My Heart is Glowing Fluorescent (I Want You to Possess It)

      Уён напевал себе под нос, пока одевался. После вчерашней встречи (или свидания?) его не покидало приподнятое настроение, и он с нетерпением ждал сессии с Саном во Дворце. Он понимал, что атмосфера будет совершенно иной, но ему всегда нравились их встречи, какими бы они ни были. После всего, что произошло накануне, ему хотелось побыть капризным сабом, но на этот раз по-особенному милым.       Он старался не копаться в событиях вчерашнего вечера, это было слишком утомительно и сразу приводило к тому, что он начинал всё анализировать, накручивать себя и паниковать. Вместо этого он хотел сосредоточиться на настоящем. А в настоящем у него была маленькая коробочка с очаровательной подвеской, которую он втайне купил для Сана. Он влюбился в неё с первого взгляда и сразу понял, что Сану нужен милый брелок. Старший как-то жаловался, что по сравнению с ключами Уёна его собственные выглядят скучно, просто связка ключей и пара дисконтных карт.       Уён искренне надеялся, что Сану понравится подарок, который он бережно уложил в крошечную коробочку, перевязанную фиолетовой лентой. Немного клише, но он был по-настоящему благодарен Сану за их дружбу и за вчерашний день. Это было весело и позволило им стать ближе.       И это уж точно не пробудило в Уёне никаких запутанных и безымянных чувств, нет-нет, ни в коем случае.       Уён остановил свой выбор на симпатичной темно-синей футболке, набросив поверх неё безразмерный черный кардиган и надев черные джинсы без дырок. Этот наряд был чуть наряднее его повседневной одежды, но не таким официальным, как то, что обычно носил Сан. В этот раз он надеялся на поддразнивания и объятия, поэтому предпочел милый образ сексуальному.       Заперев дверь и спрятав коробочку в карман, Уён направился в клуб. Он хотел приехать раньше Сана, так как подарок нужно было оставить на баре до конца сессии, и он не хотел, чтобы друг что-то заметил. Автобус ждать долго не пришлось, и не успел он опомниться (потому что вовсю представлял реакцию Сана на подарок), как уже был на остановке в двух кварталах от клуба. К зданию он шел быстрым шагом, буквально подпрыгивая от нетерпения.       Увидев Минги у входа, он так и засиял.       — Привет, Минги-я! — прощебетал он, остановившись перед старшим.       — А ты сегодня в приподнятом настроении, — широко ухмыльнулся Минги. Уён поймал себя на мысли, что эта улыбка буквально освещает его лицо.       — Вчера был просто отличный день! И у меня есть подарок для Сана, но это сюрприз!       — Это какой-то типа извращённый секс-сюрприз? — скривился Минги, заставив Уёна рассмеяться.       — Нет! Это невинный подарок, честное слово.       — И хорошо, — фыркнул Минги, открывая дверь. — А то я не горю желанием знать, чем вы там занимаетесь.       Уён подмигнул старшему, проскользнув в дверь.       — Это весёлое времяпровождение~       Минги в ответ захлопнул дверь, отчего Уён хихикнул.       — Фу, ну почему ты такой счастливый? — Хонджун подозрительно окинул его взглядом. — Собираешься получить ещё один ключ?       — Не сегодня... ну, может быть, — Уён пожал плечами, расплачиваясь. — Зависит от того, насколько хорошим или плохим я буду.       — Отвратительно.       — У тебя тут буквально комнаты для секса!       — Мне просто надоело, что люди трахаются в туалетах, — невозмутимо отчеканил Хонджун, записывая что-то в свой журнал. — Мой персонал отказывался там убирать или проверять, заперто ли.       — Справедливо, — хмыкнул Уён.       — Я дам Сану знать, что ты здесь, как только он появится.       — Спасибо! — Уён прошествовал в основной зал, любуясь тем, как люстры сияют на фоне красных стен. Это и правда было очень красивое и стильное заведение. Судя по всему, Хонджун выложился по полной и точно знал, что делает. Если только он не нанял дизайнера интерьеров, хотя, видя, как одевается сам Хонджун, Уён в этом сомневался.       Усевшись на барный стул, он помахал Лидо, который в ответ просто кивнул. Юнхо в этот момент был занят клиентом, который, судя по всему, заказывал целую гору напитков. Уён вздохнул и принялся крутиться на стуле туда-сюда, разглядывая потолок. Затем он перевёл взгляд на зал, высматривая Феликса, Чана или хотя бы Нью. Он ещё никогда не приходил раньше срока, и было даже как-то странно не слышать ворчания Сана по поводу его опоздания.       — А вот и мой милашка~ — внезапно возник Юнхо, облокотившись на стойку в притворно-флиртующей манере. — Могу я угостить тебя напитком, прелесть?       — Нет, спасибо. У меня тут как раз перед глазами стоит целый высокий стакан воды, — проговорил Уён соблазнительным голосом. Юнхо так и прыснул от этой ужасной шутки, отчего Уён заулыбался ещё шире.       — Это было довольно плохо, малыш.       — Ничего страшного. Я и не пытаюсь произвести на тебя впечатление.       — Оу? Я ранен в самое сердце, — Юнхо шутливо высунул язык.       — Но у меня есть к тебе просьба, — произнёс Уён, доставая коробочку из кармана. — Я купил подарок для Сан-и, но это сюрприз. Можно я оставлю его здесь, чтобы забрать после сессии?       — Конечно! — Юнхо кивнул, улыбаясь. — У меня тут есть небольшая ниша, где я прячу телефон, положу его туда.       — Спасибо, хён, — Уён протянул маленькую коробочку и проводил её взглядом, пока Юнхо прятал её в карман фартука.       — Что за повод?       — Мы вчера гуляли у реки Хан. Было очень весело, и раз уж он меня пригласил, мне захотелось как-то его отблагодарить.       — О-о-о, звучит как милое маленькое свидание!       Уён нахмурился, отводя взгляд.       — Это не было свиданием. Мы просто друзья.       — Ага, конечно, — подмигнул Юнхо. — Ладно-ладно. В любом случае, звучит круто!       Внезапно по залу разнёсся звон разбитого стекла.       — Ой!       — Хванун, я же говорил тебе, что ты, блять, слишком мелкий для этого!       — Да пошёл ты!       Юнхо прикрыл глаза и глубоко вдохнул.       — Прошу меня простить, Уён-а. Мне нужно разобраться с детьми.       — Удачи, — поддразнил его Уён, пока высокий парень шёл к тем двоим, уже начиная их отчитывать. Все трое заговорили одновременно, создавая весьма комичную сцену. Пока Уён наблюдал за этим представлением, он почувствовал и услышал, как кто-то подошёл к нему сзади. Он самодовольно улыбнулся.       — Ты опоздал, Сан-и~       Внезапно вокруг его шеи грубо обхватили ошейник и застегнули сзади. Уён слегка поперхнулся: он был затянут гораздо туже, чем он привык.       — Эй, какого чёрта, Са... — он резко обернулся, чтобы прикрикнуть на друга, но оказался лицом к лицу с Джунсу. Мужчина ухмыльнулся, пристегивая поводок к тому, что, как понял Уён, было обычным покупным собачьим ошейником.       — Я надел на тебя ошейник, Питомец. Полагаю, это значит, что на эту ночь ты мой.       Что?       Уён всё ещё пребывал в шоке, когда мужчина резко дернул за поводок, отчего тот чуть не свалился со стула. Он почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди, пока он едва удерживал равновесие.       Этого не могло происходить на самом деле.       — Пошли. Пора тебе научиться манерам у настоящего Хозяина.       Уён почти хотел рассмеяться от абсурдности ситуации. Мысли путались, но когда Джунсу попытался увести его за собой, мозг наконец включился. Он зарычал, упираясь ногами в пол и лихорадочно пытаясь нащупать застёжку ошейника.       — В чём, блядь, твоя проблема?! — закричал он. Его руки дрожали как сумасшедшие, а в животе образовалась пустота. — Отойди нахрен от меня! — он понимал, что устраивает сцену, слыша, как вокруг перешёптываются люди. Бармены тоже перестали спорить.       Джунсу свирепо взглянул на него и схватил Уёна прямо за ошейник, заставив младшего поморщиться от боли, так как тот впился в горло.       — Веди себя прил...       — Отвали, блядь! — Уён толкнул мужчину, отчего тот пошатнулся. Джунсу удержался на ногах и замахнулся, его глаза горели от ярости.       Звук пощёчины эхом разнёсся по залу. Уён осознал, что сидит на полу в состоянии шока.       — Грёбаная шлюха!       Ха.       Ха-ха.       Ох.       Хёну.       Уён поднёс руку к пылающей щеке, в ушах звенело, заглушая приглушённые звуки вокруг.       — Уён!       — Матерь божья... Лидо!       — Ты что творишь...       Он почувствовал, как кто-то хватает его за плечи, увидел перед собой чьи-то колени, но продолжал сверлить взглядом пол. Грудь ходила ходуном, и он понял, что не может дышать. Это из-за ошейника? Он всё ещё его душит?       Воздух в комнате стал тяжёлым и влажным, словно Уён оказался под водой. Он под водой? Он не мог нормально слышать или дышать, а зрение затуманилось, это было единственное логичное объяснение, верно?       — Сан, что...       — Чёрт, у него паническая атака...       — Убери от меня свои грёбаные руки!       — Вызывай полицию, Хванун!       — ...для него это триггер.       — Юнхо, дай мне ключ...       Он чувствовал, как ему помогают подняться на ноги, и внезапно услышал собственное прерывистое дыхание: он задыхался. Это всё ошейник... вода в комнате, заполняющая всё перед глазами... он не мог дышать. Тело стало свинцовым, стоять было невыносимо трудно. Колени начали подкашиваться, но кто-то притянул его к себе.       Рука в его волосах.       Рука, обнимающая его и крепко прижимающая.       — Всё хорошо, Уён. Просто дыши, малыш.       Они куда-то шли, рука переместилась ему на бок, а ладонь прижала его голову к чужому плечу. Дышать становилось всё труднее, его вели всё глубже под воду, они затягивали ошейник. Ему нужно было вырваться, но конечности налились тяжестью, и в голове была такая же тяжесть, как от кляпа, залитого слюной, и он не мог дышать, и всё было слишком тесным, и...       — Уён, мне нужно, чтобы ты дышал.       Он судорожно глотнул воздух, осознав, что в комнате стало тихо. Он сидел на кровати, прислонившись к кому-то. Это был Сан.       — Послушай меня, хорошо? — мягко произнёс он. — У тебя паническая атака, тебе нужно сосредоточиться на звуке моего голоса.       Уён всё ещё хрипел, его тело пыталось вытолкнуть больше воздуха, чем впитать. Он поднял взгляд на Сана, слёзы катились по щекам, пока он мертвой хваткой вцеплялся в рубашку друга.       — Ты меня слышишь? — спросил Сан, обхватив лицо Уёна ладонями. — Кивни, если понимаешь.       Уён судорожно кивнул, всё ещё задыхаясь от гипервентиляции.       — Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на трёх вещах, которые ты чувствуешь физически. Необязательно говорить их вслух, просто хорошенько прочувствуй их.       Что он чувствовал?       Он чувствовал ткань рубашки Сана, скомканную в его кулаках, и твёрдую грудь под ней.       Он чувствовал тепло ладоней Сана на своём лице и то, как его большие пальцы мягко поглаживают щёки.       Он чувствовал этот чёртов ошейник, который так сильно давил...       — О... ошей... — прохрипел он, пытаясь заговорить.       — Нет, малыш, не пытайся...       — Ошейник! — всхлипнул он, собрав последние силы и оторвав одну руку от Сана, чтобы жалко потянуть за ремешок.       — Чёрт, — пробормотал Сан. — Потерпи, Уён-а.       Он отпустил лицо Уёна, отчего тот жалобно заскулил, но в следующий момент собачий ошейник был расстёгнут и снят с его шеи. Уён услышал, как Сан швырнул его через всю комнату, и тот с глухим стуком ударился о стену.       — Так лучше? — его голос снова зазвучал мягко.       Уён кивнул, и его судорожные вдохи стали менее исступлёнными.       — Хорошо. Теперь сосредоточься на двух вещах, которые ты слышишь.       Он слышал своё частое дыхание, казавшееся его собственным ушам почти чужим.       Он слышал Сана, его успокаивающий шёпот.       — Ты такой молодец, малыш. Я так тобой горжусь, — хвалил его Сан, поглаживая щёки Уёна. — Теперь сосредоточься на чём-то одном, что ты видишь.       Сан.       Уён во все глаза смотрел на Сана; его дыхание замедлялось, пока он не отрывал взгляда от старшего. На лице Сана читались боль и глубокая тревога. Его волосы были разделены на прямой пробор, а глаза подведены чёрным кайалом.       — Тебя, — прошептал он, и его дыхание наконец выровнялось, а глаза снова наполнились слезами. — С-Сан-и... о-он...       — Я знаю, — голос Сана дрогнул, и он притянул Уёна к своей груди. — Я знаю, всё хорошо, Уён-а. Я с тобой. Он ушёл, ясно? Он больше никогда не вернётся.       Уён снова зашелся в плаче, хотя приступ удушья прекратился. Он уткнулся лицом в шею Сана, рыдая и вцепляясь пальцами в его лопатки. Старший продолжал шептать ему на ухо «всё хорошо» и «я с тобой», мерно покачивая его из стороны в сторону. Уён чувствовал, как всё, что было внутри, изливается наружу, словно вода из переполненного фонтана. Он и не подозревал, что в нём может быть столько слёз.       Сан поглаживал его по затылку, в то время как другая его рука крепко обхватывала талию Уёна. Возможно, это было единственное, что удерживало Уёна на плаву в тот момент, пока он икал, а всё его тело дрожало от пережитого напряжения. Он цеплялся за спину Сана, как за спасательный буй в океане, практически впиваясь кончиками пальцев в его кожу.       В дверь тихо постучали, а затем раздался приглушённый голос Хонджуна.       — У вас двоих всё в порядке?       — Уён, я открою дверь, хорошо? Дай мне секунду, — прошептал Сан, осторожно отцепляя руки младшего от своей рубашки. Уён вздрогнул и, шмыгая носом, посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Можешь залезть под одеяло, если хочешь. Я сейчас вернусь, ладно?       Дождавшись кивка Уёна, Сан поднялся и подошёл к двери. Уён свернулся калачиком на боку, прижимая к себе подушку и не мигая глядя в стену. Он слышал, как двое мужчин тихо переговариваются.       — Я принёс воду и салфетки.       — Спасибо, хён.       — Как он?       — Всё ещё сильно потрясён.       — Боже, мне так чертовски жаль. Я чувствую себя ужасно. Мне вообще не следовало пускать его обратно.       — Я знаю, ты думал, что он исправился, хён. Это не твоя вина.       — И всё же...       — Мне кажется, дело больше в слове-триггере, чем в чём-либо другом.       — Что ж, оставайтесь здесь столько, сколько потребуется. Комната в вашем распоряжении на всю ночь.       — Ещё раз спасибо, Хонджун...       Уён услышал, как закрылась дверь, а затем тихие шаги Сана к кровати. Он поставил бутылки с водой и сел на край, убирая волосы с лица Уёна. Тот зажмурился и жалобно всхлипнул, крепче прижимая к себе подушку.       — Хочешь воды? — мягко спросил Сан, но Уён лишь покачал головой, глубже зарываясь лицом в подушку. Старший тяжело вздохнул, и от этого звука Уён открыл глаза и посмотрел на него.       — П-прости.       — Уён, тебе абсолютно не за что извиняться, — произнёс Сан почти с гневом в голосе. — Ни в чём из этого нет ни малейшей твоей вины, понимаешь?       — Я... я просто... — пробормотал Уён, отводя взгляд.       — Хочешь поговорить об этом? — тихо спросил его друг. — Я знаю, что заново проживать это будет тяжело и страшно, но я думаю, тебе нужно кому-то рассказать, Уён-а.       Уён долго молчал, прежде чем кивнуть, зажмурившись, чтобы сдержать слёзы.       — ...Хорошо. — Он снова взглянул на Сана и отложил подушку в сторону, обнажив то, как сильно его била дрожь. — Можешь, эм, полежать со мной?       Сан кивнул, выдохнув негромкое «да», и медленно скользнул на кровать рядом с Уёном. Младший почти мгновенно вцепился в него, уткнувшись лицом в рубашку Сана и глубоко вдыхая. Она пахла Саном.       Сан осторожно обнял Уёна: одна рука легла на талию, а другая гладила по волосам, баюкая его лицо.       — Как только будешь готов. Я буду здесь столько, сколько я тебе нужен.       Уён сделал глубокий вдох, потратив несколько минут на то, чтобы собраться с духом, и не отрывая взгляда от пуговиц на классической рубашке Сана. У неё был очень красивый фиолетовый оттенок.       — Когда я впервые встретил Хёну, — пробормотал он, и от одного только имени его плечи напряглись, — мы очень быстро сошлись. Мы встречались, всё было как обычно, и наш первый секс был нормальным. Приятным. Мы были как обычная пара. Но спустя какое-то время он захотел попробовать что-то новое, — взгляд Уёна затуманился от воспоминаний. — Это не было чем-то масштабным, и многое мне даже нравилось. Ну, там, наручники и всякое такое. Но... — он прикусил губу. — Больно же, Хёну! Мне правда было больно! — Ой, да брось. Я даже не так уж сильно ударил! Ты просто ведешь себя как слабак.       — Он начал игнорировать меня, когда я говорил, что мне больно или что-то не нравится. Он говорил, что я слишком чувствительный или просто нытик. Я терпел, потому что он выставлял всё так, будто виноват был я, — Уён зажмурился и на мгновение замолчал, из его горла вырвался тихий жалобный звук.       — Не торопись, — прошептал Сан, притягивая Уёна ближе и прижимаясь губами к его лбу. — Я никуда не уйду.       Уён кивнул и глубоко выдохнул, сосредоточившись на том, как Сан перебирает его волосы, и на теплоте его объятий, прежде чем продолжить.       — В конце концов, он стал требовать этого каждый раз, когда у нас был секс. Будто он не мог кончить без этого. Он так и говорил, и заставлял меня чувствовать себя виноватым, если я жаловался. — Я пытаюсь сделать так, чтобы нам обоим было хорошо, Уён! Это несправедливо, если мы всегда будем делать только то, что хочешь ты! — Я не говорю, что мы не можем этого делать, но... — Почему ты не можешь просто постараться ради меня?!       — Со временем всё становилось только хуже, всё более и более экстремально. Когда мы заканчивали, он даже не хотел обниматься. Он просто уходил в ванную и вёл себя так, будто ничего не произошло, а потом ложился спать. Иногда он заставлял меня ждать, пока сам не соберётся спать, прежде чем развязать меня.       Уён почувствовал, как руки Сана крепче обхватили его, но старший хранил молчание, давая Уёну возможность выговориться.       — А потом… — прошептал Уён, — он начал называть меня шлюхой. Каждый раз. До, во время или после. «Грёбаная шлюха. Тебе нравится?» «Боже, да. Принимай это как хорошая маленькая шлюшка». «Спорим, ты бы позволил любому так трахнуть тебя, а? Тупая шлюха».       Уён почувствовал, что его дыхание снова начинает учащаться, а пальцы, вцепляющиеся в рубашку Сана, задрожали.       — Эй, всё хорошо, — успокаивающе пробормотал Сан. — Тебе не обязательно вспоминать всё прямо сейчас, ладно? Мы можем остановиться, если...       — Нет. — Уён покачал головой, тяжело сглотнув. — Е-если я не поговорю об этом сейчас, то не знаю, когда смогу.       Сан медленно кивнул.       — Хорошо, Уён-а. Только не заставляй себя через силу.       Уён кивнул и сделал неровный вдох.       — Всё достигло пика в одну ночь, к-когда он решил зайти дальше, чем когда-либо прежде… Уён не видел ничего вокруг и не мог пошевелить руками. Хёну привязал их к раме над его головой, а на глаза наложил плотную чёрную ленту. Когда Уён попытался пробормотать возражения, Хёну решил вдобавок вставить ему кляп. Он был затянут слишком туго и уже промок от слюны. Все путы впивались в кожу и причиняли боль, но он знал, что если пожаловаться, станет только хуже. На этом этапе было проще позволить Хёну поскорее закончить и кончить, чем спорить. Его растягивали, но это уже не приносило никакого удовольствия. Он просто принимал это, как послушная подстилка. Он был вещью, созданной для удовольствия Хёну; его собственные чувства не имели значения. Когда его парень начал входить в него, Уён внезапно почувствовал, что не может дышать. Кляп стал слишком влажным, и когда он попытался вдохнуть через нос, его охватила паника. Он попытался вытолкнуть имя Хёну, но в ответ получил лишь пощёчину по бедру и требование замолчать. Он был в ловушке. Казалось, будто он тонет, будто он сейчас задохнётся, и ему некуда было бежать, и...       — Он кончил довольно быстро после этого, и как только он вынул кляп, я накричал на него и выбежал из квартиры. Когда я ушёл, я много думал об этом. О том, что ему была нужна всего лишь кукла для секса, — Уён невесело усмехнулся. — Я назвал его психом, если единственный способ для него получить удовольствие это притворяться, что я даже не человек. Он ответил, что если я не могу его понять или удовлетворить в сексе, то нам не по пути. Так он меня бросил. И на этом всё.       Между ними воцарилась тишина, пока его слова всё ещё висели в воздухе. Сан перестал поглаживать его, но его хватка на талии и затылке Уёна стала крепче, чем когда-либо.       — Думаю... — продолжил он спустя мгновение, — именно поэтому я считал это место таким плохим. Я видел в нём только место, где Питомцев лишают прав. Будто всё, на что они годны это служить своим Хозяевам. Я не мог понять, как это может кому-то нравиться, даже без секса.       — Уён-а... — выдохнул Сан.       — Но когда ты начал рассказывать о том, как всё устроено на нашей первой сессии, я-я... — Уён почувствовал, как слёзы снова обжигают глаза. — Я понял, что всё совсем не так. Что я ошибался.       Сан слегка отстранился, чтобы заглянуть Уёну в лицо, а тот смотрел на старшего, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.       — П-потом ты провёл этот уход после сессии, и-и это было так здорово! Мне это п-правда понравилось, потому что Хёну никогда… не утруждал себя тем, чтобы узнать, всё ли со мной в порядке или счастлив ли я. Боже, какой же я был грёбаный идиот!       — Ты не был идиотом, Уён, — пробормотал Сан, баюкая лицо Уёна в своих ладонях, пока младший рыдал. — Ты был жертвой. Хёну не делал того, что был обязан. Он использовал тебя ради своего больного удовольствия.       Сан пристально посмотрел на него, а затем снова крепко обнял, зарываясь лицом в волосы младшего.       — Боже, ты не заслужил этого, Уён-а. Ты стоишь гораздо большего, чем всё это.       Эти слова эхом отдавались в голове Уёна, пока он плакал. Они были утешительными и тёплыми, и он ни на секунду не сомневался, что Сан говорит искренне. Потому что Сану было не всё равно, его волновала безопасность Уёна, его чувства и его удовольствие. Вероятно, именно в этом и крылась причина того, что Уён вообще начал получать удовольствие от их сессий: знание того, что у него есть партнёр, который позаботится о нём и не причинит вреда, доставляло больше наслаждения, чем что-либо другое.       Они долго лежали на кровати, пока Уён выплескивал всю ту боль, что копилась у него внутри. Было больно заново проживать и вспоминать прошлую травму, но Сан был прав. Ему нужно было выговориться. Услышать, что он не виноват.       Услышать, что он важен.