Свидание с предсказанием

Джисон сидел на диване и пытался сделать вид, что вовсе не нервничает под нацеленным на него объективом видеокамеры. Скажи ему кто-то пару месяцев назад, что он окажется на съемках реалити-шоу, Джисон бы не поверил. И все же он здесь, своими глазами видит сошедший с экрана интерьер: панорамные окна, сквозь которые лился солнечный свет; несколько округлых пуфиков и кресел; пушистый, как облако, ковер под ногами. На крохотном стеклянном столике расположилась расписная статуэтка утки-мандаринки. Бессменный талисман шоу, она выделялась единственным ярким пятном на фоне минималистичного, почти стерильного дизайна гостиной. И камеры. Пока Джисон насчитал три — за вычетом операторских. Одна закреплена на потолке, вторая притаилась на верхней полке просторного стеллажа среди бледных керамических ваз и эзотерических книг. Третья караулила вход — сидя спиной к двери, Джисон не мог ее видеть, но мигающий красным глазок встретил его, когда он заходил в гостиную. «Свидание с предсказанием», романтическое телешоу, где шаманы, гадалки и прочие предсказатели со всей Кореи получают шанс найти свою судьбу. Проект нишевый, но коммерчески успешный. Сам Джисон наткнулся на него совершенно случайно: увидел упоминание в каком-то паблике для тарологов и запоем посмотрел первые два сезона, выплакав все глаза. Три месяца назад ему в ленту занесло твит об открытии кастинга в новый, специальный сезон с полностью мужским составом, приуроченный к долгожданной легализации однополых браков. Принимать решения в два часа ночи легко и приятно, поэтому к утру анкета была заполнена и отправлена. В последнее время жизнь Джисона шла как-то наперекосяк: поток клиентов поредел, карты то и дело упрямились, ни один продюсер до сих пор не заметил его гениальный Саундклауд, и все это вызывало опасения, что рано или поздно придется искать нормальную цивильную работу. Мысль о нормальной цивильной работе пугала Джисона настолько, что идея посветить лицом на телевидении и, может быть, в процессе развеять немного свое одиночество уже не казалась безумной. И все же Джисон не думал, что его действительно пригласят, что уже скоро он и вправду будет сидеть на диване в той самой гостиной, дожидаясь появления остальных участников и отчаянно стараясь не встречаться взглядом ни с кем из съемочной команды. Он заставил себя перестать отбивать нервную дробь ногой и принялся вертеть в руках табличку со своим именем. Прикосновение прохладного полированного дерева было приятным. Успокаивающим. Его первую сцену они уже отсняли, но тогда на площадке находился только сам Джисон, его верная колода и камера на треноге — ненамного сложнее, чем снимать видео с раскладами для Инстаграма. Выбор Судьбы, один из столпов шоу: прежде чем участники впервые увидят друг друга, каждый пытается угадать, кто предназначен ему судьбой, имея на руках только даты рождения остальных. Джисон, правда, никогда не был хорош в чтении саджу, его отталкивала ригидность астрологических предсказаний, и, оказавшись перед разложенными на столе семью табличками — на каждой выгравирована дата и зодиакальный символ — он решил положиться на удачу, а не на вычисления. Закрыл глаза, ткнул пальцем наугад, и ему не пришлось даже изображать удивление на камеру: дата на табличке почти совпала с его собственным днем рождения, всего день разницы. Джисон понятия не имел, благоприятный ли это знак с точки зрения саджу или нет, но у него были карты, и картам он верил. К счастью, ему даже комментировать свои действия не требовалось, озвучка накладывалась позже, так что оставалось лишь как можно более эффектно перетасовать колоду и позволить одной из карт изящно спланировать на выбранную табличку. Принцесса Кубков, танцующая в развевающемся платье, нежная и ласковая, всегда готовая прийти на помощь. Карта любви и новых встреч. Хороший знак. Интересно, узнает ли Джисон ту самую Принцессу Кубков, если этот человек сейчас войдет в гостиную? Вряд ли. Судя по датам на табличках, все участники близки по возрасту, угадать по внешности будет невозможно. На чистую интуицию Джисон полагаться не рисковал. Он давно смирился с тем, что карты обычно советуют ему более разумные вещи, чем внутренний голос. Колокольчики над дверью наконец негромко зазвенели, прерывая напряженное ожидание. Джисон оглянулся. Найдя свою именную табличку на столике у входа, парень без колебаний плюхнулся на диван рядом с ним. Красивый: выразительные черты лица, как будто вышедшие из-под резца скульптора, большие сияющие глаза с пушистыми ресницами, пухлые розовые губы. С такими данными стоило бы проходить кастинги в модельные агентства, а не заниматься предсказаниями. На фоне подобного совершенства Джисон даже слегка приуныл: он всегда без ложной скромности считал себя привлекательным, но этот парень? Не его лига. Он осознал, что пялится на незнакомца неприлично долго, когда тот заговорил: — Ты уже пытаешься прочитать мою судьбу? — Голос у него оказался высоким и мелодичным, теплым, как шерстяное одеяло. Опозориться при первой же встрече с другим участником, прекрасное начало. — Просто нервничаю, — признался Джисон, натягивая улыбку. Зрители любят честность, и если не выходит вести себя как крутой парень, остается делать ставку на жизненность. — Меня зовут Джисон, — добавил он, неловко помахав табличкой с именем. — Минхо, — представился парень и неожиданно хихикнул. — Ли Минхо. Как думаешь, нас по фамилиям приглашают? Даже имя у него актерское. Отвлеченный этой мыслью, Джисон не сразу сообразил, что Минхо имеет в виду, пока тот не пояснил: — «Хан» означает первый… — …«Ли» — второй, — подхватил он, перестав тормозить. — Идем по порядку. Тогда следующим должен быть кто-то по фамилии Сам? Минхо мелко заморгал. — А такая фамилия вообще существует, или ты ее только что изобрел? Джисон не имел ни малейшего понятия. — Существует, конечно, просто редко встречается, — заявил он уверенно, и Минхо улыбнулся. Улыбка у него была очень заразительная, сразу располагающая к себе. Колокольчик снова зазвенел. — Эй, — крикнул Минхо, даже не оборачиваясь, — тебя как зовут? Ответ прозвучал не менее громогласно: — Со Чанбин! — Близко, но не то. — Джисона даже слегка огорчило, что выдуманная ими цепочка так быстро прервалась. Но, возможно, фамилии Сам действительно не существовало в природе. — Ты нам не подходишь, возвращайся обратно, — заявил Минхо с каменным выражением лица. Джисон рассмеялся. — А мне сказали, я прошел кастинг, — проворчал Чанбин, опускаясь на один из пуфиков. Джисон кое-как объяснил соль шутки, и Чанбин улыбнулся — очень вежливо, очень натянуто, глядя не столько на него, сколько в камеру, как утомленный абсурдом второстепенный персонаж в ситкоме. Представив себе Чанбина в роли вечно страдающего соседа главного героя, Джисон снова развеселился — не иначе как на нервной почве — и с трудом заставил себя успокоиться, когда услышал звон колокольчика. Следующим участником оказался веснушчатый блондин, похожий на херувимчика с анимированных открыток, которые Джисону на каждый католический праздник присылала тетка, не теряющая надежды вырвать племянника из лап оккультизма и вернуть на единственно правильный путь к Иисусу. Блондин представился как Ли Ёнбок. Минхо, уступая ему место на диване, подвинулся, прижавшись к Джисону почти вплотную, так близко, что тот уловил нежный запах ванили — не приторно-липкий, как в кондитерской, а строгий, с легкой горчинкой. Минхо явно разбирался в парфюмерии. — Красивое имя, — заметил Чанбин, — как будто из исторической дорамы. Ёнбок просиял, расплываясь в широкой улыбке: — Меня назвал дедушка, — пояснил он. Голос его, неожиданно низкий и басовитый, показался Джисону смутно знакомым, а в речи пробивался едва заметный акцент, намекавший, что корейский ему не родной язык. — Когда мама узнала, она проплакала полгода. Раньше я ужасно стеснялся своего имени. Втроем они немедленно принялись убеждать Ёнбока, что у него очень красивое, очень литературное имя, пока их не прервал очередной звонок колокольчика. В гостиной появился Хван Хёнджин — высокий, эффектный, с длинными локонами, делавшими его похожим на сказочного принца. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты мог бы сниматься в дорамах? — спросил Чанбин, едва Хёнджин занял свое место на пуфике. С трудом подавив желание поинтересоваться, все ли его комплименты связаны с дорамами, Джисон хихикнул себе под нос и отметил краем глаза, что Минхо тоже улыбается. — На этой неделе еще нет. Прохладный ответ Чанбина совершенно не смутил: — Значит, тебе стоит общаться с людьми, которые больше ценят искусство. — Я не хочу играть, — заявил Хёнджин, — я хочу быть художником-постановщиком. — Что, после реалити мы снимаем дораму? — неожиданно заинтересовался Минхо. — Ты бы отлично выглядел в главной роли, — ответил ему Хёнджин. Смотрел он при этом почему-то на Чанбина. Минхо просиял: — Всегда мечтал стать звездой. В этот момент Джисон понял, что ему самому Хёнджин не нравится. И дело вовсе не в том, как тепло улыбался ему Минхо, просто у Хёнджина был слишком громкий голос, слишком длинные ноги, слишком броский логотип «Версаче» на рубашке, и вообще его было слишком много. Позер. Снова зазвонил колокольчик, и воображаемая дорама тут же забылась. Новый участник, вежливо поклонившись, представился полным именем — Бан Кристофер Чан — и притихший было Ёнбок оживился, а когда выяснилось, что они оба выросли в Сиднее, пришел в полнейший восторг. Даже одеты они оказались, как готовая парочка: оба в похожих расслабленных блейзерах, только Ёнбок выбрал белый в сочетании со светло-серыми джинсами, а Чан с ног до головы упаковался во все черное. В просторной гостиной оставалось лишь два свободных пуфика. Один из них занял Ким Сынмин, в безукоризненно сидящем костюме похожий на сына чеболя. Когда он приподнял руку, показывая табличку с именем, на запястье сверкнули изящные золотые часы, и Джисон заподозрил, что его первое впечатление недалеко от истины. Много кто может позволить себе рубашку «Версаче» — сам Джисон мог, пусть и пришлось бы поработать в ударном темпе, — но чтобы ты к тридцати годам носил подобные часы, ударно поработать должны были твои родители. На избалованного мажора, впрочем, Сынмин не тянул — он выглядел тактичным, сдержанным, совершенно нормальным человеком. Даже подозрительно нормальным для чебольского сына, решившего сниматься в шоу гей-знакомств для эзотериков. Последним в гостиной появился Ян Чонин, который тут же начал смущенно извиняться за то, что заставил всех ждать, хотя его вины в этом не было ни капли — за логистику и порядок появления участников отвечала съемочная группа. Симпатичный парень. Что-то лисье скрывалось в его обаянии: он выглядел очаровательным и слегка застенчивым, но при этом себе на уме. Хотя, возможно, у Джисона просто разыгралась фантазия. Режиссер громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Статуэтка утки-мандаринки на столике неожиданно заговорила: — Пришло время выбирать по первому впечатлению. — Пока звучал голос ведущего, Джисон безуспешно пытался рассмотреть, где у утки находится динамик. Явно не в клюве. — Отдайте свою табличку тому, кто вас больше всего привлекает. — Нам придется делать это у всех на глазах? — озадаченно спросил Чан, когда утка замолчала. — Я даже не успел ни с кем познакомиться толком, — пожаловался Чонин. Его поддержал Хёнджин: — Мы ведь едва имена друг друга узнали. — Даже MBTI не обменялись, — добавил Сынмин с обеспокоенной интонацией менеджера, планирующего тимбилдинг. Неожиданно голос подал Минхо: — Хочешь, угадаю? Ты или экстраверт, который прикидывается интровертом, или интроверт, который прикидывается экстравертом. — Он оценивающе прищурился. — ISTJ или ESTJ. Судя по выражению лица Сынмина, он попал в точку. — А я, а я? — встрепенулся Ёнбок. — ENFP, — ответил Минхо без колебаний. Ёнбок захлопал в ладоши, счастливый, словно ребенок, впервые увидевший, как из шляпы фокусника появляется кролик: — Да! Как ты это делаешь? У тебя психологическое образование? — Я даже не помню, что значат эти буквы. — Лицо Минхо оставалось предельно серьезным. — Дух прабабушки нашептывает мне ответы. Она всю жизнь увлекалась MBTI. В гостиной поднялся гвалт, типированием от покойной прабабушки заинтересовались даже работники из съемочной команды, и Минхо небрежно одарил своими предположениями всех желающих. Часть он угадал с пугающей точностью, местами промахнулся — Чан, например, был безгранично озадачен тем, что его записали в интроверты. — А ты сам-то кто? — спросил Джисон, когда суета улеглась. Минхо пожал плечами. — Понятия не имею, — ответил он и добавил заговорщицким полушепотом, наклонившись к самому уху Джисона: — И я правда не помню, что значат эти буквы. «I» — интроверт, «E» — экстраверт, а остальные? Вечно забываю. Режиссер снова хлопнул в ладоши, призывая всех сосредоточиться. Участники переглянулись, как школьники, застигнутые внезапной контрольной. Желание выразить свою симпатию первым никто так и не проявил. — Давайте сыграем в камень-ножницы-бумага? — предложил Джисон, что оказалось серьезной тактической ошибкой: в полном соответствии закону подлости он с треском проиграл. Джисон глубоко вдохнул. Выдохнул. Почесал нос. В фальшивой задумчивости обвел глазами комнату. Наконец, он решился и протянул табличку Минхо. Под его внимательным взглядом слова с трудом складывались в предложения: — Это тебе, — лаконично сообщил Джисон и добавил после паузы: — Поверь, обычно я мастерски флиртую, просто ты лишаешь меня дара речи. Минхо рассмеялся, что стоило минутного унижения. Их пальцы не соприкоснулись, когда Джисон передавал табличку, и это было немного обидно. Самое сложное осталось позади, и Джисон позволил себе расслабиться, наблюдая за другими участниками. Чан отдал табличку Ёнбоку, сказав, что это, наверное, судьба — встретить соотечественника на другом конце света. Ёнбок горячо поблагодарил Чана, назвал его «мой дорогой австралийский бро» и без колебаний протянул свою собственную табличку Чанбину. — И вот у нас уже появился первый любовный треугольник, — прошептал Минхо. Улыбка, застывшая на лице Чана, немного пугала. Джисон сочувственно вздохнул. Если бы Минхо назвал его «бро», он бы ушел из проекта. Скорее всего, даже не дожидаясь конца съемочного дня. Чонин без лишних слов отдал свою табличку Минхо, и с этого момента настроение Джисона покатилось под откос. Чанбин громко объявил, что ему и Хёнджину суждено быть вместе, даже если кое-кто пока не осознает своего счастья, и тем самым превратил любовный треугольник в квадрат. Сынмин, а следом и Хёнджин, выбрали Минхо, и Джисон окончательно повесил нос, глядя, как Минхо одинаково лучезарно улыбается сначала одному, потом другому. Быть вершиной этой дурацкой многоугольной фигуры ему совершенно не нравилось. Глупо было думать, что у него есть шанс. Оставшийся последним Минхо, часто моргая, смотрел на веер деревянных табличек у себя в руках. Хван Хёнджин, Ким Сынмин, Ян Чонин, Хан Джисон. — И что же мне теперь делать? — пожаловался он. — У вас всех слишком хороший вкус. Несмотря на уверенный тон, его уши полыхали рубиновым цветом. — Покажешь мне мастерство флирта в следующий раз? Джисон не сразу понял, что Минхо обращается именно к нему. Он должен был обрадоваться, но что-то по-прежнему мешало, царапало внутри, как камешек, попавший в ботинок. Хван Хёнджин, Ким Сынмин, Ян Чонин, Хан Джисон, четыре таблички, оставшиеся лежать на коленях у Минхо, упрямо притягивали взгляд. «Он тебя пожалел, — шепнул внутренний голос, — потому что ты оказался первым». Джисон мысленно велел ему заткнуться. Лучше уж потом спросить у карт. — Обязательно, — пообещал он, принимая табличку. На этот раз их пальцы столкнулись.

. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ИНТЕРВЬЮ С УЧАСТНИКАМИ: ДЕНЬ ПЕРВЫЙ.

Вопрос интервьюера: Почему вы решили прийти на наше шоу? Хан Джисон: Я смотрю «Свидание с предсказанием» с первого сезона! Переживал за отношения Пак Июля и Чхве Ханны больше, чем за свои. (Смеется.) Когда я увидел объявление о кастинге, то не раздумывал ни минуты. Со Чанбин: Люблю наблюдать за драмой. (Улыбается.) По мне, может, так сразу и не скажешь, но я большой романтик. И верю в судьбу. Может быть, она действительно ждет меня на этом шоу. Ли Ёнбок: А мне вообще можно об этом говорить? (Смеется.) Редакторы шоу сами связались со мной, и я подумал, что это отличная возможность. Даже если я не найду свою судьбу, я точно встречу новых интересных людей и, надеюсь, хорошо проведу время! Хван Хёнджин: Идея найти того, кто буквально предначертан тебе судьбой, кажется мне безумно романтичной. Или это слишком наивно? (Смеется.) Может быть. Но это шоу — реальный шанс встретить человека со схожими интересами, который действительно поймет. Для меня это важно. Бан Чан: Даже не знаю. На самом деле это совсем на меня не похоже. Я ведь и флиртовать-то не умею. (Подмигивает в камеру.) Ян Чонин: Почему нет? Ким Сынмин: Честно говоря, мне часто бывает одиноко. Найти человека, который понимает и принимает тебя таким, какой ты есть, — непростая задача, особенно для человека моей профессии. Поэтому меня заинтересовало это шоу. Ли Минхо: Друзья заполнили анкету за меня. Когда я узнал, начал планировать убийство, но поленился. (Смеется.) Конечно, я преувеличиваю. Они дураки, но хотели как лучше. Получив приглашение на очный кастинг, я решил, что раз уж так вышло, попробую.