на кафель. — Сынок, я должна позаботиться о наследии нашей семьи. Ты должен понять моё желание, — тихо проговорила она. Открыла коробку с медикаментами, нашла запакованный чистый пластиковый контейнер, предназначенный для сбора мочи, подобрала оба презерватива, аккуратно поместила их в стерильный сосуд и быстро вышла прочь. В душе она была уверена, что сперма в латексе принадлежала Чонгуку. Ведь сын имел отношения с девушками, а значит сомнения в его активной позиции не могло быть. Чувствовала ли Саён за собой неуважение к личным границам сына и отвращение, когда подцепляла коготками резинки? Абсолютно нет, с самого рождения она ухаживала за ним сама — без нянь и помощников. Стирала, готовила, не спала ночами — прислушиваясь к его дыханию. Обнимала, гладила по волосам, тихо напевала колыбельные — пока он засыпал. Выцеловывала щёки, лоб и «сладкие булочки», пока Чонгук не пошёл в школу. Будучи малышом, он сам подставлял пышные ягодицы под поцелуи и дразнил Саён, раскатисто хохоча, перекатываясь в постели из стороны в сторону, не давая ей возможности оставить след, и этот смех до сих пор живёт в её памяти — самым светлым воспоминанием. Он рос, окружённый её заботой и вниманием, и между ними возникла особая связь — глубокая, тёплая, неразделимая. Она любит Чонгука самой чистой любовью, ведь он — смысл её жизни. Не теряя ни минуты, она направилась в центр планирования семьи, чтобы сдать находку в криозаморозку. Благо её лучшая подруга Хаджин — мама Юнги, хозяйка центра и по совместительству главврач — всё ещё была на работе, поэтому Саён успела провернуть свой план и даже позвонить Данби, которая сама предложила стать суррогатной матерью за вознаграждение.

***