Long, Long Time

ВЕСНА Через четыре года после конца света

Сталкер ковылял в направлении забора. Нити грибницы, свисающие из разинутого рта, напоминали волосы. Он искал. Они всегда ищут. Очередной теплый, полный жизни уголок, куда можно незаметно проскользнуть и пустить свои корни. Стараясь дышать ровно, Виктор прижался плечом к уходящему ввысь стволу осины; со всех сторон на него взирали черные глазницы деревьев. Безмолвные свидетели царящего внизу безумия. Несмотря на то, что в утреннем воздухе по-прежнему ощущалось кусачее дыхание зимы, лес полнился пением птиц и шелестом тонких ветвей. Он молился, чтобы посторонние звуки не помешали их эксперименту. Его ужасала сама мысль о том, что, если результаты получатся неоднозначными, ему придется снова оказаться по эту сторону забора. Особенно когда здесь… Стоящее в считанных метрах от Виктора существо, бывшее когда-то человеком, издало низкий, влажный хрип, от которого волосы на загривке встали дыбом. — Сейчас, — прошипел он себе под нос. Прижимающийся к его спине Джейс плавно взмахнул рукой, отправляя бутылку из-под вина в полет через поляну. Бутылка взмыла вверх, а затем с глухим стуком приземлилась на мягкую влажную землю у забора. — Ну давай же, — пробормотал Джейс, наблюдая за происходящим из своего укрытия за стволом. Монстр запнулся и с тошнотворным хрустом повернул голову на звук. Сердце Виктора сделало кульбит. Он и не подозревал, что эти существа настолько быстрые. Тварь, пошатываясь, устремилась в направлении бутылки, клацая челюстями в попытке ухватить источник шума. Разумная реакция, отметил Виктор со смесью легкого ужаса и восхищения: способность вычленить искусственный звук среди всего этого первозданного хаоса, царящего в лесу в преддверии весны. Джейс нашел его руку и ободряюще стиснул; пальцы как всегда были шершавыми от мозолей. — Ты уверен, что правильно замкнул цепь? — горячее дыхание Джейса коснулось шеи. Виктор бросил на него испепеляющий взгляд через плечо. Джейс забавно надул щеки, пытаясь подавить смешок. — Ты прав. Дурацкий вопрос. Виктор отвернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как нога сталкера зацепилась за бутылку, и та заскользила по мокрым листьям. Оставалось надеяться, что она подкатится достаточно близко к забору, чтобы сработал недавно установленный у основания датчик движения. Взгляд упал на мигающий красный огонек. Ближе. Чу-у-уточку ближе… Запрокинув голову, зараженный издал пронзительный визг, и в рассветное небо взмыла стая напуганных птиц. Виктор инстинктивно потянулся к закрепленному на бедре пистолету, но не успел коснуться оружия, как звук оборвался. Все случилось так быстро. В мгновения ока тело сталкера рухнуло на землю бесформенной грудой спутанных конечностей. Прямо промеж глаз, там, где его насквозь пронзил смертельный луч лазера, дымилось маленькое отверстие. Виктор неотрывно смотрел на эту картину. Джейс прикрыл рот рукой. Даже лес вокруг них затих, словно тоже не мог поверить в случившееся. — Сработало? — выдохнул Виктор, выходя из-за осины. Трость увязала в рыхлой земле под ногами. С бешено колотящиеся сердцем он медленно повернулся к Джейсу, который с отвисшей челюстью таращился на труп из-за его плеча. Ореховые глаза встретились с его собственными. — …Сработало. — Сработало. — СРАБОТАЛО! — завопил Джейс с совершенно мальчишеским восторгом. Он бросился вперед и внезапно подхватил Виктора на руки, радостно закружив. — Да ты чертов сумасшедший гений! Сработало! Теперь у нас есть лазеры! Виктор смеялся, запрокинув голову, не в силах остановиться, — от радости, от эйфории их общего успеха и от того, как Джейс счастливо улыбался, уткнувшись ему в шею. Слова сорвались с губ прежде, чем он успел их осознать. Прежде, чем смог себя остановить. Три коротких, убийственных слова, которые он со смехом выдохнул в мягкие пряди чужих волос. — О, я люблю тебя. Джейс перестал кружиться. А кровь Виктора застыла в жилах. Ох. Ох ты ж блядь. Возможно, еще не поздно вырваться из рук Джейса и напороться на ближайшую растяжку. Или на лазер. Быстро и безболезненно. Джейс медленно оторвался от изгиба шеи Виктора и приподнял голову. Его лицо покраснело до самых кончиков ушей. Их взгляды пересеклись, и Виктора затрясло так сильно, что он готов был разойтись по швам — словно все его части держались вместе только благодаря дешевому скотчу и клею. Хрупкий и дрожащий, он только чудом до сих пор не рассыпался. Только чудом все еще был цел, здесь, в объятиях мужчины, которому только что признался в любви. Любви. Любви… Мужчины, который был рядом вот уже несколько месяцев. В его доме, в его постели, за его столом; все то время, пока осень увядала, уступая место зиме, а зима расцветала весной. Мужчины, который, как он выяснил, ужасно нервничал во время снегопадов, но все равно выходил наружу расчистить двор и посыпать крыльцо солью, чтобы Виктор не поскользнулся. Мужчины, который растирал его руки и ноги, согревая, в те дни, когда циркуляция крови оставляла желать лучшего; который громко и совершенно фальшиво пел во время мытья посуды; который любил читать у камина, положив голову Виктору на колени. Мужчины, который каждый вечер покачивался с ним в танце в такт все той же песне, все в той же комнате. Даже когда они оба были уставшими. Даже когда они, два блестящих ума, бодались из-за сущих мелочей, споря о чем-то в их, теперь уже общей, мастерской. Не важно, какими были обстоятельства. Джейс всегда протягивал локоть и приглашал Виктора на танец. Точно так же, как в тот первый вечер. Ну как тут было не влюбиться? — Погоди… — Джейс заглянул в его широко раскрытые глаза, — ч-что ты сейчас сказал? Виктор с трудом мог дышать. Каким-то образом ему удалось выдавить из себя слова, которые он предпочел бы затолкать поглубже в глотку. Каким-то образом он нашел в себе смелость произнести их вновь, обхватив лицо Джейса ладонями, — и плевать он хотел на последствия. — Я сказал… — голос надломился, и он тяжело сглотнул, прежде чем продолжить. — Я сказал, что люблю тебя, Джейс Талис. Джейс улыбался, но его нижняя губа задрожала. Стоило Виктору это заметить, его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. — Ты это серьезно? — От первой до последней буквы. Когда Джейс его поцеловал, Виктор не мог сказать наверняка, чьи слезы окропили их губы соленым теплом — его или Джейса. Наверное, обоих. — Я люблю тебя сильнее, — выдохнул Джейс, зарываясь рукой в волосы Виктора. — Черт, Виктор, да я всегда тебя любил. Люблю и буду любить до скончания веков. Виктор ему поверил.

***

ЛЕТО Через восемь лет после конца света

Джейс как раз заканчивал запаивать трещину в их любимом медном чайнике, когда Виктор с громким стуком опустил на верстак ком земли. — Эм… — Джейс моргнул. Из-за защитной маски, закрывающей нижнюю часть лица, его голос звучал приглушенно. — Это что? Виктор только уклончиво хмыкнул и продолжил как ни в чем не бывало стоять по другую сторону стола. Мягкий летний ветерок трепал его пушистые волосы, задувая в приоткрытую дверь соседского гаража, который Джейс переоборудовал в импровизированную кузницу. Их задумки по обустройству жилья уже давно не ограничивались лишь пределами участка. — Ты мне скажи, — ответил Виктор. В Джейсе взыграло любопытство. Он отложил маску и паяльник и сдвинул защитные очки на лоб. Ком земли в ладони оказался тяжелым. Весьма тяжелым. Выходит, это камень? Джейс провел пальцем, обтянутым перчаткой, по влажной земле, облепившей поверхность, и заметил, как в нижней части что-то слабо блеснуло. Что-то неожиданно яркое. Он прищурился. — Погоди-ка… Джейс оттолкнулся от бетонного пола и подкатился на стуле к раковине. Сунул камень под кран. По мере того, как он оттирал слои грязи и под ними проступали до боли знакомые цвета, внутри зарождался тихий трепет. В молочно-белой толще струились мраморные завитки густой зелени — стоит расколоть камень, и взгляду откроется многослойное великолепие цвета, подобное узору газовых бурь далекого Юпитера. — Моховый агат… — выдохнул Джейс. Он повернул голову и наткнулся взглядом на подошедшего Виктора. Тот стоял, перенеся вес на зажатый под мышкой деревянный костыль, и на лице его светилась довольная улыбка — Нихрена себе, ты где его взял? — Чуть не подвернул лодыжку, споткнувшись о него в саду, когда шел поливать помидоры, — ответил Виктор. На его локтях виднелись грязные разводы, а щеки порозовели на солнце, и россыпь редких веснушек на них заиграла ярче — верный признак того, что утро он провел в заботе о грядках. — Решил, тебя заинтересует. Джейс стянул грязные перчатки и бережно притянул Виктора ближе, усаживая к себе на колени. Тот картинно вздохнул, изображая смирение, оставил костыль в сторону и устроился поудобнее; звякнул холодный металл ортеза. Джейс поднял камень к свету и повернул так, чтобы Виктор мог рассмотреть, как в лучах солнца, льющихся сквозь распахнутую дверь гаража, переливаются краски. — Моховый агат — разновидность халцедона, — принялся объяснять Джейс с совершенно детским энтузиазмом. — Это микрокристаллическая форма кварца, образовавшаяся из вулканической породы. Видишь крошечные следы растений? — он постучал по одному из них подушечкой пальца. — Из-за них минерал и получил свое название: зеленые фракталы внешне напоминают мох. — М-м, продолжай говорить непристойности. Джейс усмехнулся и уткнулся носом в плечо Виктора. Пахло от него просто божественно: согретой солнцем кожей, чем-то цитрусовым, немного кофе и страницами ветхих книг. Джейс с любовью обвел болты в его позвонках, ощущая под пальцами мягкий, потертый хлопок футболки. Такую же дорожку он прочертил губами всего несколькими часами ранее, когда они занимались любовью в сонном рассветном мареве. — Он прекрасен, — произнес Джейс, едва касаясь губами кожи Виктора и поплотнее обхватывая его за талию. — Спасибо, солнце. — Ты заслуживаешь новой коллекции, — заметил Виктор. — Начнем с одного и посмотрим, что из этого выйдет? — Дурно на меня влияешь. Ты же понимаешь, что теперь я всю спальню камнями завалю? — Как будто я против. Прижавшись теснее, Джейс невольно скользнул взглядом по металлическим дугам ортеза, обхватывающего больную ногу Виктора. Джейс сам его спроектировал и выковал вручную из переплавленной арматуры в этой самой кузнице, снабдив мягкими, но прочными кожаными ремнями, которые удерживали конструкцию на месте. Конечно, до настоящего ему было далеко, но в такие времена полноценный медицинский KAFO не найти. Когда с годами состояние Виктора начало ухудшаться — в отсутствие всех тех процедур, которые он регулярно проходил бы, не случись конец света, — Джейс решил помочь ему так, как умел лучше всего: своими руками. Он снял мерки с ноги Виктора и на протяжении нескольких недель кропотливо ковал для него опору. И это не считая дней, что он провел, вытачивая прочный костыль из цельного куска древесины, который притащил из леса, когда стало очевидно, что поддержки трости больше недостаточно. И все же этого было мало. Ему всегда было мало, если речь шла о Викторе. Даже подари ему Джейс все звезды этого мира — одну за другой сняв их с черного бархата небосвода и россыпью бриллиантов уложив к его ногам — этого бы все равно не хватило. Ради него Джейс отправился бы на край света. К концу времен. Даже если бы это означало… Тонкие пальцы безмолвно скользнули в мягкую, густую бороду, вырывая Джейса из потока мыслей. От знакомого ощущения по шее побежали мурашки — и он тихонько заурчал. Растаял. Содрогнулся всем телом, подаваясь навстречу, — все такой же голодный до прикосновений Виктора, каким был в день их встречи, когда не мог оторвать глаз от его рук, уж слишком красивыми они ему казались. — О чем задумался, милый? — прошептал Виктор, слегка почесав Джейса под подбородком. — Ты где-то далеко. Джейс поерзал на стуле, почувствовав, как потяжелел язык во рту под грузом невысказанного. Слов, которые он попросту трусил произносить вслух, несмотря на то, что провел последние два дня в попытках сформулировать их в своей голове. Он никогда не умел лгать и хранить секреты. Он плотнее сжал агат в пальцах — камень болезненно врезался в ладонь, не давая окончательно утонуть в чувстве вины. — Я кое с кем говорил. Рука Виктора на его щеке замерла. Ожидаемо. Но сердце Джейса все равно заметалось в груди запертым зверем; все тело напряглось в ожидании грядущей бури. Он натянул маску спокойствия и встретил напряженный взгляд Виктора. — В смысле… В смысле кое с кем говорил? — уточнил Виктор. — Тут нет никого, с кем можно было бы поговорить. Джейс молчал. Он точно уловил момент, когда спустя секунду в глазах Виктора мелькнуло осознание. — Ты пользовался радио… — выдохнул Виктор, отдернув руку от лица Джейса. Тот стиснул челюсти. — Все не так плохо, как ты думаешь… — Черт возьми, Джейс, у нас есть правила. Правила, которые до сих пор помогали нам успешно скрываться. И выживать. — Знаю, знаю, — мягко заверил его Джейс. — Но в КЗ есть вещи, которые… — Ты связывался с КЗ?! Ты рехнулся? — прошипел Виктор, хватая костыль и поднимаясь с колен Джейса так быстро, как позволяла нога. Виктору было не свойственно повышать голос. За пять лет вместе Джейс ни разу не слышал, чтобы тот кричал — разве что от восторга, когда очередной эксперимент увенчался успехом. Даже сейчас его речь была едва ли громче обычного, но вот резкость… Именно резкость заставила Джейса вздрогнуть. Каждое слово было острым, как нож — и Виктор резал Джейса по живому одним лишь шепотом. — Ты хоть представляешь, что натворил? — глаза Виктора в ужасе расширились. — Какой угрозе подверг нашу безопасность? Нашу мирную жизнь? Больше всего на свете Джейсу хотелось взять его за руку, но Виктор отступил слишком далеко — не дотянуться. Между ними повисла холодная пустота. — Послушай, — начал он, — я не планировал контактировать с внешним миром… Виктор фыркнул. — ...но прошлой ночью в мастерской фоном работало радио, и я услышал… — Джейс замолчал. Сделал глубокий вдох. — Я услышал, как кто-то назвал фамилию Кирамман. Виктор моргнул. В его глазах промелькнуло узнавание. Еще бы. За прошедшие годы Джейс бесчестное множество раз рассказывал Виктору о подруге детства — почти сестре, пусть и не по крови. Кейтлин Кирамман, дочь одного из членов правления ПАУСБ, была единственной причиной, по которой Джейсу вообще удалось устроиться к ним на более-менее приличную работу. Работу, которая обеспечивала ему теплую, сухую квартиру в одном из лучших рабочих районов Пилтовера, дополнительные талоны на еду и книги в торговых постах. Во время подготовки к службе в рядах миротворцев Кейтлин всегда включала кузницу Джейса в свой патрульный маршрут, чтобы иметь возможность навещать его, когда заблагорассудится; когда-то ей казалось, что эта работа позволит ей сберечь те немногие бесценные жизни, что остались от человечества. В свои девятнадцать она была единственным здоровым яблоком в саду, пропитанном гнилью власти и алчности. В то утро, когда пали стены Пилтовера, Кейтлин была на передовой. Это было последнее, что Джейс о ней слышал, до тех пор, пока… — Это было безрассудно. Необдуманно. Я знаю, Виктор. Знаю, — он уперся локтями в колени. Нога подрагивала, выдавая нарастающую тревогу. — Но я вышел на связь. Не стал раскрывать свою личность или другие детали. Просто спросил, можно ли передать сообщение, и даже использовал прозвище, которое придумал, когда ей было двенадцать. Скажите Кейтлин Кирамман, что Джей ищет свой Росточек. — Прошло меньше часа — и эфир ожил… — Джейс плотно зажмурился, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями. О том, как он тихо плакал от облегчения, склонившись над приемником, когда знакомый голос пробился сквозь треск помех. Джейс?! Джейс, это ты?! Джейс взглянул на Виктора сквозь слезы. — Это была она, Ви. Силуэт Виктора выделялся на фоне яркого летнего солнца. Он молчал, поэтому Джейс продолжил. — Она каким-то чудом пережила нападение и добралась до Зауна. Работала там бок о бок с другими выжившими, делая все возможное, чтобы то, что случилось с Пилтовером, никогда больше не повторилось. И тогда я подумал… — Джейс почесал бороду. — Карантинная Зона Зауна меньше, но она — одна из немногих, которые так и не признали власть ПАУСБ. Она полностью независима. Свободна от миротворцев и открыта к торговле. Виктор нахмурился. — Ты же не предлагаешь нам отправиться туда… — Нет! Нет конечно, — Джейс помотал головой и положил руку на грудь, прижимая агат к сердцу. — Здесь наша улица, наш дом. Но, милый, ресурсы тут ограничены. Если мы начнем сотрудничать с кем-то из КЗ, сможем раздобыть детали для более сложных и эффективных ловушек. Сможем приобрести семена, книги и… — его взгляд упал на ортез, поблескивающий на ноге Виктора, — лекарства. Виктор изменился в лице. — Что? — Заунская больница цела и худо-бедно функционирует, — пояснил Джейс. — Отец Кейтлин был когда-то детским хирургом, и теперь работает там врачом. Если мы наладим партнерство, получим доступ к оборудованию и медикаментам, которые здорово облегчат тебе жизнь. Все еще хмурясь, Виктор переступил с ноги на ногу, словно какая-то его часть пыталась доказать, что постоянная боль, с которой он живет, вовсе не так ужасна, как Джейс себе вообразил. Но в результате лишь сильнее вцепился в костыль и болезненно поморщился — пусть и едва заметно. Сжав челюсти, он отвернулся. — Виктор, ты самый сильный, самый талантливый человек, которого я когда-либо знал, — прошептал Джейс. — Прошу… Прошу, пойми, я не пытаюсь тебя исправить, потому что в тебе нечего исправлять. Но будь у меня возможность раздобыть упаковку парацетамола, чтобы уменьшить твою боль, я бы ради этого горы свернул. Свет, льющийся из открытой двери за спиной Виктора, окутывал его выразительный профиль золотом, придавая ему черты святого. — Не нужно со мной нянчиться, — выплюнул Виктор. — Нянчиться и заботиться о человеке, которого я бесконечно люблю, — это очень разные вещи, — возразил Джейс. — Я же сделал для тебя костыль и ортез? Тут то же самое. Виктор искоса взглянул на него. — Вот только тогда ты не рисковал нашими жизнями. — Прости, но я не жалею о том, что сделал. Ради тебя, Виктор, я готов переступить любые границы. — Судя по всему, даже мои личные. Джейс молча сверлил взглядом бетон под ногами. Повисла тишина, нарушаемая лишь привычным стрекотом цикад и плачем горлицы вдалеке. А потом… раздался звук шагов. Стук костыля о камень. Джейс ждал, что на него вот-вот упадет тень Виктора, но, подняв голову, с удивлением обнаружил, что тот идет не к нему, а прочь. Виктор безмолвной тенью выскользнул за дверь гаража, и Джейс подорвался со стула: — П-погоди, Виктор! Тот, не оборачиваясь, вскинул руку, останавливая жестом. — Пожалуйста, просто… оставь меня, Джейс. Мне нужно время подумать. Когда он скрылся из виду и звук неверных шагов по нагретому солнцем гравию стих, Джейс почувствовал себя так, словно вокруг него смыкаются стены. Зажатый в руке агат казался ледяным.

***

Солнце спряталось за верхушками деревьев, проливая последние капли света на кромки медленно плывущих облаков, окрашивая их отблесками лиловых и оранжевых огней; стрекот цикад уступил место нарастающим трелям сверчков. Было влажно и душно — почти некомфортно — поэтому Виктор решил провести вечер на улице, устроившись на краешке деревянных качелей, которые смастерил для него Джейс. Над головой тихо позвякивали колокольчики. От прежней злости не осталось и следа. Словно чиркнула спичка — и погасла в мгновение ока. Теперь же, глядя на светлячков, мелькающих в тени розовых кустов, Виктор ощущал лишь сосущую пустоту и тревогу. Дверь со скрипом приоткрылась. Ветерок донес до него аромат чистой кожи и цитрусов. — Эй… — голос Джейса в вечерней тишине прозвучал мягко. Робко. Они уже несколько часов избегали друг друга. — Ты, эм… Хочешь чаю? Виктор покачал головой. На одно мимолетное мгновение ему показалось, что сейчас Джейс скажет что-то еще, но вместо этого тот шагнул обратно в дом. Виктор заговорил, прежде чем успела захлопнуться дверь. — Я ничего не боялся, пока не появился ты. Раздался тихий скрип, словно Джейс застыл одной ногой на крыльце, слушая. И Виктор продолжил, не сводя глаз со светлячков. — До апокалипсиса меня, как правило, ни во что не ставили. Где бы я ни оказался. Особенно в Академии, — он провел большим пальцем по сучку на костыле. — Потом разразилась эпидемия, и в одночасье все человечество вдруг оказалось на равных. Все одинаково уязвимы перед незримым врагом, который распространился по планете подобно лесному пожару, не щадя никого, вне зависимости от статуса и состояния здоровья. За несколько часов, прошедших после их ссоры, Виктор едва ли проронил пару слов — но сейчас его будто прорвало, поэтому Джейс даже не думал перебивать. — Когда ушли миротворцы и я остался один, мне пришлось взять жизнь в свои руки. Вариантов, что делать дальше, было немного, — произнес Виктор. — Я прекрасно понимал, что не в состоянии сбежать от зараженных или отправиться работать в КЗ. Зато я мог изобретать. Мог использовать безграничные возможности мозга, чтобы защититься, окружить дом забором и ловушками. Это был мой единственный шанс выжить в новом мире и все же… впервые в жизни я почувствовал себя по-настоящему… неуязвимым. Он поднял глаза на Джейса. Джейса, который так сильно изменился за пять лет, прошедших с того дня, когда Виктор обнаружил его на дне ямы. Волосы отросли, густая борода была аккуратно подстрижена. На нем не было ничего, кроме мягких спортивных штанов, которые низко болтались на литых бедрах, и пушистого белого полотенца, накинутого на шею после душа. Благодаря стряпне Виктора он немного прибавил в весе, и теперь его лицо и живот были мягче, а руки — крепче. Сильнее. Как же славно было наблюдать, как его тело — некогда изможденное, едва живое — преобразилось под влиянием неторопливой, сытой, комфортной жизни. — Но потом появился ты… — прошептал Виктор. Горло сжалось так сильно, что говорить стало откровенно больно. — И внезапно мир стал казаться куда более пугающим — ведь теперь мне есть, что терять. Плечи Джейса поникли. — Милый… — Я в ярости из-за твоего необдуманного поступка. Джейс кивнул. — Знаю. — Джейс, это могло закончиться катастрофой, — продолжал Виктор. Впрочем, от былой резкости в голосе не осталось и следа. — Тебе повезло. Если бы твое первое сообщение получили не те люди, они бы запросто отследили частоту и вычислили наше местоположение. Мы могли потерять все. Я мог потерять тебя. Джейс тяжело сглотнул. Виктор со вздохом прижал ладони к глазам, ощущая зарождающуюся в глубине черепа тупую боль. Возможно, чай был не такой уж плохой идеей… — Ты… — пробормотал Джейс, — хочешь, чтобы я сегодня лег на диване? Виктор вскинул голову и посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Ужасный расклад, с чего бы мне этого хотеть? Джейс издал тихий жалобный звук. Ох, твою ж мать. Только не эти огромные, умоляющие глаза. Цокнув языком, Виктор протянул руку и поманил его. — Иди сюда… Джейс преодолел разделяющее их расстояние в три широких шага и тут же упал на колени перед Виктором, укладывая голову ему на бедро. Качели слегка накренились от такого напора. Когда дрожащие губы невесомо коснулись его ладони, внутри Виктора что-то надломилось. — Мои родители были гордыми, трудолюбивыми людьми, которые столько… столько всего для меня сделали, пусть даже зачастую мы не могли себе этого позволить, — произнес Виктор, запуская пальцы во влажные волосы Джейса. Он бросил взгляд на сад. На забор. На огромный непредсказуемый мир за ним. — Даже когда отцу пришлось устроиться на вторую работу, наш холодильник вечно пустовал, потому что все деньги уходили на мое лечение, а не на продукты. Но они никогда меня в этом не винили. Ни секунды. Но я… — он крепко зажмурился. — Я винил себя. За то, что был обузой. За то, что ради меня они работали до изнеможения. Вот почему меня пугает, что ты готов так далеко зайти… Джейс обхватил его лицо ладонями и посмотрел на Виктора до того пронзительно, что тот мгновенно замолчал, не в силах закончить мысль. — Здесь я тебя прерву, — твердо заявил Джейс. — Не желаю больше слышать, как ты зовешь себя обузой, даже в прошедшем времени. Никогда. Ты меня понял? Виктор сжал губы в тонкую напряженную линию. — Ради тебя я готов на все, и, к слову, я не делаю скидку на то, что последние пять лет мы буквально живем в условиях апокалипсиса, — добавил Джейс. — Если бы мир остался прежним, и ты решил дать шанс ботанику с инженерного, который позвал тебя на кофе и прожужжал все уши своей диссертацией, мое мнение на этот счет бы никак. Не. Изменилось. Пульс Виктора набатом стучал в ушах. Лицо Джейса, сидящего перед ним на коленях, начало расплываться перед глазами, как акварельный рисунок. — Малыш, если бы в прежнем мире мы жили вместе, и ты сказал бы мне, что тебе больно, а дома закончились лекарства, я бы пошел за ними босиком, вслепую, истекая кровью, сквозь гребаную снежную бурю — а ты знаешь, как я к ним отношусь, — лишь бы тебе стало легче, — Джейс нежно обвел подушечками больших пальцев синяки под глазами Виктора. — Не потому, что чувствую себя обязанным, а потому, что ты мой родной человек, Виктор, и я люблю тебя больше жизни. Виктор дал волю слезам. Джейс собрал их своими губами, оставляя невесомые, как лепестки цветов, поцелуи на коже. — И не говори, что ты не сделал бы того же ради меня. Без промедления. Без раздумий. Под дулом пистолета Виктор закрыл бы Джейса собой, только бы тот был в порядке. Лишившись дара речи, он лишь кивнул в знак согласия. — Ты идеален, Ви, — прошептал Джейс, касаясь губами его щеки. — Ты луна в моем небе, кровь в моих жилах. Ты — все, о чем я когда-либо смел мечтать. Каждое утро я просыпаюсь в твоих объятиях и задаюсь вопросом, чем же заслужил такое счастье. — По последним данным, просто заблудился и свалился в яму. — Не заблудился, — с улыбкой поправил Джейс, прежде чем их губы встретились. — А слишком сильно взял влево. Поцелуй был полон нежности, но Виктор все равно не смог удержаться и обнял Джейса за плечи, притягивая ближе. Цепи качелей недовольно заскрипели. — Прости, что не посоветовался с тобой, — прошептал Джейс, отстранившись. — Я не жалею о своем выборе, но прошу прощения, что не сказал тебе сразу. Такие решения стоит принимать вместе. Виктор кивнул. — Стоит. Но я понимаю, почему ты так поступил. Как бы я ни злился, я правда понимаю. — Я не собирался рисковать всем, что у нас есть, — продолжил Джейс. — Клянусь, я просто хотел… — Тсс, — Виктор успокаивающе чмокнул его между бровей, останавливая словесный поток, пока тот окончательно не увлек его в водоворот тревог. — Знаю. Ты думал о нашем будущем. Прости, что сорвался на тебя. Я просто… — его голос дрогнул. — Я так боюсь тебя потерять, что иногда это сводит меня с ума. Джейс поцеловал его так крепко, что в легких не осталось воздуха. Поцелуй-обещание. Поцелуй-клятва. — Я уже говорил тебе это и буду говорить всегда, — сказал Джейс. — Я никуда не денусь, милый. Никогда. Если только ты сам меня не прогонишь. — Я скорее умру. — Только не на этом крыльце. Даже не думай. Виктор внезапно рассмеялся — едва слышно, но этого оказалось достаточно, чтобы в карих глазах Джейса вновь зажегся привычный огонек. — Вот он, мой любимый звук… — шепнул он и принялся осыпать родинки Виктора трепетными поцелуями — одну, затем другую. Медленно скользнул губами ниже, к шее. — Я мог бы слушать его вечно. Виктор откинул голову, давая больше доступа. Джейс слегка прихватил зубами то место, где под кожей бился пульс. — Как мне загладить свою вину? — Есть у меня одна мысль, — промурлыкал Виктор, очерчивая подушечками пальцев рельеф мощного плеча. Следы зубов и ногтей, которые он оставил во время их утренней «зарядки», все еще алели на коже. — Во-первых… ты сделаешь мне чай. — Уже. — А затем, — продолжил Виктор, игриво скользнув пальцами к белесому — совершенно очаровательному, по его мнению, — шрамику на ключице Джейса. Подавшись вперед, коснулся губами виска, — ты пригласишь Кейтлин Кирамман на ужин. Джейс резко сел на корточки и уставился на Виктора. — Что? — Завтра ты возьмешь радио, выйдешь на связь и пригласишь Кейтлин Кирамман на ужин в ближайшие дни, — повторил Виктор. — Если мы планируем сотрудничать, я хочу сначала познакомиться, чтобы знать, с кем имею дело. — Ты… Ты серьезно? — Абсолютно. — Несмотря на то, что ты никогда ее не видел? — Мне и не нужно. Я знаю тебя. Доверяю тебе. Этого достаточно. Джейс выглядел так, будто вот-вот расплачется. — А теперь… — Виктор подхватил костыль и протянул Джейсу свободную руку. — Проводи меня в дом. Вечер только начался и, кажется, ты задолжал мне танец, Джейс Талис.

***

Едва автоматические ворота приоткрылись, Джейс протиснулся в узкий проем и тут же угодил в объятия одной из двух молодых женщин, ожидавших по ту сторону. Крепкие, отчаянные объятия. Те, что выбивают воздух из легких и заставляют пятиться от напора. Такие объятия случаются разве что в аэропорту или после нежданного стука в дверь — когда перед тобой вдруг оказывается тот, в ком нуждаешься больше всего на свете, и ты немедленно прижимаешь его к сердцу. Виктор наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой из-за забора, не убирая руки с пистолета на бедре. Спутница Кейтлин — эффектная женщина со сбитыми костяшками и ежиком коротких, кислотно-розовых волос — явно была настроена так же. Ее светлые глаза встретились с глазами Виктора сквозь сетку забора — взгляд настороженный, изучающий. По лицу было ясно, что она его молчаливо оценивает. Высматривает намеки на потенциальную угрозу. Виктор солгал бы, сказав, что не занимается тем же самым. Как ни крути, чужаки есть чужаки, но… Они оба обернулись. Эта Кейтлин Кирамман была удивительно хороша собой. Высокая, стройная, с темными волосами, собранными в растрепанный хвост, развевающийся на вечернем ветру. Они с Джейсом стояли, склонившись друг к другу, и говорили так тихо, что за шелестом листвы было не разобрать слов. Джейс обхватил ее щеки своими могучими ладонями и осторожно провел подушечкой пальца под повязкой, скрывающей левую глазницу. Нахмурившись, что-то пробормотал, на что Кейтлин лишь едва заметно улыбнулась и покачала головой, а затем игриво поскребла ногтями его бороду, что-то сказала, и Джейс рассмеялся так искренне, что оборона Виктора тут же дала трещину. Да, в мире царил хаос, и чужаки казались еще более чуждыми, чем прежде. Но… Без сомнения, эти двое были семьей. В полном смысле слова. Когда они наконец оторвались друг от друга, Джейс повернулся, взял Виктора за руку и взволнованно потянул вперед. В лучах яркого летнего солнца его улыбка казалась просто ослепительной. И невероятно гордой. — Росточек, это Виктор, — сказал он, когда Виктор подошел достаточно близко, чтобы Джейс мог приобнять его за талию. — Он мой… Он осекся. Взглянул на Виктора и склонил голову набок. Виктор отзеркалил его жест с загадочной ухмылкой на лице. Существовало ли подходящее слово, чтобы описать то, кем они были друг для друга?. Парень звучало как-то несерьезно, хотя Виктор полагал, что формально это определение было верным… В глазах Джейса промелькнула невысказанная нежность. Пальцы сжались на талии Виктора. — Он мой партнер. Ох. Сердце рвануло из груди с такой силой, что он забыл, как дышать. — Очень приятно, — произнесла Кейтлин. Она вдруг потянулась к свободной ладони Виктора и стиснула ее обеими руками. На ее лбу поблескивали капельки пота, но, несмотря на изнурительное путешествие из КЗ Зауна по летней жаре, от нее слабо пахло порохом и апельсиновым цветом. Такая чистая и опрятная. Виктор ощутил, как кожи рук коснулись небольшие мозоли, какие бывают только от частого использования огнестрельного оружия. Ожидаемо, учитывая, что за спиной Кейтлин висела снайперская винтовка, а под просторной льняной рубахой виднелся полный патронташ. — Джейс так много о тебе рассказывал, — продолжила Кейтлин. Виктор почувствовал, как к щекам приливает жар. — О. Я… — Это еще мягко сказано, — вклинилась другая женщина, подходя ближе с широкой ухмылкой на лице, заложив руки в карманы рваных джинсов. Тяжелые ботинки поднимали с земли облачка пыли. — Если верить Кейт, этот идиот по радио только о тебе и талдычил. Джейс обреченно простонал, и Виктор не упустил бы шанса его поддразнить, если бы выражение лица Кейтлин не застало его врасплох. Затаив дыхание, он смотрел, как на ее глазах выступают слезы, превращая голубые радужки в сверкающие сапфиры. — Спасибо, — шепнула она с дрожащей улыбкой, ласково проводя пальцем по тыльной стороне его ладони. — За то, что нашел его. Подарил ему безопасность… и счастье. Виктор перенес вес на костыль и прочистил горло. — Не за что, — тихо ответил он, поведя плечом. — По правде говоря, это он меня нашел, а я уже несколько лет пытаюсь от него избавиться. Но он упорно отказывается съезжать. Джейс поперхнулся от такого заявления, и Виктор прижался теснее. Сделав шаг назад, Кейтлин обвила рукой татуированное плечо своей спутницы. — Это Вайолет, — начала она, обменявшись с ней долгим взглядом, полным понимания, отчего воздух между ними, казалось, заискрился. Они нежно соприкоснулись носами. — Моя жена. — Твоя жена… — изумленно выдохнул Джейс. — Зовите меня Вай. Пожалуйста, я… — Вай задохнулась от неожиданности, когда Джейс внезапно сгреб ее в объятия. На мгновение она застыла, а потом расхохоталась и обеими руками похлопала его по спине. — Оу, обнимаемся, значит. Ладно. Виктор отошел с плохо скрываемой улыбкой и махнул рукой в сторону дома. — Пойдем, — сказал он девушкам. — Ужин почти готов. Вы, должно быть, умираете с голоду.

***

Они сели ужинать на заднем дворе, собравшись за маленьким столом в тени старой корявой ивы. В ветвях жимолости, разросшейся до самых карнизов, лениво жужжали пчелы, как всегда в это время года. Воздух был напоен приторной сладостью. Перед ними были расставлены тарелки с олениной, которую Джейс раздобыл на недавней охоте: кусочки запеченного мяса под щедрым слоем подливы на подушке из зелени и помидоров пестрели специями. Хлеб из собственноручно выращенной пшеницы, который Виктор испек днем, был еще мягким, и когда Джейс нарезал его и передавал по кругу, от него шел пар. Идеально, чтобы макать в ежевичный соус, поданный к мясу. Обе девушки не проронили ни слова, пока остервенело вгрызались в еду. Джейс наблюдал за ними, и его сердце пело. Он протянул руку и стиснул бедро Виктора под скатертью. — Я же говорил, что он хорош, — с гордостью произнес Джейс. — Вот почему ему так и не удалось от меня избавиться. Кейтлин что-то утвердительно промычала с набитым ртом; в уголке ее губ осталось пятнышко соуса. Вай тем временем ела, практически зарывшись лицом в ладони. — О-о-о, Господи, блядь, Боже… Когда Виктор склонился, чтобы подлить Джейсу вина, его губы тронула довольная улыбка. Их взгляды пересеклись. Промелькнула искра. Джейс подмигнул. Тарелки постепенно пустели, а беседа текла так непринужденно, словно только вчера Кейтлин в последний раз появилась на пороге кузницы Джейса, чтобы передать ему сладости, которые стащила из лавки. Пока все дружно опустошали бутылки вина, говорили в основном Кейт и Вай — делились тем, что произошло после падения Пилтовера. Они рассказали, что встретились тем самым утром, когда рухнули стены. Кейтлин как раз подошло время заступить в патруль, а Вай была заперта в одной из камер ПАУСБ в ожидании суда за кражу талонов на еду с торгового поста — и нападение на миротворцев в процессе. Кейт, как младшему офицеру, приказали ее сопроводить. Вот тогда-то и завыли сирены. И начался сущий ад. Когда зараженные хлынули в город, Вай и Кейтлин удалось сбежать. Они вдвоем выживали в лесной глуши несколько дней, пока наконец не нашли дорогу через мост в КЗ Зауна, откуда Вай была родом. Единственная причина, по которой она вообще застряла в Пилтовере, заключалась в том, что несколькими месяцами ранее она пробралась в город в поисках младшей сестры, пропавшей еще в начале эпидемии. В то время она была всего лишь ребенком. Отчаявшейся семнадцатилетней девушкой, которая пошла по следу, ведущему в никуда. Когда начало темнеть, Джейс включил старую рождественскую гирлянду, которую они повесили над садовой дорожкой, и убрал со стола — сам, несмотря на то, что Вай, даже будучи гостем, настойчиво предлагала помощь. Вскоре он снова появился в дверях, держа в руках четыре кружки и кофейник свежесваренного кофе. — Итак, как вы двое познакомились? — Джейс услышал вопрос Кейтлин до того, как она переключила свое внимание на него и с ухмылкой добавила: — Знаешь, хоть ты и слагал целые поэмы о Викторе по радио, в подробности ты как-то не вдавался. Джейс поставил перед ней кружку и принялся разливать кофе. — Я провалился в дыру. Как выяснилось — его. — Это что, какой-то эвфемизм? — спросила Вай с полным ртом анисового печенья. На противоположном конце стола Виктор поперхнулся вином. Джейс застыл с отвисшей челюстью, едва не выронив кофейник. — Нет! — только и смог выпалить он, сгорая со стыда. Виктор же расхохотался так чертовски громко, что Джейс почти был уверен — тот вот-вот потеряет сознание от смеха. Никогда прежде Джейс не чувствовал себя таким влюблённым. Он не удержался — подошел ближе и чмокнул Виктора в нос, заодно наполнив его кружку. Виктор с готовностью подался навстречу, довольно мыча. — Спасибо, — прошептал Джейс, отстраняясь, чтобы заглянуть в эти невыносимо золотые глаза. — Если бы не ты, ничего этого бы не было. Взгляд Виктора заметно смягчился. — Для тебя — что угодно. Джейс поцеловал его снова. На этот раз в губы. — Можно я просто скажу, — произнесла Кейтлин, когда Джейс опустился на свое место. Она подняла чашку кофе, будто предлагая тост за них двоих, — как же чудесно разделить приличный ужин с хорошей компаний, да еще в таком прекрасном месте? — она обвела взглядом собравшихся, дом, сад и силуэты деревьев вдали. — Я так давно не испытывала ничего подобного и я просто… Хочу сказать спасибо. Правда. Даже если в итоге мы не сработаемся, — она улыбнулась жене, — думаю, нам пошло на пользу это путешествие. Вай, чья рука покоилась на спинке стула Кейтлин, согласно кивнула. Джейс в свою очередь тоже поднял кружку. — Мы сработаемся. Они чокнулись кружками, а затем Кейтлин вдруг потянулась к карману штанов и выудила из него маленькую бутылочку, внутри которой со знакомым звуком бряцнули таблетки. Она наклонилась через стол и поставила ее перед Виктором. — По радио Джейс рассказал, что ты страдаешь от хронических болей, — пояснила она. — Отец считает, что они должны помочь снять напряжение. Не сводя взгляда с бутылочки, Виктор медленно отставил кружку. Джейс отметил, как моментально напряглись его плечи, словно он боялся, что это какая-то ловушка. К лекарству он так и не прикоснулся. И задал самый главный вопрос. — Что вы хотите взамен? Вай покачала головой. — Ничего. Даже если мы сегодня не придем к соглашению, мы с Кейт решили, что будет неправильно заявиться к вам с пустыми руками. Это подарок, — она порылась в кармане и выложила на стол небольшой пластиковый пакетик. — И это тоже. Джейс склонился, чтобы изучить его содержимое. Из его горла вырвался изумленный смешок. — Чт… Вы принесли нам косяки?! Вай ухмыльнулась. — Годная штука. В этом сорте много КБД, так что сильно не отлетишь, зато хоть ненадолго забудешь про боль и выспишься как младенец. Просто спасение от моих болей в плече и от мигреней у Кейт, — она повернулась к Виктору. — У нас в КЗ целая плантация. Если поможет, я достану тебе семян, чтобы ты мог выращивать такую сам. Виктор по-прежнему сидел, уставившись на пузырек с таблетками. Джейса же буквально распирало от волнения — от осознания всех возможностей, которые перед ним открывались. Он подался вперед, и деревянный стул скрипнул под его весом. — Как думаешь, мне удастся уговорить вас раздобыть медицинский KAFO? — Знаю кое-кого, у кого можно спросить, — ответила Вай. — Он мой старый друг, лидер Поджигателей в КЗ Зауна. — Серьезно? Этих борцов за свободу от ПАУСБ? — спросил Джейс, хватая с тарелки анисовое печенье и макая его в кофе. Он припомнил, что однажды видел их девиз, грубо нарисованный краской из баллончика на стенах переулков в КЗ Пилтовера. Потерявшись во тьме, ищите Свет. — У них несколько баз по всей стране, в основном в заброшенных больницах: они пытаются разработать вакцину, — объяснила Кейтлин. — Мы попробуем замолвить словечко через свои контакты. Но ничего не обещаем. — Даже если вы просто попробуете… — он резко замолчал, почувствовав, как Виктор твердо сжал его запястье. Джейс моргнул и перевел взгляд на партнера. — Виктор? Виктор был сплошным клубком нервов. — Простите, — сказал он сидящим напротив девушкам, — но я организовал эту встречу в надежде на торговое сотрудничество. Что примечательно, Кейтлин, казалось, ничуть не смутила резкая смена тона. Она сложила руки на коленях. — Все верно. — Торговля — это, по определению, равноценный обмен товарами или услугами между сторонами. Вам известно, что мы с Джейсом весьма ограничены в ресурсах, поэтому несложно догадаться, что может понадобиться нам. Но что у нас, — он указал на Джейса, подчеркивая свои слова, — может быть такого, что вы не найдете в КЗ? — он перевел хмурый взгляд с одной девушки на другую. — Что вы хотите от этого сотрудничества? — Кроме возможности в любое время заявиться к моему лучшему другу и его партнеру на ужин? В кои-то веки насладиться тихим вечером, не думая о том, как выжить? Уголки губ Джейса тронула слабая улыбка. Кейтлин переглянулась с Вай, ведя молчаливый диалог, а затем призналась: — Нам нужны ловушки. Краем глаза Джейс заметил, как брови Виктора поползли вверх. Он откинулся на спинку стула. — Вы выживали здесь целых пять лет. Несмотря на все обстоятельства. Одни, — пояснила Вай. — КЗ Пилтовера была крепостью, которая не продержалась даже трех. Ставлю все свои гребаные талоны на питание: это точно как-то связано с машинами для убийств, которые вы тут клепаете. — Вы… хотите, чтобы мы сделали для вас ловушки? — озадаченно уточнил Джейс. Кейтлин посмотрела ему прямо в глаза. — Мы хотим, чтобы вы сделали для нас сотни ловушек. Настала их с Виктором очередь обменяться взглядами. Скептическими, но в то же время… заинтригованными. — Заунские стены не сравнятся по высоте с Пилтоверскими, но именно Пилтовер рухнул как сраный карточный домик, — Вай говорила тихо. Почти умоляюще. — Если катастрофа такого масштаба произойдет в КЗ Зауна — оттуда никто не уйдет живым. Мой народ исчезнет с лица земли, — она посмотрела прямиком на Виктора. — Наш народ. Виктор прищурился. — Ты знаешь, что я заунит? — Вычислила тебя, как только наши глаза встретились, — сказала Вай с кривой усмешкой. — Когда мы сталкиваемся с чужаками, взгляд у нас очень… говорящий, — тихий смешок. — Настороженный, я бы сказала. Словно все наши уязвимые места обмотаны колючей проволокой. Кейтлин хмыкнула, делая глоток кофе. — М-м. Прекрасно помню, как сама стала жертвой этого взгляда — сквозь решетку твоей камеры. Как и Джейс. Перед мысленным взором предстал образ Виктора, нависшего над краем ямы. Его холодный, мрачный, пригвоздивший к месту взгляд. Взгляд, удерживавший на расстоянии вытянутой руки, — пока Джейс не познал скрытую за ним бездонную нежность. И милого, кроткого мужчину, что так быстро стал его путеводной звездой. Его лучом света среди туч. Джейс повернул лежащую на бедре руку ладонью вверх в молчаливом приглашении. Виктор инстинктивно ослабил хватку на его запястье и переплел их пальцы. — В КЗ есть свалка металлолома, — сообщила Кейтлин. — И исправные грузовики, в которые можно погрузить столько запчастей, что вы не будете знать, куда их девать. Все, что вам нужно, чтобы изготовить как можно больше ловушек. Для нас. И для вас самих. — Это… займет немало времени, — заметил Виктор. — Мы и не ждем, что вы сделаете их все разом, — заверила его Кейтлин. — Можем договориться, что будем встречаться в конце каждого месяца для обмена. Вы передаете нам готовые ловушки, в мы взамен приносим все, что вы попросите. — И, если так будет проще, — вклинилась Вай, — можете подготовить подробные чертежи ловушек, а мы отыщем людей, готовых собирать их в КЗ. Откроем целую фабрику по производству ловушек, чтобы ответственность за защиту всего города не ложилась на плечи двух человек, живущих в лесу. Просто сделайте для нас прототипы, а дальше мы разберемся. Джейс взглянул на Виктора, не переставая поглаживать его костяшки большим пальцем. — Что думаешь? Виктор что-то тихо промычал, изображая раздумья, хотя по глазам было видно, как он заинтригован. В конце концов, создавать что-то вместе удавалось им лучше всего. Теперь же им представилась возможность извлечь из этого выгоду. — Хм, полагаю, наше образование нам в кои-то веки пригодится. Джейс не удержался и победно вскинул кулак. — На следующей неделе я вернусь и принесу вам десять катушек высокопрочного алюминия для забора, — сказала Вай, отправляя в рот очередное печенье. — Оцинкованная проволока, из которой сделан ваш, уже начала ржаветь. Не продержится и года. Может, от случайно забредших сюда зараженных она и защитит, но если нападут рейдеры — толку будет как от мокрой салфетки. Улыбка мгновенно сползла с лица Джейса, и он сильнее сжал запястье Виктора. Ужас свернулся в животе тугим холодным клубком, словно змея, готовящаяся к атаке. — Рейдеры? Вай кивнула и проглотила печенье, прежде чем продолжить. — С каждым годом их становится все больше — и действуют они все наглее. Рано или поздно они найдут это место. Нагрянут тихо — скорее всего среди ночи — вооруженные до зубов, и попытаются прорваться внутрь, — она перегнулась через стол и протянула Виктору руку. — Я сделаю все, чтобы этого не случилось, ясно? Мы, зауниты, держимся вместе. Виктор без колебаний потянулся навстречу и крепко стиснул ее руку. — Да. Вместе. Говоря это, он смотрел на Джейса. И пусть они были вместе уже пять, мать его, лет — у Джейса все равно перехватило дыхание. — Кстати, если вы беспокоитесь об оплате, — Вай подняла недоеденную печенюшку, — просто сделайте еще таких, и мы в расчете. Вскоре после этого они отправились готовиться ко сну. Виктор предложил девушкам лечь на диване в гостиной, хоть они и настаивали на том, что не хотят навязываться или слишком сильно задерживаться, и что ужина было более чем достаточно. Их не пугала перспектива ночного путешествия в Заун, но — как и в первую ночевку Джейса в этом доме — Виктор не принимал возражений. Он лишь отмахнулся от их протестов — улыбкой и пренебрежительным взмахом руки — и пошел доставать мягкие одеяла из бельевого шкафа в конце коридора. Джейс тем временем подошел к проигрывателю у эркерного окна и поставил привычную пластинку. Почти благоговейно опустил иглу, и — как и каждый вечер на протяжении вот уже пяти лет — знакомая скрипичная трель, потрескивая, наполнила комнату. Виктор, вернувшийся со стопкой постельного белья, замер на пороге, широко раскрыв глаза и переводя взгляд с проигрывателя на свидетельниц этого зрелища. Его щеки порозовели. — Ох… Д-джейс, правда, не стоит… — Вообще-то стоит, — просто ответил Джейс, поворачиваясь на пятках, чтобы обратиться к их гостьям. — Вам придется меня простить, но ваш отход ко сну откладывается еще на четыре минуты и двадцать три секунды, чтобы я смог станцевать с любовью всей моей жизни, — он взглянул на Виктора краем глаза и тихо добавил: — Это традиция. Нежность, с которой Виктор посмотрел на него в ответ, могла бы заставить Джейса упасть на колени. А лучше… на одно колено. Если быть точным. — О, да ради Бога, — бросила Кейтлин со своего места на краешке дивана, где расположилась, закинув длинные ноги Вай на бедро. — В конце концов, это ваш дом. Кто мы такие, чтобы мешать традициям? — Просто сделайте вид, что нас нет, — шепнула Вай Виктору, театрально сложив ладони рупором у рта. Виктор закусил губу, не в силах совладать с улыбкой. Сделав шаг навстречу, Джейс подал ему локоть. — Или ко мне, милый. Не теряя времени зря, Виктор отдал стопку сложенного белья Вай и подошел к Джейсу. Отставив костыль в сторону, он без слов скользнул на свое привычное место — в объятия Джейса — словно те были созданы специально для него. Их руки сразу нашли знакомый ритм: ладонь Джейса легла Виктору на талию, рука Виктора устроилась у Джейса на плече, а их пальцы тесно переплелись. Как и в тот первый вечер. Как и во все последующие. Они мягко покачивались, медленно перемещаясь по кругу. Всегда в одном и том же месте. Не так давно Джейс заметил, что коврик под их ногами из-за этого протерся. Свидетельство их любви, навечно отпечатавшееся рубцом на теле покосившегося домика в конце Тлеющей Тропы. Мир, как это часто бывало в моменты, когда Виктор прижимался к нему, стремительно исчезал — растворялся, терял очертания, утопая в зыбком мареве красок. Пускай с другого конца комнаты за ними молча наблюдали — это не имело значения. Для Джейса ничто не имело значения в эти четыре минуты и двадцать три секунды. Кроме Виктора. — Люблю тебя, — прошептал Джейс под звуки музыки. — Я тебе это уже говорил? Теплое дыхание Виктора, пахнущее сладким кофе и анисом, ласкало его губы. — Всего-то несколько раз за день. Пальцы Джейса скользнули под мягкую льняную рубашку, обвели ямочки на пояснице под нижним титановым болтом. — Я серьезно. — Как и я. От первой до последней буквы, если помнишь. — До скончания веков? — спросил Джейс, склоняя голову ниже, чтобы коснуться губами родинки на щеке Виктора. Виктор мечтательно вздохнул. — До скончания веков. — ЦЕЛУЙ ЕГО, — внезапно заорала Вай с дивана, как будто смотрела спортивный матч, из-за чего Кейтлин вздрогнула и легонько стукнула ее по руке. Щеки Виктора обдало жаром, и он тихонько фыркнул Джейсу в плечо. А Джейс никогда в жизни еще не чувствовал себя таким счастливым.

***

ЗИМА Через тринадцать лет после конца света

Джейс распахнул глаза. Небо пылало огнем. Он выглянул в окно: за те несколько часов, что они спали, подоконник припорошило снегом. Мгновение он наблюдал лишь непроглядную тьму безлунной зимней ночи. Лишь искаженное отражение своего собственного силуэта — и свернувшегося рядом, мерно дышащего Виктора — в покрытом изморозью стекле. И вот опять. Треск и рев пламени. Вспышка света. Снег, укутавший бесплодные леса, засверкал россыпью бриллиантов. Он услышал крики. Отдаленные. Человеческие. Страх пронзил Джейса будто ножом. — Джейс? — сонно спросил Виктор, когда Джейс осторожно выпутался из его объятий и выбрался из постели. Он оторвал голову от подушки: длинные темные волосы, выбившиеся из пучка, были взъерошены после сна. — Что такое? Джейс спешно влез в пижамные штаны и дрожащими руками натянул толстовку. Сердце готово было выскочить из груди. — Оставайся здесь. Мир за окном снова вспыхнул, и Виктор резко выпрямился. — Что происходит? Джейс знал, что у него нет на это времени, но все равно подошел и заключил лицо Виктора в ладони. Задержался, вглядываясь, пытаясь запечатлеть в памяти каждую заветную черточку. Просто на всякий случай. — Что бы ты ни услышал, что бы ни увидел, оставайся внутри. Ты меня понял? — он провел подушечкой большого пальца по одной из родинок на лице Виктора. — Достань из-под кровати ружье и спрячься. Виктор смотрел на него широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Он схватился за запястья Джейса, как за спасительную соломинку. — Джейс, ч-что ты… Но Джейс уже ушел. Вырвался из хватки партнера и пересек дом так быстро, как позволяли босые ноги. Схватил зимнюю куртку, которую с вечера повесил сушиться у дровяной печи, накинул ее на плечи, затем снял с крепления у вешалки винтовку и быстро сунул ноги в ботинки, даже не удосужившись их расшнуровать. Когда Джейс распахнул входную дверь, воздух разом выбило из легких — но не из-за резкого порыва ветра, иголками впившегося в голую кожу. А из-за осознания, что они окружены. Рейдеры. Первыми сработали ловушки с огнеметами по периметру участка, вспыхивая одна за другой в цепной реакции, окрашивая мир ослепительным оранжевым заревом. Свет обжигал глаза, будто заставляя их плавиться в глазницах, а на шее уже начала выступать испарина. Блядь, как же жарко. Дыхание вырывалось мелкими облачками белого пара. Джейс быстро спрыгнул с крыльца в мягкие, высотой по щиколотку, сугробы и, прячась в трепещущих тенях, принялся обходить дом. Голую кожу рук обжигало ледяным металлом винтовки, которую он стискивал так крепко, что побелели костяшки. Сколько их там? Удалось ли кому-то пробраться внутрь? Он услышал вопль и подпрыгнул на месте: одна из вооруженных фигур за забором внезапно воспламенилась. Мужчина завизжал и упал на землю, молотя руками и ногами, но слой снега был слишком тонким, чтобы потушить огонь, который моментально охватил все тело. Виктор позаботился о том, чтобы любой, кто приблизится к ловушке, был заблаговременно опрыскан щедрой порцией бензина. Все равно что зажечь спичку в облаке аэрозоля. Тело не переставало гореть. Крики мужчины быстро стихли. Джейс смотрел прямо перед собой. Воздух загустел от вони дыма и обугленной плоти. Рейдеры один за другим валились на землю: тела или полыхали, или бились в конвульсиях — те, кому удавалось избежать огня, тут же натыкались на заряженную алюминиевую ограду. Джейс старался не морщиться, слыша звуки смерти; держась в тени, он крался к садовой шпалере, прикрученной к восточной стене. Нужно было забраться повыше. Нужно было найти подходящую точку обзора, чтобы увидеть картину целиком и удостовериться, что никто не пытается пролезть с другой стороны. Добравшись до шпалеры, Джейс перекинул винтовку через плечо и начал карабкаться. На полпути пуля отрикошетила от кровли, разбросав щепки и ошметки голубой краски, и едва не прошила ему руку. Блядь. Блядьблядьблядь… Он полез быстрее. Схватился за обледенелый карниз, подтянулся и с кряхтением втащил себя на крышу. Ветер взъерошил волосы, и влажные от пота кончики мгновенно примерзли ко лбу. Балансируя, он поставил ноги на заснеженные скаты, и осмотрелся, оценивая ситуацию. Взгляд тут же упал на пару фигур, скользящих в подсвеченной огнями темноте вдоль задней стены. Они приближались к яме. И к яблоне с длинными, кривыми ветвями, которые позволят им перемахнуть через забор — точно так же, как Джейсу тем судьбоносным утром десять лет назад. Он присел на корточки, и растаявший снег тут же пропитал ткань пижамных штанов. Джейс взвел курок винтовки. Посмотрел через прицел и одним долгим выдохом выровнял дыхание, как учила Кейтлин. Подумал о Викторе. Вспомнил, как тот выглядел вечером, когда они улеглись в постель после танца; как прижался щекой к сердцу Джейса. Вспомнил, какими мягкими казались ресницы Виктора в свете лампы. Вспомнил звук его дыхания. Вспомнил, как изогнулись в полуулыбке тонкие губы, когда пальцы Джейса особенно приятно зарылись в его волосы, и как углубились морщинки, которые начали появляться в уголках его глаз, — Джейс любил целовать их при любой возможности. Ведь они были свидетельством того, что они старели вместе. Что, несмотря ни на что, они все еще были живы. Были счастливы. Он подумал о мразях, пытающихся прорваться внутрь. Добраться до них. Осквернить их дом и жизнь, которую они вместе построили. Обзор сузился до предела. Вы не посмеете его и пальцем, блядь, тронуть. Вы не посмеете его у меня отнять. Звук выстрела пронзил ночь, оставляя после себя звон в ушах. Он достиг цели, поразив одну из фигур у дерева прямо в голову. Тело рухнуло, кровь оросила мерцающий снег красным цветком, после чего Джейс развернулся на носках и снова прицелился. Он выстрелил снова. В этот раз человек рухнул даже быстрее. Вдруг пуля просвистела у самого уха, так близко, что Джейс кожей ощутил, как она прорезает воздух. Сердце бешено колотилось в груди. Он с резким выдохом упал на живот — от удара выбило воздух из легких — едва уклонившись от второго выстрела, который раздробил черепицу у колена. Черт. Их осталось совсем немного. Немного. Он справится. Джейс тяжело дышал. Дрожал. Осторожно балансируя на скате крыши, он судорожно сжал винтовку и взвел курок, готовясь к следующему выстрелу. Стуча зубами от холода и страха, перевел взгляд на оставшихся у ворот рейдеров; сердце набатом стучало в ушах. От следующей пули он уклониться не сумел. Она пронзила его разрядом молнии, жгучим и острым. Так резко, что Джейс поначалу даже не понял, что произошло, — лишь ощутил странную теплую влагу, пропитывающую ткань толстовки. Он ощупал талию и пошатнулся — зрение стало меркнуть по краям — а затем уставился на свою ладонь. В свете пламени она блеснула алым. Ага. Плохо дело. Колени подогнулись. И он рухнул с крыши, приземляясь… неудачно. Он услышал раньше, чем почувствовал: тошнотворный треск левой берцовой кости, переломившейся под его весом подобно сухой ветке. Утробный вопль вырвался из груди Джейса прежде, чем он смог его сдержать, оставляя привкус крови на языке. Рот наполнился слюной, желчь приливом подступила к горлу, и жгучая боль волной прокатилась по ноге, пульсируя в ритме сердца. Он не мог дышать. Ощущения вытеснили из головы все мысли, и он просто смотрел в беззвездное небо, а снежинки летели навстречу, холодили кожу на щеках. Затем последовало какое-то движение. На периферии зрения возникла темная фигура. Джейс отчаянно потянулся к винтовке, но пальцы лишь слабо сжались на холодном снегу. Он услышал крик: струя огня поглотила очередную жертву. И вдруг фигура выросла прямо перед ним. Знакомое тепло, знакомая тяжесть, накрывшая его тело живым щитом. Он уловил аромат цитрусов. Кофе. Книжных страниц. Дома. Джейс закашлялся, чувствуя, как горячая кровь обволакивает язык. Виктор склонился над ним и сменил костыль в руках на упавшую винтовку. Направил ее в сторону забора и выстрелил. Один раз. Второй. Раздался приглушенный стук падающих тел. Из них двоих Виктор всегда был лучшим стрелком. В его темных волосах искрились снежинки — оседали в длинных, ниспадающих на плечи локонах, таких красивых в свете огней. Всегда красивых. На нем не было пальто. Джейс убьет его за то, что он не надел пальто. Ведь зимой у него так сильно отекают суставы. — М-милый… — с трудом выдавил Джейс, цепляясь пальцами за рубашку Виктора. Взгляд Виктора метнулся к нему, и кровь отлила от его лица. Неужели он настолько плохо выглядел? — Джейс… Пуля врезалась в стену над их головами. Виктор нагнулся, бормоча проклятия на своем родном языке, выстрелил снова, а затем схватил Джейса за полы куртки. — Нам нужно пошевеливаться, — прошипел он сквозь сжатые зубы. В широко распахнутых глазах поблескивали слезы. — Джейс, нужно отвести тебя внутрь. Сейчас же. Джейс кивнул, хоть он и не представлял, как ему это удастся — и возможно ли это вообще в его нынешнем состоянии. Единственное, что он знал наверняка — Виктор не уйдет без него. И Виктору тоже нужно поскорее оказаться дома. В безопасности. В тепле. Ведь на нем не было пальто. Борясь с немедленно нахлынувшей тошнотой, Джейс одной рукой зажал кровоточащую рану на боку и заставил себя медленно принять вертикальное положение. Зрение плыло, а с каждым движением по телу прокатывалась волна странного, колючего холода, как если бы он сунул голову под кран с ледяной водой. Он застонал, уверенный в том, что вот-вот отключится, но внезапно Виктор оказался рядом. С ним. Подле него — теплый, осязаемый, настоящий. Пролез Джейсу под руку, подставляя свое тело, пусть и не самое крепкое, в качестве опоры. Ох, как же Джейс его любил. Стоит сказать ему об этом снова. Еще разок. На случай, если… — Возьми мой костыль, — голос прозвучал у самого уха, успокаивая разум — как бальзам на душу. Но почему он дрожал? Виктор вложил в ладонь Джейса что-то холодное и твердое. — Вот, обопрись на него, чтобы подняться, милый. Я придержу тебя с другой стороны, ладно? Я рядом. — Вик… — Я с тобой, любимый. Все хорошо. Нам просто нужно отвести тебя в дом. Джейс кивнул. На языке густела кровь. — Д-да… Да, ладно. Путь до дома оказался настоящим испытанием. Медленным. Мучительным. Забор благополучно сдерживал оставшихся рейдеров: ловушки срабатывали одна за другой, поражая цели, пока Виктор помогал Джейсу встать на уцелевшую ногу и подняться по покосившимся ступеньками на крыльцо. Не было смысла оглядываться, не было времени волноваться о том, идет ли кто-то следом — в тишине зимней ночи разносились предсмертные вопли. Джейсу просто нужно было увести Виктора с холода. Остальное не имело значения. Они проковыляли ко входной двери как единое целое. Тепло дома раскаленными иглами впилось в кончики пальцев и искусанные морозом щеки. Зубы застучали, а все тело содрогнулось от внезапной волны крупной дрожи. Виктор пинком захлопнул дверь и повел Джейса к обеденному столу. — Ложись, — скомандовал Виктор, выскальзывая из рук Джейса и позволяя ему опуститься, привалившись спиной к твердому, прочному дереву. Джейс так тяжело рухнул на стол, что тот сдвинулся на пару сантиметров, царапая ножками паркет. Комната перед глазами покачнулась, и он не смог сдержать болезненного вскрика, когда Виктор осторожно приподнял его сломанную ногу, укладывая ее рядом со здоровой, чтобы та не свисала безвольно с края стола. — Знаю, мой хороший, знаю. Прости… — зашептал Виктор. Плывущим зрением Джейс наблюдал, как Виктор забрал свой костыль, а затем принялся спешно расстегивать его куртку. Откинул полы, взялся за край толстовки и медленно ее закатал. Мокрая ткань задела края пулевого отверстия, и у Джейса под веками вспыхнули чертовы звезды. Если он и был в ужасном состоянии, прочесть что-либо по лицу Виктора не представлялось возможным. Тот казался поразительно спокойным, даже укладывая окровавленную ладонь Джейса обратно на рану. Густая кровь сочилась меж пальцев. — Мне нужно, чтобы ты держал руку здесь, — распорядился Виктор. — Вот тут. Дави посильнее. Сейчас вернусь. Стоило ему исчезнуть из виду, Джейса немедленно захлестнуло паникой. Он мог слышать, как Виктор суетится — судя по звуку, роется в шкафчике дальше по коридору — но не мог его видеть. Не мог убедиться, что с ним все в порядке. Боги, Джейс должен был знать, что с ним все в порядке. — В-Виктор… — позвал он надтреснутым, жалобным голосом. Одинокая слезинка скатилась по виску и затерялась в волосах. — Виктор! — Я здесь, — Виктор снова возник на периферии его зрения, размахивая аптечкой, которую они хранили под раковиной, бутылкой крепкого виски с кухни, упаковкой льда и… метлой? Он выложил все это на стол рядом с бедром Джейса. — Я рядом. Джейса по-прежнему колотило. От холода? Или адреналина? А может он просто потерял слишком много крови. Долбаная люстра над обеденным столом раскачивалась так сильно, что ему становилось дурно от одного лишь взгляда на нее. Он зажмурился и даже не обратил внимания, как Виктор отнял его руку от раны, пока внезапно на ее месте не оказался толстый слой чистой марли. — Придерживай ее. Не ослабляй давления. Джейс, мне нужно вправить тебе ногу, — сказал Виктор, поднося ножницы к фланелевой штанине. Он аккуратно сделал надрез вдоль шва, и ткань разошлась, открывая взору поврежденную голень. — Хорошо. Это хороший знак. Кость едва пробила кожу. Джейс почувствовал, как что-то коснулось губ, а в следующее мгновение Виктор протолкнул меж его зубов нечто, текстурой и вкусом напоминающее кожаный ремень. — Закуси, — велел Виктор, выливая немного виски на руки и как следует их смачивая. Когда он проделал то же самое с раной, Джейс почувствовал, как алкоголь прожигает плоть до самых костей, и со стоном стиснул зубы на ремне. У него закружилась голова. Он ощутил давление рук Виктора на ноге. Этих талантливых, потрясающих, совершенно прекрасных рук. — На счет «три». Один, два… У Джейса потемнело в глазах. Если он и завопил в ремень, то не осознал этого, потому что — почти наверняка — на пару секунд потерял сознание. Едва комната перед глазами вновь приобрела смутные очертания, голова Джейса завалилась набок, словно он был пьян. Тошнота стала практически невыносимой. Виктор тем временем фиксировал обломок ручки от метлы на голени в качестве импровизированной шины, наспех привязывая ее полосками разорванной ткани. Устроив ногу Джейса на стопке диванных подушек и уложив сверху ледяной компресс, чтобы уменьшить отек, Виктор вновь склонился над ним и сосредоточился на пулевом ранении, которое Джейс до сих пор каким-то чудом зажимал рукой. — Ты отлично держишься, Джейс, — сказал Виктор, но в этот раз ему не удалось скрыть дрожи в голосе. Он убрал окровавленную марлю. — Теперь позволь мне заняться раной. — В-Вик…тор, — прошептал Джейс, выплюнув ремень. Он беспомощно потянулся к Виктору, едва цепляясь пальцами за его спортивные штаны. — Тебе стоит… позвать Кейт и Вай. Я не могу… Я не позволю тебе остаться одному. — Я не один, — с уверенностью заявил Виктор, еще раз смачивая окрасившиеся красным пальцы виски и щедро поливая им рану. На сей раз Джейс почти не почувствовал жжения. Он не был уверен, что это хороший знак. — Я с тобой. — Свяжись с Кейт… — умолял Джейс. — Прошу, я не могу… — он тяжело сглотнул, и рот тут же наполнился густым медным привкусом крови. — Она… позаботится о т-тебе. — Молчать. Я не собираюсь выслушивать этот вздор в нашем доме, Джейс Талис. Ты меня понял? Джейс улыбнулся. Ласково. Слабо. — Я влюбился в тебя за этим самым столом. Он заметил, как дрогнул мускул на лице Виктора, как тот сжал челюсти; но его взгляд был целиком и полностью сосредоточен на задаче. Меж бровей залегла глубокая складка — Джейс отдал бы что угодно, лишь бы прижаться к ней губами. Разгладить ее поцелуем. — Это произошло, когда… ты в-впервые улыбнулся. После того, как мы обнаружили, что учились в одном университете, — продолжал Джейс заплетающимся языком. Его вдруг охватила сонливость — словно он не спал уже целую вечность. Все тело казалось ужасно тяжелым. Ужасно холодным. — Тогда я в тебя и влюбился. — Правда? — спросил Виктор, ища что-то в аптечке. Этим чем-то оказался пинцет, на который Виктор тоже плеснул виски. Джейс кивнул. — Это были… лучшие десять лет в моей жизни. — Что ж, удачно вышло, что впереди у нас еще десять, — заверил его Виктор, несмотря на выступившие на глазах слезы. Он отвернулся и спешно смахнул их предплечьем, а затем вернулся к работе, сосредоточенно нахмурившись и едва заметно шмыгнув носом. — Даже двадцать. Думаю, я все же хочу увидеть, как ты поседеешь. Джейс фыркнул. Эта фраза заставила что-то в груди сжаться. Рука, вцепившаяся в штанину Виктора, потянулась выше и легла на его щеку. Прикосновение оставило на скуле горячую кровь — родинка исчезла под жутким алым мазком. Виктор перевел на него взгляд. Его руки замерли. — Джейс… — Ты… был моим смыслом жизни. Джейс почувствовал, как слабеющая рука соскользнула вниз, но родные пальцы тут же перехватили запястье — так крепко, что, пожалуй, останутся синяки. В тишине дома голос Виктора прозвучал раскатом грома. — Расскажи мне о своей диссертации, Джейс Талис. Сейчас же. Ресницы Джейса затрепетали. — М-м? — О своей диссертации, — повторил Виктор, склоняясь так близко к ране, что Джейс почувствовал, как длинные волосы щекочут кожу живота. Они по-прежнему держались за руки, и нежные поглаживания большого пальца по тыльной стороне ладони были единственным, что удерживало Джейса в реальности. Чем-то, на чем можно сосредоточиться. Ради чего оставаться в сознании. — Мир цел и невредим, а ты набрался смелости отправить мне имейл и пригласить на кофе. Мы переписывались несколько часов, пока наконец не договорились встретиться следующим утром в старомодном кафе напротив университетской библиотеки. — В том, с-со сломанным музыкальным автоматом, — предположил Джейс. — Именно, — кивнул Виктор, не отрываясь от работы. — Когда я захожу в кофейню, стоит ясный осенний день. Воздух наполнен ароматами корицы и гвоздики, в центре каждого столика — вазы с подсолнухами и колосьями. Я одет в… — он на мгновение задумался, поджав губы, — кремовый вязаный свитер. Через плечо перекинут коричневый кожаный портфель. На мне шикарный парфюм. Джейс наконец понял, что делает Виктор. Ему показалось, будто его грудная клетка вот-вот разорвется пополам под натиском рвущихся наружу чувств. — Что на тебе надето? — спросил Виктор, отложив пинцет и снова потянувшись к аптечке. Джейс попытался стиснуть ладонь, все еще держащую его собственную, но пальцы онемели. — …Надеюсь, одежда. Виктор улыбнулся одними губами — взгляд остался прежним. — Коричневая кожаная к… к-куртка-авиатор с флисовым воротником, — ответил Джейс, откидывая голову на стол. Он тяжело сглотнул и прикрыл глаза, пытаясь вообразить картину, которую рисовал ему Виктор. Представлял утренний свет, льющийся сквозь окна кофейни. Шипение горячего молока и гул негромкой болтовни. Представлял, что почувствовал бы, услышав звон колокольчика над дверью и заметив, как Виктор входит, освещенный осенним солнцем — точно так же, как в тот день, когда Джейс впервые увидел его у края ямы. Влюбился бы он тогда так же быстро? Нет… Быстрее. — М-м. Еще синие джинсы. И мои… мои очки. Мне они не особо н-нужны, если не перенапрягать глаза учебой, но я подумал… — слова сливались, будто он был пьян. — Я… я подумал, что в них смогу тебя очаровать. — Твое предположение было верным, — согласился Виктор, а затем переложил пальцы, которые все это время держал в своих, себе на грудь — туда, где Джейс мог ощутить сердцебиение ладонью. Похоже, для того, что он собирался сделать, ему нужны были обе руки. Джейс даже не мог понять, что именно. Он уже не чувствовал почти ничего, кроме тошнотворного изнеможения. Поэтому постарался сосредоточиться на ритмичном биении сердца Виктора. Сильном. Быстром. Он мысленно отсчитывал торопливые удары. — Я замечаю тебя. Ты ждешь меня в другом конце зала, заложив руки в карманы — явно нервничаешь, — теперь голос Виктора дрожал. В нем были слышны слезы. — И я думаю, что ты — самое прекрасное, что я видел в жизни. Джейс не успел сдержаться — из груди вырвался усталый, полный мольбы всхлип. — В-Виктор… Мне страшно. Я не хочу тебя покидать. — Тсс, тсс, я с тобой. Я здесь. Просто слушай мой голос, милый, — прошептал Виктор. Джейсу казалось, что он чувствует, как что-то смутно знакомое снова и снова впивается в бок. Швейная игла? — Мы заказываем кофе и садимся за столик у окна. Я наблюдаю, как ты лезешь в сумку и достаешь старый блокнот в кожаной обложке — переплет едва не разваливается от заметок, которые ты вложил между страниц. Когда ты открываешь блокнот, они рассыпаются по всему столу. Каждая страница, естественно, подписана. Звучало как что-то, что Джейс вполне мог бы сделать. — К-как высокомерно… — Я предпочитаю другое слово: смело, — Виктор склонился и запечатлел короткий поцелуй на выступающей тазобедренной косточке. Маленький жест утешения, пока его руки были заняты делом. — Я крайне впечатлен. Настолько, что даже подумываю пригласить тебя к себе. Домой. В постель. Лицо Джейса обожгли горячие слезы. Его рука начала соскальзывать с груди партнера. Он не мог ухватиться. Не хватало сил. — И… Ты пригласишь? — М-м, да. Но для начала тебе нужно меня завоевать. Своим выдающимся умом, — произнес Виктор, а затем повторил свою просьбу. — Расскажи мне о своей диссертации, Джейс Талис. Продираться сквозь туман, застилающий разум, чтобы связать хоть пару слов, было все сложнее и сложнее — все равно, что пытаться бежать по пояс в воде. Даже голос Виктора становился все более невнятным. Далеким. Слова словно долетали из соседней комнаты. — У м-меня есть… — начал Джейс. Перед глазами плыло. Кровь на зубах отдавала кислятиной, — … идея… универсального источника энергии. Д-достаточно маленького, чтобы уместиться на ладони, но… — голова пошла кругом, — н-но… Руки Виктора застыли. — Но? Джейс не ответил. Просто не мог. Слова ускользали от него, как песок сквозь пальцы. — Джейс. Он почувствовал, как рука соскользнула и безвольно упала на стол, задев, судя по всему, бутылку: осколки с громким звоном разлетелись по полу. Виктор вскочил на ноги и навис над Джейсом. В воздухе стоял густой смрад крови и пролившегося виски. Разум Джейса был слишком далеко от тела, чтобы он был способен делать хоть что-то, кроме как… просто смотреть на Виктора. Совершенно расфокусированным взглядом. — Джейс, — повторил Виктор, на этот раз громче. Отчаянно встряхнул за плечи. — Джейс! Губы Джейса изогнулись в отчаянной попытке в последний раз произнести заветные слова — но из горла вырвался лишь слабый хрип. Его глаза закатились. — Нет, нет, нет, нет, нет… — он слышал, как Виктор умоляет, где-то очень, очень далеко. Его голос казался таким тихим. Тише, чем когда-либо. — Нет, мой хороший. Пожалуйста… Тьма разверзлась навстречу. И поглотила Джейса без остатка.

***

Под ногтями чернела запекшаяся кровь, осколок мохового агата знакомой тяжестью перекатывался из ладони в ладонь — единственная ниточка, удерживающая Виктора в реальности. Сосредоточиться никак не удавалось: остекленевшие глаза смотрели в пустоту. Тело казалось невесомым — и в то же время невыносимо тяжелым; он молчал — и в то же время беззвучно кричал. В дровяной печи неподалеку потрескивало пламя, но он совсем не ощущал тепла. Он даже не помнил, как разводил огонь. Может, это сделал кто-то другой. Он не знал. Не обратил внимания. Повсюду было какое-то движение. Тихие голоса по ту сторону стены. Скрип шагов по окропленному кровью снегу. Фигуры то и дело мелькали за эркерным окном, заслоняя собой утренний свет. Он едва замечал все это. Виктор был где угодно, но не здесь — и мыслями, и душой. Дрейфовал где-то за пределами бытия, а физическое тело, скрючившееся на краю дивана, было лишь болванчиком, послушно ожидающим его возвращения. Агат перекатывался из одной ладони в другую. Снова и снова. Туда и обратно. Диван рядом с ним прогнулся. — Эй, — нерешительно заговорила Вай. Дернула за ниточку, возвращая в реальность. Краем глаза он заметил, как в воздух поднимаются облачка пара — девушка протягивала ему что-то горячее. — Я заварила чай. Как думаешь, мне удастся уговорить тебя сделать пару глотков? Не поворачивая головы, Виктор скосил глаза на кружку. Приятно пахло бергамотом и фенхелем. Эрл Греем. Любимым чаем Джейса. Он обожал пить его после обеда с тонной сахара и неприличным количеством домашнего миндального молока… Должно быть, Виктор вздрогнул, как от удара под дых, потому что Вай тут же обвила рукой его плечи и провела пальцами по щеке. На них остались следы влаги. — Эй, эй, все будет хорошо, Вик… — зашептала она. — С ним все будет в порядке. — Ты не можешь этого знать. — Ну… Нет, но… — из ее груди вырвался размеренный вздох. — Оптимизм еще никому не повредил. Он фыркнул. — Это Джейс оптимист. А я… — Виктор тяжело сглотнул. В горле будто стоял комок колючей проволоки. Он наклонился и уронил лицо в ладони. Моховый агат холодил лоб. Без него никто. Ладонь Вай уверенно легла между его лопаток. — Просто дадим отцу Кейт время, ладно? Виктор бросил отчаянный взгляд из-за ее плеча в темный коридор, где Кейтлин с отцом почти час назад скрылись за дверью спальни — следом за парой Поджигателей, которые стащили безжизненное тело Джейса со стола и перенесли на мягкую кровать. Пока он ждал помощи, Джейс ни разу не приходил в сознание. Все то время, пока Виктор нес подле него вахту, крепко держа ружье и не сводя взгляда с входной двери, его дыхание оставалось поверхностным, а пульс трепетал, словно крылья мотылька. Только спустя несколько часов доверенные лица из КЗ Зауна наводнили двор, минуя дюжину обугленных трупов по периметру. Они приехали в трех сверкающих грузовиках с эмблемой Поджигателей, откликнувшись на короткий, отчаянный зов Виктора по радио, которое было напрямую соединено с частной линией Кирамманов. Когда Вай и Кейт влетели в комнату, кровь была повсюду. На столе. На полу. На руках Виктора. Он, должно быть, выглядел как одержимый. Как дикое животное, готовое атаковать. Им пришлось практически силой оттаскивать его от Джейса. Он продолжал поглядывать в сторону коридора, внезапно слишком остро осознавая, что за те мгновения, пока Вай с ним говорила, он вновь провалился в дрожащую оболочку собственного тела, наделенного чудовищным даром: чувствовать каждую вспышку изнурительной боли, сжигающей его изнутри. Вылазка на улицу зимней ночью без пальто не прошла даром для его суставов. Втаскивание Джейса обратно в дом — тем более. Прибавить к этому пробирающую до костей усталость, и Виктору подумалось, что достаточно одного сильного порыва ветра — и он рассыпется как замок из песка под натиском прилива. Череп гудел от боли, настойчиво пульсирующей за глазницами. Он сдвинулся — бедра отозвались щелчком в суставах, и Виктор подавил болезненный стон. Легкий ортез KAFO, который он наспех пристегнул к больной ноге ночью, услышав первые выстрелы, окончательно перекосило: где-то он слишком давил, где-то, напротив, болтался, а там, где должен был плотно прилегать к лодыжке, согнулся. Наверняка останутся жуткие синяки. Но он прошел бы через это снова. Без колебаний. Что угодно — лишь бы оказаться рядом с Джейсом вовремя. В конце концов, боль сопровождала его с самого рождения: терпеть ее было так же естественно, как дышать. Он попросту не знал другой жизни. Чего он не смог бы вынести, так это мира, в котором Джейса больше нет. Более страшной агонии и представить невозможно. Он почувствовал, как Вай рядом с ним зашевелилась, а затем его ушей достиг знакомый звук — перевернулся пузырек с лекарством. Виктор опустил взгляд на протянутую ладонь Вай, в центре которой лежало две таблетки парацетамола. Должно быть, он оставил его на кофейном столике. — Неужели это настолько очевидно? — спросил он хриплым, дрожащим от слез голосом. Вай изогнула рассеченную шрамом — прямо как у Джейса — бровь. — Без обид, но ты выглядишь как развалина. Не заставляй меня тебя упрашивать. Хмыкнув, Виктор уступил. Он закинул обе таблетки в рот и насухую проглотил, а затем смыл неприятные ощущения в горле большим глотком чая, приготовленного Вай. Она запомнила, какой ему нравится, и он тихонько благодарно промычал, баюкая кружку у груди. Исходящее от нее тепло успокаивало. — Спасибо, — шепнул он. Вай ничего не ответила, лишь заправила завиток растрепанных волос ему за ухо и чмокнула в висок. Входная дверь за их спинами резко распахнулась, впуская в дом порывы холодного ветра. Пламя в печи дрогнуло. Экко — сокомандующий Поджигателей и близкий друг детства Вай — возник на пороге, стряхивая снежинки с плеч. — Мы почти закончили убирать тела, — сообщил он, запыхавшись и шмыгая носом от холода. Он и его люди работали без перерыва с тех самых пор, как приехали. — Как только погрузим в грузовик, Шрам отвезет их подальше, чтобы сжечь, а мы с ребятами пока восстановим ловушки. В последнее время по лесу бродит слишком много зараженных, так что мне совсем не по душе и дальше оставлять дом без защиты. Это Экко мог сделать даже с закрытыми глазами. Все благодаря тому, что несколько лет назад Джейс и Виктор подготовили кучу чертежей с подробным описанием сложного внутреннего устройства всех ловушек, разработанных для защиты Зауна — и самих себя. Экко мог воссоздать и даже усовершенствовать каждую с практически безупречной точностью. Обычно в вопросах безопасности дома Виктор не доверял никому, кроме Джейса. Но, будь мир другим, этот парень затмил бы их обоих в Академии. Без сомнений. Переступив с ноги на ногу, Экко перевел взгляд на Виктора. В рассветном свете его темные глаза напоминали ониксы. — ...Как Джей? — Пока не знаем, — ответила Вай вместо него, и Виктор был ей за это благодарен. — Мы все еще ждем… Дверь в конце коридора со скрипом приоткрылась. Виктор отставил чашку с чаем так поспешно, что едва не опрокинул, освобождая руку, чтобы подхватить костыль. Он поднялся на ноги быстрее, чем, пожалуй, стоило: тело запротестовало, но боль казалась не более чем далеким, назойливым эхом где-то на краю сознания. Виктор прислушается к нему позже: пока есть дела поважнее. Обогнув диван, он двинулся навстречу Кейтлин и доктору Кирамману, ожидающим в конце коридора; Вай шла рядом. Экко, который тоже жаждал услышать новости, держался позади, прикрывая их собой от холодного ветра. Переводя взгляд между двумя Кирамманами, Виктор увидел свежую кровь на манжетах их рубашек, и сердце зашлось в панике. — Он… он…? Господи, пожалуйста… — Он жив, — сказала Кейтлин. Мир вокруг Виктора покачнулся, и он сам не заметил, как обессилено привалился к Вай. Она подхватила его, а Экко у двери облегченно вздохнул. — Потерял много крови, но, к счастью, пуля не задела жизненно важные артерии и органы, — пояснил доктор Тобиас Кирамман. Его волосы были почти полностью седыми, начиная от висков и заканчивая переходящими в бороду бакенбардами. Да, он казался измученным. Но не побежденным. Виктор не знал, что бы он делал, появись тот на пороге спальни в крови и с тенью поражения на лице. — Насколько я могу судить, повреждения затронули только мышцы. И ты отлично справился, чисто удалив пулю, — хоть мне, увы, пришлось заново вскрыть рану, чтобы убедиться в этом. Это объясняло, откуда взялась кровь. Что ж, все равно швы были кривыми. Виктор никогда не отличался особым талантом к шитью. — В ближайшие несколько дней тебе нужно будет тщательно наблюдать за его жизненными показателями. Обращай внимание на покраснения вокруг раны и любые признаки лихорадки, — продолжал отец Кейт. — Повязки нужно менять регулярно, чтобы предотвратить заражение. Я оставил вам достаточно перевязочных материалов, а заодно немного сильного обезболивающего. Следи, чтобы он принимал его два раза в день. Утром и вечером. Взгляд Виктора постоянно возвращался к закрытой двери за плечом доктора Кираммана. Каждая клеточка тела буквально зудела от необходимости оказаться рядом с Джейсом. — Принято. Прежде чем продолжить, доктор Кирамман украдкой обменялся взглядами с Кейтлин. — Что касается его ноги, тут все… сложнее, — начал он. — Без доступа к рентгеновскому аппарату я не могу точно определить, насколько чистым был перелом и правильно ли встали на место кости. Максимум, что я смог сделать — наложить гипс, чтобы перелом заживал. Поэтому имейте в виду, что в будущем у Джейса с большой вероятностью возникнут проблемы с подвижностью. — Насколько серьезные? — нахмурился Виктор. Доктор Кирамман покачал головой. — Пока не могу сказать. Ему положен постельный режим на несколько недель, а до тех пор пусть даже не думает переносить вес на больную ногу. Перелом большеберцовой кости — это вам не шутки. Мы можем добыть инвалидное кресло, чтобы он не был привязан к одной комнате, но в конечном счете, когда он захочет попытаться встать, ему потребуется опора. На постоянной основе или нет — будет зависеть от результатов физиотерапии. Виктор помолчал, перехватывая поудобнее зажатый под мышкой костыль. — Ну, в этом доме в них нет недостатка. Доктор Кирамман слабо улыбнулся, перехватывая медицинский чемоданчик в руке. Он прошел мимо и направился к входной двери. — Я вернусь на следующий неделе для осмотра. Нюансы, касающиеся подвижности, обсудим позже. Пока ему просто нужен отдых. — Вам обоим, — добавила Кейтлин, отходя в сторону и кивком головы указывая на дверь. Ее хвостик покачнулся. — Иди. Мы с Вайолет останемся на несколько дней. Не переживай о бардаке в столовой. — Или во дворе, — вклинился Экко. — Или о том, чтобы приготовить поесть, — выражение лица Кейтлин смягчилось. — Мы со всем разберемся. А ты сосредоточься на том, чтобы быть рядом с ним, а заодно позаботиться о себе. Виктор тут же заартачился: — Я… в-вам не стоит… — Мы семья, — шепнула Вай, прижимаясь своим лбом к его. Заунский жест любви и единства. — Этим все сказано. Я был сам по себе большую часть жизни, признался Виктор Джейсу в день их встречи десять лет назад. Здесь, в маленьком домике на краю света, он успел позабыть, каково это.

***

Джейс проснулся, ощущая поцелуй солнечного света на веках и затхлый привкус крови на языке. Он приходил в себя медленно и вяло; спутанные мысли были тягучими, как стекающая с ложки темная патока. Скривившись, Джейс сощурился от яркого света, наполняющего комнату. Мозг отметил резкий, стерильный запах чего-то, похожего на антисептик. Как в больнице. Кое-как пошевелившись, он ощутил спиной упругость потертого ортопедического матраса. Постель Виктора. Их постель. Еще что-то… приютилось подле него. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы он ощутил исходящее от одеял тепло. Человек. Бессильно, почти пьяно уронив голову набок, Джейс бросил мутный взгляд на складки смятого покрывала, казавшиеся бескрайними. Виктор, свернувшись калачиком, спал на соседней подушке. На его груди лежал раскрытый томик «Мечтают ли андроиды об электроовцах?», который он придерживал расслабленными пальцами, словно отключился прямо во время чтения. Разноцветные пятнышки света рассыпались по телу Виктора переливчатой радугой — должно быть, солнечный луч преломился в одном из разбросанных по подоконнику кристаллов. Особенно яркими они были на его руке, лежавшей на матрасе между ними. Джейс скользнул по ней взглядом — и обнаружил, что их мизинцы переплетены. Малейший намек на касание. Едва уловимый шепот кожи. Словно Виктору казалось, что от чего-то большего Джейса рассыпется на части. Его путеводная звезда была невыносимо далеко. Из горла Джейса вырвался чуть слышный звук — не иначе как тихий всхлип затерявшегося в лесу раненного животного, едва различимый за гудением вентилятора на потолке. И все же Виктор, вздрогнув, проснулся. Их взгляды встретились. Сердце Джейса замерло. И мир — этот кошмарный, пропитанный кровью мир — вновь обрел смысл. Виктор порывисто поднялся с места, выронив книгу, — его глаза лихорадочно блестели от подступающих слез, но движения оставались бережными. Джейс почти не ощутил толчка, даже когда Виктор обхватил его лицо руками. Иисусе, он был великолепен. Абсолютно невероятен. Джейсу показалось, словно он видит его впервые. Длинные волосы были собраны в привычный небрежный пучок на затылке, а пряди, обрамляющие лицо, шелковистыми завитками ниспадали на щеки, где еще не высохли дорожки слез. На нем не было ничего, кроме одной из безразмерных толстовок Джейса и боксеров. Ортез был снят — остался лишь компрессионный чулок, облегающий голую ногу от середины голени до середины бедра. На усыпанной родинками коже повсюду темнели синяки. А еще он сиял. Каждый сантиметр его тела купался в радужных пятнах света, отраженного кристаллами на окне. Зрелище, достойное покрытых фресками стен храмов, давно стертых с лица земли. Он выглядел совершенно. Словно не принадлежал этому миру. Целый, настоящий и абсолютно невредимый. Ни следа травм, ни следа крови. Ни намека на то, те чудовища каким-то образом преодолели забор и проникли в дом, стоило Джейсу провалиться во тьму. Только этого он и боялся. Боялся больше всего на свете. Из глаз хлынули слезы облегчения, обжигая виски. Сил едва хватило, но Джейс все же поднял дрожащую руку и обвел кончиками пальцев контур губ Виктора в немой мольбе. Его душа болела. Изнывала. Отчаянно жаждала подтверждения тому, что они оба каким-то чудом пережили ту кошмарную зимнюю ночь. Джейс до сих пор ощущал фантомные прикосновения снежинок к своим щекам — напоминание о том, как он распростерся на земле изломанной марионеткой с оборванными нитями. Ужас в голосе Виктора будет преследовать его всю жизнь — этот ужас, словно сорное семя, пустил корни в воспоминаниях и снах. Джейс больше никогда не хотел его слышать. Сдерживая всхлипы, Джейс погладил подушечкой большого пальца родинку, которая так красиво расположилось у Виктора под глазом. Он смутно помнил, как испачкал ее собственной кровью. — …Пожалуйста? — взмолился Джейс, зная, что нет нужды конкретизировать. Не с Виктором. Только не с Виктором. И, невзирая на то, как, должно быть, отвратительно пахло у него изо рта из-за крови, Виктор подался вперед и дал ему именно то, в чем он так сильно нуждался. Поцелуй был сокрушительным. Медленная, осторожная ласка снова вдохнула в душу Джейса жизнь, вернула ее в тело. Он до побелевших костяшек стиснул в пальцах ткань рукавов Виктора, ощущая боль каждой клеточкой. Стало быть, он все еще здесь. Все еще дышит. Мертвец не может восстановиться после перелома. Не может стать свидетелем того, как рана от пули покрывается рубцами. Проснуться в агонии было куда лучше, чем не проснуться вовсе. Горячие соленые слезы Джейса падали на губы. На язык. Прямиком в судорожно хватающие воздух легкие. Ему это было нужно. Это — и намного больше. Он хотел бы, чтобы Виктор забрался к нему под кожу. Но даже этого было бы мало. Несмотря на жалобный протестующий стон Джейса, Виктор разорвал поцелуй и наградил его уничижительным, полным слез взглядом, в котором, впрочем, резкости было не больше, чем в комочке ваты. — Никогда больше не смей меня так пугать, слышишь? Мое сердце этого не выдержит. Джейс издал слабый смешок. — Да, дорогой. Виктор сел на краешке кровати и потянулся к тумбочке за бутылкой воды. Из горлышка уже торчала трубочка, и Джейс аккуратно склонил голову, чтобы ухватить ее кончик губами. — Медленно, — протянул Виктор тем же самым тоном, каким десять лет назад велел Джейсу взбираться вверх по лестнице. И, прямо как тем судьбоносным вечером, Джейс подчинился без всяких возражений и стал потягивать воду медленными, ровными глотками. Он довольно застонал, ощутив, как она оседает в пустом желудке приятной прохладой, смывая терпкий привкус крови с языка. Он не останавливался, пока не опустошил бутылку, а затем со вздохом откинулся обратно на подушки. Большим пальцем Виктор нежно стер каплю воды с уголка его губ. — Как ты себя чувствуешь? — Честно? Будто получил пулю и свалился с крыши, — пробурчал Джейс, чувствуя, как тяжелеют веки. Неужели он настолько утомился от того, что просто поднял голову, чтобы попить? Гребаная потеря крови. — М-м… и накачался наркотиками. Сильно накачался. — Надеюсь, что так и есть, учитывая, какие сильные обезболивающие нам оставил доктор Кирамман. Брови Джейса поползли вверх. — Здесь был Тобиас? — Угу. И Поджигатели. И девчонки. По идее, они сейчас на кухне, варганят изысканный ужин из консервированных помидоров и рисового супа, — сосредоточенно поджав губы, Виктор приложил тыльную сторону ладони ко лбу Джейса, проверяя температуру. Очень похожее выражение лица бывало у него в мастерской, когда он возился с очередной ловушкой. По всей видимости, удовлетворенный результатом, Виктор пригладил пальцами волосы Джейса. — Который тебе придется съесть, раз уж ты проснулся. И никаких возражений, — многозначительно добавил он. — Иначе таблетки начнут разъедать стенки желудка, а я не хочу, чтобы вдобавок ко всему ты заработал язву. — Какой требовательный. — Как будто тебя это когда-то смущало. — М-м, нет, сэр, не смущало. Джейс с любопытством скосил глаза на собственное тело, готовясь к худшему — но, к его удивлению, все оказалось с точностью до наоборот. Левая нога была до середины закована в гипс и аккуратно уложена на плотную стопку подушек. Всю одежду, в которой он был той ночью, с него сняли, оставив только боксеры. Торс плотными слоями обматывали чистые бинты, удерживая, судя по ощущениям, толстую марлевую повязку в том месте, где прошла пуля. Крови, насколько он мог судить, не было; синяков тоже оказалось на удивление мало, учитывая, что он свалился на мерзлую землю с почти пятиметровой высоты. Видимо, все дело было в том, что голень приняла на себя основной удар. Когда он перевел взгляд на прикроватную тумбочку, то заметил перевязочные материалы и медикаменты. Рулоны марли, пузырьки с таблетками. Градусник. Опасную бритву и ножницы. И даже большую прозрачную миску, наполненную, судя по всему, мыльной водой. Среди пузырьков пены плавала губка. Виктор что, мыл его? Прямо здесь, в постели? Осознание пришло, когда Джейс, хмурясь, присмотрелся к партнеру. Взгляд скользнул с сутулых плеч Виктора на темные синяки под глазами. Его переутомление было таким очевидным, что Джейс мысленно выругался на себя за то, что не обратил на него внимания как только проснулся. Он подумал о том, как Виктор неустанно ухаживал за ним в этой самой комнате. Медленными движениями намыливал кожу, пока с нее не исчезли следы засохшей крови и пота. Согревал его, укрыв одеялом. Менял повязки. Стриг бороду. Джейс живо представил, как бережные пальцы вкладывали ему в рот таблетки и вливали немного воды, а затем массировали горло, уговаривая сделать глоток во сне. Он представил, как Виктор переплетает их мизинцы, тихонько читая у него под боком, и ждет, когда Джейс вернется к нему. — Как долго я был в отключке? — выдохнул Джейс. Перед глазами поплыло. Лицо Виктора смягчилось, и Джейс понял, каким будет ответ, еще до того, как он прозвучал. — Три дня. Комната будто накренилась. Должно быть, Джейс изменился в лице, потому что Виктор моментально придвинулся ближе. — Джейс? — Я… Я пропустил наш танец, — губа Джейса задрожала. Он чувствовал себя жалким — и ненавидел себя за это. Он мог бы свалить все на лекарства, на боль, на усталость, но… Нет. Виноват был только он. Плечи Виктора поникли. — Ох, милый мой, — прошептал он, касаясь губами нахмуренного лба. — Это не важно. — Для меня — важно, — возразил Джейс, перехватывая его запястья. — Это традиция. Которой мы придерживались десять лет, не пропуская ни дня. Знаю, это глупо, но это наша традиция, — он поморщился, глядя на свою поврежденную ногу, осознавая, что впереди его ждут недели, если не месяцы изнурительного восстановления. — А теперь я пропущу столько танцев, что вряд ли когда-нибудь сумею наверстать. — Что ж, считай, тебе повезло. Твой гениальный партнер уже обо всем позаботился. Джейс недоуменно взглянул на него. Виктор соскользнул с кровати, облокотился на стоящий рядом костыль и в три шага преодолел расстояние до старого проигрывателя, который, по-видимому, заранее перенес на комод, втиснув между камней и стопок книг. Пульс Джейса участился, когда Виктор опустил иглу на заготовленную заранее пластинку: оба давно запомнили, где именно среди борозд начинается их песня. Когда звуки скрипки наполнили комнату, он бросил на Джейса взгляд через плечо и понимающе улыбнулся. — Нам не обязательно быть в вертикальном положении, чтобы танцевать, Джейс Талис. Джейс не готов был терпеть разделяющее их расстояние ни минутой дольше. Он протянул руки к Виктору, маня его обратно в свои объятия, где ему было самое место. Мучительно, до самого мозга костей нуждаясь в его прикосновениях. И как только Виктор снова оказался в пределах досягаемости, он бережно потянул его вниз, прижимая к своему здоровому боку. — Полегче, — шепнул Виктор, нащупав рукой бугорок марли на животе Джейса. — Рана еще свежая. — Мне все равно, — пробормотал Джейс Виктору в волосы, взял его за руку и переплел их пальцы, как если бы они покачивались у очага посреди гостиной. Он прижал их соединенные ладони к сердцу. — Просто хочу, чтобы ты был здесь, милый. Рядом со мной. — Где же еще мне быть? Тут раздался слабый стук в дверь, и в проеме показалась растрепанная розовая макушка. — О, кайф, ты-таки не умер, — прощебетала Вай. Она окинула взглядом открывшуюся перед ней сцену, и по ее лицу расползлась широкая ухмылка. — У меня есть супчик, но, подозреваю, вы захотите его не раньше, чем через… — она глянула на запястье, делая вид, что сверяется с часами, — четыре минуты и двадцать три секунды? Джейс показал ей большой палец над плечом Виктора. Вай собралась было уйти, но задержалась, чтобы добавить: — Надеюсь, вы понимаете, что даже если бы я застала вас трахающимися, это было бы не так по-гейски. Дверь со щелчком захлопнулась. Джейс залюбовался радужными пятнами, переливающимися на их телах. — Может, она и права. Кожей он ощутил улыбку Виктора.

***

ЛЕТО Через двадцать пять лет после конца света

— Пахнет восхитительно. Это было первое и последнее предупреждение, которое получил Виктор — после чего его волосы внезапно оказались откинуты в сторону, а к шее прижались мягкие губы. Волна жара тут же прокатилась вниз по позвоночнику, и он рвано выдохнул. За тихим шкворчанием теста на сковородке он даже не услышал, как Джейс подошел. — И вам доброго утра, мистер Талис, — прошептал Виктор, когда губы Джейса нашли чувствительную ушную раковину, посылая мурашки по коже. Крепкие руки сомкнулись вокруг Виктора, его окутало знакомым ароматом дыма и бергамота — и всеобъемлющим теплом тела Джейса. — Куда ты ушел в такую рань? Я проснулся один. — Нужно было закончить кое-что в мастерской, — дыхание Джейса обожгло кожу. — Но теперь я здесь. Замычав, Виктор откинул голову на плечо Джейса, открывая доступ к горлу; тот отреагировал тихим довольным рычанием и принялся покрывать кожу Виктора легкими поцелуями. Виктор таял под дразнящими ласками языка и зубов — все его нервные окончания буквально пели, горя от прикосновений. Словно его тело было картой, которую только Джейс был способен прочесть. Замком, ключ от которого был только у Джейса. Дрожащей рукой Виктор неловко перевернул блинчик на сковородке. В нос ударил запах жженого теста. — Если продолжишь меня отвлекать, я спалю наш завтрак. Спиной он ощутил утробный смех Джейса. Тот зарылся носом в вырез футболки Виктора и чуть сдвинул ткань, оставляя горячий, влажный поцелуй поверх родинки на плече. Рука скользнула под одежду и дразняще пробежалась над ремнем джинсов. — М-м. Боже упаси. Скрипнув костылем, Виктор развернулся в объятиях Джейса и смерил его суровым взглядом, зажав в руке лопатку. Он угрожающе ею помахал. — Ты представляешь опасность. В ответ Джейс лишь улыбнулся — так широко, что в уголках глаз собрались морщинки. В утреннем свете его теплые карие глаза отливали золотом. Виктору казалось, что на пятидесятом году жизни Джейс умудрился похорошеть еще сильнее — если такое вообще было возможно. В его густых темных волосах пестрела седина, особенно у висков. Даже в бороде проступили серебристые нити. На нем была та самая зеленая фланелевая рубаха, которую Виктор дал ему в день знакомства больше двух десятков лет назад. Она, хоть и стала маловата — учитывая, как Джейс смягчился и раздался с возрастом, — по-прежнему смотрелась хорошо. Даже слишком хорошо. Закатанные до локтей рукава открывали взгляду крепкие, покрытые шрамами предплечья. О, Виктор отвлекся, еще как, и Джейс, очевидно, это понимал. С широкой ухмылкой он прижался теснее, не обращая никакого внимания на лопатку, угрожающе приставленную к горлу. Он прильнул к его губам в поцелуе, и кровь Виктора вскипела в жилах. Виктор со стоном приоткрыл рот, охотно впуская язык Джейса, который по-хозяйски скользнул внутрь, принося с собой слабый привкус мятной пасты. Мозолистые пальцы зарылись в мягкую бородку — темную, едва тронутую сединой. Они столкнулись коленями, и ортез Джейса звонко ударился об ортез Виктора. Когда они наконец оторвались друг от друга, сердце Виктора колотилось как сумасшедшее. Джейс наблюдал за ним с коварной ухмылкой. Широкие ладони скользнули ниже и собственнически сжали ягодицы Виктора, заставляя его окончательно забыть, как дышать. — Виктор… — М-м? Джейс потерся носом о родинку над его губой. — Блинчик горит. Выругавшись, Виктор повернулся к плите и поспешно смахнул блинчик с дымящейся сковороды на тарелку с остальной стопкой, но было слишком поздно. Одна сторона подгорела до черноты — горькая и совершенно несъедобная. Виктор схватил ближайшее полотенце и запустил им в смеющегося Джейса, который был уже на полпути к двери. Полотенце угодило прямиком ему в голову. — Сволочь, — Виктор, едва сдерживая смех, выключил газ и отставил сковородку в сторону. — Сам его и ешь. — Справедливо, — ухмыльнулся Джейс, доставая из шкафчика пару чашек и ставя их на кухонный остров рядом с кофеваркой; от не успевшего остыть кофе шел пар. Но Джейс не спешил его разливать — пальцы нервно барабанили по столешнице. — Перед тем как сядем есть… как думаешь, я смогу соблазнить тебя короткой прогулкой? — он посмотрел на Виктора так, словно ему снова было двадцать восемь: взглядом, полным тревоги и надежд, с каким он когда-то садился ужинать при свечах. — Я… хочу тебе кое-что показать. — Да? — Виктор подошел с тарелкой горячих блинчиков в руках и поставил ее рядом с вазочкой медового масла, которое заранее взбил. — Это не может подождать? — Это займет максимум десять минут, — сказал Джейс, кладя руку на сердце. Другую он протянул Виктору. — Потом мы вернемся, и я съем свой горелый блинчик. Обещаю. Виктор был слишком заинтригован, чтобы спорить. — Веди. Когда они рука об руку вышли в сад, в воздухе все еще стояла приятная прохлада. Джейс шел на шаг впереди; сегодня его хромота была не так выражена, поэтому он обошелся без трости. Как правило, ортеза KAFO ему вполне хватало для ходьбы, но бывали дни, когда боль вгрызалась в некогда сломанную кость с такой силой, что он едва мог пересечь комнату без посторонней помощи — и с возрастом таких дней становилось все больше. Перелом зажил неплохо, но не так хорошо, как мог бы, если бы Джейса тогда доставили в больницу с полноценным оборудованием. Должно быть, этим утром он чувствовал себя превосходно. Виктор заметил, что Джейс шагает едва ли не вприпрыжку, ведя его по гравийной дорожке в направлении соседского дома, где он обустроил кузню. Этот дом, как и почти все постройки на их маленькой извилистой улочке, за последние десять лет в отсутствие людского вмешательства оказался почти полностью захвачен дикой природой. Плотное одеяло цветущего плюща поглотило большую часть восточной стены; лозы змеились по рейкам обшивки и пробивались сквозь сломанные оконные рамы. Из скорлупы старого ржавого пикапа, припаркованного на лужайке, даже проросла молодая береза — тонкие ветки, проклюнувшиеся через износившуюся под открытым небом обшивку, покачивались в такт дыханию летнего ветра. Виктор вспомнил, как однажды Кейтлин рассказала, что почти весь мир за пределами их забора пребывает в похожем состоянии: целые мегаполисы рассыпаются под натиском неистовой жажды природы. Она даже наблюдала, как огромный небоскреб опасно накренился, почти прислонился к соседнему, словно устал — спасибо бомбам, которые ПАУСБ сбросили на крупные города вскоре после начала эпидемии. Виктор был даже рад, что никогда не видел этого своими глазами. Когда они завернули за угол дома — здесь Виктор выращивал лекарственную марихуану — Джейс резко остановился и обернулся. — Закрой глаза. Виктор приподнял бровь. — Ты мне доверяешь? — Жизнь бы доверил. — Тогда закрой, — ради всего святого, да Джейс буквально надул губы, произнося эти слова. Он чмокнул Виктора в переносицу, пощекотав кожу бородой. — Пожалуйста? Виктор с улыбкой сдался и крепко зажмурился, поудобнее перехватив костыль. Он почувствовал, как Джейс плавно тянет его вперед, направляя. — Не дай мне упасть. — Ни за что, — голос Джейса чудесным образом рассеял его тревогу. Виктор сделал несколько неуверенных шагов — ботинки скользили по влажной от росы траве, — а потом чужая рука бережно легла ему на грудь, останавливая. — Так, — шепнул Джейс у самого уха, от чего у Виктора подкосились колени. — Открывай. Когда Виктор открыл глаза, щурясь от яркого солнца, он увидел… сначала ничего. Только старый, покосившийся от сырости дровяной сарай да заросшую лужайку, усеянную клевером и диким тысячелистником. Пока не посмотрел вниз и не осознал, что стоит прямо перед небольшой квадратной грядкой, которую прежде не видел. Из-под бархатистых, зубчатых листьев выглядывали до боли знакомые алые всполохи — ягоды уютно устроились у самой земли, сверкая росой. От этого зрелища у Виктора перехватило дыхание. Он изумленно взглянул на Джейса. — Клубника? Тот кивнул и подал ему руку. Медленно, не без кряхтения и жалоб, свойственных паре мужчин среднего возраста с артритом, они опустились на траву перед грядкой. Виктор отложил костыль и вытянул больную ногу. Джейс сделал то же самое. На парных ортезах играли солнечные блики. — Я еще зимой выменял у Кейтлин одно из наших ружей на пакетик семян, — принялся объяснять Джейс, попутно срывая пару самых крупных клубничин, какие Виктор только видел в своей жизни. Он бегло осмотрел их и протянул Виктору ту, которую счел лучшей. Естественно, будто он мог иначе. Виктор осторожно повертел ее в руках, улыбаясь во весь рот. — Боже, я не ел клубнику уже… — Пару десятков лет? — Пару десятков лет. Джейс ухмыльнулся и стукнул своей ягодой о его, будто чокаясь бокалами вина. В Викторе вдруг взыграло совершенно детское любопытство, и он для начала поднес клубнику к носу, вдыхая знакомый свежий аромат, который мысленно перенес его на мамину кухню. Аромат, который напомнил ему о липких пальцах и кляксах домашнего варенья на книжных страницах. Он отправил ягоду в рот вместе с хвостиком. Сок брызнул на язык, терпкий и сладкий, и Виктор не смог сдержать то ли всхлип, то ли смешок, вырвавшийся из груди от нахлынувших воспоминаний. Он прикрыл рот рукой, но это не помогло: одного взгляда на Джейса с клубничным соком на бороде было достаточно, чтобы рассмеяться еще пуще. Джейс прижался липкими губами к виску Виктора. — Вкусно? Виктор кивнул, глотая ягоду, благодарный за такую редкую и простую радость. — Идеально. Краем глаза он заметил, как Джейс вновь наклонился, а затем что-то ему протянул. Виктор перевел взгляд вниз, ожидая увидеть очередную клубничину. У него перехватило дыхание. Это… …была не клубничина. — Джейс? — Виктору почудилось, что его грудная клетка вот-вот расколется на части — так сильно грохотал пульс — когда на трясущейся ладони Джейса блеснуло кольцо. — Между нами ничего не изменится, — произнес Джейс с болезненной дрожью в голосе. — То, что у нас есть, не станет больше или… или лучше. Это просто металл. С ним или без него, Виктор, я считаю тебя своим мужем уже очень, очень давно. Виктор был рад, что он уже на земле. Иначе бы не устоял на ногах. Подул ветерок, заставляя кончики длинных с проседью волос упасть на лицо и прилипнуть к влажным щекам. — С тобой я даже не задумываюсь о том, что наступил конец света… — продолжал Джейс. Он закусил нижнюю губу, затем пожал плечами. — Если честно, я до сих пор периодически забываю, каков на самом деле мир по ту сторону забора. И даже когда всякие ужасы стучатся в нашу дверь, напоминая об этом, им не удается пошатнуть тот покой, что ты даришь моей душе. Джейс говорил, не сводя взгляда с кольца в своей руке. Блестящего, серебристого, инкрустированного сверкающими зелеными камнями. Виктор мгновенно узнал отполированный до блеска моховый агат. Осознание, что Джейс сделал кольцо сам, прячась в тени мастерской, заставило захлебнуться всхлипом. Он не хотел прерывать. — Ты делаешь меня счастливым сверх всякой меры. Я никогда не смогу передать словами, насколько, — прошептал Джейс, проводя рукой по лицу. — И я знаю, что формально мы не можем узаконить отношения. Нынче пасторы больше не ходят от дома к дому… — Джейс… — Я уже молчу о том, что правовой системы в привычном понимании больше нет, поэтому… на самом деле ты мало что от этого выиграешь — разве что кусочек металла на пальце. И не то чтобы нам полагалась медицинская страховка… Виктор мягко взял Джейса за подбородок, вынуждая поднять взгляд. — Джейс. В широко распахнутых глазах Джейса поблескивали слезы. Он виновато улыбнулся. — Я слишком много болтаю, да? — Есть немного. — Прости, просто т-ты… Блядь, да ты по-прежнему порой заставляешь меня нервничать. Виктор провел кончиками пальцев по серебристой прядке в бороде Джейса. — Ты думаешь, есть вероятность, что я откажу? Джейс не ответил. Ему и не нужно было. Дрожащие губы сказали все за него. — Тогда продолжай, — сказал Виктор тем же самым тоном, каким обратился к нему Джейс тем дождливым осенним утром, когда призраком возник на пороге, насквозь промокший и умоляющий. Попроси меня остаться. — Попроси меня выйти за тебя. Дрожащей рукой Джейс снова потянулся к карману и извлек второе кольцо. Оно оказалось чуть шире первого, но полоска мохового агата по центру была точно такой же. Он положил оба обручальных кольца в центр своей мозолистой ладони, бок о бок. — Виктор, ты выйдешь за меня, — дыхание Джейса теплым перышком коснулось лица Виктора, когда он прижался своим лбом к его, — прямо сейчас? — ...Да. О, Боже, да. Виктор позволил Джейсу взять его левую руку в свою и поднести меньшее из колец к кончику безымянного пальца. Но не надеть до конца. Пока рано. — Я, Джейс Талис, беру тебя, Виктор… — их взгляды встретились, и с темных ресниц сорвалась слеза, — в мужья. Ох, Виктор готов был рассыпаться на части. Словно почувствовав это, Джейс погладил большим пальцем его фалангу, ровно в том месте, где кольцо вскоре обретет свой дом. — Я клянусь любить и беречь тебя. Уважать и защищать. Отныне и до скончания веков. Трясущимися руками он надел кольцо до конца. Прохладный металл сел идеально. Виктор решил, что пришло время второго кольца. Он повторил жест Джейса, взяв его левую руку. — Я, Виктор… — голос тут же надломился, и Виктору пришлось ненадолго прерваться, чтобы взять себя в руки. Джейс коснулся своим носом его, подбадривая, — б-беру тебя, Джейс Талис, в мужья. — Еще как берешь. Усмехнувшись, Виктор поднес ладонь Джейса к своим губам и запечатлел поцелуй на пока пустом безымянном пальце. — Я клянусь любить и беречь тебя. Уважать и защищать. Отныне и до скончания веков. Виктор надел кольцо с удивительной легкостью, несмотря на дрожь в руках. Не успел он как следует вдохнуть, как широкая ладонь вдруг легла ему на шею. Джейс увлек его в поцелуй — с привкусом соли, клубники и вечности, которую им суждено разделить. В этой жизни и во всех последующих. Виктор заскулил, прижимаясь ближе и вплетая пальцы в шелковистые волосы Джейса. Волосы своего мужа. Ах, мужа… Какое славное слово. Он почувствовал, как Джейс поднялся на колени — щелчок ортеза было ни с чем не спутать — а затем вдруг потянул Виктора в направлении грядки. Виктор в ужасе вскинул руку, чтобы его остановить, и со вздохом разорвал поцелуй. — ...Только не на клубнике! Джейс моргнул и расхохотался. — Ты прав, — он мазнул губами по уху Виктора. — В таком случае, могу я отвести тебя в постель? Заставить тебя потерять контроль? По позвоночнику пробежали мурашки. — Пожалуйста. Джейс подал ему руку. И Виктор, как всегда, ее принял.

***

Они ввалились в спальню, оставляя за собой след из сброшенной второпях одежды, цепляясь друг за друга с пылом и неловкостью подростков. Виктор вел — раззадоривая, увлекая Джейса к постели за пояс джинсов, — и беззвучный смех срывался с их соприкасающихся в голодных, сбивчивых поцелуях губ. Колени уперлись в кровать, и Виктор решил больше не сдерживаться — отложил костыль в сторону и медленно опустился на краешек матраса, не сводя глаз с Джейса. Тот следил за каждым его движением из-под полуопущенных ресниц, яркий румянец расползался по шее и голой груди. Виктор притянул его к себе, вынуждая встать между своих разведенных бедер — ни дать ни взять икона на алтаре, которой Виктор намеревался продемонстрировать свою безусловную преданность. Подавшись вперед, он отыскал застарелый шрам от пули над бедром Джейса и — уже в который раз — запечатлел на нем благоговейный поцелуй, попутно расстегивая пряжку ремня. А в это время мозолистые пальцы зарылись в его волосы, убирая пряди от лица и собирая их в мягкий захват. Мышцы на животе Джейса напряглись. Виктор провел губами вдоль дорожки черно-белых волос, спускавшейся от пупка к основанию налитого члена, все еще скрытого тканью штанов. Дразняще поцеловал его, потянув за молнию, и в ноздри ударил теплый, пьянящий, мускусный аромат кожи. — Как всегда прекрасно выглядишь с такого ракурса, — с трепетом произнес Джейс. — М-м, очень лестно с твоей стороны, — промычал Виктор и потянулся к боксерам Джейса, высвобождая его член. Бархатистая кожа обожгла пальцы. Он провел ладонью по всей длине, наслаждаясь блеском прозрачной смазки, уже выступившей на головке. Такой нетерпеливый, его милый Джейс. Его муж. Склонившись, Виктор медленно, размашисто лизнул крупную головку; язык скользнул по отверстию в самом центре. Он никуда не спешил, желая посмаковать этот момент, этот вкус, этот жар. Желая раствориться в знакомом ощущении — дарить удовольствие любви всей своей жизни. Это было так же приятно, как погрузить ноющие суставы в горячую ванну в конце долгого дня. Тело плавилось; между бедер разливался сладостный жар, пока вкус Джейса — влажный, горячий, полный желания — наполнял его рот. — В-Виктор… — позвал Джейс, задыхаясь. Голос стал высоким, пронзительным. — Солнце, пожалуйста. Виктор придерживал пальцами основание, посасывая головку и проводя языком по чувствительной нижней стороне. Он услышал, как Джейс над его головой тихо выругался. Мышцы пресса заметно напряглись, а мозолистые пальцы крепче вцепились в волосы Виктора, словно тот изо всех сил сдерживался, чтобы не толкнуться ему в горло. Поразительный самоконтроль. Виктор наградил его низким мычанием, которое вибрацией отдалось в разгоряченном члене. — А-ах… блядь! О-о-ох, блядь… — очередной стон слетел с губ Джейса — на этот раз низкий, с придыханием. Его свободная рука нежно легла на челюсть Виктора, направляя, побуждая взять глубже — осторожно, сантиметр за сантиметром. — Вот так. Малыш, ты такой хороший. Такой красивый на моем члене. — Мхм… Виктор отказывался отстраняться, пока не почувствовал знакомое давление в задней части горла. Лишь тогда он выпустил почти всю длину, а затем одним скользящим движением насадился вновь, стараясь расслабить горло и принять столько Джейса, сколько сможет уместить во рту. Он повторял это снова и снова, двигаясь в издевательски медленном темпе, вырывая из груди Джейса стоны, которые эхом отдавались от стен комнаты. Виктор неотрывно наблюдал за ним, жадно ловя каждое мгновение — наблюдал за тем, как рассыпается на части этот удивительный мужчина, что был в его глазах целой Вселенной. Его луной и россыпью звезд, его синехвостой кометой. Его космическим началом и концом всего сущего — известного и неизведанного. Его бесконечно чудесный, абсолютно невероятный Джейс Талис. — В-Вик, я… — Джейс рвано выдохнул, вскинув бедра. — Черт… Ох, черт, малыш… Виктор вдруг ощутил, как его голову без предупреждения оттянули назад, вынуждая выпустить член с пошлым, влажным звуком. Он тяжело задышал. Губы припухли, щеки ныли, разум подернулся дымкой. Ото рта к головке члена протянулась блестящая ниточка слюны. Грудь Джейса тяжело вздымалась, глаза были плотно закрыты. На складочке между бровей выступили бусинки пота. И тут к Виктору пришло осознание. Он ухмыльнулся, коварно, как лиса в курятнике. Опустил ладони на крепкие бедра Джейса, с силой проводя ими вверх, и оставил короткий поцелуй прямо под пупком. — Что-то не так, мой сладкий? Джейс приоткрыл один глаз и наградил его таким взглядом, что пульс Виктора сорвался в галоп. — Выносливость в моем возрасте оставляет желать лучшего, — объяснил он, с трудом переводя дыхание. — Будет сложновато не закончить нашу первую брачную ночь уж слишком быстро, учитывая, что кое-кто сохранил прыть тридцатилетнего. Виктор расцвел от этих слов. — Брачное утро, — поправил он, хмыкнув. — Формально. — Умник, — Джейс ослабил хватку в волосах Виктора и склонился, чтобы увлечь его в крепкий, лишающий остатков воздуха поцелуй. — Ложись. Виктор откинулся на подушки, и они избавились от ортезов — сначала Джейса, потом его собственного — а затем от остатков одежды. И Джейс наконец присоединился к нему на смятых, согретых солнцем простынях. Это был их ритуал, со временем доведенный до совершенства, как тщательно отлаженный механизм. Когда Виктор подал Джейсу подушку, тот подложил ее ему под бедра. А когда подал вторую, Джейс расположил ее под собственным левым коленом. Отточенная годами слаженность. Виктор с блаженным вздохом выгнулся на матрасе, почувствовал, как Джейс поднес его больную ногу к своим губам и начал покрывать поцелуями болезненные синяки, оставленные кожаными ремнями ортеза. Его губы двигались все выше, отыскивая россыпь аккуратных родинок, что окропляли тело Виктора, как капельки чернил; Джейс давно запомнил расположение каждой. Ресницы Виктора затрепетали от того, как борода Джейса царапала кожу, как жарко скользил его язык, как Джейс прижимался все теснее, пока окончательно не накрыл его своим телом. Широкие плечи заслонили собой мерцающий солнечный свет, льющийся сквозь занавески и рассыпающийся по комнате радужными пятнами, что плясали на книгах, растениях и драгоценных камнях. Всем, что Виктор видел, чувствовал, вдыхал… был Джейс. Над ним. Вокруг него. Теплый, мягкий, настоящий, его. Всегда его. Только его. Он откинул волосы со лба мужа, и в утреннем свете сверкнуло обручальное кольцо. Лицо Джейса смягчилось. Он повернул голову, чтобы поцеловать ладонь Виктора. — Ты такой красивый. Виктор цокнул языком. — А ты просто сме… — его глаза широко распахнулись, а слова утонули в стоне, который вырвался из легких в ответ на неожиданное касание теплых, мозолистых пальцев между ног. — А-а-ах… Джейс. На губах Джейса играла восхитительно наглая улыбка. Он склонился к самому уху Виктора и довольно фыркнул. Костяшки лениво скользнули вверх, дразня влажный бугорок клитора, посылая по нервам электрический разряд. — Прости, я не расслышал. Ты сказал, что я прав? Что ты красивый? Идеальный? Мой и только мой? Виктор захныкал, вскидывая бедра навстречу. — Так и думал, — пальцы Джейса спустились еще ниже, издевательски медленно, бессовестно надавливая на вход, прежде чем снова вернуться к клитору. Тот уже был таким влажным, что в тишине комнаты можно было услышать откровенный мокрый звук. Джейс уперся свободной рукой над головой Виктора так, чтобы они смотрели друг другу в глаза. — М-м-м, черт. Всегда такой мокрый для меня, да, малыш? Виктор изнемогал от желания. Джейс надавил так идеально правильно, что у него под веками вспыхнули звезды. Рот приоткрылся в беззвучном крике. Пальцы ног невольно поджались. Он вцепился в плечо Джейса с такой силой, что наверняка останутся синяки. — Ах… Ах, Д-джейс… — Мне нравится смотреть, как ты теряешь контроль, — шепнул Джейс, возвращая крупные, теплые пальцы ко входу и начиная круговые движения. Он склонился и провел губами по раскрасневшейся щеке Виктора — кожу обдало горячим, тяжелым дыханием — а затем ввел внутрь два пальца. Из груди вырвался низкий рык, почти заглушая звонкий стон, сорвавшийся с губ Виктора. — Черт, Виктор, какой же ты там горячий. Виктор таял с каждой секундой. Он больше не мог собрать мысли воедино. Беспомощный, дрожащий, полностью во власти Джейса — он лишь судорожно цеплялся за его руки, словно утопающий. Из горла вырвался задушенный всхлип, когда Джейс согнул пальцы внутри именно так, как было нужно, и начал ритмично погружать их в голодный жар чужого тела. — Вот так, — Джейс прокладывал дорожку поцелуев вдоль беззащитно открытой шеи, пока Виктор вскидывал бедра, вторя ритму его пальцев. — Да… вот так, — он рвано выдохнул. — Именно так. Отдайся мне, мой хороший. Виктор готов был вот-вот рассыпаться на части. Он откинул голову на подушки и окончательно потерялся в ощущениях, в прикосновениях Джейса, в его горячем дыхании, в испарине на его коже. Напряжение собиралось внизу живота. Нарастая и нарастая. Слишком сильно, слишком быстро. Еще чуть-чуть, и он будет не в силах его сдержать. — Джейс, пожалуйста… Д-Джейс… — задыхаясь, Виктор потянулся, чтобы поймать чужие губы кусачим поцелуем. — Я н-не могу… Я… Джейс простонал в поцелуй, его пальцы вбивались все глубже. Сильнее. Давая Виктору именно то, в чем он нуждался. Запястье терлось о клитор с каждым движением, и весь мир Виктора сузился до этих широких, сильных пальцев, что проникали в него, раскрывая; до ритмичных толчков языка Джейса во рту. У него по-прежнему был привкус клубники. — Как же я тебя люблю, — выдохнул Джейс ему в губы, — Виктор Талис. Эти слова стали последней каплей. Разрядка прокатилась по телу огненным штормом, и он отдался ей, надломлено вскрикнув. Позволил пламени поглотить себя без остатка — пока от него не остались лишь пепел и дым. Джейс поймал его губы своими, жадно впитывая каждый стон, ни на мгновение не прекращая поглаживать. Его рука стала совершенно мокрой, как и внутренняя поверхность бедер Виктора, как и простыни под их телами. Виктор задрожал всем телом, сжимаясь на пальцах Джейса, которые постепенно замедлялись, мягко проводя его сквозь последние мучительно сладкие судороги. — Б-блядь… — воздуха отчаянно не хватало. Как только Джейс отнял пальцы и откинулся назад, любуясь результатами своих трудов, Виктор ощутил болезненную пустоту. Он протянул руку, желая поскорее вернуть тепло чужого тела. — Иди сюда… с-сейчас же. Джейс ухмыльнулся, разводя колени Виктора шире. — М-м. Момент. Он опустил голову между его бедер. — Д-Джейс, что… От первого движения языка по венам Виктора растекся огонь. Джейс не дразнил, не играл. Нет, он просто перебросил больную ногу Виктора через плечо и обрушился на него, как изголодавшийся безумец, обводя ставший болезненно чувствительным клитор размашистыми мазками. Откинув голову назад, Виктор прикрыл рот рукой в попытке заглушить всхлипы — пока другая рука вплеталась в испещренные сединой волосы Джейса, требуя большего. Умоляя о большем. Цепляясь за него так, словно он был единственным, что удерживало Виктора от падения в бездну. Напряжение копилось, закручивалось в тугую спираль. Виктор подавался навстречу языку Джейса снова и снова, и вскоре вторая разрядка пронзила его безжалостной, пульсирующей волной. Он выгнулся на матрасе с именем мужа на губах. Слезы навернулись на глаза, а одобрительный стон Джейса вибрацией отдался в самом сердце. Виктор что, на пару мгновений отключился? Должно быть, отключился. Твою ж мать. Он превратился в икающую, всхлипывающую развалину. Джейс мазнул губами по внутренней стороне его дрожащих бедер, тихонько нашептывая слова восхищения. Послеоргазменная нега искрами расползалась по телу. — Хороший мальчик, — выдохнул Джейс, снова нависая над Виктором. Он соединил их губы, и Виктор ощутил собственный вкус на его языке — густой, горячий, пьяняще сладкий. — Ты в порядке, малыш? Виктор, в полубреду, смог только кивнуть, прикрыв глаза руками. Джейс нежно вплел пальцы в его волосы. В мягком взгляде читалось то, что Виктор определил как полную, безраздельную преданность. — М-м. Дай себе минутку. Виктор фыркнул, ведя рукой по липким от пота плечам Джейса к влажным прядям на затылке. — У меня из-за тебя давление поднимается. Он чувствовал, как Джейс улыбается, целуя его в лоб. В щеку. В губы. Чувствовал, как твердый, болезненно напряженный член Джейса упирается ему в бедро, истекая смазкой. Виктор прихватил зубами его нижнюю губу. — Ляг на спину, дорогой. Матрас слегка прогнулся под ними, когда Джейс устроился поудобнее, и Виктору не оставалось ничего, кроме как оседлать призывно подставленные бедра. Он осторожно перекинул через них ногу, а Джейс, не теряя ни секунды, подложил одну из валяющихся рядом подушек под его больное колено, давая такую нужную в этой позе поддержку. Грудь Виктора тяжело вздымалась. — Нормально? — спросил Джейс, лежа под ним, — крепкий, раскрасневшийся и невообразимо прекрасный в ярких лучах солнца. Его ладони огладили бедра Виктора так бережно, словно они были чем-то хрупким и бесконечно ценным. Среди завитков темных волос на груди поблескивали капельки пота. — Мгм, — промычал Виктор, перенося вес на колени и устраиваясь над изнывающим от желания членом Джейса. Протянул руку и обхватил его. Погладил. Направил. Позволил головке дразняще скользнуть меж горячих складок, вынуждая Джейса забыть, как дышать. А затем, слегка качнув бедрами, Виктор опустился вниз. А Джейс… О, Джейс скользнул внутрь. На глубину. Туда, где ему самое место. Они застонали в унисон. Симфония надтреснутых голосов. Звук, который, подобно их песне, принадлежал лишь им двоим. — В-Виктор… — задушено прошептал Джейс. К его глазах было столько света. Столько тихого счастья. Столько благоговейного трепета. Пальцы с силой сжимали изгибы узких бедер — по-собственнически оставляя синяки, удерживая, давая время привыкнуть. Приоткрытые губы припухли от поцелуев и все еще влажно блестели. Упершись ладонью прямо над бешено колотящимся сердцем мужа, Виктор начал двигаться медленными, чувственными накатами; тело вздымалось и опадало морским приливом на залитый солнцем берег. Он чувствовал каждое движение члена Джейса внутри; как он распирает, растягивает, выходя почти полностью, прежде чем погрузиться обратно. Снова и снова. Виктор был готов умереть. От желания. От любви. Никогда прежде он не знал чувства столь сильного и всепоглощающего. Казалось, оно способно обескровить его сердце до последней капли — с той же легкостью, с какой остро заточенный клинок рассекает перезрелый фрукт. Слезы навернулись на глаза прежде, чем он смог их сдержать. Одинокая слезинка скатилась по щеке. Джейс резко сел на постели и обхватил его лицо руками, глядя широко распахнутыми глазами. — М-малыш, что… — Я люблю тебя, — прошептал Виктор дрожащими губами. — Так сильно люблю. Джейс просиял и прильнул к его губам — столь яростно, что в легких закончился воздух. Руки блуждали, зарываясь во влажные от пота волосы, скользя по коже. Царапая, цепляясь, лаская. Жадно, отчаянно — и всегда, всегда недостаточно. Не в этом мире. Не тогда, когда жизнь — жизнь, не выживание — была роскошью, доступной лишь немногим. Им действительно повезло. Они прожили жизнь вместе. Вместе стали зрелыми, седыми и бесконечно, до потери пульса счастливыми. Виктор чувствовал, как Джейс приподнимается над матрасом, подаваясь навстречу. Бедра сталкивались с влажными шлепками кожи о кожу. Член задевал какую-то особенно сладкую точку внутри, и Виктор смаковал это ощущение. Он со всхлипом запрокинул голову, подставляя беззащитное горло ласкам языка и губ. — Мой, — прорычал Джейс, обдавая горячим дыханием чувствительное место на шее, где бился пульс. Его рука скользнула между их раскачивающихся тел и нашла клитор. Он очертил пальцами гладкий контур, подводя Виктора опасно близко к очередной сокрушительной разрядке, которая наверняка заставит его трещать по швам. Джейс прижался лбом ко лбу Виктора. — Мой муж. Виктор не сводил с него глаз, не обращая внимания ни на жжение в мышцах, ни на боль в ноге. Он продолжал двигаться на Джейсе — неумолимо, на пределе, чувствуя, как внутри горячими разрядами разрастается буря. Кровать под ними громко скрипела — старая, потрепанная кровать, изможденная десятилетиями их безумных порывов. Потертости на стенах в тех местах, где изголовье вновь и вновь в них врезалось, определенно служили тому доказательством. Очередной шрам, оставленный ими на теле родного дома. По сбившемуся дыханию Джейса Виктор понял, что тот тоже совсем близко. Его взгляд был почти умоляющим, и Виктор невольно задался вопросом, не сдерживается ли он. Откладывает собственную разрядку, чтобы они смогли прийти к ней как единое целое. Поэтому Виктор вскинул свободную руку, нашел его безымянный палец и запечатлел поцелуй на кольце, которое сам же надел. — Вместе. Этого оказалось достаточно, чтобы толкнуть Джейса за край. Виктор рухнул вместе с ним.

***

ОСЕНЬ Через шестьдесят пять лет после конца света

Сухие листья закружились на ветру, ворвавшемся в тень прихожей вслед за Джейсом, когда он ступил в дом с зажатой под мышкой вязанкой дров. Он скинул ботинки у двери, чтобы не наследить. Пришлось подождать, пока запотевшие из-за резкого перепада температур стекла очков вновь не прояснились. С низким, натужным кряхтением он медленно переложил трость из одной руки в другую и выбрался из старого залатанного пальто. После того, как он целый час орудовал топором на кусачем осеннем холоде, горящие суставы противились даже малейшему движению. Горячая ванна перед сном ему бы не повредила. Виктор был там же, где Джейс его оставил: закутанный в стеганое одеяло в уголке дивана. Пустое кресло-каталка стояло в пределах досягаемости на случай, если у него возникнет желание переместиться. Он сидел, баюкая в руках кружку горячего чая, со знакомым потрепанным томиком в мягкой обложке, раскрытым на коленях. Из всех бесчисленных романов и новелл, что покоились бережно хранимыми стопками по всему дому, лишь к этому он возвращался снова и снова. Виктор читал вслух: голос мягко шелестел на фоне потрескивающего огня. По мере того, как Джейс подходил ближе, он улавливал знакомые слова. Сильные, нежные пальцы скользили по строчкам на бумаге; кольцо сверкало на своем законном месте. — И он снова подумал, как ему хочется настоящее, живое животное, и снова ощутил жгучую ненависть к своему электрическому барану, с которым ему приходилось возиться, словно он и вправду живой, — зачитывал Виктор. — Тирания бездушного предмета, думал Рик… — Предмета, и знать не знающего, что я существую, — осторожно вклинился Джейс, воспроизводя следующую фразу с такой легкостью, будто сам ее написал. Он сложил дрова у печи, чтобы подложить в огонь, когда придет время. Виктор поднял на него глаза; на пушистых прядях серебристых волос играли блики от пламени. Он улыбнулся самой мягкой на свете улыбкой. — Именно. Джейс подошел и склонился для поцелуя. Ортез скрипнул как старая дверь. Когда он отстранился, Виктор наморщил нос и заключил его лицо в ладони. Подушечкой большого пальца провел туда и обратно по снежно-белой бороде. — Милый, у тебя ледяные щеки. — В таком случае, согреешь меня? Пока Виктор возился, откладывая книгу и чай в сторону, Джейс пересек комнату, подошел к виниловому проигрывателю, примостившемуся на стопке ящиков из-под молока, и установил иглу в нужное место. Диск завертелся; лежащая на нем знакомая пластинка сверкала новизной, отражая лучи уходящего осеннего дня. Это был подарок на годовщину от Вай и Кейтлин: предыдущая копия истерлась от частого использования. Джейс вернулся к Виктору, и первые аккорды потрескивая наполнили комнату — такие же яркие и чистые, как в тот первый вечер. Он отставил трость, опустился на край дивана и издал протяжный, усталый вздох облегчения, когда смог наконец вытянуться во весь рост, положив голову на колени Виктора. Пальцы мужа зарылись в волосы. — Лучше? Джейс улыбнулся ему и поправил очки на переносице. — Намного. Они немного помолчали, сцепив руки на груди Джейса, ничего не делая — достаточно было просто находиться в компании друг друга. Танцевать так, как могли лишь они, под их особую песню. Виктор нарушил тишину первым. — Когда придет время мне покинуть этот мир, — начал он, глядя в огонь, — не важно, когда именно… Если я уйду раньше тебя, что будешь делать? Джейс нахмурился — но не из-за того, из-за чего могло показаться. — Все просто. Виктор взглянул на него. — Последую за тобой. Виктор плотно сжал губы; в уголках рта углубились морщинки — зримое доказательство того, что их жизнь была наполнена счастливым, беззаботным смехом. — Я этого не одобряю. — Ну, можешь чихвостить меня сколько угодно, когда я найду тебя в следующей жизни. — И как я пойму? — шепнул Виктор. В его глазах стояли слезы. — Что ты нашел меня? Как я вообще пойму, что это ты? Джейс прижался губами к линии сердца на его ладони. — Легко, — выдохнул он. — Я просто приглашу тебя на танец.

Cause I’ve done everything I know To try and make you mine. And I think I’m gonna love you For a long, long time. КОНЕЦ.