Monster’s Gone

      Хлопок аппарации раздаётся посреди переполненной улицы. Тут нельзя тормозить и медлить, иначе тебя собьют и даже не посмотрят, что ты, вообще-то, национальная гордость и герой войны.              Гарри движется в сторону Фортескью, лавируя между прохожими — тут вам и деловые работники Министерства, отлучившиеся на обед, туристы из других стран, бизнесмены и бизнес-леди, спешащие на деловые встречи с партнерами, мамочки и бабушки с драгоценными детёнышеми, коих, к сожалению, не мало в Гаррином пункте назначения.              И всё же избранному удается проникнуть в кафе. Его компания сидит за дальним столиком и с наслаждением уплетает мороженое: один, размазав его по всему лицу и рукам, вторая, грациозно отправляя десерт в рот ложкой, не давая ни шанса пятнам. Последняя замечает Гарри и машет ему рукой. Поттер подходит к столику.              — Эээй, а кто это начал есть без меня? — Гарри опускает руки на маленькие детские плечи, наклоняется и целует лохматую белокурую макушку. Затем поворачивается к женщине и целует ее в щеку.              — Привет, дорогой, — целует она в ответ, предварительно вытерев рот салфеткой.              — Гарри! — мальчик на стуле тянется к нему и обнимает за талию, чуть ли не падая с места. Но держится, Гарри поддерживает его за спину. — Я честно-честно не хотел есть без тебя! Просто мы так проголодались.              — И мороженое, конечно, лучший вариант утолить голод, — кивнул Поттер. — Привет, Волчонок.              — Конечно!              Тедди выпрямляется и продолжает есть. Гарри невербальным заклинанием убирает мятное мороженое с шоколадной крошкой, оставленное щеками крестника, с футболки. Тут ему подталкивают миску с тремя шариками шоколадного мороженого.              — Спасибо, Меда, — Гарри благодарно улыбается Тонкс.              Следующие двадцать минут проходят за рассказами Тедди о проведенных у бабушки и дяди с тетей двух днях. Он и на павлинов посмотрел, и в пруду искупался, и поиграл с Драко в догонялки по дому…              — Стоп, — Гарри аж ложку роняет от удивления. — Малфой играл с тобой в догонялки?              — Да! Он тоже был в мэноре, и мы с ним играли! Он очень классный, я хочу больше с ним играть, — поделился Тедди. — Ты можешь завтра отвезти меня к нему? Я взял адрес.              — Волчонок, я думал, завтра мы поедем к Уизли. Ты не хочешь? — Гарри, все еще немного ошарашенный рассказом крестника, склонил голову в вопросе.              Подумать только, такая важная задница, как Драко Малфой, бегает по своему огромному как дворец дому и играет в догонялки с восьмилетним мальчиком!              — Я помню! Но ты можешь отвести меня утром! Пока ты работаешь! — Тедди был очень воодушевлен.              — А Драко, думаешь, не работает?              — Я его спросил, он сказал, что завтра у него выходной.              «Ну, конечно. У Малфоя выходной в четверг. И почему я не удивлен?» — подумал Гарри.              — На весь рабочий день? Я ухожу в девять и возвращаюсь в шесть, не забыл? Ты будешь гостить у Драко девять часов? Какими бы вы с ним ни были хорошими друзьями, гостить так долго не прилично, малыш.              — Я могу забрать его после обеда и посидеть с ним на Гриммо до твоего прихода, — предложила Андромеда.              Гарри посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Тедди.              — Ну, раз уж вы все продумали и спланировали, — не оставалось ничего, кроме как отвезти крестника завтра к Малфою.              — Драко спросил, есть ли у тебя этот маггловский аппарат с кнопками. Я сказала, что есть, и он дал мне это, — женщина протянула Гарри маленький листочек с цифрами.              «Телефон?! У Малфоя?!» — не день, а сплошной Драко Малфой.              — Странно, что он сам не сказал мне об этом, — сказал Гарри, а на вопросительный взгляд Тонкс ответил: — Я был у Малфоев буквально полчаса назад. Даже столкнулся с Люциусом.              — Представляю его лицо, — усмехнулась Андромеда.              Именно из-за Люциуса Гарри не мог забирать Тедди от Малфоев. Они оба достаточно недолюбливали друг друга, чтобы сводить на минимум свои встречи и не превращать их отношения в хоть отдаленно в семейные. А вот такие визиты в стиле «забрать ребенка от бабушки» на них очень походили.              Два года назад Тедди переехал от Андромеды к Гарри. Люпин рос очень активным ребенком и Тонкс уже не справлялась с ним так легко, как раньше. Точнее будет сказать, что ей это давалось ооой как нелегко последний год перед переездом. Поворотным моментом стало, когда Тедди залез на дерево, а Андромеда так перепугалась, что давление подскочило, и ей стало плохо. Благо, Гарри был у них в этот момент, он спустил Тедди с дерева, а Меду доставил в Мунго. После было принято нелегкое решение, что Люпину будет лучше пойти в школу и переехать к Гарри. Сама она продала дом и перебралась к сестре в поместье Малфоев. Нарцисса была рада больше всех, пусть и прикрывала истинные эмоции за заботой о сестре и внучатом племяннике.              — Ладно, парень, если доел, то нам уже пора, а то ты пропустишь «Губку Боба», — Гарри сам уже справился с мороженым и тянулся за кошельком. Он успел опередить Андромеду и положил деньги на стол, пока она только открывала свою сумочку. От нее он заслужил прищуренный взгляд, наигранно неодобрительный.              — Не позволяешь мне баловать внука.              — После гостей у тебя я еще неделю буду слушать, что мои макароны недостаточно аль денте, а в соусе не хватает пармезана. Серьезно, кто вообще добавляет в соус сыр?              — Это соус blue cheese, Гарри, там должен быть сыр, — отвечала Андромеда со снисходительной улыбкой.              — На сырном соусе из супермаркета этого не было написано, — пожимал плечами он.              — О, Мерлин, сырный соус из супермаркета…              — Гарри, нам пора! Губка Боб!!! — Тедди уже стоял у их столика. На щеках у него так и было размазано мороженое. Гарри взял салфетку и вытер его.              — Попрощайся с бабушкой.              — До завтра, бабушка! — Тедди полез обниматься.              — До завтра, мой милый, — Андромеда обнимала его в ответ.              По возвращении домой Тедди устроился в гостиной на диване смотреть «Губку Боба», а Гарри принялся писать объяснительное письмо в его летнюю школу о том, что Тедди «поправился», но завтра они еще посидят дома, чтобы не заразить ребят. Когда с письмом было покончено, он взялся за телефон и достал из кармана бумажку с номером Малфоя.              Когда цифры были набраны, палец Гарри завис над кнопкой вызова. Всё в звонке Малфою на счет визита к нему Тедди было странно. Начиная с того, что у Малфоя был телефон, заканчивая тем, что он завтра отвезет к нему Тедди, будто они, Мерлина ради, какая-то дружная семья. Не стоит забывать и то, что они не общались последние семь лет.       Малфой с Тедди и раньше встречались, пару раз за несколько месяцев, когда Драко, будучи очень занятым, находил время для племянника, посещая Мэнор. Гарри не знал, что чувствовать по поводу восторга мальчика на счет Драко. Он-то как никто другой знал, насколько можно было очароваться этим слизеринским змеем.              Палец нажал на кнопку. Пошли гудки. Первый, второй, третий, и вот Малфой берет трубку.              — Алло?              — Привет. Это Гарри. Гарри Поттер.              ***                     Более чем странно стоять в аврорской форме с детским голубым рюкзаком за спиной и маленьким спящим мальчиком на руках на пороге дома своего бывшего школьного врага, который по совместительству еще и самая большая тайная любовь.              Бывшему школьному врагу-самой большой тайной любви не менее странно.              Малфой, избегающий его взгляда, стоит в своем коридоре босой в простых бежевых брюках и свободной белой рубашке, весь из себя такой чертовски по-утреннему уютный в свой чертов выходной. Гарри же напротив, не может не смотреть на него, когда переступает порог и проходит внутрь, параллельно пихая в Драко рюкзак с игрушками Тедди.              — В гостиную, — тот запоздало указывает в направлении комнаты, идет чуть вперед. В гостиной Гарри кладет мальчика на диван, на прощание проводя рукой по его светлым волосам.              «В этот раз наверное поменял цвет из-за Малфоя».              Поттер выпрямляется над диваном, осматривая комнату. Небольшая светлая квартира. Не сказать, что в стиле Драко. Хотя откуда бы Гарри знать. Но он так чувствовал, уж не знает почему.              Когда он оборачивается, чтобы уйти, утыкается взглядом в изучающего его Малфоя. Он стоит, оперившись боком о косяк, сложив руки на груди и смотрит. Будучи пойманным, он, конечно, отворачивается и выходит. Гарри за ним. Они останавливаются в прихожей.              — Кофе? — шепотом спрашивает Малфой.              Блять, кофе?              Кофе после семи лет разлуки, после молчаливого ухода без шанса остановить, после пустой стороны кровати, после самой потрясающей ночи в жизни, после всего этого Малфой предлагает ему кофе.              Гарри хочется кричать. Он все семь лет хотел кричать на Малфоя и кричать, пока не выскажет всё, он так чертовски зол на него. А он, горгулья его дери, предлагает ему кофе.              — Нет, спасибо. Я опаздываю на работу.              Малфой, выглядящий как всё, чего Гарри когда-то хотел, осмеливается опустить уголок губ, будто действительно расстроен тем, что Гарри отказался от его предложения. Взгляд не читаем, он хочет что-то сказать, мечась глазами по его телу, но молчит. И для Гарри это уже красноречивый ответ.              — Мне пора на работу, — говорит Поттер прежде, чем тот скажет что-нибудь, что перечеркнет всю решимость Гарри делать вид будто ничего не было.              Дверь за ним с хлопком закрывается, и он аппарирует.              ***              — Ты попал, — говорит Рон, выслушав пересказ утра.              Рон, как его лучший друг, конечно же, знает о влюбленности Гарри в Малфоя. Он также не понимает откуда она взялась и что его друг вообще нашел в этом хорьке. Но он принимает. Он выслушивает пьяный и не пьяный бред об этом слизеринском засранце уже семь лет и вполне привык.              — Скажи что-то, чего я не понял, стоя у него на пороге, — буркнул Гарри. Он был выведен из равновесия этой утренней встречей с Малфоем и срывался на Роне. К этому Рон тоже привык.              — Ну, я тебе не Гермиона, чтобы говорить что-то, что ты не знаешь, — отвечает Уизли.              Они с Роном потягивали пиво на диване, в гостиной. И после обсуждения работы Гарри решил пересказать утренний инцидент, который он так и не пережил, как бы не пытался убедить себя в обратном.              Дело Бёрка продвигалось ужасно медленно, те адреса, что дал им Малфой, оказались левыми. А в письмах старик и правда рассказывал о том, как хочет продать все свои старые семейные артефакты. Не понятно было, зачем ему их продавать — возможно ради денег, а может, для чего-то другого. В любом случае, Гарри уже чувствовал, как они с Роном намучаются с этим делом. Пока они думали, что Бёрк просто свалил из страны, как это делали многие бывшие Пожиратели после войны.              Дома, когда Гарри вернулся, уже были Тедди и Меда. Тонкс ушла сразу, а Поттер с крестником отправились к Уизли. В Норе ждали только их и Билла с семьей.              — Малфой что-то задумал, — в гостиной, кроме них и Гермионы с Джорджем, сидящих в противоположном углу и увлечено что-то обсуждающих, никого не было. Перси, его жена Одри и Артур помогали Молли на кухне, а Чарли с Джинни развлекали детей. Кроме Тедди, были еще Молли-младшая и Люси, дети Перси и Одри.              Глаза Рона расширились.              — Нет!              — Что «нет»?              — Я не буду проходить через это снова. И Гермиону тоже не впутывай!              — Во что?!              — «Малфой что-то задумал», — попытался Рон спародировать голос Гарри. — Мне хватило этого еще на шестом курсе, и перед судом, и во время его учебы во Франции, и когда он вернулся в Англию.              — На шестом курсе он и правда что-то замышлял, — оправдывался Поттер.              — Да, но ты...— Уизли пытался подобрать слова. — Ты просто невыносим, когда одержим Малфоем.              — Но если он снова...              — Да с чего? Он год отсидел дома, потом еще три провел во Франции — вернулся и занялся делом. Я слышал, он неплох в этом...              — От кого слышал?              — От Гермионы. И ты все равно в чем-то его подозреваешь — а ведь он просто предложил нам помочь.              — И это самое странное! Малфой, предлагающий помощь — серьезно, Рон?!              — Гарри, — друг устало возвел глаза к потолку. — война меняет людей. Ты сам говорил на суде: Малфой не злой по своей природе — тогда бы я, конечно, поспорил, он лишь выполнял приказы, чтобы защитить себя и свою семью. Ну против кого ему сейчас идти? Министерства? За то, что не дали стать ликвидатором проклятий?              Гарри хотел было возразить, но — а ведь и правда похоже на мотив! Видимо, его глаза выдавали его с потрохами, так как Рон устало откинулся на спинку дивана:              — Ну нет, чувак…              — Я просто за ним понаблюдаю. У Тедди я пока не успел спросить, как прошел визит у Малфоя, но…              — Кажется, я понял, — вдруг голос Уизли из усталого стал подозрительным. — Ты просто хочешь…как бы это помягче сказать….выебать его или, что еще получше…              Ладонь Гарри накрыла рот Рона со звонким звуком, на который обернулись Гермиона и Джордж. Девушка послала им хмурый подозрительный взгляд.              — Ты, блять, еще громче скажи! — шептал Гарри, отпуская друга.              — Гарри, ты влюблен в него с 4 курса…почти двенадцать лет — для Гермионы и Джорджа это не секрет, — хмыкнул Рон.              — Я знаю, знаю…просто. Давай пока не будем говорить им о том, что мы работаем с Малфоем. Гермиона не отста…              — Гермиона уже знает, — перебил его Рон и пригубил бутылку.              Гарри застонал, накрывая руками лицо.              — Ты, кстати, знал, что они с Малфоем встречаются и ходят на ужины, как бывшие одногруппники, — теперь пришла очередь Рона быть не очень довольным.              — Ты шутишь?! — вскинулся Гарри и перевел взгляд на подругу. Та премило качалась на кресле-качалке, рассказывая Джорджу что-то безумно интересное. — Вот предательница.              — И не говори, только сегодня мне рассказала, — в голосе Рона сквозило искреннее разочарование. Гарри даже его пожалел, такой нож в спину от любимого человека.              Через полгода после конца войны Гермиона отправилась во Францию на учебу — изучать магическое право и политику. Эти два года были непростым периодом для их с Роном, тогда только зародившихся, отношений, но она часто приезжала и проводила лето в Англии, да и Рон был занят в академии — было тяжело, но они справились. А через год после войны, и через полгода после переезда Гермионы, во Францию перебрался и Малфой, когда у него закончился домашний арест. Он поступил в один университет с Гермионой, так как во Франции в целом был один магический университет, и невольно, они стали встречаться на лекциях. Сначала старательно игнорировали друг друга, потом, как рассказывала Гермиона, оказались закрытыми в библиотеке на ночь и там были вынуждены общаться, пока их с утра не выпустили. После этой истории начали здороваться, потом вместе сидеть на парах, сравнивая профессора по праву с женской версией Филча, а потом дошли до того, что сидели вместе в кофейнях, готовились к лекциям и обсуждали мальчиков.              То что Гарри и Рон были шокированы не было удивительно. Рон еще, конечно, возмущался, у Гарри же отобрали это право еще в начале разговора, на правах того, что не ему судить — он с Малфоем вообще спал.              А тут оказывается, что они встречались после приезда Малфоя.              — Может, они еще и письмами обменивались всё это время?! — высказал догадку Гарри.              — Может, — качал головой Рон.              Они бы так и сидели, возмущенно дырявя подругу взглядами, если бы входная дверь не открылась и не вошли Билл и Флер с детьми. Все были в сборе, и можно было приступать к ужину.              С каждым годом стол в Норе удлинялся, разговоры становились громче, а вечера теплее. Гарри любил это место и про себя называл домом большим, чем когда-либо было Гриммо. Напротив него сидели Рон и Гермиона, которые прямо сейчас спорили на счет второго имени своей дочери. Выбрать первое им тоже было не легко. По левую руку от него сидел Тедди, который рассказывал Чарли о его сегодняшнем дне с Драко, второй из детей Уизли был не очень впечатлен и уже собирался сказать что-то нелестное в адрес Малфоя, но был прерван Перси:              — Я слышал, он хорош в темно-магической сфере, я читал пару его статей и, признаться, очень впечатлен. Он был ликвидатором проклятий в Европе, да, Билл? Я уверен, у него бы и в Англии сложилась карьера, если бы ему позволили.              — Это правда, — кивал Билл, разрезая фрикадельки своей дочери. — Малфой хорош.              Чарли пожал плечами, допуская, что его братья могут быть правы на счет Драко.              А справа от Гарри сидел Джордж.              Гарри бы никогда не признался, но после Рона и Гермионы он был его любимым членом семьи Уизли.              С Джорджем было спокойно, как ни с кем. Только с ним Гарри позволял себе свободно думать и горевать о жертвах, что принесла война. В другое время он старался держаться, так как знал, что расклеится и не сможет заниматься ничем другим, но с Джорджем было глупо притворятся, что каждый день его не отягощает случившееся — Джордж понимает как никто. Если не в большей мере. Гарри представлял, что, когда они сидят с ним вдвоем на террасе с кружками дымящегося чая в руках, их боль сливается воедино и нести ее одному уже не так сложно. Он думал, что Джорджу тоже так казалось.       И Джорджу Гарри тоже рассказал о Малфое. Во всем мире знали он, Рон Гермиона.              — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы завести семью? — спросил Гарри у него, когда с едой было покончено и пришло время тем, кто не участвовал в готовке, убирать со стола. Они с Джорджем очищали и складывали скатерть.              — Lenis eam! — кинул Джордж разглаживающее на скатерть, когда Гарри убрал все крошки. Они взялись за краешки скатерти с обоих сторон.              Первые секунды Джордж не отвечал, он был полностью сосредоточен на скатерти, Гарри даже подумал, что, возможно, Уизли его не услышал. И когда они сошлись вместе, прикладывая кончики скатерти друг к другу, и он собирался переспросить, Джордж ответил:              — У меня есть семья, — и посмотрел Гарри в глаза. С годами Гарри значительно вымахал что в плечах, что в росте, тренировки на износ не прошли даром, и сейчас он смотрел на Джорджа чуть свысока. Тот продолжал складывать скатерть. — Хотел бы я жениться и произвести на свет еще больше Уизли? Еще больше гиперактивных ребятишек на плечи бедной Макгонагалл? Ты представь, однажды все эти дети окажутся одновременно в Большом зале — Доминик будет выпускаться в первый год Розы. Хогвартс будет стоять на ушах.              Гарри улыбнулся, и его легкий и не принужденный взгляд дал слабину. Его плечи поникли, когда он оперся на стол, роняя глаза в пол. Джордж присел рядом, бодая его плечом.              — Почему ты спрашиваешь?              — Тедди, — был ответ. Гарри все еще держал в руках скатерть, то, что они с Джорджем так аккуратно складывали, начинало снова мяться. — На днях он спросил меня, почему у меня нет жены. У всех в его группе по два родителя. Он также спросил, почему бы ему не называть меня папой? Я спросил хочет ли он этого сам. Он сказал, что нет, но он также думает, что, возможно, так было бы правильно. И я не знаю…как вообще правильно? Может ли у нас с ним быть что-то правильное? Ведь всё изначально было неправильно — он лишился своих родителей. И я не понимаю, как в этом мире, где для него всё началось неправильно, сделать всё правильным? Под силу ли мне сделать это для него?              Гарри мял и мял скатерть в руках, не замечая, что с каждым словом начинает говорить быстрее, пока теплая ладонь Джорджа не накрыла его шею, поднимая голову и заставляя смотреть на него.              — Гарри, — ровный тон его голоса пустил успокаивающую волну по всему телу Гарри, заставляя чуть расслабиться. — Правильно — не равно нормально. И, конечно, то, что у Тедди нет Римуса и Тонкс, — это неправильно. Но ты, Гарри, делаешь жизнь Тедди более правильной…ладно, мне не нравится слово «правильный», оно жутко скучное.              Гарри усмехнулся, на мгновение в глазах Джорджа он увидел взгляд другого очень похожего человека, жутко ненавидящего всё скучное.              — Гарри, ты делаешь жизнь Тедди полноценной каждый день с тех пор, как стал его крестным. Ты делаешь все ради его счастья, и это правильно. Сделай правильным то чего хочет сам Тедди, не думая о том, какой нормальной должна быть жизнь восьмилетнего мальчика. Его крестный — герой войны, нормальной, а то есть скучной, она точно не будет.              Гарри выдыхает, запрокидывая голову назад. Он знает, что Джордж прав.              — Тедди взрослеет, с ним нужно больше разговаривать и слушать, ты сделаешь его жизнь лучше, если будешь знать, какой он видит жизнь своей мечты, — Джордж хлопает его по плечам и отпускает, делая шаг назад. Гарри снова смотрит на него. — Но на всякий случай скажу, если он скажет, что жизнь его мечты — есть шоколад каждый день в каждый прием пищи в неограниченных количествах — все-таки вспомни, что ему восемь. Я верю, что ты можешь быть в меру разумным и не очень скучным взрослым.              — К твоему сведению, я вообще не скучный. Я катаюсь на скейтборде, — Гарри сложил руки на груди, вскидывая подбородок.              Джордж смеется в ответ.              — Куда уж мне до тебя со своим личным магазином всевозможных волшебных вредилок, — и закатывает глаза, передразнивая позу Гарри.              — Скейт всё еще круче.              ***              С Тедди на руках, сонно рассказывающем о серии «Губки Боба», которую он посмотрел в Норе с остальными детьми, Гарри шел в сторону детской. Обойдя минное поле из лего, он уложил Тедди в кровать. Накрывая его одеялом с Человеком-Пауком, он наконец спросил о том, о чем думал весь вечер после разговора с Джорджем:              — Тедди, — позвал он мальчика, заправляя рыжий локон (не редко после посиделок у Уизли Тедди менял цвет волос на рыжий, а на щеках появлялись веснушки) за ухо. — Тебе нравится, как мы живем?              — Да, — не раздумывая ответил он, глаза начинали слипаться.              — А ты бы хотел что-то изменить в нашей жизни? Кроме увеличения шоколадной дневной нормы.              — Хм, — мальчик бросил взгляд на потолок, который был усеян светящимися в темноте пластиковыми звездами. — А тебе нравится как мы живем, Гарри?              — Нравится, — также не раздумывая ответил он, игнорируя вибрирующую в сердце вину от того, что был не очень честен с крестником.       — И ты бы не хотел себе жену?       — Нет, не хотел бы, — честно ответил Гарри.              — Тогда не надо ничего менять, — пожал плечами Тедди, продолжительно моргая.              — Ну тогда спокойной ночи, — сказал Гарри, целуя мальчика в лоб.              — Спокойной ночи.