Свидание с предсказанием

Джисон уже собирался было спать, когда кто-то скользнул в приоткрытую дверь. Кровать скрипнула и прогнулась под чужим весом. — Это ты во всем виноват, — заявил сердитым шепотом Ёнбок, усаживаясь на Джисона сверху и тыкая его кулаком в грудь. — И в чем это я виноват? — Его вдруг обдало холодом. — Подожди, Сынмин тебя обидел? — Нет! — Ёнбок решительно замотал головой. — Наоборот. Я хочу сходить с ним на второе свидание. Джисон выдохнул с облегчением. — А как же твой список приоритетов? — В пизду список, — выпалил Ёнбок и тут же ойкнул, прикрывая рот ладонью, и бросил испуганный взгляд в сторону камеры. — Я хотел сказать, мне придется пересмотреть свою стратегию. Он наконец слез с Джисона, чтобы улечься рядом, и продолжил горячо шептать: — Но у нас совсем нет времени. Завтра выбор на вашей стороне. Послезавтра вообще не будет свиданий. А потом уже финальный выбор. Кто вообще решил, что недели будет достаточно? — Ты все еще можешь пригласить его на свидание. — Ты меня вообще слушал или просто… — Нет, смотри, — перебил его Джисон. В голове у него начала складываться отчетливая картинка. — У нас есть свободное время утром и вечером, так? Выбор на нашей стороне, значит, он точно не окажется с Минхо. Остальные тебе не соперники. Устрой ему неофициальное свидание. Лучше даже сюрприз. Где-нибудь на веранде, там обычно никого нет. Свечи, ужин, вот это все. Ёнбок фыркнул. — Где я возьму свечи? — Попроси ассистентку редактора тебе помочь. Ту, с розовыми волосами, ты у нее любимчик. Я уверен, команде понравится идея. Получится очень романтичный сюжетный поворот. — Но что, если он, я не знаю… — Ёнбок замялся. — Пошлет меня или высмеет, что-то такое… — Я бы сказал, что врежу ему, если он окажется мудаком, но ты справишься с этим лучше меня. — Джисон вздохнул. — Не верю, что говорю это, но я не думаю, что Сынмин — плохой человек. Прямолинейный, да, но не злой. Возможно, ничего не выйдет, но что ты теряешь? — Чувство собственного достоинства, — пробормотал Ёнбок, но было видно, что идея заставила его задуматься. — Ладно. Я поговорю с ассистенткой. Если я выставлю себя полным идиотом, знай, что это твоя вина. — Если сработает, не забудь пригласить меня на свадьбу. Ёнбок рассмеялся. — Ага, и чтобы там играла твоя дискография или что-то типа того? — Заметь, ты сам предложил. Когда Ёнбок ушел, Джисон моментально провалился в сон. А утром он, получив от съемочной команды конверт, стопку бумаги и пачкающую пальцы перьевую ручку, сел писать письмо. «Минхо-хён, Пойдем со мной на свидание?». Лаконично и по делу, можно было бы на этом и закончить. Но Джисон, поколебавшись, продолжил писать. Строчка за строчкой ложились на плотную кремовую бумагу. «Я не знал, чего ожидать, когда пришел на это шоу, и уж точно не ожидал встретить тебя. Выдумать такого человека, как ты, я бы не смог, даже если бы захотел. Не верится, что сегодня будет наше третье свидание. Мне так легко рядом с тобой, что кажется, будто я знал тебя всегда. Может быть, мы встречались в прошлой жизни? Три свидания — это преступно мало. Три сотни, может быть, три тысячи — звучит лучше. Ты мог бы показать мне все свои любимые рестораны в городе, а я тебе — свои. Мы могли бы сходить в котокафе тайком (чтобы Суни, Дуни и Дори не ревновали). Встретить рассвет на реке Хан, пока весь город еще спит. Уехать в Чунмисан смотреть на Млечный путь. Пойти в зоопарк. Устроить марафон ужастиков. Отправиться на рыбалку. Научиться плести ковры, лепить из глины и кататься на лошадях. Так много всего, что мы могли бы еще сделать вместе. Возможно, ты сейчас читаешь это и думаешь, что я сошел с ума. Но мне хочется верить, что ты сохранишь это письмо. Лет через десять или даже двадцать ты найдешь его завалившимся в щель между забытыми книгами на полке, перечитаешь и вспомнишь чудака из реалити-шоу, который написал тебе любовное письмо после второго свидания. Может быть, ты покажешь его мне, и мы посмеемся над этим чудаком вместе. До скорого (и, надеюсь, не последнего) свидания, Джисон». Он выдохнул, вложил письмо в конверт, не перечитывая, и торопливо запечатал, пока не успел испугаться и передумать. Размашисто вывел на конверте «Ли Минхо» и отдал ассистентке. Машина, как обычно, ждала за воротами. Он ехал один: Минхо исчез раньше, и Джисон мог только гадать, что на этот раз им приготовили редакторы. С трассы водитель свернул в лес. Городской шум постепенно стих, осталось лишь негромкое ворчание мотора, шорох колес по грунтовке и пение птиц. Дорога привела к расчищенной, кое-как заасфальтированной площадке, окруженной стройными пушистыми соснами. Шлагбаум поднялся, пропуская автомобиль. Они припарковались возле неприметного одноэтажного строения с покатой черепичной крышей. Его легко можно было бы принять за чей-то деревенский дом, если бы не флаг над крыльцом, лениво трепыхающийся на ветру: сине-красно-желтый тхэгык в окружении триграмм. Святилище. Джисон зашел внутрь, оставив обувь на пороге, и сразу же погрузился в плотный, сладковатый запах благовоний, к которому примешивался легкий алкогольный привкус. Стену напротив входа полностью занимал алтарь. От пола до потолка она была увешана картинами. Нарисованные божества в ярких нарядах смотрели на него: кто-то равнодушно, кто-то с улыбкой, кто-то подозрительно прищурившись. Перед ними на столе для подношений был расставлены тарелки с фруктами, плошки с рисом и соджу, цветы и свечи. В самом центре стола восседала статуя белобородого старца — в одной руке он держал посох, вторая покоилась на спине тигра, свернувшегося клубком возле его ног, как домашний кот. Зашуршала раздвижная дверь, и из соседней комнаты появился Минхо. — Ну что, вот так выглядит мое рабочее место, — сказал он, ухмыляясь. — Добро пожаловать. Увидев его, Джисон на секунду забыл, как дышать. Минхо выглядел ослепительно, одетый в традиционный многослойный наряд: алый женский ханбок с длинной юбкой, перепоясанный широким узорчатым поясом, поверх наброшена свободная белоснежная накидка с похожими на крылья просторными рукавами. Глаза Минхо были аккуратно подведены, пухлые губы подкрашены нежно-розовым цветом. Когда он двигался, колокольчики на поясе тихонько позвякивали. Совершенно завороженный, Джисон не нашел ничего умнее, чем выпалить: — Хорошо выглядишь. Минхо рассмеялся. — Знал бы ты, каким клоуном я себя чувствовал, когда впервые надел ритуальный ханбок, — признался он. — Ты не выглядишь как клоун. — Джисон сглотнул, не в силах оторвать от него взгляд. — Ты выглядишь божественно. — Собственно, в этом весь смысл, — пробормотал Минхо. Кончики его ушей покраснели под стать ханбоку. Он жестом предложил Джисону присесть на расстеленную возле стены циновку, и сам устроился рядом. — Готов поспорить, такого оригинального свидания у тебя еще не было. — Скажи, если я сделаю что-то не так, — попросил Джисон. В этой пропитанной благовониями комнате подле роскошного алтаря он казался сам себе неуместным и неловким. Слишком современным, может быть, как герой исекая, случайно провалившийся в другую эпоху. Минхо пожал плечами: — Постарайся не оскорблять дедушку и не воруй его еду. В остальном чувствуй себя как дома. Джисон покосился на сурового белобородого дедушку. Статуя смотрела на него хмуро, испытующе. Почти физически ощущая на себе его тяжелый взгляд, Джисон спросил: — А ты не боишься, что духи не одобрят твоего избранника? — Так это избранник должен бояться, а не я, — ответил Минхо и тут же захихикал, глядя на ошарашенное лицо Джисона: — Шучу, шучу. Он помолчал в задумчивости, прежде чем продолжить: — Это как с родителями, наверное. Конечно, хочется, чтобы семья одобрила мой выбор. Но если нет, я просто буду рассказывать им, какой мой избранник чудесный, умный, красивый и талантливый, пока они не поверят, — он смотрел прямо на Джисона, и тот почувствовал, как у него начинают гореть щеки. — Ты правда можешь с ними разговаривать? — спросил он, кивнув в сторону алтаря, и тут же мысленно отругал себя. Но если вопрос Джисона и показался Минхо глупым, тот не подал виду. — Иногда они мне снятся, — сказал он. — Предупреждают о чем-то. Если честно, духи бывают немного драматичны. Однажды дедушка явился мне во сне в полной ярости. Говорил, что мы пропащее поколение, и если мы продолжим быть такими же безалаберными, он нашлет четыре года засухи и четыре года потопа. Утром я обнаружил, что кто-то пролил соджу у алтаря и забыл убрать за собой. Джисон рассмеялся и тут же задал следующий дурацкий вопрос: — А по ножам ходишь? — Волнуешься за меня? — Минхо ухмыльнулся. — На самом деле у меня довольно скучная работа. Большую часть времени я драю полы, слежу, чтобы подношения не портились, принимаю звонки от клиентов и учу молитвы. Рутина. — Он вдруг вздохнул, уставившись в пол. — Когда я говорю людям, что шаман, многие думают, что я мошенник или сумасшедший. Точно не первое. Насчет второго я до сих пор не уверен. — Я разговариваю с картами, не мне называть других людей сумасшедшими. Минхо улыбнулся. — Кстати, я тоже не думаю, что ты сумасшедший. Мне понравилось твое письмо. — Пожалуйста, забудь, — пробормотал Джисон, чувствуя, что его лицо снова заливается краской. — Нет, правда. Мне никто никогда не… — он оборвал себя на полуслове. — Неважно. Я его сохраню. И буду перечитывать. — Звучит как угроза. Они немного посидели в молчании. Джисон смотрел, как пляшут огоньки свечей, и вместе с ними пляшут, изгибаясь, причудливые тени на алтаре. — Как получилось, что ты стал шаманом? — спросил он наконец. Минхо едва слышно вздохнул, прежде чем ответить: — Это не самая приятная история. — Можешь не рассказывать, если не хочешь. Извини, что лезу не в свое дело. Минхо покачал головой. — Нет, все нормально. Это уже прошлое. Но тебе эта история может не понравиться. — Неважно. Просто хочу узнать тебя поближе. Снова повисло молчание, и Джисон уже думал извиниться еще раз за свою назойливость или попытаться перевести разговор на другие рельсы, когда Минхо негромко сказал: — Я никогда не хотел становиться шаманом. Я собирался стать профессиональным танцором. — Его пальцы теребили подол юбки. — Ты слышал про шаманскую болезнь? Джисон кивнул, и Минхо продолжил: — Мне было шестнадцать. Я пытался не обращать внимания на то, что происходит. Меня тошнило, я не мог есть, но я не слишком над этим задумывался, списывал на нервы. Тренер даже похвалил меня за то, что я стал лучше следить за весом. — Он невесело усмехнулся. — Потом начались боли. Я делал вид, что все в порядке, пока мог. Врач сказал, что это психосоматика. Что я полностью здоров. Никаких травм, ничего. Я перестал спать, а когда засыпал, разговаривал во сне и пугал родителей. Мне снились старики с длинными бородами. Они ничего не говорили, просто смотрели. Джисону показалось, что по комнате пробежал холодный ветерок. Он поежился и придвинулся ближе к Минхо. — В моей семье были шаманы, и к тому времени я уже понял, что происходит, просто не хотел верить. Я продержался почти три года. Держался бы и дольше, но… — Минхо скривился. — Это был пешеходный переход, и его занесло на встречную, я не успел даже увидеть. Шел с танцевальной практики, не зная, что она окажется последней. Два перелома, разрыв мениска. За неделю до соревнований. Врач сказал, что мне, возможно, стоит… стоит задуматься о другой карьере, пока есть время. Я помню… — Его голос дрогнул. — Я помню, я тогда лежал и думал: жаль, что водитель ехал так медленно. Сердце Джисона сжалось от боли — острой, почти физической. Он протянул руку и крепко стиснул ладонь Минхо, представляя его тогда — едва совершеннолетнего, растерянного, жизнь которого в один момент перевернулась с ног на голову. Мир вдруг показался местом чудовищно, глобально несправедливым. — В общем, как-то так я оказался здесь, — заключил Минхо с очередным болезненным смешком. — Я все-таки понимаю намеки. Как только нога зажила, прошел инициацию, и все остальное как рукой сняло. Никаких загадочных болей. Никаких кошмаров. Только во сне до сих пор разговариваю. Разобраться с людьми было тяжелее, чем с духами. — С людьми? — переспросил Джисон. — Скажем так, не все оценили мою смену карьерного пути. Большинство знакомых перестали со мной общаться. — Он отвел глаза и тихо добавил после небольшой паузы: — Был один парень-танцор, который мне нравился. Я хотел ему признаться после соревнований. — Он тебе не поверил? — Наоборот. Сказал, что шаманы притягивают несчастья, и что он понял теперь, почему его постоянно преследовали неудачи. Что всем будет лучше без меня. — Минхо беспомощно улыбнулся. — Много чего наговорил. Не знаю, зачем я тебе все это рассказываю. Это правда не самая веселая история. Он сидел, подтянув колени к груди, укутанный в свои пестрые одежды, и Джисон впервые видел у него такое потерянное выражение лица. Ему захотелось обнять Минхо и пообещать, что все будет хорошо, что он больше не останется один, что Джисон никогда его не оставит, если только Минхо захочет видеть его рядом с собой. Но было бы глупо говорить все это, когда они едва знакомы, так что оставалось только ободряюще сжимать его ладонь. — Это… — Джисон запнулся, не зная, что сказать. — Это ужасно несправедливо. Я никогда не задумывался, что это так… Никогда не задумывался, что значит быть шаманом. Минхо посмотрел на него с грустной улыбкой. — Ты знаешь, что большинство людей придумывают себе биографию для реалити-шоу? — спросил он вдруг, и Джисон впервые вспомнил, что все это время за ними пристально наблюдал черный глаз видеокамеры. — Откуда ты знаешь, не сочинил ли я эту слезливую историю, чтобы зрители меня пожалели? На миг в памяти Джисона мелькнул перевернутый Рыцарь Чаш — карта обманщика. — Это будет на твоей совести. — Он заставил себя улыбнуться. Ладонь Минхо по-прежнему лежала в его ладони. — Я хочу тебе доверять. — Нельзя быть таким доверчивым, Джисони, — пробормотал Минхо. — Но это правда моя история, такая, какая есть. В любом случае, все в прошлом. И я продолжаю танцевать, хоть и не так, как мне хотелось. — Это все равно несправедливо, — упрямо повторил Джисон. — Может быть. А может, я был плохим человеком в прошлой жизни. Иногда вещи просто происходят, и все, что остается, — принимать их как есть и делать то, что можешь. — Минхо вдруг резко поднялся, отпуская руку Джисона. — Между тем, уважаемый редактор предложил мне провести небольшую демонстрацию моего искусства и попросить у предков удачи в нашем общем деле. Я предложил сделать это частью нашего свидания… — Он вдруг замялся. — Если ты не против. Несмотря на растрепанные после истории Минхо чувства, Джисон искренне заинтересовался: — Я увижу настоящий шаманский кут? Это самое необычное свидание в моей жизни. — В этот раз, к сожалению, без танцев на ножах. Минхо проводил его наружу, во двор, добавив извиняющимся тоном, что придется немного подождать, и исчез в святилище. Поодаль собрались музыканты: Джисон разглядел пузатые барабаны, гонги, флейту-пхири и сделал мысленную заметку побольше узнать о музыкальной стороне шаманских ритуалов. Съемочная команда настраивала аппаратуру. Пару минут спустя Минхо вернулся со стаканчиком кофе в руках, который вручил сидящему на крыльце Джисону, потрепал его по голове, и отошел обсудить что-то с режиссером. Прошел краткий саундчек, музыканты и операторы заняли свои места, и Минхо вышел на середину двора. Он опустился на колени, собранный и серьезный, как полагается, и вдруг подмигнул Джисону — моргнул, скорее, обоими глазами, улыбаясь, прежде чем склонить голову, и Джисон улыбнулся в ответ. Удар гонга наполнил пространство, резонируя где-то в грудной клетке. Минхо запрокинул голову, неторопливо поднимаясь на ноги, вскинул руки к небу — широкие рукава взметнулись, как чаячьи крылья. Вступили барабаны, заплакала протяжно пхири. Минхо замер на месте, развел руки в стороны плавным движением и вдруг начал крутиться на месте, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, повинуясь ускоряющемуся ритму барабанного боя. Полы его юбки раздувались алым цветком мака. Вращение начало затихать, смолкли на миг барабаны. Мелодия флейты заметалась тревожно, и вместе с ней Минхо закачался из стороны в сторону, как тростник на ветру, взвился в воздух — один раз, другой, — словно пересекая невидимый барьер между мирами, и запел, не прекращая танцевать. Негромкий голос его обращался к духам, спрашивая благословения, он звучал мягко, как шелк, но уверенно. Каждый шаг, каждое движение рук оставалось четким, выверенным, он двигался с воздушной легкостью, и Джисон легко мог представить его на сцене под светом софитов. Сердце снова кольнуло от несправедливости. Ритуальная песня завершилась. Не глядя, Минхо протянул руку в сторону музыкантов и появившаяся из-за их спин незнакомая женщина — скорее всего, другая шаманка — вложила ему в ладонь пятицветные флаги. Стихли барабаны, замолчала пхири, и только равномерные звуки гонга — бам-м, бам-м, бам-м — отмеряли время, пока Минхо скручивал полотнища флагов, так, чтобы все пять слились в один пестрый сверток. В три шага он оказался прямо перед Джисоном и шепнул одними губами: — Выбирай. Джисон послушно коснулся древка одного из флагов, который тут же перехватил Минхо — их пальцы на мгновение встретились — и ловко отделил от остальных. Возвращаясь в центр двора, он поднял выбранный флаг высоко над головой. Развевающееся в воздухе полотнище горело ярко-красным, как его ханбок. Символ будущей удачи — это даже Джисон знал.

. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ИНТЕРВЬЮ С УЧАСТНИКАМИ: ДЕНЬ ПЯТЫЙ.

Вопрос интервьюера: Сегодня — последний день свиданий. Какое свидание запомнилось вам больше всего? Хан Джисон: Думаю, сегодняшнее свидание с Минхо я никогда не забуду. Бан Чан: Хотя сегодня я позвал на свидание Ёнбока, я постоянно возвращаюсь мыслями к нашим встречам с Чонином. Дело не в свиданиях, впрочем, а в самом Чонине. Он очень славный, и у него интересный взгляд на вещи. Ли Ёнбок: Свидание с Сынмином… Я не ожидал, что он окажется таким классным парнем. Если честно, я с первого взгляда посчитал его занудой, но на самом деле он остроумный, совсем не скучный, и при этом рядом с ним чувствуешь себя очень спокойно. (Нервно смеется.) Я приготовил для него сюрприз, собираюсь пригласить его поужинать со мной сегодня, когда съемки закончатся. Пожелайте мне удачи, пожалуйста. Ян Чонин: Сегодня меня никто не выбрал, и это было обидно. Со мной остался Сынмин, но у него что-то типа личностного кризиса, поэтому было не очень весело. Ходит и бубнит: Минхо то, Ёнбок се. Завидую Чанбину с Хёнджином, когда их никто не выбрал, они позвали оператора съездить с ними купаться на море. От Сынмина такого не дождешься. Со Чанбин: Когда меня никто не выбрал, и мы сбежали с Хёнджином на пляж. (Смеется.) А я вам говорил, что это судьба. Море еще холодное, но было весело, а Хёнджин, оказывается, отличный пловец. Ким Сынмин: Свидание с Ёнбоком заставило меня многое переосмыслить. Наверное, я не ожидал, что мне будет настолько комфортно рядом с кем-то, кто не разделяет мою профессию. (Грустно улыбается.) Жаль, что времени совсем не осталось, чтобы узнать его получше. Хван Хёнджин: Когда меня никто не выбрал, и Чанбин предложил поехать к морю. Очень романтично и неожиданно. (Смеется.) Он милашка. Смешил меня так много, что у меня заболели щеки. Ли Минхо: Наше первое свидание с Джисоном. Меня удивило, как быстро мы поладили. Со мной бывает нелегко.