Ставка на любовь

      Первые сорок восемь часов были похожи на долгий липкий кошмар.       Те эмоции, что он испытывал в ту роковую ночь в казино, давно выгорели. Азарт и удовлетворение от большого выигрыша — ничего не осталось. Шанс жалел, очень сильно жалел, что был опьянен риском и желанием большего. Может быть, если бы он думал о некоторых вещах наперёд, то ничего не произошло.       Но теперь ничего не исправить. Теперь его сердце начинало биться быстрее не из-за крупного приза, а из-за страха за свою жизнь. Больше никакого довольства, липкая и тошнотворная усталость будто въелась в его кости, ведь он не спал двое суток. Он просто не мог. Каждый звук за стеной дешевого мотеля — скрип половиц, хлопок двери, отдаленный гудок машины — заставлял его вздрагивать и сжимать рукоять револьвера, лежащего под тонкой подушкой.       Он никогда не был трусом. Риск был его кислородом, его наркотиком, и он буквально жил им. Но сейчас все было иначе. За карточным столом ты всегда видишь противника, можешь читать его глаза, его жесты, и Шанс всегда был хозяином ситуации.       Здесь, в бегах, он был не игроком. Он был фишкой, за которой охотились.       Сначала ему это даже нравилось. Ставка выросла, теперь на кону стоит не пара тысяч зелёных, а его собственная жизнь. Для Шанса это была интересная игра, но продолжалось это недолго.       Первые сутки после инцидента его кровь бурлила от адреналина. Ему казалось, что весь город, весь мир — это гигантское игровое поле. Каждый переулок, каждая подворотня, каждая случайная дверь, в которую он нырял, спасаясь от патрулей Мафиозо, казались ходами в грандиозной партии. Сидя в очередном убежище, он ловил себя на том, что улыбался. Довольно, опасно — он испытывал настоящий кайф. Его мозг, заточенный под расчёт вероятности, анализировал ситуацию. Где остановиться, куда бежать, сколько времени займёт и каков шанс на успех. Шанс плавился от эмоций.       Он чувствовал прилив дикой, почти животной радости, когда его прогнозы сбывались. Когда ему удавалось вовремя улизнуть от преследователей, когда он прятался прямо у них под носом. Он был в таком восторге от того, насколько живым чувствовал себя в этот момент.       Но адреналин имеет свойство выгорать, и теперь Шанс, вместо дикого прилива радости, чувствовал опустошающий страх.       Он начал скучать по обыкновенным вещам — ананасовой пицце из пиццерии его друга Эллиота, роскошной и уютной постели, изысканным костюмам и дорогим парфюмам. Но главное, ему не хватало безопасности. Его тело давало сбой, он выдохся не только физически, но и эмоционально. Он наконец начал осознавать, что никакая это не игра, а он больше не опытный игрок, который может держать все под контролем.       От постоянного напряжения ноющая боль в виске стала его постоянной спутницей. Живот сводило от голода — пользоваться картами было опасно, а наличные имели свойство заканчиваться, и он мог их потратить на более важные вещи. Он простудился, и кашель раздирал его горло до острой боли. Это было проблемой, ведь любой лишний звук во время преследования мог его раскрыть.       Так случилось пару часов назад, когда он случайно наткнулся на двух подчиненных Мафиозо. Они курили, о чем-то разговаривали, но Шанса резко пробил холодный пот. Он вжался в стену, будто она могла его защитить, и не сводил взгляда с двух мужчин. Они бы и не обратили на него внимание, если не резкий приступ кашля.       Шанс бежал настолько быстро, насколько позволяло его измученное тело. Он задыхался, не разбирал дороги перед собой из-за хлынувших слез от кашля и тёмных пятен из-за недостатка воздуха. Забегал в какой-то клуб почти на ощупь. Духота сжала горло в свои тиски, но он продолжал идти, стараясь затеряться в толпе. Громкая музыка била по ушам, но Шанс клянётся, что отчётливо слышал торопливые шаги его преследователей. Он сел за самый дальний столик в тёмном углу, сгорбившись, чтобы не привлекать лишнее внимание.       Шанс не знает, в какой именно момент его оставили в покое, но он просидел там продолжительное время, почти не дыша. Вышел через главный вход с шумной компанией студентов, потому что подозревал, что у чёрного входа его уже поджидают. Шанс понимал, что сегодня ему повезло, но только сейчас он задумался, как долго удача будет на его стороне.       Той же ночью, прячась среди переулков отдалённого района города, он услышал смех. Детский смех, что доносился из открытого окна многоэтажки. Он слышал голоса родителей того ребёнка, звук телевизора, приглушенный стук посуды. Тогда он подумал, что они счастливы, они свободны, и они не боятся. Тогда его бравада дала трещину.       Потому что у него больше никогда не будет такой жизни.