Отель «Переплетенные сердца»

Год спустя

Хенджин х Сынмин

Зал ожидания аэропорта Орио-аль-Серио был полон воскресной суеты, но Сынмин её не замечал. Он только вышел из зоны прилетов, везя за собой свой неизменный чёрный чемодан, который за последний год совершил больше перелетов, чем за всю свою предыдущую жизнь. Он осматривал зал ожидания с таким видом, будто анализировал биржевые сводки.  Он не успел досчитать до трёх. — КОТЁНОК! Зал ожидания вздрогнул и покачнулся. Люди обернулись. Сынмин открыл рот, чтобы сделать замечание о недопустимости нарушения акустического комфорта, но не успел — в него влетел ураган, пахнущий майской розой, кофе и… соусом песто? Он врезался в Сынмина с такой силой, что тот покачнулся, и тут же принялся покрывать поцелуями его лицо — лоб, щёки, нос, уголки губ. — Ты приехал! Ты приехал! Ты приехал! — тараторил Хенджин между поцелуями. – С ума сойти, ты настоящий, твёрдый, пахнешь самолётом и Калифорнией, я уже забыл, какой ты на ощупь, — он впился в губы Сынмина с такой жадностью, будто они не виделись полгода — хотя месяц назад Хенджин провел две недели в Калифорнии — и только через полминуты оторвался, чтобы набрать воздуха и продолжить: — Я тут с утра как ненормальный: то картины перевешивал, то цветы купил, то передумал с цветами, решил, что это клише, потом опять захотел цветы, но не успел, потому что понял, что опаздываю, и… — Джинни, — перебил Сынмин, положив ладонь ему на плечо. Это было единственное работающее средство. — Воздух. Хенджин послушно вдохнул, но тут же продолжил, понизив голос до заговорщицкого шёпота, от которого уши Сынмина начали наливаться краской: — Я так соскучился. Знаешь, что я с тобой сделаю, когда мы окажемся дома? Хочу целовать тебя много-много, а потом спуститься языком вниз, вылизать тебя полностью… — Хенджин, — голос Сынмина стал на пару октав выше. — Мы в общественном месте.  — Это Италия, котёнок, здесь всё — общественное место для любви! –  Хенджин отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза, и его собственные сияли такой неподдельной, детской радостью, что у Сынмина перехватило дыхание. — Так вот, я начну, пожалуй, с со… — Я понял, — быстро перебил Сынмин, чувствуя, что ещё пара таких откровений, и ему понадобится медицинская помощь. Он подхватил Хенджина за талию и подтолкнул к выходу из аэропорта. — Давай обсудим это позже. В более… уединенном месте. – … Но сначала — ванна. Я специально купил те пенные штуки, которые ты любишь, с запахом хвои. Потом — ужин при свечах на терассе. Я сам готовил! Ну, то есть пытался, но пришлось вызвать повара, чтобы он объяснил, почему у меня всё подгорает. Но соус я сделал сам! Он съедобный, я проверял. Сынмин смотрел на него и чувствовал, как где-то в груди разливается то самое знакомое тепло, которое он давно перестал анализировать и просто принял как данность. — Ты проверял соус на себе? — уточнил он. — И на соседском коте, но он оказался привередой, так что только на себе, — Хенджин вцепился в руку, переплетая их пальцы. — Пойдём, пойдём, моя машина ждёт. Ты не представляешь, как я гнал сюда! Чуть не получил штраф, но успел. Они вышли из здания аэропорта, и Хенджин нёсся вперёд, таща Сынмина за собой, как ребёнок — любимую игрушку. — Как вообще долетел? Еда была невыносима? Соседи храпели? Ты спал? — Долетел нормально. — Сынмин, как всегда, отвечал односложно, но его пальцы в ответ сжимали ладонь Хенджина. — Еда была предсказуема. Соседи молчали. — И ты всё это время думал обо мне? — Хенджин обернулся, сияя. — Я читал отраслевые отчёты. — Обо мне! Ты читал отчёты и думал обо мне! Я знаю, как это работает в твоей голове. Сынмин не стал спорить. Потому что, читая отчёты, он действительно думал о Хенджине. О том, как тот обрадуется, увидев его. О том, как будет размахивать руками и рассказывать про очередную безумную идею. О том, что через несколько часов они будут сидеть на той самой террасе, и Хенджин будет показывать на звёзды и придумывать им имена. — Я так рад, что ты смог вырваться, — Хенджин вдруг остановился прямо посреди парковки, разворачиваясь к нему. — А как у тебя вообще получилось? Ты же всё планируешь за полгода. У тебя там календарь, наверное, лопнул от такой спонтанности. Сынмин внутренне поморщился. Спонтанно. Хенджин употребил это слово так легко, будто оно ничего не стоило. В его голове мелькнул образ ежедневника, расписанного по часам на три месяца вперёд, и той самой ячейки «BERGAMO VISIT», которую он полгода назад намеренно оставил пустой. — На бирже низкая неделя, — ответил он, глядя куда-то в сторону. — Просто такой период. По весне всегда случается. Сезонное затишье. Хенджин моргнул. — Серьёзно? А мне казалось, весной всё наоборот оживает. — Зависит от сектора, — отрезал Сынмин, надеясь, что этой фразы будет достаточно. Он не врал. Ну, почти не врал. Просто опускал детали.  — Ну ладно, — легко согласился Хенджин, потому что он всегда легко соглашался с тем, во что хотел верить. — Главное, что ты здесь!  Он потащил Сынмина к своей белой Альфа-Ромео и по дороге продолжил рассказывать новости: про свою новую выставку, про соседа, который разводит голубей, и про то, как он перекрасил спальню в цвет «утреннего неба над Калифорнией» и очень надеется, что Сынмину понравится. Тот слушал вполуха, позволяя этому потоку слов омывать его, как тёплым морским волнам. Хенджин то и дело касался его — поправлял воротник, смахивал несуществующую пылинку с плеча, сжимал локоть, когда смеялся. Эта тактильность больше не вызывала у Сынмина желания отстраниться. Она стала частью их общего языка. Хенджин открыл перед ним дверь машины и, наблюдая, как тот усаживается, сказал:  — Ты другой. Что-то изменилось. Сынмин замер в полудвижении. Неужели видно? Неужели по лицу можно прочитать все те бессонные ночи, все попытки втиснуть чувства в исписанные клеточки календаря, все моменты, когда он смотрел на пустой экран и вдруг — спонтанно, без плана — набирал сообщение: «Скучаю»? — Ничего не изменилось, — ответил он ровно. — Те же показатели. Хенджин покачал головой. Его палец мягко провёл по линии скулы Сынмина, остановился у виска. — Здесь, — прошептал он. — Раньше тут всегда была морщинка. От вечного недовольства. А сейчас её нет. Сынмин сглотнул. — Ты просто плохо смотрел. — Я художник, — возразил Хенджин с той самой улыбкой, от которой у Сынмина до сих пор сбивались все настройки внутренних систем. — Я вижу то, что было, и то, чего не было. Хенджин чмокнул его в макушку и захлопнул дверь.  — Я люблю тебя, — прокричал он через закрытое стекло. Сынмин смотрел, как он обегает машину, садится за руль, заводит мотор и поворачивается к нему с сияющим лицом. — Я тоже, — сказал он. Просто. Без протоколов. Без анализа. Потому что это была правда. Потому что он, Ким Сынмин, человек, который никогда ничего не делал спонтанно, только что совершил самый спонтанный поступок в своей жизни — прилетел в Италию, оставив за спиной идеально выстроенный календарь, только ради того, чтобы этот ураган в человеческом обличии снова смял его своими объятиями и нашёптывал на ухо неприличности прямо посреди зала ожидания. И это, чёрт возьми, того стоило.

Чан х Феликс

Солнце уже коснулось края океана, разливая по небу акварельные полосы — оранжевые, розовые, лиловые. В маленьких пляжных кафешках вдоль берега зажигались гирлянды, отражаясь тёплыми огоньками в набегающей волне. Феликс сидел на песке, обхватив колени руками, и смотрел на закат. За год он изменился. Не внешне — всё те же белые волосы, собранные в небрежный пучок, те же веснушки, ставшие чуть темнее от палящего солнца. Изменилось что-то другое. В том, как он сидел — спокойно, не ёрзая, не оглядываясь. В том, как дышал — глубоко, не затаиваясь. В том, как смотрел — будто хотел обнять весь мир. Рядом, на расстоянии полуметра, сидел Чан. Он тоже смотрел на закат. Или делал вид. Потому что каждые несколько секунд его взгляд соскальзывал с линии горизонта на профиль Феликса, будто проверяя, не мираж ли это. — Любуешься? — спросил Феликс, не оборачиваясь. В голосе послышалась лёгкая усмешка. — Закатом, — Чан кашлянул в кулак. — Красивый сегодня. — Мы же договаривались. Просто как знакомые. — А я как знакомый и любуюсь. Знакомые тоже имеют глаза. Феликс фыркнул, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Несколько минут они молчали. Волны лизали песок, чайки перекликались где-то вдалеке. Тишина была не тяжёлой, как раньше, а удобной. Как старая футболка, которую надеваешь после длинного рабочего дня — после долгой разлуки. — Знаешь, я когда только прилетел сюда, — Феликс заговорил первым, глядя на воду. — Я долго не мог привыкнуть к влажности. Особенно на острове. Хотя на материке она тоже чувствуется. Каждый раз, как выхожу на улицу, кажется, что воды вдыхаю. Не сравнить с городским европейским воздухом. — И что, тебе не нравится? — тихо спросил Чан. — Думаю… — Феликс глубоко вдохнул. — Наоборот. Привык так, что не представляю, как мог бы вернуться в мегаполис. Чан кивнул, не сводя с него глаз. Феликс наконец повернул голову и поймал этот взгляд. — Ты опять. — Я с тобой разговариваю, — парировал Чан, но в его голосе проскочила шкодливая нотка. — Смотрю на собеседника. Это называется вежливость, Ликси. — Вежливость — это смотреть в глаза. А не есть глазами. — Я ем закат. Ты просто в кадр попал. Феликс закатил глаза, но не выдержал — рассмеялся. Коротко, удивлённо, будто сам не ожидал от себя этого звука. Чан улыбнулся в ответ — осторожно, будто пробуя улыбку на вкус после долгого перерыва. — Как там отель? — спросил Феликс, когда смех утих. — Живёт. — Чан пожал плечами. — Чонин теперь официально замдиректора. Он много вложил в «сердца». И в этот год — особенно. Чанбин наконец починил свой кондиционер. Оказалось, достаточно было просто попросить нормального мастера, а не делать вид, что ты супергерой. Чонсоб… — А ты? — перебил его Феликс. — А я… — Чан задумался. — Сменил виллу. Мою бывшую снова начали сдавать гостям. Учусь жить самостоятельно и никого не спасать. Это сложнее, чем кажется. Особенно когда вокруг люди, которые привыкли, что ты всё решаешь. Феликс кивнул. Он понимал. — Терапия помогает? — Помогает. — Чан помолчал. — Медленно. Но помогает. Кажется, я теперь знаю разницу между «я хочу тебе помочь» и «я должен тебя спасти, иначе я опять всё испорчу». Раньше это было одно и то же… Даже все его фотографии и документы выкинул… — Прогресс, — тихо сказал Феликс. — А ты? — Я тоже учусь. — Феликс подгрёб горсть песка, пропустил сквозь пальцы. — В сетевом отеле всё по-другому. Там не… — он запнулся, подбирая слово, — …домашний уют. Только стандарты да графики. Сначала бесило. После нашей расслабленной атмосферы. А потом ничего — втянулся. Я просто делаю свою работу. И вечером ухожу домой. К себе. — К себе — это важно, — Чан сказал это без тени иронии. Они снова замолчали. Закат догорал, небо темнело, становясь глубоким синим. Гирлянды в кафешках горели ярче, отражаясь в мокром песке. — Я рад, что ты приехал, — вдруг сказал Чан, глядя на воду. — Не как… не знаю. Просто рад, что ты здесь. Феликс посмотрел на него. На этого человека, который год назад разбивал фоторамку об пол и сворачивался калачиком в углу рядом с фотографией мёртвого любовника. Который унижал его, использовал, доминировал, а потом — впервые в жизни — дал ему свободу. — Я тоже рад, — ответил он. И это было честно.  Чан глубоко вздохнул, будто собираясь с духом. — Слушай… Я понимаю, что мы договаривались просто поговорить. И это уже много. Но я хочу, чтобы ты знал: я не буду… не буду пытаться. Ладно? Не буду лезть, спасать, командовать. Я просто… буду здесь. Если ты захочешь. На любом расстоянии. Феликс кивнул, не сразу. — Значит, правила прежние? — спросил он. — Я не работаю в отеле. Не живу на острове. — Да. — Мы оба продолжаем терапию. — Обязательно. — И… — Феликс чуть запнулся. — Никакого секса. И даже никакой романтики. Пока не научимся просто разговаривать. Чан усмехнулся краем губ. — Это самое сложное, знаешь ли. Просто разговаривать. — Знаю. — Феликс тоже улыбнулся. — Поэтому и правило. Они помолчали ещё немного. Волны накатывали, отступали, снова накатывали. Где-то в кафешке заиграла тихая музыка — гитара, мотив, который Феликс не узнал, но который почему-то казался близким. Чан осторожно, не глядя на Феликса, протянул руку и положил её на песок между ними. Не приближаясь. Просто так. Как знак: я здесь. Я не ушёл. Я жду, сколько нужно. Феликс посмотрел на эту руку. Потом на профиль Чана, вырезанный трафаретом пляжных огоньков. Потом снова на руку. Он не взял её. Не сейчас. Но через минуту, когда Чан уже убрал руку, чтобы поправить сбившуюся прядь волос, Феликс вдруг сказал: — Знаешь, о чём я думал весь этот год? — О чём? — Что впервые в жизни мне было свободно. По-настоящему. — Он помолчал. — Спасибо. За это. Чан не ответил. Только кивнул. Потому что слова были не нужны. Они сидели на пляже, на расстоянии полуметра друг от друга, и смотрели в даль чернеющего океана. Между ними был песок, воздух, целый год тишины и работы над собой. И маленький, хрупкий, но настоящий шаг навстречу. Первый. Впереди будет много таких шагов. Медленных. Осторожных. Но теперь у них было главное — время и силы не спешить. Море дышало, гирлянды мерцали, а где-то вдалеке, на материке, их ждала та самая жизнь, которую они оба только начинали учиться жить — по-настоящему, без ролей и сценариев. Каждый свою. А может, когда-нибудь — и общую.

Чонин х Джисон

Чонин сидел на песке, опершись руками позади себя, и смотрел, как Джисон прыгает через темные низкие волны, закатив штанины служебных брюк до самых колен. Его движения были легкими, почти детскими — та свобода, которую не купишь ни за какие деньги. — Я думал, ты устал, — сказал Чонин, когда тот, фыркая, выскочил из воды. — О, думал, умру, разгружая сегодня без Чонсоба, — отозвался Джисон, отряхивая ноги. Он плюхнулся на песок рядом, так близко, что их плечи соприкоснулись. — Будь он проклят, этот мелкий, со своим слабым желудком. — А я тебе давно говорил, Чонсоб тот ещё говнюк, — беззлобно бросил Чонин. Он взял его босую, мокрую стопу, которая знала теперь не ковры люксов, а плитку служебных коридоров, и начал разминать свод. Его пальцы, сильные и точные, находили каждый узел усталости. — Йя-ай… — сладко сморщившись, застонал Джисон. — Устал как скот. Но это… божественно. — Ты не хочешь спросить мистера Бана о повышении? — спросил Чонин, не прекращая массаж. — Мы же так и не нашли замену Феликсу.  — Наверное, можно попробовать. Будем вообще работать за одной стойкой. М-м-м, — с наслаждением протянул Джисон, щурясь от удовольствия. — Ты тут уже год. Целый год. Поверить не могу. — И я, — Джисон повернул голову, и его взгляд, полный тихой, выстраданной нежности, упал на Чонина. — Самое счастливое время в моей жизни. — Да? — Чонин вскинул брови в мнимом удивлении. — Напомнить, как ты страдаешь каждый день в шесть утра? — Ладно. После двадцати двух — самое счастливое, — Джисон извернулся и потерся головой о его плечо, как кот, ищущий ласки. Чонин усмехнулся: — Ты что, из семейства кошачьих? Но всё же его пальцы вплелись в заметно отросшие, вьющиеся от солёной воды волосы Джисона. Они были мягче и живее, чем та идеальная стрижка мистера Жука. — Да, — почти мурлыкнул тот, прикрыв глаза. — Благодарный уличный кот, которого ты приютил. — Он взял его свободную руку, переплел пальцы и благоговейно прижал ладонь к своим губам. — Спасибо. За всё. Любовь моя. В этих словах была вся их история: крах Джисона, год молчаливой работы бок о бок, тяжёлое строительство доверия из обломков лжи. — И что, — Чонин уставился вдаль, где над горизонтом восходил бледный полумесяц луны, — ни о чём не жалеешь? Ну там… дорогие шмотки, вечеринки, не нужно работать… Джисон задумался, разминая собственную стопу. — Это по первости так. Ну, окей, первые года четыре — круто. А потом начинаешь искать чего-то ещё. И не понимаешь чего. Просто устаёшь играть в свою же игру. Но… и выйти не можешь. Поменять свою жизнь, когда тебя держит золотая клетка… очень тяжело. — Но ты смог. — У меня был ты, — просто сказал Джисон. — …парень, которого ты знал чуть больше месяца и которому платил за услуги, — парировал Чонин. — Не звучит как надёжный план Б. — Ну, — Джисон горько усмехнулся, — тогда Дженнифер просто столкнула меня с обрыва. Когда летишь вниз, у тебя нет выбора, кроме как… надеяться, что не расшибешься. Или, кто-нибудь подхватит. — Он вздохнул. — Любовь моя? — М? — В Жёлтом море есть остров в форме сердца. Я хочу выкупить его и подарить тебе. Переименую в «Чони». Чонин звонко рассмеялся и откинулся на спину, упираясь локтями в прохладный песок. — Пф. Джей, какой остров? У тебя не осталось ни дома, ни денег. Напомню, твоя бывшая жена сняла с тебя даже трусы. Так что да, конечно, смело дари мне острова. — Чонсоб говорил, что ты в детстве любил выхаживать котят со сломанными лапками, — не сдавался Джисон, перекатываясь и укладывая голову ему на живот. — Не было такого. Один из вас нагло врёт. И я знаю кто, — Чонин провёл рукой по его щеке. — Ну и ладно. Уличные коты очень благодарны. Однажды я заработаю столько денег, что смогу купить тебе целый архипелаг. — Ты давно смотрел на количество нулей в своей зарплатной ведомости? — Ну, это же не навсегда! Я обязательно что-нибудь придумаю! — Кого теперь? Деды? Дома престарелых срочно усиливают охрану. Пока к ним не приехал Хан Джисон, — Чонин снова залился смехом, и его живот под головой Джисона вздрагивал. — Мне достаточно одного деда, — хитро улыбнулся Джисон, глядя на него снизу вверх. — Представляешь, какими мы будем через шестьдесят лет? Дребезжащими коленными суставами? Шамкать друг на друга вставными челюстями? — Ты никогда не прекращаешь жить в сказке, да, Джей? — спросил Чонин, и в его голосе зазвучала легкая усталая нежность. — Да. Иначе как ещё встретить принца, Чони? Тишина снова стала тёплой и уютной. Они лежали на песке, слушали как мягко накатывают волны на берег, как вокруг мягко шелестят пальмы. На небе появлялись первые еще тусклые звезды.  — Ты кстати не думал… чтобы осуществить свою мечту? – спросил вдруг Чонин. — Ты уже рядом, — мгновенно отозвался Джисон. — На то, что ты примешь от меня кольцо, я даже боюсь надеяться. — Он сказал это так легко, между прочим, что рука, лежавшая в кармане, даже не дрогнула. Чонин притворно цокнул языком. — Правильно. И не надейся. Как минимум ближайшие лет десять. — Ты совсем меня не щадишь, — Джисон драматично закрыл лицо руками. — Я о твоей мечте стать писателем, — мягко, но настойчиво продолжил Чонин. — Тебе сейчас не нужно тратить деньги на жильё и еду. Ты можешь накопить на хорошие курсы. Или купить себе ноутбук, который не кипит, как сумасшедший чайник. – У меня и так есть деньги на ноутбук и курсы.  – Да ну?  Джисон повернул к нему лицо и широко улыбнулся, демонстрируя небольшой бриллиант, инкрустированный в клык.  — Он настоящий, между прочим.  Чонин вскинул брови, глядя на камень. Он помнил тот страз. Помнил как хихикал над этим «оружием массового обольщения». – Ах ты..  — Ага, — ответил Джисон на его невысказанный вопрос, сверкнув этим осколком прошлой жизни. — Это мой страховой полис. На чёрный день. Или на очень светлый… И вдруг он вскочил. — Нет, Чони, я не могу. Я знаю… — он заерзал, встал на колени, поправил мятую рубашку. Лицо стало вдруг серьёзным и взволнованным.  — Знаешь что? — Чонин смотрел на него с нарастающим недоумением. — …Знаю, что ты скажешь «нет». Но я просто не смогу жить дальше, если не спрошу. Прямо сейчас. И прежде чем Чонин успел что-то сказать, Джисон вытащил из кармана маленькую бархатную коробочку. Открыл. Внутри, скромно сверкая, лежало простое серебряное кольцо без камней. — Ты… ты, — Джисон нахмурился, прочистил горло. — Ты знаешь, что я тебя люблю. Ох, что там, я боготворю тебя. Ты — самое лучшее, что случалось в моей жизни. И я… я не достоин тебя. Но… но я всё же буду самым счастливым человеком на свете, если ты… ты выйдешь за меня? Чонин молчал. Он смотрел то на кольцо, то на лицо Джисона, на котором смешались надежда, ужас и непоколебимая решимость. — Джей… — он сглотнул, ища слова. — Я не могу. Сейчас. Джисон кивнул, слишком быстро, и в одно движение захлопнул коробочку. — Угу. Понимаю, — он уже тянулся убрать её обратно в карман. — Нет! — Чонин резко схватил его за запястье. — Не понимаешь. Джей, это не «нет». Это — «пока рано». Джисон замер. — Это… это не из-за Чанбина? — в голосе Джисона прозвучала знакомая, едкая нота старой ревности. — Боже, нет, конечно! — Чонин закатил глаза. — Ты же знаешь, мы просто друзья. — Но ведь не всегда… — Да, не всегда. Но сейчас… он влюблён не в меня. В какого-то парня с материка. Ты будешь до конца своих дней ревновать? — Конечно! — выпалил Джисон, а потом его лицо озарилось. — Погоди… То есть ты всё же представляешь нас вместе в старости? — Джей, — Чонин потянул его за руку, заставляя подняться и сесть рядом. — Мы только начали встречаться. По-настоящему. И я люблю тебя. Но… не торопи события, пожалуйста. Я хочу пожить в этом этапе. Где мы не коллеги, не постоялец и администратор. А просто ты и я. Понимаешь? Джисон выдохнул, и на его лице расцвела смиренная, светлая улыбка. — Прекрасно, — сказал он. — Тогда у меня есть время подкопить ещё немного и купить кольцо получше. И вот тогда, — он хитро прищурился, — я буду делать тебе предложение каждое утро, пока ты не согласишься. Чонин схватил его за воротник рубашки, притягивая так близко, что их носы соприкоснулись. — Оставь это, — прошептал он прямо в его губы, и в его глазах загорелись теплые счастливые огоньки. — Оно мне нравится. Таким, какое есть. И это «оно» могло относиться и к кольцу, и к Джисону, и ко всей этой безумной, нелепой, выстраданной жизни, которую они, против всех законов жанра, строили на этом крошечном острове посреди океана. 

х Слово автора х 

Привет! Это я, Spenser8. Спасибо, что прочитали эту работу. Я надеюсь, вам было интересно. Если нет, напишите в комментарии, где ожидания не совпали с реальностью – это тоже интересно. Мое отношение к критике — здоровое. А пока, хочу поделится с вами и зафиксировать для истории немного “кухни” создания произведения. Это мой второй интерактивный фф и я кое-что понял. Возможно это поможет другим авторам.  Хм. Что именно? Если вы пишете историю на 8 и более персонажей, просто необходимы кик-механики. Сначала действительно не сложно следить за всеми героями, пробовать разные пейринги, экспериментировать с их взаимодействиями, добавлять читательского интерактива, чтобы раскрыть персонажей. Но как только вырисовываются конкретные линии и они набирают обороты, следить за всеми участниками просто невозможно и пагубно для сюжета (стоит ли вплетать сцены с Суни, Дуни, Дори просто ради того чтобы они были? Мой ответ: нет). Поэтому нужно иметь механизм и смелость вовремя избавиться от ненужных более персонажей. Например, в «Мастерах флирта» такими механиками были правила телешоу с выбыванием и сами продюсеры, которые в одностороннем порядке могли решить судьбу. Герои, которые имеют власть управлять ходом событий, вообще спасение для автора. В «мастерах» я мог обосновать любую чушь (надеюсь ее не было) логикой продюсеров. Здесь — нет. Здесь было волнительно и страшно написать что-то психологически недостоверное. Тем более, что писали мы гротескных персонажей с достаточно драматичными сюжетами. Это тяжело назвать на 100% реалистичным. И это сложно – балансировать между заявленным уровнем абсурда и достоверностью. Надеюсь, у меня получились мотивированные поступки и все действия героев были обоснованы заявленными характерами. Тут я, клянусь, очень страшился и старался.  Ладно, иногда ты пишешь действительно необоснованную чушь. Нужно прописывать персонажей и их линии сразу. Или вывернуться будет не так-то просто. Например, так было с первым сексом Хенджина и Минхо на пляже. Давайте честно: эта сцена глазами Чонсоба появилась как дешевая интрига. На тот момент мне не было понятно куда развивать этих персонажей, но очень хотелось создать секрет, который может взорваться. И через пару глав это произошло. Только не в повествовании, а в комментариях, где дорогой зритель поймал меня за хвост и резонно спросил: «А был ли мальчик?»  В тот момент я понял, что пора определяться, что же будет с этим треугольником Минхо-Хенджин-Сынмин и детально его прописывать, чтобы не прослыть автором-профурсеткой. Вообще, финал конкретно этой ветки менялся столько раз, сколько глав в истории. Или даже больше. Описывая десятую главу решение останутся ли они вместе менялось каждую сцену. Ох-хо-хо! Это было действительно тяжело.  Проще всего дались Чонсоны. Их линия в голове сложилась к третьей главе до самого финала и очень меня будоражила, и заставляла писать продолжение скорее. Наверное это так, потому что эти Чонсоны — две половинки моей личности. Одна — мечтатель, желающий однажды стать писателем, другая — осторожный, боящийся слишком сильно отпустить контроль над своей жизнью человек. Я часто подкладывал Чонину и Джисону собственные слова, мысли, мечты. Наверное, именно поэтому счастливый финал был предрешен для них. Хочу, чтобы мои половинки смогли быть друг с другом долго и счастливо. Ох, люблю этих Чонсонов, не могу! Как оказалось, интерактив – штука не простая. Если в мастерах она была органичная, то здесь, где в какой-то момент драма шкалила будь здоров, идея заданий от Директора по улучшению сервиса просто не заталкивалась в сюжет. Мне очень нравится, когда читатели вносят свою лепту, но в “Отеле” меня регулярно посещало чувство, что я плохо отрабатываю читательскую инициативу. В общем, я настрадался в этот раз больше. Но. Возможно, будет следующий фф, тоже интерактивный. Есть идея запустить Хенджина в непростую жизненную ситуацию, где ему придется вместе с читателями вычислять нарушителя его спокойствия в университетском сеттинге. Но пока не уверен.  Если честно я немного устал жить в режиме онгоингов. Я делаю это скоро как год, и это сложно, хоть и очень интересно. Но чем больше я пишу, тем больше предъявляю претензий к своим текстам, а значит и больше сил и времени на это трачу.  Первые тексты были «просто так» и несерьезно, и где-то я сожалею об этом. Сейчас мы с моим котом @ang.lynn редактируем (читай «переписываем») «Буду для тебя кем захочешь». Это очень важная для меня история и я хочу сосредоточиться на ней. Она заслуживает стать лучше. Да что там, если бы у меня был шанс написать только одну историю, это была бы она. Ещё хочется дописать «Artificial you», «Shaggy boy» и рукопись (и попытать удачу в издательстве).  Особую благодарность хочу выразить тем, кто неустанно поддерживал меня и комментировал каждую главу «Отеля». Миллион моих сердечек летит вам.  💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓💓 Самые для меня важные комментарии, те, где читатели сомневались «А был ли мальчик?», «Он засранец или нет?». Эти вопросы очень помогали верно выстраивать повествование и раскрывать персонажей в следующей главе так, чтобы ответить на вопросы предыдущей.  Кланяюсь, как сделал бы это благодарный муж для своей жены, и надеюсь, мы с вами ещё встретимся на полях комментариев!