Эхо любви

— Сегодня у нас удивительный день, сестры мои, — торжественным тоном провозглашает верховная жрица. — Уже сегодня вечером нас, весталок, станет на одну больше! Великая богиня Веста сегодня протянула руку прекрасной юной деве по имени Габриэль. Габриэль, подойди сюда, — жрица подзывает ее к себе. — Можешь ли ты представить себе большее счастье, чем стать весталкой — жрицей великой девственной богини, защитницы всех невинных дев? — Это огромная честь для меня, — Габриэль улыбается, хотя на сердце ее так и лежит печать невысказанной боли. — Я с радостью стану одной из вас и буду верно и преданно служить Великой Весте. — Так поприветствуем же нашу Габриэль! Весталки рукоплескают вступившему в их ряды юному барду, отчего Габриэль, не привыкшая к такому вниманию, краснеет и слегка теряется. (А что будет, когда откроется правда?) *** Весь день до заката проходит в бесконечных приготовлениях Габриэль к ее новой, такой важной роли. Скрия, приведшая девушку в этот храм, как уже опытная весталка, должна передать ей свои знания и как следует подготовить Габриэль к обряду. (И чем ближе вечер, тем сильнее волнение в груди). — Ты ужасно напряжена, — замечает Скрия. — Это из-за твоей прошлой жизни, да? — Это уже неважно, — Габи с невыразимой грустью вздыхает в ответ. — Главное — лишь то, что сейчас. Туда я все равно уже никогда не вернусь. — Мы здесь должны всецело принадлежать Великой Весте — и душой, в том числе, — молвит Скрия. — Подумай хорошенько, Габриэль — ты точно к этому готова? — Я знаю, на что иду. Я готова. — Значит, сегодня станешь одной из нас, — Скрия мягко улыбается. — Ты сразу понравилась мне, Габриэль! А теперь и вовсе станем сестрами — разве не потрясающе? — Да, — Габи улыбается в ответ. — Я тоже очень рада, Скрия! *** Обряд начинается, едва заходит солнце. Верховная жрица подзывает к себе Габриэль, облаченную в одеяния весталки, с силой проводит кинжалом по ее руке, и алая кровь капает в жертвенное пламя. Огонь вспыхивает — и тут же угасает. И так несколько раз. Жрица меняется в лице. — Похоже, Великая Веста тебя отвергает, — слова, которых и стоило ожидать, обрушиваются на Габриэль подобно грому. — Говори правду, прямо здесь и сейчас: ты невинна телом? Тяжелое, напряженное молчание повисает в воздухе. — Я солгала. — (Смысла скрывать все равно больше нет). — Она мне говорила, что не была с мужчиной! — выкрикивает из толпы весталок не на шутку встревоженная Скрия. — С мужчиной и впрямь не была, — молвит Габриэль. — Но тем не менее, я — не девственница. — Жалкая шлюшка! — лицо верховной жрицы вскипает от ярости, и она со всей силы ударяет Габи по лицу. — Простите меня, — только и может вымолвить юный бард в ответ. — Думаю, для всех здесь будет лучше, если я уйду, — разворачивается к выходу. — А ну, стоять! — жрица преграждает ей путь. — Думаешь, способна обмануть Великую Весту, а после — просто покинуть нас? Ты знаешь, каково наказание для опорочившей себя весталки? Тебя живую зароют в землю и бросят умирать. Дикий, панический ужас вмиг овладевает бедняжкой Габриэль. — Нет! — восклицает она. — Нет, нет! Это какая-то ошибка! Я ведь — даже еще не весталка! — Но ты едва ею не стала и ты нас коварно обманула. Во имя Великой Весты Габриэль из Потейдии приговаривается к смерти завтра на рассвете! — Нет! Нет! Прошу! Пожалуйста! — из груди несчастной вырывается истошный крик. — Отпустите меня! Отпустите!!! Но весталки и не думают сжалиться над юным бардом и, крепко схватив ее за руки, волокут в темницу храма. (Завтра на рассвете судьба ее будет решена). *** — Габриэль, прости, — в тусклом мраке темницы раздается тихий, печальный голос Скрии. — Это ведь из-за меня ты здесь… Поверь, я полюбила тебя как сестру, полюбила всем сердцем, и я все бы отдала за твое спасение! Я сама считаю, что наш закон ужасно несправедлив… — Сейчас уже нет смысла ни жалеть, ни винить кого-либо, Скрия, — ответом ей — глухой, изможденный голос Габриэль, что уже почти смирилась со своей участью. — Я обманула тебя и твоих сестер, и я за это поплачусь. — Габриэль, — мягко произносит весталка. — А когда ты сказала, что не была с мужчиной, но при этом — не девственница, ты имела в виду… — Да. Именно это. — Кто она, если не секрет? Как ее зовут? — спрашивает Скрия. — Зена, — тихим, упавшим тоном молвит Габи в ответ. — Подожди, а это не та самая Зена, которая Королева Воинов? Габриэль в удивлении поднимает глаза. — Ты ее знаешь? — Как-то она спасла мою деревню от захватчиков, — отвечает Скрия, улыбнувшись. — Никогда не забуду ее храбрость и благородство! — Она самая-самая лучшая у меня, — юный бард тяжело вздыхает, голос ее дрожит. — А я взяла и предала ее доверие… — Возможно, не все еще потеряно! — восклицает Скрия, озаренная внезапной идеей. — Скажи мне, где Зена находится сейчас, и я схожу за ней. Точно! — Нет, Скрия, это уж точно плохая идея, — возражает Габи. — А я говорю, это наш единственный шанс! — Скрия, нет! — Говори. Где. Находится. Зена! — продолжает настаивать весталка, и в итоге Габриэль ничего не остается, кроме как сдаться. — Найдешь ее в деревне кентавров. Это здесь, недалеко. — Считай, я уже в пути! — невероятно воодушевленная, Скрия накидывает плащ и исчезает, обняв Габриэль на прощание. — Все будет хорошо, я обещаю! *** Наутро, стоит лишь забрезжить рассвету, все уже готово к жестокой, бесчеловечной казни. — Опускайте ее в землю! — командует верховная жрица, но в этот самый миг, прежде, чем весталки успевают коснуться Габриэль, рядом раздается до боли знакомый боевой клич. Следующая секунда — и обе весталки падают замертво, сраженные метким броском шакрама. Габриэль, словно ожившая после долгой спячки, встрепенувшись, поднимает глаза, и ей не верится. Зена, ее Зена! А чуть поодаль от нее — Скрия. (Кто бы мог подумать?) — В том, что Габриэль больше не годится на роль весталки, — вините меня и только меня! — с вызовом, громко и твердо отчеканивает Зена. — Но знаете, чем главная разница между вами и ею? В том, что, несмотря на ваши невинные тела, души ваши чернее ночи, а душа Габриэль будет чиста всегда, что бы ни происходило с ее телом. Я забираю Габриэль, и мы уходим! Но едва только воительница делает шаг к изможденной, ослабевшей возлюбленной, путь ей преграждает сама верховная жрица. — Ты, несомненно, сильна, Королева Воинов, — усмехается она с издевкой. — Но также и глупа, раз думаешь, что сможешь легко справиться с нами со всеми и просто так спасти свою девчонку от казни. Она обманула Великую Весту — и она за это поплатится! — Ошибаешься, — Зена торжествующе улыбается в ответ. — Ты и твои весталки и пальцем не тронете мою женщину! Зена обнажает меч, и начинается битва. В бою ей нет равных, и весталки падают, сраженные насмерть, одна за другой. И наконец, наступает очередь верховной жрицы. Зена наносит удар. Решающий. Победный. — Габриэль! — сама не своя, отбрасывает меч в сторону и первым делом бросается к возлюбленной. — Габриэль, милая, как ты? — Зена, ты пришла за мной! — бледные прежде щеки юного барда вновь обагряются здоровым румянцем. — Ты здесь… Ты спасла меня! Прости меня за все, — глаза застилают жгучие слезы. — Прости мне мою болтливость! — За это я наоборот должна тебя поблагодарить, — воительница улыбается в ответ с невероятной нежностью, покрывая лицо своего любимого барда бесконечными поцелуями. — Я люблю тебя, Габриэль! — Повтори! — смеется юный бард. — Ты знаешь, такие слова не повторяют, — Зена смеется в ответ. — Спасибо тебе, Скрия, — поднимает глаза и оборачивается к стоящей рядом весталке — единственной, кого она не тронула. — Мы с Габриэль перед тобой в неоплатном долгу. — Просто не люблю несправедливость, — улыбается девушка. — А к Габриэль уже успела привязаться всей душой. — Поверь мне, Скрия, ты заслуживаешь большего, чем находиться здесь, в этом логове зла и лицемерия, — молвит воительница. — Если нужна будет помощь — найди нас с Габи. Мы направляемся в Амфиполис. — Я еще ни у кого не встречала такой чистой, такой сильной любви! — в голосе Скрии звучит искреннее восхищение. — Тебе так повезло, Габи. Береги своего храброго воина! Берегите друг друга. Я вас обеих никогда не забуду! — подходит к Зене и Габриэль и крепко их обнимает. А солнце, тем временем, уже в зените, и день полностью вступает в свои права.