pink rabbits

У Минги болит голова. Может быть это от того, что он 9 часов просидел в наушниках, тупо глядя в интерфейс музыкальной рабочей станции на экране моноблока. Ровные ряды клавиш, переключателей, тумблеров, слайдеров и регуляторов успели отпечататься на сетчатке под тяжелыми веками вместе с радугой из неудачных попыток свести вместе десяток дорожек, которые не звучали бы как полное дерьмо. Минги мучил этот трек весь последний месяц, а до этого еще полтора — возможно, давно пришло время оставить его в покое и попробовать что-то другое. По крайней мере, так бы сказал Юнхо, если бы был здесь.  Или может быть дело было в грозе, которая душила Сеул весь день и угрожала пролиться в любой момент, но в итоге прокрастинировала до позднего вечера — когда Минги вышел из студии, не в силах больше сидеть в четырех стенах, на нагретый за целый день июльским солнцем асфальт только падали первые капли дождя. Утомленный и расфокусированный мозг отказывался принимать решения, так что Минги глупо замер посреди темной улицы, пытаясь осознать себя во времени и пространстве и построить в голове цепочку дальнейших действий.  Сейчас 22:47, он приехал в студию на машине, дома нет еды и туда не хочется возвращаться, его желудок сейчас проест дыру под ребрами и пульсирующая от боли голова взорвется, значит нужно поесть, значит нужно куда-то поехать, но вести машину в таком состоянии опасно и дождь усиливается, так что он точно закончит в канаве, а с утра он надел дурацкое белье с цыплятами и выглядеть неловко и смешно на столе патологоанатома не хочется... Возможно, Минги действительно живет в будущем и именно поэтому страдает от приступов тревоги. По крайней мере, так бы сказала его психотерапевт, если бы была здесь. Из петли неопределенности его вывело отвратительно мокрое ощущение затекшей за шиворот джинсовки воды. Он поежился, и в этот момент где-то совсем рядом ударила молния, на секунду ослепив замершего как заяц в свете фар Минги. Последовавший раскат грома он почти не услышал за бешено стучащим в ушах сердцем, и сорвался с места в ту сторону, куда на автомате понесли ноги после выброса адреналина. В пяти минутах от студии был бар, куда он часто заходил после работы. Пить не хотелось, но может быть тот похожий на гору бармен с неожиданно дружелюбным характером сможет отдать ему хотя бы вчерашний поккымпаб, если кухня закрылась. Как его там?.. Когда Минги увидел знакомый красный неоновый знак «Apt», то уже был насквозь — одежда, стоптанные кеды, волосы, лицо и шея. По крайней мере, за время приятной прогулки прохладным потокам воды с неба удалось немного остудить горящий поезд, который ездил по кругу в его голове. Минги шумно вздохнул и в последний раз оглянулся на темную улицу за спиной, где не было больше никого, кроме астигматичных отблесков фонарей на мокром асфальте. Потянув на себя тяжелую, металлическую и местами проржавевшую дверь, он столкнулся с каким-то явно успевшим выпить высоким парнем — тот, однако, поднял вверх ладони в качестве извинения и с пьяной грацией проскользнул на улицу, быстро давая Минги оказаться внутри.  Из колонок доносилось что-то угрюмое, подходящее для пары столов с депрессивным офисным планктоном, который регулярно выпивал здесь будними вечерами. Минги разобрал слова «Now I only think about Los Angeles when the sound kicks out» и прежде чем успел о них подумать, привычно запнулся о низкий порожек на входе, сдавленно выругавшись.  Занятый чем-то за стойкой бармен — слава Богу, сегодня была смена того парня — поднял голову и несколько невыносимо долгих мгновений оценивающе смотрел Минги, с которого заметно капало на пол. Тот опустил глаза на бейджик, на котором было написано «Сан», а рядом нарисованы две горы с восходящим между ними солнцем. Точно, Сан. Сан кивнул и улыбнулся своей привычной широкой улыбкой, обнажившей ямочки на щеках и сделавшей его глаза похожими на два полумесяца. Минги обескураженно махнул ему рукой и направился в сторону туалетов, чтобы привести себя в порядок.  Скривившись своему отражению в зеркале над раковиной, Минги начал неловко скидывать с плеч сырую и жесткую джинсовку. Пока он рывком вытаскивал руку из рукава, из кармана выпал переживший несколько столкновений с жесткой реальностью телефон и приземлился на кафель разблокированным экраном вверх. На заставке располагались два циферблата: один показывал время в Сеуле, а второй в Лос-Анджелесе. Минги посмотрел, как стрелки часов на втором показывают шесть утра, и фыркнул — звук эхом отразился от стен пустого помещения. Несчастную куртку Минги оставил на батарее, футболку прямо на себе выжал как смог и вышел в зал. Он направился к одному из мест за барной стойкой, где обычно сидел, попутно проверяя мессенджер — Юнхо не заходил в сеть 15 часов.  Минги нахмурился, вслепую приземляясь на барный стул, и бесцеремонно бросил телефон на столешницу. В этот момент за стойкой материализовался Сан и подвинул к нему бокал для мартини с чем-то плотным и розоватым.  — Я не... — начал Минги, который вообще-то не планировал сегодня пить, но его взгляд снова опустился на неотвеченное и даже непрочитанное сообщение в диалоге, и он решительно взялся за ножку бокала.  — Спасибо. У вас не будет чего поесть? Мне кажется, я только завтракал в час дня, и если я не съем что-то нормальное, то тебе придется провожать меня до дома... Снова? — сконфуженно добавил Минги, которому до сих пор было неловко за тот раз. Сан сжал губы в тонкую линию, задумавшись, пожевал нижнюю и в итоге снова улыбнулся: — Я посмотрю, что можно сделать. Он скрылся за распашными дверями кухни, а Минги поднес свой напиток к губам. Это был Pink Rabbits — его «как обычно», который Сан всегда делал еще до того, как Минги откроет рот и поздоровается, едва завидев высокую светлую макушку на входе в бар. И никогда не осуждал, хотя было за что.  Вечер, когда он зашел в бар во время смены Уена — сменщика (и, кажется, бойфренда) Сана — был по крайней мере одним из самых неловких в жизни Минги.  Услышав состав коктейля — текила, быстрорастворимое клубничное молоко от Несквика и кофейный ликер — Уен сначала не поверил и подумал, что это шутка. Потом поверил и даже согласился смешать, но все время повторял «Ты уверен?» и смеялся. Потом попробовал, назвал «самым унылым пойлом, которое только встречал в жизни» и сказал, что предложит Хонджуну — хозяину бара — ввести это в постоянное меню, в раздел экстремальных коктейлей, и назвать «Mingi, are you OK?». Тот оказался являлся каким-то огромным фанатом Майкла Джексона и даже почти согласился, но потом что-то пошло не так и Минги остался единственным человеком — возможно, во всем мире — который это пил.  И ничего из этого не было бы, если бы вечером, когда Минги впервые оказался в Apt, Сан не принес собой из дома пакет клубничного молока, чтобы выпить в обед, забыл о нем и использовал в качестве ингредиента, когда странный парень с тогда еще розовыми волосами спросил, сможет ли он смешать это.  Минги гипнотизировал взглядом экран телефона и думал, для чего до сих пор держит геолокацию всегда включенной, когда Сан вышел из кухни с победной улыбкой и тарелкой, где Минги различил рамен, токпокки, кусочки курицы, кимчи, сыр и маринованное яйцо.  — Мой спаситель, — Минги растянулся на барной стойке в самом низком поклоне, на который был способен из своего положения.  Сан усмехнулся, поставил тарелку перед ним и ласково взлохматил все еще влажные после дождя волосы.  — Просто доешь это раньше, чем допьешь третий коктейль, хорошо? Минги отдал честь (не той рукой) и принялся наворачивать горячую острую лапшу со звуками, которые могли смутить кого угодно (кроме Уена), если бы их не заглушала музыка, сменившаяся на что-то более веселое и никак не подходящее его настроению. Он послушно доел лапшу раньше, чем сделал последний глоток из третьего бокала, и шумно выдохнул, оперевшись подбородком о кулак.  Думал ли Юнхо о нем? Не сейчас, конечно, потому что сейчас было — Минги посмотрел на часы на запястье, где так же, как на телефоне, было два циферблата — 6:47 утра, но вообще? И, конечно, не тогда, когда бросил его, уехав в Лос-Анджелес за своей мечтой.  Если быть откровенным, то Минги не понимал тогда и не понимает сейчас — так получилось, что все его мечты были их общими с 9 класса школы, когда он впервые увидел настолько красивого парня, что едва не заработал вывих челюсти. С тех пор все, чего он хотел, это писать для него песни и танцевать с ним на одной сцене.  Юнхо, очевидно, хотел чего-то другого, потому что когда его позвали танцевать и предложили контракт в Америке, то согласился, не задумываясь. Он сообщил об этом так спокойно, будто говорил о погоде, в то время, как у Минги земля уходила из-под ног. Но в первую очередь Минги был хорошим другом.  Поэтому он сосредоточился на том, как гордится Юнхо, радуется за него и действительно считает, что тот этого заслуживает. Поэтому, помогая Юнхо запихивать вещи в чемодан, он походя запихнул куда-то глубоко внутрь себя глупое, детское, безнадежное «Я почему-то думал, что ты возьмешь меня с собой».  Быть рядом с Юнхо для Минги всегда было важнее любых амбиций, но он никогда бы не стал мешать другу идти к своей мечте. Юнхо сказал, что это будет весело и что Минги даже не заметит его отсутствия. Так мама в детстве убеждала перед уколом, что будет не больно, но он все равно вырос человеком, который боится игл. Шел 12-ый час, когда Минги пытался победить мышечную память когнитивным усилием и не заходить каждые две минуты в диалог, только чтобы увидеть там отпечатавшееся на обратной стороне век:

8:57 yuyu 🐶🧡

Я так сильно стремился на вершину, что забыл, что ты ждешь меня внизу

13:01 Вы

какого хрена ты несешь чон юнхо?

Вопреки распространенному среди их общих знакомых мнению, Юнхо вообще много говорил. Однажды даже сказал, что Минги слишком талантливый. Еще один пункт из списка вещей, в которых Минги был «слишком»... — Минги-я, я думаю, что тебе уже хватит. Минги поднял расфокусированный взгляд на Сана и непонимающе склонил голову набок, как собака. Две родинки на его щеке, между которыми обычно было сантиметров пять, почему-то оказались совсем рядом друг с другом и переехали на скулу. Прямо как у Юнхо.  Ладно, может, ему и правда уже хватит.  Пошатываясь, Минги поднялся со стула и направился в сторону выхода. На краю сознания маячила мысль, что чего-то не хватает, но он как будто жил с ней последние три месяца и почти свыкся.  Толкнув дверь, он снова столкнулся с высоким парнем. Минги почти было открыл рот, чтобы поругаться, но его взгляд упал на лицо перед ним, и слова застряли в трахее.  Дверь с грохотом закрылась за его спиной.  На улице шумел ливень — то ли даже не заканчивался, то ли начался снова.  Перед ним стоял Чон Юнхо. — Потанцуешь со мной? — спросил Юнхо. Он выглядел очень уставшим, но все равно улыбнулся одной из тех улыбок, которые всегда заставляли Минги чувствовать себя счастливым. Минги несколько долгих секунд думал обо всем, что хотел ему сказать. — Ты не будешь жаловаться, что я поднимаю тебя слишком высоко? Юнхо мягко усмехнулся.  — Не сегодня. Пойдем.  Он протянул руку и бережно, но уверенно взял ладонь Минги. Сжав горячие пальцы в своих, Юнхо сорвался на бег и потянул его за собой — в паре кварталов отсюда была баскетбольная площадка, куда они раньше часто приходили, чтобы размяться после работы в студии.  Когда они добежали, то оба уже были снова насквозь промокшие. Юнхо стянул с себя ветровку и накинул на плечи Минги, становясь напротив и переплетая пальцы обеих рук с его. Они кружились под дождем, как дети, прямо как раньше, когда Юнхо каждый день смеялся рядом с ним и кричал на каждом углу о том, что они станут легендами.  Минги не выдержал и рывком притянул к себе Юнхо, обнимая за шею и отчаянно цепляясь пальцами за плечи, рискуя растерзать воротник его футболки в клочья. Юнхо долго и успокаивающе поглаживал его по спине, а после слегка отстранился, чтобы взять лицо Минги в ладони и осторожно поцеловать подрагивающие то ли от холода, то ли от эмоций губы. Потерянная джинсовка все еще лежала на батарее в баре, но Минги сегодня вернул себе что-то гораздо важнее. 

I'm so surprised you want to dance with me now

I was just getting used to living life without you around