.
2 сентября 2025 г., 11:36
мучительная и тягостная жара не отпускает штат аризона даже после захода солнца.
от нагретого за весь день асфальта на улицах юмы поднимается расплавленный горячий воздух, кондиционер в старой полицейской машине не работает, и чанбин вытирает стекающие из-под козырька фуражки капли пота, грозящие залить глаза. он не спал последние четыре дня, так что перспектива хорошенько и надолго зажмуриться, позволяя соленой влаге жечь под закрытыми веками, пока он не замечает, как выезжает на встречную полосу и сталкивается с каким-нибудь случайным грузовиком, не кажется такой уж плохой. но он не один в машине.
он стаскивает с головы фуражку и кидает на соседнее пассажирское кресло, свободной от руля рукой зарывается во влажные волосы и шумно вздыхает. за окном проносятся смазанные огни фонарей, стоящих вдоль набережной, а над водой светит почти оранжевая луна — такой большой он не видел никогда в своей жизни. чанбин, не отрываясь, смотрит в зеркало заднего вида.
каждые четыре секунды свет от расставленных на идеально одинаковом расстоянии друг от друга фонарей падает рваным прямоугольником на спокойное лицо сынмина и ползет по нему от левой брови до правого угла рта. его губы слегка подергиваются, будто он хочет улыбнуться или сказать что-то, но каждый раз себя останавливает. на его щеке и подбородке неаккуратными подтеками запеклись капли крови.
чанбин проезжает церковь святого томаса и съезжает на ливи роуд. он припарковывает машину в тени парковых деревьев, которые закрывают их от любопытного неонового креста на крыше церкви, припозднившихся собачников и других любителей покататься по ночному городу. он вылезает из машины и тихо обходит ее, садясь на заднее сидение. сынмин все-таки улыбается и смотрит на него с неуклюжей нежностью человека, которого никто раньше никогда не любил, и теперь он вынужден импровизировать.
чанбин начинает с того, что бережно стирает кровь с щеки сынмина и ведет салфеткой дальше по шее. дальше идет видавшая виды футболка с группой oasis, которая и так на несколько размеров больше сынмина, а из-за своей растянутости практически сползает с его острого плеча и открывает потеки крови на ключицах. чанбин смотрит на них несколько томительно долгих секунд. тишина обволакивает их обоих как одеяло, под которым чанбин прятался в детстве, когда старший брат рассказывал страшные истории о дьяволе из джерси.
чанбин опускает взгляд и смотрит на запястья сынмина в наручниках. они тоньше его и бледнее, и так же испачканы, но кровь здесь не успела засохнуть, так что теперь стекает на его бедра — прямо на полоску кожи между краем шорт и резинкой высоких полосатых носков. сынмин вздрагивает от щекотки и цепочка наручников звякает в тишине, как гром. чанбин сглатывает и трепетно касается подушечками пальцев обжигающе горячей кожи на внутренней стороне его бедер. кровь, которая остается на его пальцах, в свете луны кажется черной.
сынмин вдруг резко сжимает ладонь чанбина бедрами и поднимает на него пытливый, блестящий в темноте взгляд. его руки скованы, так что он тянется всем телом и ласково, по-кошачьи трется головой о грудь чанбина в благодарность. тот замирает на мгновение, но следом тянет сынмина за плечо и укладывает головой к себе на колени. его пальцы зарываются в неожиданно шелковистые волосы, хотя изредка среди них тоже попадаются склеившиеся от крови пряди.
— хороший мальчик, — шепчет чанбин. — в следующий раз просто скажи мне, к кому в гости ты идешь, чтобы я не искал тебя по всему штату несколько дней, ладно?
— прости, — сынмин преданно и влюбленно смотрит на чанбина снизу вверх, закусывая нижнюю губу. — я просто устал сидеть дома и захотел поиграть.
чанбин качает головой с ласковой, усталой безнадежностью, и наклоняется, чтобы мягко поцеловать его отдающие металлом губы.
