Эхо любви

— Ну же, Королева Воинов, хватит уже строить из себя саму доброту и очарование! Давай, расскажи своей семье, во что ты превратила мою жизнь! Взгляд Каллисто, прежде злорадно-издевательский, ожесточается все сильнее, в нем появляется лютая ненависть, что копилась и зрела годами. — Ты понятия не имеешь, какой стала Зена! — Габриэль выходит вперед и смотрит давней врагине Зены прямо в глаза, без тени страха. — И мне плевать на ее прошлое — она прошла огромный путь, чтобы измениться. И я ее люблю! — О, наша маленькая влюбленная дурочка! — усмехается Каллисто с прежней издевкой в голосе. — Скажи, Габриэль, а если бы Зена твою деревню уничтожила на твоих глазах, ты была бы столь же добра и благородна? — Каллисто, я не хотела смерти твоих родителей, — в голосе Зены звучит искреннее раскаяние. — Я уже не раз говорила тебе, что отдавала приказ не трогать женщин и детей… Мне правда очень жаль! Лицо Каллисто мрачнеет с еще большей силой. — Что, думаешь, я растаю от твоих трогательных слов, как тает твоя Габриэль? Ты заплатишь мне за все! Еще пара мгновений — в руках ее сверкает лезвие кинжала, из груди Зены, не успевшей даже среагровать и отразить удар, раздается тяжелый крик, а в груди ощущается острая боль. — Зена! — Габриэль, до смерти перепуганная, бросается к возлюбленной. — Зена, нет!!! — Еще увидимся! — к Каллисто возвращается ее прежняя злорадность, она смеется. — Кинжал был отравлен. Тебе не так долго осталось, Королева Воинов! — исчезает так же быстро, как пришла. — Мам! — в смятении восклицает Солан, склонившись над раненой воительницей. — Мам, все будет хорошо! Мы найдем способ тебя вылечить! — целует материнские руки. — Я люблю тебя, мам! — Я люблю вас обоих, — слабым голосом молвит Зена, сжимая ладони Габриэль и Солана. — Но, видимо, и впрямь пришел мой срок… — Нет, нет, Зена, не говори так! — бедняжка Габриэль едва скрывает свое отчаяние, по щекам струятся слезы. — Солан прав — мы найдем выход! Пожалуйста, не оставляй меня, мой воин! Я не смогу без тебя! Я не хочу без тебя! — слезы сдавливают грудь, юному барду становится труднее говорить. — Я люблю тебя, Зена! День, между тем, клонится к закату, а воительницу с каждым часом все больше покидают силы. *** — Зена! — раздается в ночи вкрадчивый мужской голос, до боли знакомый воительнице. — Зена, я могу помочь! — Кто вы? — напрягается Габриэль, увидев перед собой высокую мужскую фигуру. — Я — Арес, бог войны, — мужчина скидывает накидку, показывая свое лицо, и улыбается коварной улыбкой. — Мы с Зеной знакомы с давних лет. Правда, Зена? — Что тебе нужно, Арес? — в голосе Зены — лишь неприязнь и усталость. — Вспомни, кем ты была, Зена, — молвит Арес. — Великим, непобедимым воином! Ты могла бы завоевать целый мир — и я рад тебе в этом помочь. — Мне не нужно этого, — жестко отрезает Зена. — Все, что мне сейчас нужно — это моя семья. Габриэль и Солан. — Да, но скоро ты потеряешь и их. Яд кинжала подействует довольно быстро. Разве что, — Арес улыбается. — Я мог бы спасти тебя в мгновение ока, если выполнишь мое условие. — Я в твои игры не играю, Арес. — Ты сначала выслушай. Вернешься к прежней жизни, станешь прежней суровой, жестокой Зеной — и я исцелю тебя от раны. О, сколько великих дел мы с тобой еще можем совершить! — бог войны протягивает Зене свиток. — Подпишешь контракт со мной — и будешь жить. Воительница берет свиток из рук Ареса, с минуту изучает написанное, после чего в следующее же мгновение разрывает свиток на части и бросает клочки в камин. — Уходи, Арес. Для меня лучше умереть, чем снова начать играть по твоим правилам. Лицо бога войны ожесточается. — Что ж, Зена, ты сама сделала свой выбор. Не жить теперь тебе более трех дней! — промолвив эти роковые слова, Арес исчезает, словно растворившись в воздухе. — Зена! — плачущая Габриэль бросается к возлюбленной, крепко ее обнимая. Все слова мира бессильны передать боль юного барда. Воительница не произносит ни слова в ответ — просто прижимает к себе и целует в макушку, в кончик носа и в уголки губ. (Бывают в жизни моменты, когда слова попросту излишни). *** Все ближайшее время Габриэль и Солан проводят со слабеющей с каждой секундой Зеной, не отходя от нее ни на шаг, и ни одними слезами не выревешь их горе. Габриэль старается не показывать слез при любимой, улыбается ей сквозь невыразимую боль, развлекает историями и легендами… — Когда-нибудь, мой воин, мы с тобой соединимся в другом мире, — молвит юный бард, сидя у изголовья постели Зены. — В мире где нас уже не разлучит ни Каллисто, ни Арес, ни кто-либо еще. Мы узнаем и найдем друг друга, потому что родственные души, как мы, всегда друг друга находят. И в этом другом мире я рожу тебе дочь — прекрасную светловолосую девочку! В знак нашей непреходящей любви мы дадим ей имя Надежда. Зена слушает Габриэль с нежной улыбкой на лице, тихо засыпая под мерный звук ее голоса. (А наутро все уже случается). И Габриэль готова поклясться самой Великой Афродитой, что не знала еще в жизни боли сильней, чем эта.