любить нельзя ломать

Рико сидит на холодном полу раздевалки, спиной привалившись к шкафчикам. Тишина давит на мозги сильнее головной боли, сильнее скулящего сердца. Каждый удар отдаёт глухим эхом в пустой груди. Воздух кажется слишком вязким, слишком тяжелым, чтобы его вдыхать. Рико пусто. Ему никак. Перед глазами всё плывет. Бросает то в жар, то в холод, как в лихорадке. Рико наяву видит то, что уже произошло: разбросанные по полу обломки клюшки, разбитое зеркало, отражающее его собственное искаженное лицо. Слышит полный боли крик, предательство в зелёных глазах, чужую пошатывающуюся спину, что удалялась в ответ на презренное "прочь". Прочь. ПРОЧЬ. Слово, от которого его выворачивает. Ушёл, предал, я был первым, оставил, обманул. Бросил. Как ненужную вещь, как сломанную игрушку. — Блядский лжец. — Рико тянет губы в безумной, искривлённой улыбке, больше похожей на оскал. Этот смех звучит дико, чуждо, словно не принадлежит ему. Рико чувствует себя лишним. Корона жмёт как никогда до этого, кровавый трон его первенства, ебанная клетка, стоит на его же собственном трупе. Хочется встать, уничтожить всё что можно и нельзя: разбить стены, разнести эту раздевалку по кирпичикам, стереть в порошок каждого, кто осмелился на него взглянуть. Ключевое слово: нельзя. Рико итак слишком много себе позволил. Слишком много потерял. Верить? Он никогда ему не верил, не доверял до конца. Рико знал, чем всё обернётся. Видел в его лживых, забитых глазах. И всё равно… всё равно эта боль пронзает его насквозь. Змея пригретая на его груди. Брать? Отдать? Рико знает, от него уже ничего не осталось. Он опустошен, выпотрошен, как старая, ненужная кукла. Осталась только сломленная оболочка, которая продолжит играть и танцевать по мановению руки своего хозяина. Чёртов Кевин Дэй уничтожал его одним своим существованием, сам того не зная, а Рико же… уничтожил их. Уничтожил всё, что у них было, всё, что могло бы быть. Монотонный стук трости Хозяина отдаётся в голову чередой автомата, отбивая такт приближающегося приговора. Рико не смотрит на него. Плевать. Его взгляд прикован к клюшке, лежащей напротив. К ножу, который он вонзил в собственную спину, сломав Кевину руку. Этот образ преследует его, жжёт изнутри. Когда его грубо вздёргивают за волосы, Рико хрипло смеётся. Истерика, которую он так отчаянно давил – прорвалась. Она вырывается из него, как дикий зверь из клетки, разрывая легкие. Рико задыхается. Кевин ушёл и это его вина.