𝗟𝘂𝗻𝗮 𝗦𝗮𝗻𝗴𝘂𝗶𝗻𝗲𝗺

Из головы Минхо он выкинул быстро. Прошло всего пару часов после кабинета директора, и память о драке растворилась в привычном ритме. Злость осталась, но не на него. На всё вокруг. Телефон завибрировал. Новое сообщение от менеджера. Коротко и безэмоционально: «Приди в офис». Офисом они называли подвал под каким-то клубом. Узкая лестница вела вниз, и там всегда пахло сигаретами, пылью и чем-то затхлым. Джисон толкнул дверь, спустился и увидел двух человек за столом. Менеджера и незнакомого мужчину. Менеджер улыбался странно, будто вынужденно, и эта улыбка больше походила на нервный тик. Рядом сидел дядька лет пятидесяти, в дорогом костюме, с лицом, которое хотелось стереть. Он разглядывал Джисона так, будто выбирал товар на витрине. Холод пробежал по спине. — Чего звал? — спросил он, садясь напротив. Менеджер не спешил с ответом. Долго разглядывал стол, потом наконец произнёс, словно пробуя слова на вкус. — Джисон. Появилась новая работа. Оплачивается в разы крупнее. Гораздо легче, чем раскладывать пакетики по углам. Подвох чувствовался сразу. Джисон нахмурился, вглядываясь в обоих. — Какая работа? Улыбка менеджера стала натянутой. Он кивнул на мужчину рядом. — Познакомься. Это Пак Сухёк. Тот чуть склонил голову, губы тронула неприятная ухмылка. Взгляд скользнул по лицу, по фигуре Джисона так, что хотелось ударить. — Господин Пак ищет красивых парней для массажного центра, — сказал менеджер. И всё стало ясно. Никакого центра. Бордель. Его хотят запихнуть в сферу проституции. Сначала внутри стало пусто, а потом резко нахлынуло отвращение. — Нет, — коротко бросил Джисон и качнул головой. Сухёк улыбнулся шире. Наклонился чуть вперёд, его голос был тягучим, неприятным. — Парень, подумай. Такие красивые лица, как ты, должны работать в сфере получше. Джисон вскинул бровь. — Я вам в сыновья гожусь. Не стыдно такое предлагать? Менеджер резко зыркнул, взглядом будто прошипел: заткнись. Джисон замолчал. Губы сжал в линию, взгляд упёр в стол. Сухёк, будто не заметив, продолжал улыбаться. Встав, поправил дорогой пиджак. — Подумай хорошенько. В этой твоей работе дилером скоро могут начаться проблемы. Лучше сам выбирай, куда тебе пойти. Он чуть кивнул, прощаясь, и направился к выходу. Менеджер поднялся вместе с ним и вышел следом. Дверь захлопнулась. Подвал остался в тишине. Джисон сидел неподвижно. Секунду. Две. Потом выдохнул, стиснув зубы. Ему только что угрожали. Чёрт.

𓂃✍︎

Выбора не оставалось. Нужно уходить. Работа дилером тянула вниз, а теперь ещё и угроза сверху — в бордель, как будто он товар. Нет. Ни за что. Но тогда придётся тратить накопления, которые Джисон берег на съём квартиры, на нормальную жизнь вдали от отца. Боже, что же делать дальше… Вопросы вроде «за что мне это всё досталось» он давно себе не задавал. Перестал лет в двенадцать, когда отец впервые поднял на него руку. С тех пор Джисон усвоил одно: сдаваться удел слабаков. А он сильный. Он не имеет права сломаться. Даже если внутри всё трещит. Дома было тихо. Сначала показалось, что никого нет. Джисон прошёл на кухню, засыпал в миску дешёвые хлопья и залил их водой с сухим молоком. Ел молча, быстро, будто впихивал в себя топливо. Потом ушёл в комнату. Спать не хотелось. На часах только семь вечера. В углу пылились старые гантели. Джисон хмуро посмотрел на них и решил заняться спортом. Хоть что-то под контролем. Отжимания. Приседания. Гантели. Потом снова отжимания. Круг за кругом, пока руки и ноги не дрожали, пока дыхание не превратилось в рваные всхлипы. Спина была мокрой, в висках стучало. Когда рухнул на пол, сразу достал телефон. Сообщение менеджеру вышло коротким: я ухожу. Плевать, что будет потом. Проституткой он не станет. Он что, похож на педика? Даже мысль об этом вызывала злость и отвращение. В ответ прилетело несколько «ласковых» слов. Джисон скривился, добавил номер в чёрный список, вытащил симку из телефона и сунул её в комод. Выбрасывать не стал. Может, потом продаст. Силы покинули тело. Быстрый душ, и он уже валился на кровать. Сон накрыл сразу. Проснулся от звуков. Не от привычной тишины или шагов пьяного отца, а от чужих женских стонов, прерываемых именем. Именем отца. Сначала он подумал, что ослышался, но голос был слишком явный, слишком липкий. Часы показывали четыре утра. Отлично. Джисон скривился, резко встал и натянул одежду. Схватил телефон, наушники, рюкзак и, стараясь не слышать посторонние звуки из спальни, вылетел из квартиры. Дверь захлопнулась тихо, но шаги по лестнице были быстрыми, резкими. На улице было холодно и пусто. Он шёл куда глаза глядят. Гулять, пока не станет светло. Детская площадка оказалась неподалёку. Джисон сел на качели, надел наушники, включил музыку и начал медленно раскачиваться. В голове роились мысли. Кем стать? Где взять деньги? Через две недели платить коммуналку, а ещё продукты нужны. Зимняя одежда. А если отец снова решит залезть в его накопления? Сука… Мысли сбивались, крутились по кругу, но одна жгла сильнее других: кем я хочу стать? Ответа не было. Ни мечты, ни цели, ни даже кумира, на которого можно равняться. Пустота. Он жил будто на автопилоте, просто выживал. Решение пришло внезапно. После девятого класса он уйдёт. Больше не будет тянуть школу. Просто работа, любая, плевать какая. Главное — деньги. Он даже не заметил, как небо начало светлеть. Первые лучи рассвета зацепили дома. Взглянул на часы. Семь тринадцать. Вдохнул глубже и поднялся с качелей. Пора в школу.

𓂃✍︎

День в школе сразу пошёл под откос. Джисон ожидал очередного нудного разговора с директором о поведении, но получил совсем другое. Ему чётко сказали: после девятого уйти он сможет только при условии, что принесёт документы о поступлении в колледж. По-другому школа его не отпустит. Мир будто рухнул. Все планы, вся эта зыбкая конструкция, которую он строил в голове, посыпалась. Джисон уже давно забил на учёбу, ещё с шестого класса. Подтянуть оценки теперь? Это звучало как издевка. Ещё два года сидеть за партой он не выдержит. А денег всё меньше, проблем всё больше. В голове вертелась мысль: может позвонить Чану? Джисон мотнул головой. Нет, он не собирается унижаться и просить деньги. Он не настолько жалкий. Но работу попросить можно. Это не подачка, это шанс самому заработать. После уроков он вышел из школы и направился в ближайший магазинчик. Хотелось хоть немного нормальной еды, чего-то, что напоминало бы, что он ещё человек. На полке лежали два кусочка чизкейка. Он взял их, добавил пачку кофе и плитку шоколада. Маленькая роскошь. Иногда можно себя побаловать. Домой идти не хотелось. Вечер выдался серым, в воздухе пахло сыростью. Он сел на лавку прямо у магазина, вскрыл упаковку и, взяв пластиковую вилку, начал есть чизкейк. Закрыл глаза и почти застонал от удовольствия. Сколько же времени прошло с тех пор, как он ел что-то вкусное? Слишком много. Съев первый кусочек, он спрятал второй в пакет, поднялся и медленно поплёлся домой. В холодильник положил шоколад, кофе и оставшийся чизкейк. В зале, как всегда, на диване развалился отец — полубухой, с мутным взглядом. Джисон не стал его трогать, прошёл мимо. Душ смыл усталость и липкую грязь школы, но мысли не уходили. На часах было всего восемь вечера. Осень уже вступила в свои права, и за окном стучал дождь, монотонный и бесконечный. Джисон лежал в комнате, уткнувшись в потолок, и наконец решился. Достал телефон и набрал номер Чана. Тот взял после третьего гудка. Голос был спокойный, будто он знал, что Джисон позвонит. — Привет, Джисона. Простое обращение, но в нём не было ни жалости, ни осуждения. Джисон коротко ответил: — Здравствуйте. Чан… мне нужна новая работа. Ты не знаешь, куда я могу устроиться? Молчание повисло на пару секунд. Потом Чан заговорил. — У меня есть знакомый. Он ищет бармена в кафе. Место не самое простое, но попробуешь? Джисон задумался. Бармен? Никогда раньше он об этом даже не думал. Но работа есть работа. Он не может позволить себе выбирать. — Ладно. Попробую. — Хорошо, — ответил Чан. — Я скину тебе геолокацию и контакт. Дальше разберёшься сам. Они попрощались без лишних слов. Джисон уронил телефон рядом с собой и упал на кровать. В голове была каша. Страх, злость, усталость и едва заметная искорка надежды. Он сам не понимал, как всё это выдерживает. За окном начался дождь. Казалось, что вместе с водой по стеклу стекают его мысли.

𓂃✍︎

Работа оказалась неожиданно нормальной. Джисон думал, что будет путаться в заказах, злиться и облажаться, но нет. Напарник объяснил ему всё на пальцах: как принимать заказы, что где стоит, где хранятся стаканчики, как пользоваться кофемашиной. Через пару часов всё было настолько просто, что Джисон чувствовал себя почти уверенно. Во вторую половину дня он втянулся окончательно. В кофейню заходили в основном девушки: кто-то мило улыбался ему, кто-то кокетливо просил номер телефона. Джисон вежливо отказывал, иногда даже улыбаясь в ответ, но внутри лишь холодно отмахивался. Отношения ему не нужны. Никогда не нужны. Он сам себе твердил, что у него просто нет времени на всю эту чушь, но глубже пряталась другая правда — он боялся. Смену он закончил ближе к восьми и направился домой. Вечер был прохладным, и мысли крутилось вокруг одного: может, действительно стоит заняться учёбой? Хоть немного, хоть как-то. Он думал об этом и не заметил, как свернул мимо тёмного переулка. Резкий толчок в плечо вырвал его из мыслей. Его грубо затянули в темноту, прижали к стене. Перед глазами — знакомое лицо. Кашимо Хиро. Парень, которого он помнил по прошлой работе. Выбиватель долгов. — Что за… — не успел закончить Джисон. Удар в скулу сбил слова с губ. Горячая боль разлилась по лицу. Ещё один удар, по другой стороне. Джисон зашипел, не успев поднять руки. Хиро смотрел холодно, будто через него. — Это не я, а моя работа. Господин Сонхи сказал, что ты ушёл от нас. А уйти не так просто. Имя бывшего менеджера резануло память, как ржавое лезвие. Джисон открыл рот, но получил сильный удар в грудь. Воздух вышибло. Он сполз вниз, опираясь спиной о стену. Резкий пинок в живот согнул пополам. Он попытался дернуться, но даже силы сопротивляться не было. И вдруг раздался крик. Грубый, уверенный. — Эй! Ты что творишь?! Я сейчас полицию вызову! Голос сработал как выстрел. Хиро рванул в сторону выхода из переулка и исчез в темноте. Джисон остался сидеть, сгорбившись, уткнув лицо вниз. Держался за бок, хватая воздух. Мир плыл перед глазами. Кто-то подбежал. Голос рядом: — Эй, ты в порядке?.. Джисон поднял голову и увидел его. Парень, словно сошедший с другой планеты. Волосы покрашенные в блонд, чуть спадающие на плечи, кожа светлая, нос и скулы усыпаны веснушками. Но главное — глаза. Настолько добрые глаза Джисон никогда не видел. Чистые, горящие детской искренностью. Когда тот заговорил снова, Джисона пробрало ещё сильнее. Голос был глубокий, низкий, будто басовый аккорд, который совсем не сочетался с мягкой внешностью. Слова тонули в шуме. Джисон слышал только гул крови в ушах. Тепло рук, поддерживающих его за плечи, казалось слишком чужим. Мир накренился. Глаза закрылись. Тьма.

𓂃✍︎

Сознание возвращалось рывками. Сначала было только ощущение мягкости под щекой и странного запаха — не то стиранного белья, не то дерева. Потом голоса. Мужской, спокойный, и рядом женский, мягкий, как плед. Джисон открыл глаза и моргнул. Потолок был чужим. Чистым. Без пятен сырости, без желтых разводов. Он дёрнулся, поднялся на локтях и почувствовал тупую боль в боку. Всё вспомнилось — Хиро, удары, переулок, светловолосый парень с добрыми глазами. Тот сидел прямо рядом, на стуле, и улыбнулся, когда заметил, что Джисон очнулся. — Наконец-то. Я уж думал, ты до утра спать будешь. Голос снова выбил почву из-под ног. Глубокий, низкий, никак не вязавшийся с его лицом. — Где я? — выдохнул Джисон. — У меня дома. Я тебя нашёл в переулке. Ты вырубился, пришлось тащить. — Парень пожал плечами так просто, будто это было в порядке вещей. — Я Ёнбок. Имя прозвучало светло, и даже оно раздражало своей правильностью. Джисон нахмурился, сел ровнее, обвёл комнату взглядом. Всё выглядело… слишком нормально. Обычная подростковая комната: полки с книгами, пара постеров на стенах, аккуратный стол. Не идеал, но явно не его грязная нора. — Джисон, — буркнул он в ответ. Тишину нарушил стук в дверь. В комнату заглянула женщина с мягкими чертами лица, волосы собраны в аккуратный пучок. — Ёнбок, ужин готов. Пригласи и твоего друга. Друг. Джисон даже дёрнулся. Он никому не был другом. Но женщина смотрела так доброжелательно, что спорить не получилось. Ёнбок тоже поднялся и кивнул ему: — Пойдём. На кухне пахло едой. Настоящей, домашней, такой, о которой Джисон уже давно забыл. Он неловко сел за стол, стараясь держаться прямо, чтобы скрыть боль в боку. Женщина — мать Ёнбока — поставила перед ними тарелки с рисом и супом. Мужчина, очевидно отец, сидел напротив и смотрел на сына с тёплой улыбкой. — Что это там случилось в подворотне? — спросил Ёнбок, когда они начали есть. Джисон прожевал, проглотил, и только потом тихо ответил: — Не знаю. Хулиган, наверное. Родители переглянулись и кивнули, будто всё стало ясно. Мать вздохнула и сказала сыну: — Ты поздно не гуляй. Сейчас люди разные, всё чаще хулиганы избивают прохожих. Отец тоже добавил что-то про осторожность, и в голосе слышалась искренняя забота. Ёнбок только закатил глаза, но с улыбкой. Привык, наверное, к такому. А Джисон сидел и слушал. И завидовал. Завидовал до боли, до тошноты. Его собственный отец никогда так не говорил. Никогда не спрашивал, где он, как он, жив ли вообще. Тот или пил, или орал, или бил. А здесь забота звучала естественно, будто это должно было быть нормой. Он ел молча, сосредоточившись на тарелке. Суп был горячим и простым, но для него вкуснее любой сладости. После еды он отодвинул стул и тихо сказал: — Мне, наверное, пора домой. Ёнбок тоже поднялся. — Ах да, точно. Пойдём, я тебя провожу. На улице уже темнело, дождь закончился, оставив влажные отблески на асфальте. Они шли рядом молча, только шаги отдавались эхом. У самого подъезда Ёнбок посмотрел на него и неожиданно подмигнул: — Ты это, поаккуратнее будь. И улыбнулся так просто, будто ничего не стоило. Джисон кивнул, не отвечая. Повернулся и пошёл к дому. В груди всё ещё жгло, бок нылил, но сильнее всего жгли мысли. Сонхи. Хиро. Угроза, которая никуда не делась. Он понимал, что это был только первый удар. И всё же, пока шёл домой, не отпускала странная картина: тёплый ужин за чужим столом, мягкий голос матери, взгляд отца, полный спокойной заботы. Зависть точила изнутри, но глубже этого он почувствовал ещё что-то. Странное, непривычное. И это пугало его больше всего. Отец был уже не просто пьян. Он плыл в каком-то своём аду, искажённая улыбка растянулась по лицу, на лбу выступили испарины. На полу валялась скомканная пачка — героин. Джисон смотрел на это и чувствовал странное: и злость, и ненависть, и жалость, и усталость одновременно. Он выкинул пачку, хотя знал, что это бесполезно. Всегда найдётся новая. Всегда найдётся доза. Осторожно приподнял отца и оттащил в спальню. Этот человек давно перестал быть для него отцом. Это был просто сожитель, который портил воздух и жрал деньги. Но когда-то… когда-то он был другим. Джисон помнил. И от этого становилось только хуже. Он лёг в свою комнату, уставившись в потолок. Хотелось плакать, но ничего не выходило. Пустота. Тело будто замкнулось изнутри. Может, он и правда слабый? Разве не сильный тот, кто способен скинуть лишнее с души через слёзы? А он — нет. Только глухое жжение внутри. Душило. Он резко схватил толстовку со стула и вышел на улицу. Город ночью был другим. Пустые улицы, сырой запах асфальта, редкие фонари, светящиеся как крошки надежды, рассыпанные кем-то сверху. Джисон обходил переулки. Не хватало только снова наткнуться на Хиро. Он сел на лавку, посмотрел в небо. Там не было звёзд. Только тёмный купол и редкие облака, в которых пряталась Луна. Все эти сказки про то, что она светит как путеводитель, что Луна всегда рядом с одинокими… враньё. Луна смотрела на него сверху и только смеялась. Она помогала другим, давала им вдохновение, силу, мечты. А его будто нарочно игнорировала. — Почему… почему остальным ты даёшь шанс, а мне — ничего? — пробормотал он, сам себе удивившись. Ответа, конечно, не последовало. Наоборот, Луна снова спряталась за облако, оставив его в темноте. Разочарованный выдох сорвался с губ. Джисон встал и пошёл дальше, наугад. Музыка в наушниках только глушила мысли, но не спасала. Он забежал в первый попавшийся подъезд и поднялся на крышу. Хотелось воздуха. Хотелось быть выше. Крыша встретила тьмой. Никого, только ветер. Казалось, мир прятал это место в секрете. Джисон подошёл к краю и сел. Город внизу мигал огнями. Он не собирался прыгать. Просто думал. Смотрел вниз — высоко. Смотрел в небо — пусто. Снова эта Луна. Недостижимая. Позади раздался шорох. Он резко обернулся — и соскользнул. Сердце ухнуло в пятки. Только одна рука вцепилась в край платформы. Другая повисла в воздухе. Внизу была пустота. — Чёрт… — выдохнул он, дыхание сорвалось на визг. В ту же секунду чья-то рука схватила его и дёрнула вверх. Мир качнулся. Он плюхнулся обратно на платформу, перекатился и рухнул на спину. Несколько секунд лежал, захлёбываясь дыханием, потом резко вскочил и побежал прочь по крыше. Адреналин давил в виски. Он боялся. Настояще боялся смерти. Он чуть не заплакал. Почти. Но сдержался. Слёзы — это трата воды, это слабость. Так он сам себе объяснил. Свет телефона ослепил его. Он отмахнулся, оттолкнул руку с экраном. И услышал голос: — Ты собирался прыгать? Неожиданно. Голос показался знакомым. Джисон достал свой телефон, включил фонарь и посветил в лицо другому. Свет ударил в черты, и он узнал. Минхо. Тот самый Минхо, с которым они сцепились в прошлый раз. С которым всё было на ножах. — Не собирался я, — пробормотал Джисон, нахмурившись. Минхо пожал плечами. — А жаль. Парный суицид — это мило. Слова ударили неожиданно сильно. Джисон даже не сразу понял. — Ты собрался…? — начал он, но Минхо перебил коротким "Да". Тишина разрезала воздух. Джисон отвернулся, вглядываясь в темноту города. Влезать в чужую душу он не хотел. Но вопрос всё равно крутился в голове: что может быть у Минхо такого плохого? Тот учился нормально, выглядел вполне прилично, без синяков, без вечно измотанного лица. Что ему ещё нужно? Наверное, зажрался. Вот и бесится с жиру. Так он пытался себя убедить. Но почему-то не верил в это до конца. Минхо сел рядом, прямо у края, свесив ноги вниз. Джисон напрягся, будто тот и правда сейчас прыгнет. Но Минхо просто смотрел вдаль. Его лицо освещал слабый лунный свет, выбравшийся из-за облаков. — Видишь, — тихо сказал Минхо. — Она всегда там. Даже если прячется. Даже если ты её ненавидишь. Луна всё равно смотрит. Джисон сжал кулаки. Он хотел ответить резко, язвительно, но не смог. Потому что в словах Минхо прозвучало что-то, что совпадало с его собственными мыслями. Серая тень легла между ними. Не вражда. Лишь молчаливое понимание. Минхо сидел у самого края крыши, свесив ноги вниз, будто это было для него привычным делом. Джисон смотрел на него и не понимал — как можно так спокойно балансировать на грани? У него внутри всё дрожало от одного воспоминания о том, как он сам только что едва не сорвался. — Один шаг… и ты уже всем оказываешься нужным, — вдруг сказал Минхо, не поворачивая головы. Голос его звучал спокойно, но в этой спокойности было что-то страшное. Будто он давно это обдумал и теперь просто констатировал факт. — Минхо… — начал Джисон, но тот резко перебил. — Нет. Хватит. Не надо говорить, что тебе жаль. Не ври себе. Эти слова ударили сильнее, чем любой кулак. Джисон опустил голову, уставившись в тёмный бетон под ногами. И в этот момент он понял: Минхо видит его насквозь. Словно давно знал, что Джисон скажет. Словно понимал, что любые слова жалости — пустышка. Тишина затянулась. Джисон перебирал в голове варианты, как заговорить снова. Спросить напрямую? Сказать, что ему плевать? Уйти? Но ноги будто приросли к крыше. — Если не секрет… — всё же произнёс он, тихо, почти не веря, что слова вылетели из его рта. — Поделишься, почему ты… хочешь сделать это? Есть ли у этого причины? Минхо усмехнулся. Лёгкая, едва заметная тень улыбки дрогнула на его лице. Но в этой улыбке не было радости. — Тебе не нужно знать этого. Такое бывает. К сожалению, бывает. Голос его звучал как хриплый шёпот ветра. Сухой, обожжённый, слишком взрослый для их возраста. Джисон почувствовал холод по коже. Они снова замолчали. Но это молчание было иным. Оно не тянуло вниз, не душило, а как будто связывало их в одну точку. Никто не торопился уйти, никто не пытался разбить паузу неловкой фразой. Просто сидели. Джисон заметил, что с Минхо было удивительно легко именно молчать. Не разговаривать, не делиться, а просто сидеть рядом. Луна снова вышла из-за облаков и осветила крышу серебристым светом. Свет ложился на черты Минхо, подчёркивал усталость в его взгляде, холодную линию скул. Джисон отвёл глаза. Вдруг стало невыносимо смотреть прямо. Внизу шумел город. Редкие машины проезжали по улицам, где-то вдали пьяная компания громко орала песню, за окном соседнего дома мелькнула женщина в халате. Жизнь текла. Жизнь жила. И только они двое сидели на крыше, будто отдельно от всего этого. Минхо первым нарушил тишину. — Знаешь, иногда я думаю, что мир просто ошибся. Что я родился не туда и не тогда. Что, если бы меня не было, всё было бы легче. Джисон резко поднял голову. Хотел возразить, сказать что-то язвительное, но в горле встал ком. Он видел, что Минхо говорил серьёзно. И не ради красивых слов. — Хм, — лишь выдохнул он. — Ты думаешь, это что-то изменит? Минхо слегка повернулся, посмотрел на него боковым взглядом. — А ты не думал, что иногда достаточно просто исчезнуть, чтобы что-то изменилось? Снова тишина. Джисон чувствовал, как внутри всё сжимается. Он хотел крикнуть: «Ты дурак! Ты не знаешь, что такое настоящие проблемы!», но сдержался. Потому что… возможно, не знал и сам. Возможно, Минхо и правда скрывал то, чего Джисон даже представить не мог. Он сжал кулаки, опустив взгляд на собственные кеды. В голове метались мысли: "зачем он вообще это говорит мне?", "почему именно я должен это слышать?", "и что мне с этим делать?". Минхо снова заговорил, тихо: — А у тебя? Ты ведь тоже здесь не просто так. Джисон вздрогнул. Его будто ударили. — Я?.. — переспросил он, оттягивая момент ответа. — Я просто… гулял. — На крыше? — скептически усмехнулся Минхо. Джисон отвернулся. Врать себе он умел, но врать кому-то оказалось сложнее. Они снова замолчали. Секунды тянулись, как минуты. Ветер трепал волосы, и Луна снова скрылась за облаками. Будто устала наблюдать за ними. Джисон вдруг понял: в этой тишине есть что-то важное. Что-то, чего он раньше не замечал. Что он и Минхо похожи. По-своему, по-разному, но всё же похожи. Ему стало страшно. Он резко поднялся, отряхнул одежду. — Мне пора, — сказал сухо, даже грубо. Минхо не стал останавливать. Только посмотрел на него, и в этом взгляде было что-то такое, от чего Джисон почувствовал дрожь в груди. — Увидимся, — бросил Минхо, будто это было очевидно. Джисон молча кивнул и пошёл прочь. Шаги отдавались гулом по крыше. Вниз он спустился быстро, не оглядываясь. Но уже на улице, когда вышел из подъезда и вдохнул прохладный ночной воздух, Джисон понял, что эта встреча врежется ему в память. Слова Минхо, его усмешка, взгляд при лунном свете — всё это останется внутри. И Луна. Та самая, что пряталась и выходила, наблюдала за ними обоими.