Исповедь сожженных влюбленных

      Первым, что всегда чувствовалось на окраинах Нью-Йорка, был въедающийся в кости холод. Потом в сознание пробирались запахи: смесь выхлопных газов местных доживающих свой век заводов, зацвившей воды и сырой древесины полусгнивших домов. А третьим всегда был ужас.       В этом странном месте боялись появляться не только «вампиры», даже люди из Салема с их разукрашенными масками предпочитали обходить окраины стороной. Тут время текло иначе: оно просачивалось через щели разбитых окон и, издеваясь, растворялось среди тумана с видом на бесконечные небоскребы центрального Нью-Йорка. Эти железные гиганты были представлением людей с окраин о Рае, пока они сами жили в Аду.       Чтобы выжить на окраинах, нужно было смириться с постоянным холодом, туманами и выходящей за берега осенью водой. Здесь был другим даже воздух — он превращался в яд, дышать которым было нельзя, и оседал в легких.       Нельзя было дышать, нельзя было шуметь, нельзя было двигаться. На окраинах позволить себя заметить было равносильно тому, чтобы подписать приговор на долгую и мучительную смерть, пропитанную ужасом. Но вокруг большую часть года был туман, и где-то на подсознательном, может быть даже животном уровне возникал парализующий ужас. Никто и никогда не мог предсказать, кто прячется в густой дымке: озлобленный своей работой инквизитор или заблудшая душа. Поэтому в итоге среди тумана был слышен только низкий скрежет железа, отдающий дрожью в груди.       Все, что не было построено на окраинах из дерева, держалось на ржавых сваях, пока земля под ногами таяла и плыла. И где-то в глубине тумана, словно угрожая небоскребам из центра, были видны силуэты заводов и их труб — словно огромные металлические скелеты давно вымерших животных.       Грэй Мерфи знал, что ему не стоило здесь находиться. Даже в центральном Нью-Йорке было много желающих его убить, не говоря уже про Салем и окраины. Но он все же оставался здесь, на окраинах среди тумана, и его лицо закрывала маска Криспена. И если Арлекино был хаосом, то Криспен всегда считался слугой, который строил планы, хотел свободы и власти — он был социальной дерзостью.       И на него уже шла охота.       Свернув в очередной переулок, пытаясь скрыться от не отстающей последние несколько районов «стаи» местных, Мерфи «случайно» выронил свою совместную фотографию с Даниэль, зная, что за ним также следит и тот, ради кого все это затевалось.       Очередной поворот привел к заброшенному заводу. Железные двери, скрипя, выли и удушающе обнимали запахом чего-то сгоревшего в огромных котлах. Но Мерфи знал, что проблема была не в «стае». Проблема была в том, что она, заметив более сильных «хищников», отстала от Грэя еще тридцать метров назад. А на самого инквизитора теперь смотрели, свисая с проводов и железных балок, «ведьмы».             — Потерялись, Ваше Превосходительство? — раздался чей-то скрипучий голос сверху. Девушка с криво отрезанными фиолетовыми волосами смотрела на Мерфи, вися вниз головой на балке и, усмехаясь, даже не пыталась скрыть свое лицо и один слепой глаз. — Проводить Вас до дома? В этом районе бывает небезопасно.       Вокруг «ведьмы», из разных уголков завода, на Грэя уже смотрели другие охотники. И Мерфи догадывался, что если его план не сработает, то выбраться отсюда ему не поможет даже чудо.             — Кажется, ваш Бог уже узнал о моем появлении?             — На то он и Бог, Ваше Превосходительство, — издеваясь, отозвалась девушка. — Он все всегда знает и все всегда видит. Его влияние бесконечно, потому что он Бог.             — Организации уже почти полвека. А значит ваш Бог не более, чем измученный возрастом пожилой человек.             — Не мне объяснять Вам, Ваше Превосходительство, что на место старых Богов всегда приходят новые. Это всего лишь вопрос времени.       Больше одноглазая девушка ничего не сказала. Только, мило улыбнувшись, спрыгнула на землю и достала из кармана куртки свой шипованный костет.             — Все знают, что в подвалах Священной инквизиции охотники молятся своему Богу. Ваше Превосходительство, а кому перед смертью молитесь Вы?             — Зависит от дня недели. — сняв маску, спокойно ответил Грэй. — По понедельникам Аиду, по пятницам Идзанами.             — А по средам? Сегодня ведь среда.             — По средам я обычно не умираю.             — Что же, тогда поздравляю Вас с дебютом.       Шипованный кастет в руках девушки был испачкан запекшейся кровью. Мерфи хорошо знал, как выглядит то, что оставляет подобная «игрушка»: разбрызганные по стенам капли крови и кусок мяса, раньше намного больше похожий на человека, чем сейчас.       Девушка, не скрываясь, шла прямо на Грэя, пока его со спины окружали другие охотники, и в итоге инквизитор оказывался в центре катастрофы. А план однозначно проваливался, потому что перед ним была сама Петля. И, несмотря на запоминающуюся внешность девушки, никто не мог составить ее фоторобот, потому что после встречи с ней никто не выживал — она была приближенной главы Организации, а значит не допускала ошибок.       Но внезапно чужой серый глаз соскользнул с силуэта Грэя за его спину и остекленел. Мерфи, пытаясь угадать причину изменения настроения девушки, сделал аккуратный шаг вперед, как вдруг Петля сделала выпад в сторону и, ударив кастетом одного из охотников, пробила ему череп.       Столкновение началось неожиданно. Девушка, почему-то нападая на своих же, продолжала убивать «ведьм» одну за другой, и Грэй, не теряя времени, защищал ее спину. Странная охотница и Верховный инквизитор, отбивающий от нее удары — все это звучало как скандальный заголовок новостей.       Когда живых охотников не осталось, девушка выдохнула и, даже не пытаясь скрыть истерику, со всей силы пнула носком своего ботинка один из трупов в живот, прежде чем заорать:             — Какого хрена, Сбой?! Что, нахрен, вынудило тебя попросить меня сделать это?       Мерфи не успел спросить, кому адресовывалось обращение. Вместо этого он почувстввал прижатый к собственному горлу перочинный нож и услышал грубое:             — Ради разговора с тобой нам пришлось убить своих же. Но я все равно перережу тебе глотку, если дернешься. Кивни, если понял, но только медленно.       Быстро поняв, что оставленное послание дошло до того, кому предназначалось, Мерфи едва заметно расслабился и медленно кивнул.             — Меня зовут Грэй Мерфи, и я ищу человека, которого, будучи ребенком, Организация отправила убить «принцессу вампиров» Даниэль Хейз.             — Что тебе о нем известно? — еще более настороженно процедил чужой мужской голос за спиной.             — Только то, что охотники считают его ошибкой системы, а люди в Салеме говорят, что он впервые появился здесь, на окраинах, поэтому он «родом из подполья». И что его позывной по-прежнему «Сбой».       Последней фразы хватило, чтобы рука парня, держащего нож, едва заметно дрогнула, но Мерфи этим не воспользовался. Вместо него заговорила Петля:             — Он инквизитор, и совершенно ничего тебе не должен. Зачем ты вообще решил его выслушать?             — Потому что он дружит с ней, — грубо отрезал рыжеволосый парень. — Вы завели его слишком глубоко в подворотни, без нашей помощи он из окраин живым не выйдет.             — Ты же знаешь, что это был приказ? Я ослушалась его, поэтому хочу быть уверена, что оно того стоило. И твою мать, надеюсь, его дружба с Хейз не единственная причина, почему ты позволил ему жить?       Ответом стало только затянувшееся молчание, и девушка, раздраженная еще больше, прорычала «замечательно», а после снова со всей силы ударила ногой самый ближайший к себе труп.             — У всех нервы на пределе, инквизитор, — снова обратился к Мерфи парень. — Меня зовут Майкл Хилл, это меня ты искал, а та девушка — Мона Бэйтс. И теперь, когда ты знаешь наши имена и лица, хорошо подумай, что хочешь нам предложить, иначе действительно вернешься в здание Инквизиции по частям.             — Прежде всего, я хотел сказать тебе спасибо, — аккуратно, и все же спокойно начал Грэй. — За то, что не убил тогда Дани. Она действительно хороший человек и заслуживала того, чтобы жить дальше. Хотя мне жаль, что из-за нее тебе пришлось скрываться от всех.             — Ближе к теме. Что тебе от меня нужно?             — Имя заказчика убийства Даниэль Хэйз, то есть главы Организации.       Бэйтс, услышав чужие слова, криво усмехнулась, словно только что сказанное было всего лишь неудачной шуткой. Майкл же, потеряв остатки вежливости, но по-прежнему стараясь сохранять самообладание, прорычал над ухом Грэя резкое:             — Ты вообще понимаешь, что именно ты просишь?             — Я знаю, насколько это опасно для вас…             — Опасно? — перебила брюнета Мона. — Да мы окажемся в черном списке Организации еще до заката, а к концу недели однозначно будем мертвы! И кто нас тогда защитит? Священная инквизиция?             — Я могу выделить людей для вашей защиты, — настойчиво продолжал Мерфи. — Вы приближены к главе Организации, а значит знаете лучших охотников, которых могут отправить за вашей головой, и в моих силах будет вас от них защитить. Даже если они будут работать в инквизиции.             — Нам не нужна твоя хренова защита, — совсем грубо, почти в тоне Майкла огрызнулась Бэйтс, прежде чем обратиться к Хиллу. — Убей его и дело с концом. Вэракс будет так доволен, что, возможно, позволит тебе вернуться в ряды охотников.             — И стать главной мишенью для инквизиторов, — отрицательно покачав головой, отозвался рыжеволосый парень. — Нет, мне уже не поможет даже его смерть. Она никогда бы не помогла.             — Что ты имеешь в виду? — зацепившись за чужое последнее предложение, настороженно спросил Мерфи.       Ответом стал исчезнувший с шеи Грэя нож. Хилл, убрав его, сделал несколько шагов назад, позволив брюнету повернуться к себе лицом. Мона, увидев это, с обреченным тоном бросила локоничное «нам пизда» и, махнув рукой, устроилась на одном из железных ограждений, оставляя за своей спиной этажи пропасти внутри завода.             — То, что я знаю — слишком дорогая информация, поэтому я не скажу ее тебе бесплатно и тем более если решишь пытать меня в своих подвалах, — достав из своего кармана сигарету и спичечный коробок, закурив, начал Майкл.             — Я смогу обеспечить тебе все, что необходимо, — со всей серьезностью пообещал Мерфи. — Что тебе нужно?             — Мне нужен мой младший брат и гарантия его безопасности, если он жив.             — Что такого сделал твой брат, что ты просишь об этом?..             — Он создал сыворотку бессмертия.       Тишина, внезапно затопившая заброшенный завод вместе с запахом сигарет Хилла, была ощутима почти физически. Она поднималась из пропасти за спиной Бэйтс и, выходя за ограждения густой смолой, затапливала нижние этажи, собираясь поглотить все здание. Грэй, пытаясь взять собственные эмоции под контроль, попросил снова:             — Расскажи, пожалуйста, с самого начала. Но я даю тебе слово, что вне зависимости от того, что ты скажешь, я сделаю все возможное, чтобы найти твоего брата.       И Майкл, соглашаясь на сделку, медленно кивнул.             — Настоящее имя Вэракса — Альфред Гамильтон. Он, с помощью подставных людей, владеет сетью приютов в Салеме и на окраинах, из которых потом и выходят охотники вроде Моны и меня — голодные и озлобленные, готовые умереть за того, кто нас пригрел. Но мы были детьми и не знали всей правды. Идеология борьбы против «вампиров» не впихивалась в наши головы, потому что это могло выдать Организацию тем, у кого не будет мотива на нее работать. Но ровно до того момента, пока не случался переломный момент. В основном этим «моментом» становились близкие люди — они заболевали или просто появлялись, и тогда Гамильтон предлагал отчаявшимся стать охотниками в обмен на лечение или покровительство их близких. У меня переломным моментом стал младший брат, Каспер, а у Моны — потерянный глаз, который ей выцарапали другие дети в приюте. Дети вроде меня, рождавшиеся на окраинах и в Салеме, знали, что мы «прокляты». Мы не могли нормально зарабатывать просто из-за места, в котором родились: работодатели боялись, что в один день мы возьмем заказ и на них. А от заказов нельзя отказываться, если ты должник.             — Хочешь сказать, в Организации есть люди, которые стали охотниками по своей воле? — аккуратно уточнил Мерфи. — Например, от скуки?             — Такие люди редкость, но да, они действительно есть. Большинство же из нас не могло ни уйти, ни отказаться от заказа.       Кинув окурок на холодный бетон под своими ногами, Хилл бросил взгляд на Мону. Та сидела на удивление тихо, теперь свесив ноги над пропастью, но Майкл чувствовал ее боль от воспоминаний и знал, что Бэйтс отвернулась, чтобы не показывать грусть на своем лице.             — Мой брат сбежал вскоре после того, как мы попали в приют, потому что узнал то, что не должен был: за всеми детьми наблюдали, выявляя их слабости. Когда выбор сделать охотника падал на очередного ребенка, его близкого человека заражали чем-нибудь, что было распространено на окраинах — например, туберкулезом, списывая это на плохие условия жизни. Ребенок, боясь потерять единственного близкого человека, приходил к Гамильтону и становился охотником по собственной воле, чтобы получить деньги на лечение. Мой брат, узнав это, сбежал прежде, чем его заразили: когда понял, что из нас двоих охотником решили сделать меня. Но я, узнав обо всем слишком поздно, все равно пришел к Гамильтону за деньгами. Я думал, что проблема во мне, и что если у меня будут деньги, то Каспер вернется в приют.             — Но в итоге тебя фактически отправили на растерзание, потому что охрана Хейз не могла заподозрить в ребенке киллера, — догадался Грэй.             — Даниэль стала моим первым и последним заказом, прежде чем я сбежал следом за братом и начал брать заказы из подполья, — едва заметно скривившись от воспоминаний, признался Хилл. — В тот день Гамильтон думал, что я умер на задании. Пока я, с трудом вернувшись в Органзацию, не пришел к нему просить прощения за провал и не нашел документы под грифом «строго секретно». Тогда я и узнал, что происходило в приютах на самом деле. Я узнал фамилии зараженных и связанных с ними охотников, узнал фамилии должников и тех, кто пришел в Организацию от скуки. Этот документ старый, но, сбежав вместо того, чтобы извиниться, я забрал его с собой, из-за чего Гамильтон и начал на меня охоту. В тот день, заметив исчезновение документов, на меня объявили охоту, и я с трудом выбрался из здания Организации живым.             — Документ все еще у тебя?             — Да. И я отдам его в обмен на помощь с поисками брата.             — Но откуда ты знаешь, что он создатель бессмертия?             — Потому что все полученные с незаконных заказов деньги я тратил на то, чтобы найти его. И я нашел. Но потом его попытались убить за то, что он добавил в сыворотку «одичание», и больше я его не видел.             — Хочешь сказать…             — Да, я знаю, что он жив, потому что бессмертные «дичают» не случайно. За каждым таким случаем стоит активировавший «одичание» мой брат.       Полученную информацию не удавалось переварить. Это было важно, но очевидно сложнее, чем Мерфи готов был услышать.             — Для подобных экспериментов нужны подопытные, — пытался разобраться Грэй. — Священная инквизиция узнала бы, если бы в Нью-Йорке, даже в Салеме или на окраинах, начали бы пропадать люди.             — Да? А куда исчезают из подвалов инквизиции охотники?             — Их убивают?.. — уже не с такой уверенностью отозвался Мерфи. — Сжигают на кострах по четвергам в прямом эфире.             — Далеко не всех. Большая часть арестов проводится лично через Блэйка Коулмана. И потом на эксперименты Касперу их отдает именно он.       И тогда отвратительный в своей идеальности пазл в голове брюнета сложился в одну картину:             — Нет никакой идеологии бессмертных или охотников… Весь мир просто поделен между собой Коулманом и Гамильтоном. Они научились контролировать эти идеалогии с помощью создателя бессмертия Каспера, добавляющего в состав «одичание», чтобы убивать тех, кто им мешает, и делить власть между собой. Это значит, что Коулман на самом деле не ищет Вэракса… Он прекрасно знает, какое настоящее имя у этого человека и как его найти. А вся Свящанная инквизиция и Организация — не больше, чем способ Вэракса и Коулмана избавляться от неугодных им людей, чтобы не полагаться только на сыворотку Каспера. Они делят власть между собой: Коулман убивает врагов Гамильтона руками инквизиторов и фискалов, Гамильтон — врагов Коулмана руками охотников. И оба остаются в выигрыше.       Этот неправильный, изуродованный мир становился все хуже, и отчасти это происходило с помощью самого Грэя, Адэрли, Ли и многих других бессмертных. И это нужно было срочно остановить.             — Если я смогу найти Каспера, то мне придется заставить его дезактивировать «одичание», — со всей серьезностью предупредил Мерфи. — И прежде мне нужен будет тот украденный тобой документ.             — Хорошо. Только найди моего брата.             — И что в итоге? — впервые за долгое время подала голос снова повернувшаяся к парням лицом Бэйтс. — Мы теперь работаем на инквизиторов?             — Я действую от своего имени. И вы работаете не «на» меня, а «со» мной, — вежливо поправил Мону Грэй.             — Отлично, — огрызнулась в ответ на это Бэйтс. — Значит, мы снова рискуем умереть, только на этот раз нам даже не заплатят.             — Ты не обязана участвовать, — прервал ее Майкл. — Это касается только нас с Мерфи, поэтому для тебя будет лучше оборвать со мной любые контакты прямо сейчас.             — И позволить тебе сдохнуть во имя хрен знает чего в гордом одиночестве? — слегка обиженно отозвалась Мона. — Бегу и падаю. Ты от меня даже после смерти не отделаешься, понял? Просто сказал бы мне кто-нибудь месяц назад, что я стану работать с инквизитором за «спасибо», и я бы выбила этому человеку зубы.             — К слову, я тоже могу вам платить, — вмешался в чужой разговор Мерфи. — Назовем это «расходами по работе».       Услышав чужие слова, девушка с криво отрезанными фиолетовыми волосами спрыгнула с ограждения и, медленно покачивая бедрами, приблизилась к Грэю, наблюдая за ним со слегка наклоненной в бок головой.             — Везунчик Вы, Ваше Превосходительство. Действительно, по средам не умираете.             — И если никто не хочет это исправить, то нам нужно уходить, — настойчиво предложил Хилл. — Охотники уже должны были перекрыть все известные маршруты из окраин, а значит мы с Моной станем твоими, Мерфи, проводниками в подворотнях.