Эхо любви

— Ты такая сильная, — молвит Габриэль, когда они с Зеной делают как-то привал на берегу реки. — Не каждый отважится встать на путь искупления после стольких ошибок, как это сделала ты. То, что ты в принципе решила завязать с прошлым и пойти по пути добра — говорит об исключительной силе твоего характера. — Возможно, — Зена улыбается в ответ. — Но едва ли можно назвать «ошибками» все мои прошлые злодеяния, все те загубленные жизни. Сейчас я та, кем являюсь, но знала бы ты, Габриэль, как тяжело, когда по ночам в кошмарах слышишь предсмертные крики своих первых жертв. Это словно метка. Метка, что ничем не смоешь, как бы ни старалась. — Я вижу людей насквозь, я хорошо их чувствую. И, поверь мне, Зена: ты — хороший человек. — Смотри, — воительница берет с земли маленький камешек и кидает его в реку. — Видишь? Прежней река уже не будет. Габриэль внимательно смотрит на реку, которая спустя буквально несколько мгновений вновь возвращается в прежнее спокойное состояние. — Нужно лишь немного подождать, — улыбается она. — Смотри, река вновь спокойна! — Да, но это не отменяет того, что в ней — камень, — Зена улыбается в ответ. — А ты умеешь красиво говорить образами не хуже меня, — юный бард смеется. — Зена, — на миг становится серьезнее, обнимает воительницу за плечи. — Никто, — слышишь? — никто в целом мире не разубедит меня в твоей силе, благородстве и доброте, мой храбрый воин! Даже ты сама меня не разубедишь. — Спасибо, милая, — Зена, невероятно тронутая искренними словами возлюбленной, нежно целует и прижимает к себе. (Она выстоит в любую бурю, пока Габриэль рядом, пока Габриэль в нее верит). *** Ранним утром следующего дня пробираются сквозь глухую чащу, направляясь в лежащую неподалеку деревню кентавров, где, по словам Зены, живут ее давние знакомые. — Зена, тебе понравилось мое новое стихотворение? — спрашивает воодушевленная собственным творчеством Габриэль. — Я хочу сделать из него поэму! — Конечно, понравилось, — воительница мягко улыбается в ответ. — Габриэль, ты — талантливый бард, и мне нравится все, что ты пишешь! — Мне приятно, — на девичьем лице появляется гордая улыбка. — Знаешь, я еще хочу написать о той битве, которая… Веселые слова юного барда нарушает какой-то шорох в траве. Зена замирает и делает знак замереть Габи, еще пара мгновений — и Зена наносит резкий удар мечом. Змея. — Она… Она хотела укусить меня? — у Габриэль перехватывает дыхание от осознания того, что только что могло произойти. — С ней покончено, — Зена отбрасывает меч в сторону. — Я вовремя успела. Габриэль, я так за тебя испугалась! Сердце в груди бьется сильнее. — Зена, спасибо тебе! — юный бард бросается обнимать крепко-крепко. — Если бы не ты… Страшно подумать! Моя защитница! — зацеловывает щеки своего любимого воина. — А ведь как-то в детстве меня тоже чуть не укусила змея! Мне было так страшно! — Поздравляю, теперь тебя есть кому защитить, — усмехается Зена, не разжимая объятий, и целует в кончик носа. — Ладно, Габриэль, пойдем, нам нужно успеть до заката. — Знаешь, Зена, я все в тебе люблю, — признается Габриэль, когда они продолжают свой путь сквозь лес. — Даже твою разрушительную энергию! — Любишь мою разрушительную энергию, говоришь? — воительница смеется. — Ну, в принципе, эта энергия всегда была частью меня. Я тебе, кажется, не рассказывала, как в свои тринадцать я разрушила статую римского бога? — Что? — Габриэль, порядком удивленная, смеется в ответ. — Вот это уже интересно! А ну-ка, расскажи! Зена замедляет шаг, начиная свой рассказ. — В общем, это было еще в Амфиполисе, я была совсем юной тринадцатилетней девчонкой и просто диким сорванцом. И как-то на площади, где жила моя семья, возвели статую римского бога изобилия, и все жители Амфиполиса приходили к этой статуе, уверовав, что она несет исцеление и богатство. Несли этой статуе разные дары, даже жертвы приносили! Ну, а мне все это настолько казалось глупостью и бредом, что в одну прекрасную ночь я выскользнула из дома, взяв топор, и хорошенько поработала над разрушением статуи. Ох, и досталось же мне потом от мамы! — Зена вновь начинает смеяться. — А я и не жалею о своем поступке. Ложь нужно уничтожать — и никак иначе. Габриэль слушает ее внимательно, как завороженная. — Ничего себе! — восклицает она. — Да оказывается, моя непобедимая Королева Воинов еще с ранних лет была маленькой бунтаркой! — С тех пор мало что изменилось, — улыбается воительница. — А если серьезно, то ты все сделала правильно. — Ты действительно так считаешь, Габриэль? — Безусловно. Ты сражалась за истину. Ты — героиня, Зена. — Спасибо, милая, — притягивает к себе и целует в макушку. Уже ко второй половине дня, как и планировала Зена, достигают деревни кентавров. *** — Здесь почти ничего не изменилось с последнего раза, как я здесь была, — Зена окидывает взглядом деревню. — Хочу поскорее увидеться с Соланом! — Кто такой Солан? — интересуется Габриэль. — Это ради него мы столько шли по лесу? — Ради него я проделала бы и больший путь. — Мне уже начинать ревновать? — прищуривается Габи. — Ревновать точно не стоит, — молвит воительница в ответ. — Солан — мой сын. Услышав это, Габриэль стремительно меняется в лице. — То есть… — от изумления ей, всегда красноречивой, становится трудно подобрать слова. — То есть как сын? Зена, у тебя что, есть ребенок? И ты мне ничего не рассказала?! — Габриэль, я хотела рассказать, но… — Какие здесь могут быть «но»? — Габриэль, прошу тебя! — Зена слегка повышает тон. — Сейчас точно не время для ссор! А вот и Солан. Обернувшись, Габи видит перед собой радостно бегущего навстречу воительнице светловолосого мальчика лет десяти. — Зена! — восклицает Солан, весь светясь от счастья. — Ты снова здесь! Как я скучал по тебе! — Я тоже скучала, мой дорогой, — Зена ласково улыбается, обнимая мальчика за плечи. — Солан, позволь мне представить тебе мою близкую подругу Габриэль. Теперь она путешествует вместе со мной. — Рад знакомству, Габриэль, — Солан искренне улыбается, протягивая девушке руку. — Друзья Зены — мои друзья! — Да, Солан, взаимно, — Габриэль несколько скованно улыбается в ответ, пожимая ему руку. — Я тоже рада знакомству. Стоит лишь Солану отойти, юный бард тут же заводит этот разговор. — То есть он даже не в курсе, что ты — его мать? Зена, ты считаешь, это нормально? — Да тише ты, Габриэль! — шикает на нее воительница. — Да, он не в курсе, и не должен знать правду. Я виновата перед Соланом — я отдала его кентаврам, когда он только родился, сразу после гибели Борайеса — его отца. Я сделала это ради Солана. Не хотела, чтобы он провел свое детство, видя битвы и смерть, которую несет людям его родная мать. — Так объясни это ему! — пытается достучаться до нее Габриэль. — Уверена, Солан сумеет тебя понять и простить. — Нет, Габриэль, такое не прощается. — Но, послушай! — Исключено! — твердо отрезает Зена. — Солан никогда не узнает, кто я ему. И ты ему не расскажешь. Эта тайна умрет вместе со мной. Тебе все ясно? — Яснее некуда, — обиженно вздыхает Габи. — Ладно, Зена, дело твое. Как хочешь. *** — Давно вы знакомы с Зеной? — интересуется Солан, когда они с Габриэль сидят на берегу реки. — Вы с ней — лучшие подруги, да? — Больше, чем подруги, — Габриэль улыбается, и лицо ее сияет особой нежностью. — Зена — все для меня. Мой мир. Я люблю ее, хотя порой с ней бывает и непросто. — Зена очень хорошая, — мальчик улыбается в ответ. — Она так добра ко мне! Помню, как-то она пела мне красивую колыбельную перед сном. Я всегда мечтал, чтобы мне пела моя мама… Но ее нет. Но это ничего, — в голосе Солана звучат нотки грусти. — Зато есть Зена. — Солан, а если бы твоя мама вдруг вернулась бы за тобой, сумел бы ты ее простить? — спрашивает вдруг Габи. — Просто представь, что твоя мама вернулась и просит у тебя прощения. Простил бы? — Наверное, да, — Солан говорит совершенно искренне. — Хотел бы я увидеть ее хоть на минутку. Я бы хотел этого больше всего на свете! — Твоя мама любила тебя, Солан, — тихо молвит Габриэль. — Всегда любила. И любит. Всем сердцем. — Говоришь так, будто ты с ней знакома. — Поверь мне, милый, я знакома, — голос дрожит, внутри все — кувырком, но чувствует, что должна. — Зена — твоя мама, Солан. В воздухе повисает острая, напряженная тишина. — Габриэль, ты… Ты шутишь? — Такими вещами не шутят. Я знаю, что говорю, Солан. Только я и Зена знаем об этом. Она велела мне ни в коем случае тебе не говорить, но я не могла молчать! Потому что ты имеешь право знать правду, как никто другой. — Мне нужно сейчас же поговорить с Зеной. — Солан, сейчас не время! — Мне нужно с ней поговорить! Срочно! — восклицает Солан, к горлу его подступает комок слез. — Солан, вот ты где! — Зена подходит к мальчику и, заметив его взгляд, сама меняется в лице. — Солан, милый, что-то случилось? — Скажи мне правду, — требует он. — Ты — правда моя мама? Вопрос Солана бьет наотмашь, внутри у воительницы все вмиг обрушивается кубарем вниз. — Откуда ты знаешь? — тихим, дрожащим голосом. — Если бы Габриэль промолчала, ты бы так и продолжала от меня скрывать? Напряжение нарастает. — Солан, пойми, я хотела как лучше для тебя! — И поэтому ты столько времени мне лгала?! Видеть тебя не хочу! — ощутив заслоняющую глаза пелену слез, мальчик убегает прочь, оставив Зену наедине с ее возлюбленной. — Зена, я… — упавшим голосом пытается промолвить Габриэль. — Я, кажется, ясно тебе велела молчать, — воительница жестко отчеканивает каждое слово, взгляд ее — мрачнее тучи. — Скажи, Габриэль, что для тебя любовь, в первую очередь? Для меня любовь — это, в первую очередь, доверие. А ты мое доверие только что предала. — Зена! — юный бард чувствует, как ее начинают душить горячие слезы. — Молчи! — кричит на нее Зена. — Глупая девчонка! Может, тебе еще рано вступать в отношения, раз ты не умеешь элементарно хранить чужие тайны? Слова Зены обрывают все внутри. Не найдя ответа, Габриэль разворачивается и убегает прочь. Бежит долго, а слезы так и льются по раскрасневшимся щекам, пока не прибегает к подножью небольшого храма. Опускается на землю и в полной мере дает волю слезам. — Ты в порядке? — слышит рядом с собой мягкий девичий голос. Поднимает глаза и видит юную темноволосую девушку примерно своего возраста. — Может, я могла бы чем-то помочь? — Это вряд ли, — юный бард тяжело вздыхает, приподнявшись на земле. — Боюсь, мне уже никто не поможет. Я все потеряла. — Возможно, у нас найдешь что-то большее, чем было потеряно, — девушка дружелюбно улыбается в ответ. — У кого у вас? — В нашем храме, — отвечает девушка. — Я — Скрия. Это храм богини Весты, а мы здесь — ее жрицы, весталки. Чистые, непорочные создания. Возможно, здесь ты найдешь то, что искала. Сколько тебе? — Почти двадцать. — Ты была с мужчиной? — Нет, — Габриэль качает головой. — А это важно? — Весталка должна быть девственницей, — отвечает Скрия. — Таков наш закон. Ты бы хотела присоединиться к нам? — Почему бы и нет? — Габи впервые после рыданий выдавливает из себя слабую улыбку. — Я согласна стать частью вашего храма. — Отлично! — Скрия улыбается в ответ, протягивая руку. — Тогда пойдем со мной? — Пойдем.