Территория гения

***

Субботнее солнце мягко заливало гольф-поле на окраине Сеула. Лёгкий ветер пробегал по зелёной траве, ровной и ухоженной. На горизонте мерцали стеклянные фасады зданий, а вокруг царила тишина, прерываемая лишь стуком клюшек и далёкими голосами игроков. Чонгук стоял рядом с отцом, наблюдая за его подготовкой к удару. Он не спешил начинать разговор — знал: Кёниль задаст вопрос в нужный момент. Короткий, точный замах — и мяч мягко полетел в сторону лунки. Кёниль опустил клюшку, выпрямился и, не глядя на сына, спокойно спросил: — Что у тебя с тем юношей? — Пока кроме ужина в ресторане и похода в планетарий — ничего. — Он тебе нравится? — Думаю, я влюблён, — честно ответил Чонгук. Внутри всё сжалось от тревоги. В глубине души Чонгук надеялся, что отец примет его выбор и не станет препятствовать возможным отношениям с Тэхёном — ведь сердцу не прикажешь, кого любить. Кёниль поджал губы, всматриваясь в горизонт. Он знал сына слишком хорошо: Чонгук не умеет лгать. В его характере отсутствовала такая линия, поэтому в разговорах с инвесторами всегда действует Юнги. По его холодному, непроницаемому лицу, жестам, взгляду или словам невозможно понять мысли. С Чонгуком всё в точности наоборот: его глаза говорили за него сами. Кёниль понимал: всё уже решено. Он глубоко вдохнул и взглянул на сына, стараясь скрыть волну чувств, которая накатывала с силой прилива. Во взоре отца Чонгук заметил спокойное принятие — не одобрение, но и не упрёк. Он позволил себе расслабиться: честность не разрушила их связь, а, наоборот, сделала её только сильнее. — Расскажешь о нём? — спросил Кёниль. — Не притворяйся, ты и сам уже всё знаешь, — хмыкнул Чонгук. — Знаю. Гениальный студент Ким Тэхён: победитель нескольких международных и национальных олимпиад по физике и информационным технологиям, лауреат научных конкурсов, участник профильных программ по робототехнике и программированию. Его родители — фермеры, вместе с двумя детьми занимаются разведением коров и продажей молока. — Ты осведомлён больше, чем я, — усмехнулся Чонгук. Кёниль промолчал. Он сознательно не упомянул вчерашний визит к семье Ким вместе с Саён, матерью Чонгука. Формально — знакомство, на деле — попытка донести неправильность отношений их детей. Кёниль был уверен: между Чонгуком и Тэхёном всё зашло гораздо дальше, особенно после недавней сцены в кабинете сына. Изначально он собирался предложить семье гения деньги, чтобы Тэхён исчез из жизни сына. Однако, проведя у Кимов всего несколько часов, понял: такие люди на подобное никогда не согласятся. Вместо холодного разговора всё обернулось празднованием на весь посёлок. Новость о том, что местный гений нашёл себе пару из города, разлетелась со скоростью света. Событие отметили чашками свежего кефира, домашней сметаной и неторопливой беседой за старым деревянным столом. Атмосфера была тёплой, искренней, и к концу вечера истинная причина визита потеряла всякий смысл. Тем более, что именно тогда, от подруги дочери Ким поступило предложение, от которого невозможно было отказаться. Разговоры затянулись, и приехавшие ещё утром родители Чонгука покинули дом Кимов лишь поздним вечером — с несколькими банками сметаны с фирменной эмблемой семьи, двумя ящиками молока в аккуратных тетрапаках и свёртком домашнего сливочного масла в придачу. — Сын, когда ты собирался рассказать мне о новой модели Jeep, над которой работает Тэхён? — перевёл тему Кёниль. — В конце недели. Хотел пригласить тебя до официального представления модели СМИ, — ответил Чонгук, забивая мяч. — Думаешь, людям понравится? — Надеюсь.

***

После игры с отцом Чонгук предложил Тэхёну прокатиться — без объяснений, куда именно. Гений не задавал лишних вопросов: просто кивнул и сел в пассажирское сиденье. Машина мягко скользнула по дороге, унося их за черту города. Через полчаса они остановились у стеклянного купола, под которым, казалось, дышала сама весна. На вывеске золотыми буквами значилось: «Дом бабочек». — Хочу показать тебе совершенные создания, — сказал Чонгук, открывая дверь и пропуская его вперёд. — Таким же я считаю и тебя. — Совершенство — удел богов. Красота человека — в его изъянах, — невозмутимо бросил Тэхён. — Значит, именно они и привлекают меня, — улыбнулся Чонгук. Внутри стояла мягкая, влажная жара. Сквозь прозрачный потолок лился рассеянный свет, а в воздухе медленно порхали десятки бабочек — синие, янтарные, молочно-белые. Они садились на цветы, траву и листья. Тэхён остановился посреди зала и поднял взгляд к куполу. Одна крупная бабочка опустилась ему на плечо, не переставая махать крыльями и задевать лицо. Он часто заморгал и слегка встряхнул головой из стороны в сторону, пытаясь уйти от крылопощёчин, но тщётно. — Mega Big Shot, забери с меня эту летучую мышь! — Это не летучая мышь, а павлиноглазка, — рассмеялся Чонгук, доставая телефон и делая несколько снимков. — Вижу, ты подготовился. Даже название выучил! — Знаешь, когда бабочка садится на человека, значит, она ему доверяет, — заметил Чонгук, подставляя пальцы под брюшко насекомого. — Я очень рад её доверию, но если она хочет дружить, то ей стоит перестать драться, — не переставая моргать, сквозь зубы произнёс Тэхён, пытаясь не зацепить губами крыло. Бабочка перешла на пальцы Чонгука, затем на ладонь и замерла, расправив крылья. Теперь они могли рассмотреть её ближе — огромные крылья, не меньше пятнадцати сантиметров, коричневые с белыми узорами и мягкими переливами от бледно-коричного до тёмного шоколадного оттенка. Осторожно они перенесли её на траву и продолжили рассматривать других: зелёных, жёлтых, красных, оранжевых — разных размеров и форм. Вскоре Тэхён заметил в уголке ярко-голубую бабочку. Её окраска манила ядовитым цветом. Он аккуратно взял её в ладони и поднёс к лицу, рассматривая крылья. — В мире не существует совершенства. Но бывают моменты, когда оно кажется реальным, — тихо сказал он и перевёл взгляд на Чонгука. — И я уверен: сейчас — именно такой момент. На секунду Чонгук задержал дыхание. Свет, преломляясь в куполе, ложился на лицо гения мягкими бликами, отражая узоры крыльев. В груди сжалось — тепло и трепет. Он осторожно подошёл ближе и остановился напротив. — Сложно не поверить тебе сейчас. Бабочка вспорхнула, забирая с собой расстояние между ними. Тэхён подался вперёд и накрыл его губы своими. Поцелуй был лёгким, как взмах крыльев — нежным, ласковым и почти невесомым. Вокруг них кружились десятки бабочек. Они медленно колыхали воздух и отражали на крыльях солнечный свет, проходящий через стеклянный купол. Мир вокруг замер, оставив лишь их двоих и мерцающее движение разноцветных огоньков. Они слышали только слабое шуршание крыльев и собственное дыхание, отдаваясь друг другу полностью, без остатка. Оба чувствовали себя внутри огромного живого кокона. Каждый порыв воздуха позволял уловить трепет тепла и доверия. Этот миг уже казался Чонгуку вечностью — так прекрасен он был.

***

Воскресное утро Тэхёна началось с доставки. Опять огромная коробка, только цвета чистого неба. Друзья всё ещё не вернулись с пятничных посиделок, поэтому, кряхтя и бормоча под нос сложные формулы, он в одиночку втащил голубой сюрприз на кухню. Стоило поднять крышку, как из коробки вырвался целый рой фольгированных бабочек, разных форм и переливающихся оттенков. На дне лежала открытка: «Природа заключила в тебе недостатки, чтобы показать другим, насколько совершенен ты. Не бойся совершенства — ты его достиг, — Чонгук.» Щёки Тэхёна залило румянцем. В голове крутились тысяча мыслей, а в животе запорхали настоящие бабочки — словно тот кокон, в котором они вчера вместе стояли, переместился внутрь него.

***

Днём Чонгук заехал за Тэхёном и заманил приглашением на «древне-культурное» времяпровождение, как он выразился сам. Улицы заливало декабрьским солнцем, его лучи мягко отражались в витринах и на мокрой от утреннего дождя брусчатке. Под чувственный хит BIRDS OF A FEATHER Billie Eilish они приехали в музей динозавров. Тэхён бывал здесь не раз, но сейчас, рядом с Mega Big Shot, всё было иначе. В помещении царила особая камерная атмосфера, нарушаемая лишь лёгким эхом шагов и приглушённым шёпотом других посетителей. Чонгук был здесь впервые. Он двигался между экспонатами с живым восторгом, задерживаясь у каждого стенда. При виде гигантских скелетов тираннозавров и бронтозавров его глаза вспыхивали интересом. Не сдерживая улыбки, Тэхён увлечённо рассказывал о каждом из древних созданий, наблюдая за ним. Они не спеша двигались вдоль рядов, задерживаясь у каждой витрины, стараясь рассмотреть каждую деталь — отпечатки когтей, острые зубы, изогнутые линии костей. В этих уединённых мгновениях Тэхён искренне наслаждался их близостью и шутками, словно они были вдвоём посреди безмолвных гигантов. Перед колоссальным скелетом диплодока они остановились. Чонгук наклонился ближе, его горячее дыхание коснулось уха Тэхёна, и он весело прошептал: — Надеюсь, наши кости через миллион лет будут стоить не меньше. В груди Тэхёна затрепетали бабочки — те самые, что утром порхали в животе, вызывая лёгкую дрожь, а теперь поселились глубоко в сердце, наполняя его теплом, трепетом и тихим восторгом, словно весь мир сжался до одного сладкого мгновения, где существовали только он и Чонгук. Вечером, после прогулки по музею, Тэхён переступил порог общажной комнаты и с облегчением обнаружил обоих друзей дома — чему был безмерно рад. Он обессиленно опустился на диван и буркнул: — У меня проблема. — Что случилось? — спросил Сокджин, наливая чай. — Мой запас IQ, выделенный при рождении, видимо, закончился. — Почему ты так решил? — поинтересовался Чимин, откусывая печенье. — Я не смог распознать жест Mega Big Shot, который он мне показал, когда я выходил из машины. Покончено с моей гениальностью. Теперь я, как все — бестолковый и несуразный, — мученически выдохнул Тэхён. — Давай воспользуемся кинесикой, — предложил Чимин, открывая вкладку в Google. — О боже, и ты теперь умнее меня. Когда на ферме корова перестаёт давать молоко, её пристреливают. Всё — мне осталось только ждать смерти, — пробурчал Тэхён. — Так тебя прямо сейчас пристрелить промеж глаз? — подколол Сокджин с самым серьёзным видом. — Ты можешь повторить жест? Или уже забыл? — вмешался Чимин. — Моя голова помнит всё с того момента, как мать перестала кормить меня молоком, — фыркнул Тэхён. — Отлично, — нетерпеливо буркнул Сокджин. — Тогда повтори пальцами жест, Умняш. Тэхён расправил плечи и поднял руку. — Итак… — торжественно произнёс он. С сосредоточенным видом изогнул пальцы, пытаясь вспомнить каждый изгиб. Получилось что-то между «ополосни мне рот жираф» и знаком «камон, детка». — … примерно вот так. Секунда тишины. А потом Сокджин прыснул чаем, а Чимин согнулся пополам от смеха. — Ты инопланетянин с судорогой в руке! — выдавил он сквозь хохот. — Умняш, — едва выговорил Сокджин, вытирая слёзы. — Если бы ты показал это при свидетелях, нас бы всех забрали на учёт в психдиспансер. — Отлично, — трагично вздохнул Тэхён. — Сначала я теряю свой IQ, теперь — человеческое достоинство. Следующий шаг — завести скелет кота и разговаривать с ним о смысле жизни. — Попробуй ещё раз, — предложил Чимин. — Ладно… — Тэхён надул щеки, втянул воздух и осторожно сложил пальцами жест. — Ты уверен? — недоверчиво переспросил Сокджин, резко перестав смеяться. — Вроде бы… да, — скривился Тэхён, не понимая его реакции. — ILY, — вставил Чимин. — Жест означает «Я люблю тебя». — Mega Big Shot признался мне в любви? — Тэхён замер, глядя на свои пальцы. — Видимо, да! — синхронно кивнули оба друга. — «Видимо, да» — это не по научному! — в груди Тэхёна нехорошо кольнуло. Не может быть… чтобы Чонгук действительно испытывал ко мне притяжение. — Я принимаю вашу мысль, но не согласен с выводом. — А что чувствуешь ты, Умняш? — спросил Сокджин. — Я… чувствую возмущение в силе. У меня плохое предчувствие, — пробормотал Тэхён, слегка вздрагивая. Под «силой» он имел в виду тот самый маятник, который накануне сжал рукой. Его всё ещё пугал размер. — Действительно проблема, — кивнул Чимин, не до конца понимая, о чём идёт речь. — Ты тоже так думаешь? Мне срочно нужны две пачки печенья и уединение, — направляясь в свою комнату, произнёс гений. — У нас нет печенья, я доел последнее. Давай я куплю его завтра, — предложил Чимин. — Как печенье поможет мне завтра, если оно нужно мне сегодня, чтобы упорядочить мысли в голове? — недовольно фыркнул Тэхён. Его сердце слегка подскакивало, словно электрон в возбужденном состоянии, а мозг пытался рассчитать напряжение поля между разумом и чувствами. Ведя внутренний спор с самим собой, Тэхён прикрыл дверь своей комнаты и погрузился в мысли, разбирая события и факты, пытаясь найти в себе ответ. Чем глубже он анализировал своё поведение и отклики Mega Big Shot, тем яснее понимал: никакого логического объяснения их эмоциональным «мозолям» нет — всё сводилось к одному: вспыхнувшее между ними чувство, иначе как влечением и симпатией друг к другу назвать было трудно.

***