Идеальный незнакомец

Нас зачислили в школу практически сразу после приезда. Начался очередной учебный цикл: старшая школа, колледж, университет.  Бесполезное просиживание времени днем лишь для того, чтобы вечером не умирать от тоски в одиночестве. Мне не нравилось жить одному, намного интереснее было жить с родителями, братьями и сестрами. На миг дать себе возможность представить, что мы - настоящая семья, и убеждать в этом остальных.  Мы всегда держались вместе, не контактируя с остальными учениками школы. Практически никто из нас к этому и не стремился — наши планы никогда не включали долгосрочные отношения с людьми. Они были скучны и предсказуемы, их мысли текли вялыми реками, не вызывая абсолютно никакого интереса. Даже на уроках мы сидели с членами своей семьи или одни. Что-то незаметное для человека, на уровне инстинктов, не давало им приблизиться к нам достаточно близко. Конечно, им этого хотелось: я слышал это в их мыслях, я видел это их глазами.  Сколько парней хотело бы заговорить с Розали, пригласить ее в кино или на ужин, прикоснуться к ней. Она была красивее всех девушек в школе и, возможно, любой, которую они видели в своей жизни. О ней мечтали, на нее мастурбировали в школьной душевой и дома, ей завидовали все девушки нашей школы.  Розали наслаждалась этим вниманием, она хотела быть замеченной, хотела, чтоб ею восхищались и ее хотели, и, возможно, именно ради этого она продолжала исправно притворяться школьницей, пусть и выглядела старше своих сверстников.  Мы договорились не афишировать отношения, стараться максимально долго разыгрывать счастливую приемную семью, играть роли братьев и сестер, исправно посещать уроки и примерно себя вести.  Было скучно, было неприятно ощущать липкое внимание одноклассниц. Даже Карлайл не смог избежать этой участи — молодые медсестры из кожи вон лезли, чтобы привлечь его, даже несмотря на то, что он был женатым многодетным отцом. Было смешно то, как девушки надевали короткие юбки зимой, наносили слои макияжа на лицо, которые растекались от повышенной влажности и постоянных дождей.  Элис любила рассматривать чужой макияж. Ей хотелось бы нанести все это и на себя, пусть это было и ненужно, хотелось просто каких-то изменений.  Тональный крем сползал, будто со стекла, и даже тушь с ресниц слетала при быстром движении век. Волосы и ногти не росли, кожа не имела никаких дефектов и была слишком идеальной для школьников. Идеальная оболочка была пленом, из которого был только один выход — прямиком в преисподнюю. Мы провели в школе год. К нам уже успели привыкнуть, а мы успели привыкнуть к Форксу. Начался последний школьный год для Эммета, Розали и Джаспера, и я слышал их мысли об этом. Эммет и Розали не боялись разлуки с семьей, они могли бы спокойно жить вдвоем, отдельно от всех нас, прибегая пару раз в год, но Джаспер не хотел разлучаться с Элис, пусть всего на несколько часов в день.  Поступив в колледж Порт-Анджелеса, он должен бы был посещать занятия, чтобы после них примчаться в Форкс. Нахождение среди людей без меня и Элис поблизости пугала его. Эммет и Розали могут не успеть среагировать, они не прочитают его мысли и не предвидят его будущее.  Он не хотел поступать, и я понимал его причины. Ему было бы лучше остаться дома на год, и затем, возможно, поступить с нами. Мы еще не успели обсудить это на семейном собрании, но время еще было, так что мы не спешили.  Все шло своим чередом.  Мысли Элис все еще не были информативными. Она будто забыла о причине, по которой притащила нас сюда. Порой мне казалось, что ей просто хотелось быть ближе к семье, и я бы поверил в это, если бы не чувствовал иногда ее попытки просмотреть будущее.  Время продолжало тянуться, но я не жаловался. Полтора года я был примерным пай-мальчиком. Не бегал к Тане, не летал в далекие страны в поиске новых ощущений, не собирал добровольную кровь. Я начал получать удовольствие от вашингтонских пум, и спокойно ждал, когда наступит свобода, которая позволила бы мне продолжить свои эксперименты.  Я находился под колпаком со всех сторон — ежедневная школа, Элис рядом, и Карлайл с Эсме, которые гордились тем, что полтора года мы проживаем в этом чудесном городе без срывов.  Я шел в школу, сидел там положенные 6 часов, отвечал на все поставленные вопросы и терпел худшее время дня — ланч. Это была своего рода пытка. Комната, наполненная сотней мешков с кровью, испытывающих голод, который ощущал и Джаспер. Он был будто усилителем сигнала, концентрирующим в себе весь голод округи, и от этого хотелось сбежать.  Поднос с едой у меня под носом вонял моющим для посуды, застарелым жиром и специями, люди вокруг чавкали и гудели, а я напоминал себе и остальным о том, что нужно не забыть двигаться.  Мы отсиживали положенное время, выбрасывали нетронутую еду в мусор, и шли дальше на уроки, где знали больше, чем учителя.  После школы мы ехали домой, где каждый находил занятие по вкусу. У нас не было ритуалов, присущих обычным людям, мы не ужинали за большим столом и не устраивали праздников. Мы ходили на охоту вместе, и иногда устраивали спарринги, шахматные турниры, и играли в приставку.  Я любил играть на рояле и читать, любил выбираться в лес для прогулок.  Жить в одном доме с людьми с идеальным слухом… сложно. Мне было некомфортно удовлетворять свои базовые потребности при людях. При Эммете, который подшучивал бы еще несколько лет, Розали, которая злорадно думала о том, что я сам виноват в том, что упустил ее, при Элис, которая видела это в своих мечтах и Джаспере, который ощущал бы тоже, что и я.  Эсме, скорее всего, избегала бы моего взгляда еще пару дней.  А Карлайл… он бы понял. Думаю, в мире нет ничего, чего бы он не понял.  Но мне совсем не хотелось давать им всем повод думать о том, что мне присущи какие-то желания. Я сдерживался, когда Джаспер источал слишком сильное возбуждение, я терпел и через день-два, незапланировано, убегал в лес.  Словно дикарь, остервенело, я мастурбировал, вспоминания чужие прошлые фантазии и мысли. Я вспоминал своих прекрасных партнерш, которые извивались от наслаждения, не принося разрядки мне. Я вспоминал их вздохи, их вкус, их пустоту мыслей в этот момент.  Я будто находился в вакууме, но ощущал тепло и дыхание рядом с собой, и это приносило невероятное удовольствие, которые хотелось бы ловить чаще, чтобы вспоминать, растирая капли вампирского яда по головке члена.  Возможно, стоило забежать в Денали, но об этом кто нибудь мог узнать, так что я мог довольствоваться только своей неизменной гладкой спутницей, постоянной и такой идеальной.  Я мог бы оторвать ее, удовлетворить свои низменные потребности и приклеить на место, но жжение в месте разрыва мешало мне получать удовольствие. Я подумывал о том, что хотел бы испробовать что-то новое. Дыры в земле, дупла деревьев…. Я пробовал многое, но это не приносило мне должного удовольствия.  Живые организмы могли серьезно пострадать, да и убивать кого-то ради минутного наслаждения было жаль. Я не смог бы съесть то, что насиловал.  Такое было однажды, в самом начале моего вампирского пути, когда я не был опытен и думал, что не наврежу девушке.  Она была красива и нежна, верила в то, что я женюсь на ней после, а я хотел счастливой жизни для нее в дальнейшем.  Я совершил множество ошибок, и первой из них был выбор девственницы.  Все шло прекрасно и я сдерживал себя, даже ощущая манящий запах ее крови. Я чувствовал, как бьется кровь внутри ее вен, когда целовал ее и слышал громкое быстрое биение ее сердца. Я сдерживал себя, я слышал готовность в ее мыслях и сам находился в возбужденном состоянии. Один рывок, и кровь пролилась. Запах опьянил меня, и, боясь убить ее, я начал жадно вбиваться в ее тело, держа ее за плечи. Я растворился в ощущениях, ее тепле, ее жарком дыхании, ее криках и сопении.  Я думал, что она кричит от неимоверного наслаждения, которое она разделяет со мной, я абстрагировался от мыслей, моя голова была абсолютно пуста, а тело двигалось быстрее отбойного молотка.  Моя жажда набирала обороты, и в момент наивысшего наслаждения мои зубы сомкнулись на ее шее, пока я продолжил вбиваться в нее, постепенно сбивая скорость.  Она не проронила не звука, и, открыв глаза, я увидел, что руки мои покрыты кровью, а ее лицо белое, искаженное в ужасе, холодное и безжизненное.  Мне прошлось поджечь ее дом и скрыться на несколько лет от Карлайла. Я боялся увидеть разочарование в его глазах и мыслях.  Я искал таких же чудовищ, как и я сам, убивающих невинных. Я хотел очищать мир, раз не мог убить себя и спасти больше людей.  Но убийство убийц не могло бы сделать меня человеком, я не мог бороться с тем, кто я есть. Я — лучше остальных, я сильнее и быстрее, я могу бороться со своей жаждой и могу контролировать зверя внутри себя.  Тогда я и начал искать способы дрессировки. Я доводил себя до крайней степени истощения, и насыщался до переполнения. И пробовал воздерживаться от любых сексуальных действий и устраивал марафон самоудовлетворения, чтобы вывести из себя весь возможный яд. Я хотел понять, на что способен, я хотел улучшить свое идеальное тело и разум.  Через несколько месяцев мне предоставилась невероятная возможность.