Monster’s Gone

      Война закончилась год назад. Стало чуть свободнее дышать, чуть спокойнее спать и чуть больше улыбаться. Вот только это ничто по сравнению с тем, как Гарри жилось раньше. Он каждый день делал шаг, но казалось, что он уже никогда не будет в той точке, после которой все пошло не так. Гарри никогда бы не подумал, что будет скучать по временам, когда они с Сириусом тайно обменивались письмами, пока он еще жил на Тисовой улице с Дурслями. Тогда казалось, что жизнь хуже некуда, что его будущее безнадежно, если Блэк так и не заберет его к себе на Гриммо.              Гриммо есть. Сириуса нет. Римуса нет. Фреда нет. И много кого еще нет.              Хотелось прокрутить маховик времени, переместиться в прошлое и встряхнуть себя за плечи — цени каждую секунду, что у тебя есть, потому что очень скоро этого всего не будет! Но маховиков больше нет. А Гарри остается мучить себя различными «если бы».              Цепочка пьяных рассуждений не довела его ни до чего оптимистичного, зато вывела на перекресток, который совершенно точно не встречался Гарри раньше по дороге домой. Темные улочки Лондона блестели после вечернего дождя, фонари отражались в образовавшихся лужах, на которые Гарри было все равно, и он шлепал по ним своими любимыми конверсами. С крыш все еще капало. Небо было чистым-пречистым, и, наверное, если бы Гарри оказался не в светящемся мегаполисе, а где-нибудь далеко загородом, получилось бы увидеть звезды.              Мерлин, надо же было столько выпить, чтобы не смочь аппарировать.              Через дорогу Гарри заметил небольшой паб, из окон которого горел мягкий свет. «The Lexington» гласила вывеска. С виду очень милый и уютный паб. Хотя, наверное, любое заведение потерявшемуся путнику в холодном после дождя городе покажется теплым.              Открылась дверь, оповестив о прибытии нового гостя звоном колокольчиков. Внутри оказалось еще уютнее, чем могло показаться снаружи. Гарри даже захотелось пропустить стаканчик, прежде чем отправиться домой.              Бармен подошел к нему раньше, чем Гарри успел сесть за стойку.              — Темное, пожа…              — Повтори…              Чей-то очень и очень знакомый голос заставил Гарри тут же захлопнуть рот, оборачиваясь на парня, который сидел по левую руку от него. Он тоже обернулся на Гарри, являя свои расширенные от удивления серые глаза.              — Одно темное и повторить джин? — послышалось со стороны бара.              — Да, — машинально ответил Гарри, так и застыв над своим стулом.              Драко не сводил с него потрясенного взгляда.              — Я…— Гарри хотел спросить, может ли он присесть, но подумал, что это слишком уж большое одолжение для эго Малфоя, это в конце концов не его стол и не его бар, поэтому просто сел.              Взгляд Малфоя из изучающего стал сначала хмурым, а потом подозрительным.              — Ты? — спросил он, приподнимая левую бровь.              Тут Гарри и сам начал его разглядывать. Румяные щеки, чуть расширенные зрачки, немного, но все же растрепанные волосы. На рубашке закатаны рукава, первые три пуговицы воротника расстегнуты, а черный пиджак перекинут через спинку высокого барного стула. Сам Малфой был, казалось, не скован в движениях, вальяжно опираясь на барную стойку. Длинные пальцы левой руки крепко держали пустой стакан. На указательном пальце уже знакомый щеке Гарри перстень (в свое время он оставлял нехилые отпечатки на его скулах).              — Не ожидал тебя здесь увидеть, — ответил Гарри.              — Мой домашний арест закончился…— тут он поднял левую руку ближе к лицу, на которой поблескивали золотые часики с тонким кожаным ремешком. —…час и тридцать пять минут назад.              Гарри впитывал каждый его микро-жест, ловил каждое изменение во взгляде.              — Нет, я про то, что ты…в маггловском пабе.              — Во-первых, — Малфой разогнул один палец, — маггловский алкоголь вкуснее. Уж не знаю почему. Во-вторых, на Косой аллее каждый захочет плюнуть мне в лицо. А в маггловском же мире я не то, что не прокаженный, так еще и весьма привлекательный молодой человек! Сзади тебя сидит парень, который угостил меня элем — я, конечно, не сведущ в маггловской культуре, но полагаю, здесь также, как и у нас, принято угощать понравившихся людей. Поэтому, думаю, это место выигрывает на фоне любого нашего бара.              Гарри чуть не обернулся на того, кто был так добр, угостив Малфоя, но вовремя себя остановил.              — Тут ты прав, — лишь ответил он. — И все равно, странно тебя здесь видеть.              — Знаю, — кивал Малфой, отворачиваясь к своему джину. — Но между трезвостью и магглами я выбрал магглов.              — А пить дома?              — Что за дикий интерес к моей жизни, Поттер? — Малфой кинул на него острый взгляд.              — Не то чтобы…— Гарри и сам сделал глоток своего пива. — Просто…это странно, ясно? Ты столько лет ненавидел всё, что связанно с магглами. Гермиону…А теперь просто пьешь в их компании. Да и я не слышал о тебе целый год, мне любопытно, признаю.              — Я в своей собственной компании, Поттер, — Драко снова смотрел только на него, очерчивая круг вокруг себя, демонстрируя неприкосновенность своего личного пространства. — Что касается твоего интереса — мы с тобой не приятели и не друзья, чтобы «слышать» друг о друге. Мне вот ни капельки не было интересно, что там у тебя, да как. Мы, я не побоюсь этого слова, враги. Максимум — бывшие враги. Но все еще не люди, в чьих отношениях нормально любезничать. Если честно, весь этот разговор очень странный.              — С последним согласен, — чтобы скрыть неприятные эмоции, вызванные грубым «враги», Гарри усмехнулся. Он развернулся корпусом к Драко. — Но мне не нужно оправдание, чтобы интересоваться твоей жизнью — мне интересно, как мир изменился после войны. А ты часть этого мира, — часть моего мира, хотелось добавить ему. — Но ты не придавай этому много смысла. Я в целом любопытный.              — Мой мир кардинально поменялся после войны. Если тебе интересно, — передразнил его Драко.              — Расскажешь? — вопрос вырвался быстрее, чем Гарри успел его обдумать. Но заднюю было давать поздно. — Я угощу тебя.              И снова этот недоверчивый взгляд. А потом закатанные глаза и усталый вздох:              — Ладно. Только потому, что я люблю бесплатный алкоголь, — Малфой резко развернулся на стуле на девяносто градусов, теперь он тоже смотрел корпусом прямо на Гарри. Он сложил ногу на ногу, так что носок его ботинка болтался между щиколоток Гарри, а их колени были в паре сантиметров друг от друга. — Не уверен, знаешь ты или нет, но я год был под домашним арестом. Был суд, на котором ты был так великодушен, что соврал ради нашей семьи.              — Стоп-стоп! Когда это я врал на суде? — Гарри нахмурился.              — Ну как же. Ты соврал о том, что я узнал тебя тогда в мэноре. Когда у тебя было изуродовано лицо. Такое уродство, даже вспоминать не хочется, — Малфой поморщился.              — Но ты и правда узнал. И соврал. Я видел это. По твоим глазам, — Гарри попытался поймать взгляд Малфоя.              — Не узнал, — мотал головой тот.              — Узнал.              — Нет.              — Да.              — Поттер! — хмурый взгляд в его сторону. — Я, может, лучше знаю, что тогда было?              — Ты узнал.              — Думаешь, я был настолько глуп, что не сдал тебя? Да если бы я тогда узнал тебя, то точно бы сказал отцу, и мы бы сдали тебя Лорду, и сейчас бы не ты, а я был бы героем войны. Ты правда думаешь, что я бы упустил такую возможность? Позволил бы нам проиграть?              — Ты позволил.              «Позволил», как никакое другое слово, подходит под то, что Малфой тогда сделал. Он позволил Гарри победить в той войне. Если, конечно, в войне вообще можно победить, а не быть тем, кто ее закончил. Если это и была победа, то она случилась в том числе благодаря Малфою.              — Не позволял я, — упорствовал Драко.              — Я жив благодаря тебе. И твоей матери, — настаивал Гарри.              Драко хотел было что-то сказать, но лишь поджал губы, опуская голову. Он смотрел на носки своих туфель.              — Я много читал. И занимался садом, — продолжил он как не бывало. — Отец, конечно, ворчал, что это не достойное дело для наследника рода, но мне нравилось. Травология была одним из моих любимых предметов. Хотя она тоже отцу не нравилась, — Драко задумчиво крутил в руке стакан, смотря, как жидкость переливается по стеклянным стенкам. — Но сад получился хороший. Даже обидно его оставлять.              — Оставлять?              — Я уезжаю во Францию. Буду учиться.              Гарри поднял на Малфоя расширенные глаза.              Жаль. Хотелось ответить именно так. Но он понимал, что за этим ответом последует какая-нибудь колкость от Малфоя, что быстро сведет их беседу на нет.              Поздравляю, рад за тебя было бы неискренне, потому что это было бы ложью. Он не рад.              Малфой ведь каким-то совершенно чудесным образом появился в жизни Гарри впервые за этот год и эти…сколько? Семь, десять минут в баре с ним — глоток свежего воздуха. Знакомая вещь из прошлого, когда все было, может, и не идеально, но хорошо. С Малфоем было хорошо.              Мерлин, да Гарри же буквально влюблен в него с четвертого курса. Какие нужны еще объяснения?              Да, за эти четыре года он научился жить тихо с этими чувствами, так, чтобы они не занимали слишком много места в его жизни. Он умело закрывал их от себя, общаясь с друзьями, на занятиях в академии, на встречах с Тедди. Другие люди так хорошо помогали Гарри закрываться от них.              Хуже получалось вечером, ночью — каждый раз перед сном, когда не было ничего, способного отвлечь. Как только голова касалась подушки, Малфой всплывал перед глазами. И от него уже было не спрятаться.              Иногда, когда Гарри не боялся утонуть в мыслях о Малфое, он думал о том, что могло заставить его полюбить Драко. Что-то же должно было.              Возможно, это была красота Малфоя. Он и правда был самым красивым человеком на этой планете.              Возможно, влечение было единственным, во что могли вылиться их отношения. Они же были такими близкими и наполненными все школьные годы. Правда, близкие, в этом случае не значило хорошие. Малфой буквально был все время близко, был неотъемлемой частью каждого школьного дня. Гарри и на каникулах о нем думал. Малфой был как бы основополагающим столпом его личности, как Рон и Гермиона. Просто немного другого характера. Но все такой же основой. Наверное, это странно так думать про школьного врага. Но если бы Гарри попросили составить рейтинг людей, о которых он думает чаще всего, Малфой бы вошел в топ-5. А с годами он добрался и до топ-3, идя сразу за Роном и Гермионой (они занимали равное место в жизни Гарри, не гадайте, кто из них первый и второй).              А иногда дурацкая школьная теория про кровь вейлы была не такой уж и дурацкой.              —…Буду изучать темную магию.              Гарри снова вернулся в паб. Он и не заметил, что все это время просто пялился на Малфоя, так ничего и не ответив на счет Франции. Драко, если это и смутило, свои истинные чувства показывать не собирался.              — Темную магию? — постарался вернуться в разговор Поттер.              — Ага, — кивал он. — А потом вернусь в Англию, весь такой могущественный, и попытаюсь ее захватить. А ты будешь меня останавливать. Ты же герой, тебе нужен злодей. Мы снова будем друг против друга. Совсем как раньше.              Гарри рассмеялся.              Было приятно знать, что не он один скучает по былым денькам.              — Ну а ты как здесь оказался, Поттер? — вдруг спросил Малфой, на губах которого все еще играла полуулыбка, вызванная этим абсурдным сценарием их будущего.              — Потерялся, — признался Гарри, пожимая плечами.              Драко вскинул брови.              — Я шел домой после встречи с друзьями, было опасно аппарировать пьяным, — ответил он.              — Поэтому ты решил зайти в бар и выпить ещё.              — Я не далеко живу.              — Действительно? Тогда не будешь ли ты столь любезен предоставить мне свой камин? Я тоже недостаточно трезв для аппарации.              — Я думал, мы не в тех отношениях, чтобы быть любезными, — припомнил Гарри Малфою его же замечание.              — Ну…Я разрешаю тебе быть любезным со мной, так уж и быть, — Драко вежливо улыбнулся, соскальзывая со стула.              — Так и не позволишь себя угостить?              — Позволю тебе закрыть счет.              — Ты сегодня так великодушен.              Гарри ворчал, но все же с улыбкой потянулся за кошельком. У Малфоя сто процентов не было с собой маггловских денег, один Мерлин знает, чем он собирался расплачиваться.              — Простите, вы не подскажете, как дойти до площади Гриммо? — спросил он у бармена, передавая деньги.              — Вверх по Пентон, выйдете на Чапел-Маркет, направо до Ливерпуль Роуд, оттуда разберешься? — ответил тот.              — Да, спасибо.              На улице уже стоял Малфой, руки в карманах, глаза закрыты, голова вскинута к небу. Он улыбался.              — Далеко до твоего дома? — Драко услышал звон колокольчиков и обернулся.              Драко Малфой разговаривал с ним и не пытался проклясть или избить. Этого не может быть наяву.              — Нет. Минут десять.              — Мерлин, и ты умудрился заблудиться? — Драко ухмылялся. Никогда не упускал повода выставить его идиотом.              — Я пока еще не все здесь изучил. Редко гуляю, — Гарри поравнялся с ним, и они двинулись вверх по Пентон.              Гарри был бы и рад не быть влюбленным в Малфоя. Но он достаточно долго жил с этими чувствами, чтобы понимать, что ничего не может заставить человека разлюбить другого по своей воле. Только пока Малфой не начнет геноцид магглов или не убьет его оставшихся друзей, он будет навеки выкован в сердце Гарри. Поттер очень сомневался в том, что нашелся бы человек, способный заменить его.              Невольно вспомнился случай в туалете Плаксы Миртл два года назад.              У Драко, скорее всего, до сих пор остались шрамы. Каждый раз, когда Гарри вспоминал о них, руки чесались. Этот его поступок в его личном рейтинге «Худшее из худшего в жизни Гарри Поттера» занимал очень «престижное» место. Причина его бессонницы, плохого настроения, рассеянности, забывчивости, комплексов и не проходящего чувства вины. За их не долгую прогулку Гарри уже трижды пытался заглянуть Малфою под рубашку и увидеть шрамы. В медицинских целях!       Они прошли пару кварталов, прежде чем Драко нарушил их уютное молчание.              — Раны давно затянулись, Поттер, — его голос прозвучал неожиданно трезво и четко для парня, который несколько минут назад говорил чуть ли не нараспев. — Поздно накладывать заживляющее. Смирись и живи дальше.              Какая-то взрослая стойкость отразилась в глазах Драко, когда он это говорил.              — Так ты и живешь? Смирился и всё?              — Не надо держаться за прошлое, — на вопрос, который был больше подначкой, Драко ответил серьезно. – Особенно за плохое.              Гарри поражался его словам, они были ровесниками, пережили одну войну, оба страдали от ее последствий — так почему Малфой рассуждает как познавший эту жизнь мудрец, в то время как он…просто он, застывший в своем горе мальчик.              — Ты-то как сам, Поттер? — Малфой сморгнул свое мудро-задумчивое выражение на лице, оборачиваясь на Гарри.              — Учусь в академии авроров, – ответил Гарри.              — Ну, конечно, — Малфой кивнул, усмехаясь, но по-доброму, не как раньше.              Гарри судорожно перебирал в голове темы для разговоров, его «тупая сила» ничего не могла предложить малфоевским «мозгам».              — Ты знаком с Тедди Люпином? — вдруг спросил Драко.              Гарри перевел на него шокированный взгляд. Он уже было хотел спросить, откуда тот его знает, но память подкинула семейное древо Блэков: мать Драко и мать Нимфодоры Тонкс — бабушка Тедди — были родными сестрами. А значит, Тонкс и Драко были двоюродными сестрой и братом. Получается, Тедди был Драко двоюродным племянником.              Ох уж эти чистокровные семьи.              — Ему уже год и три месяца. Первые шаги сделал в одиннадцать месяцев. Заговорил месяц назад. Его первым словом было «Ба». Андромеда, конечно, кто угодно, но точно не «Ба», — Гарри усмехнулся, вспоминая лицо образцовой аристократки, когда из уст ее внука вылетел первый, наделенный смыслом, слог. — Меня он зовет «Гаи».              — Мама очень хочет с ним познакомиться, — губы Драко тоже тронула улыбка. — Она хочет также наладить отношения с тетей Андромедой.              Гарри думал, что Тонкс тоже бы этого хотела. После смерти дочери и зятя ей как никогда одиноко. У нее остались только Тедди и Гарри, с которым они сблизились за этот год и стали единственной семьей для маленького Люпина, а по совместительству и друг для друга. У Гарри, конечно же, еще были Уизли и еженедельный субботний завтрак в Норе.              — Так странно, что я не знаком со своей родной тетей, — продолжил мысль Малфой, смотря и вперед, и куда-то сквозь пространство. — Зато вторая…Отдал бы многое, чтобы никогда не знакомиться с ней.              — Ты не знаком с Андромедой? — Гарри удивился. Он знал, что отношения между сестрами Блэк сложные, но не то чтобы он интересовался подробностями.              — Она поссорилась с семьей еще до свадьбы родителей. С тех пор мама с ней не виделась. Она же вышла замуж за магглорожденного — предала семью, — объяснил Малфой.              — Если любить кого-то для тебя – предать семью, даже не знаю…— начал было возмущаться Гарри.              — Поттер, я тебе историю рассказываю, а не свою позицию. Предательством это называли Блэки, для которых чистота крови была превыше всего. Буквально, — взъелся в момент Малфой.              — Для тебя бы это не было предательством? — опять спросил прежде, чем подумал.              — Уже нет, — ответил Драко. — Как и для мамы. Она…война заставила ее многое…обдумать. Она поняла, что для семьи важнее всего должна быть семья. Такая простая истина для человека и такая сложная в принятии вещь для Блэков.              Гарри вспомнил Сириуса. Семья была важна для него. Но не та, что была Блэками. Семьей он считал Гарриных родителей, Римуса и Гарри. Именно они были для него важнее всего. Вот ведь ирония.              — Пришли, — Гарри остановился за пару метров от крыльца.              Драко поднял взгляд к дому. Дом номер 12 был заметно грязнее, чем остальные. Потрепанный фасад и старые окна. Поттеру тут же стало стыдно за свое жилище, хотя раньше его внешнее состояние его ни капельки не заботило, тем более, он чаще трансгрессировал, нежели заходил через парадную дверь. Но делать было нечего, Гарри взбежал по ступенькам, уже представляя как ему будет стыдно за то, что внутри. Мерлин, почему он так и не привел этот дом в порядок. Заклинание слетело с его губ, замок щелкнул, и он потянул за ручку, пропуская Драко вперед:              — Проходи.